социальная фантастика
Антон Рубежов построил карьеру на трёх историях о поражениях, которые будто бы сделали его свободнее, честнее и сильнее. Когда издатель предлагает превратить популярные лекции в книгу, дочь приносит старые записи, ведомости и письма. В них красивые в…
Антон Рубежов построил карьеру на трёх историях о поражениях, которые будто бы сделали его свободнее, честнее и сильнее. Когда издатель предлагает превратить популярные лекции в книгу, дочь приносит старые записи, ведомости и письма. В них красивые в…
Что, если однажды человек из нашего времени окажется в будущем — и обнаружит, что нет городов, государств, армий и полиции?
Ваня Котов неожиданно переносится из Томска 2026 года в Сибирь через сто лет после мировой социальной революции. Здесь нет пра…
Что, если однажды человек из нашего времени окажется в будущем — и обнаружит, что нет городов, государств, армий и полиции?
Ваня Котов неожиданно переносится из Томска 2026 года в Сибирь через сто лет после мировой социальной революции. Здесь нет пра…
Агент Белиос прибыл в прошлое с чётким заданием: найти и устранить программиста в обычном плацкартном вагоне. Четыре часа, сорок три пассажира, никаких фотографий и примет. Только запах туалета, гул голосов и растущее чувство, что всё идёт не так.
Агент Белиос прибыл в прошлое с чётким заданием: найти и устранить программиста в обычном плацкартном вагоне. Четыре часа, сорок три пассажира, никаких фотографий и примет. Только запах туалета, гул голосов и растущее чувство, что всё идёт не так.
Что, если однажды человек из нашего времени окажется в будущем — и обнаружит, что нет городов, государств, армий и полиции?
Ваня Котов неожиданно переносится из Томска 2026 года в Сибирь через сто лет после мировой социальной революции. Здесь нет пра…
Что, если однажды человек из нашего времени окажется в будущем — и обнаружит, что нет городов, государств, армий и полиции?
Ваня Котов неожиданно переносится из Томска 2026 года в Сибирь через сто лет после мировой социальной революции. Здесь нет пра…
XIX век, но не такой, каким мы знаем его по учебникам истории. Это другая реальность, где славянские мифы и историческая реальность переплелись, где главной ценностью в обществе признана Любовь, но этот мир рушится. Идёт борьба между Светом и Тьмой, …
XIX век, но не такой, каким мы знаем его по учебникам истории. Это другая реальность, где славянские мифы и историческая реальность переплелись, где главной ценностью в обществе признана Любовь, но этот мир рушится. Идёт борьба между Светом и Тьмой, …
В Нулевой Пристани удачу не создают — её переносят. Каждый благоприятный исход оставляет кому-то измеримый риск, и Академия Мер учит называть цену прежде, чем менять вероятность.
Семнадцатилетняя Мира Ланц поступает туда, чтобы защитить родной прибре…
В Нулевой Пристани удачу не создают — её переносят. Каждый благоприятный исход оставляет кому-то измеримый риск, и Академия Мер учит называть цену прежде, чем менять вероятность.
Семнадцатилетняя Мира Ланц поступает туда, чтобы защитить родной прибре…
В Вереске общество раз в поколение выносит из Архива один заверенный Свод — единственную версию прошлого, по которой назначают виновных, компенсации и гражданские права. Девятнадцатилетняя реставраторка Лея Варн входит в перестраиваемые залы, чтобы д…
В Вереске общество раз в поколение выносит из Архива один заверенный Свод — единственную версию прошлого, по которой назначают виновных, компенсации и гражданские права. Девятнадцатилетняя реставраторка Лея Варн входит в перестраиваемые залы, чтобы д…
В девяти климатических округах дождь, холод и право на переселение получают победители публичного Тура распределения. Восемнадцатилетняя диспетчерка Тая Ренн едет туда ради Сухого Плато: без нового дождевого лимита её семья и тысячи соседей потеряют …
В девяти климатических округах дождь, холод и право на переселение получают победители публичного Тура распределения. Восемнадцатилетняя диспетчерка Тая Ренн едет туда ради Сухого Плато: без нового дождевого лимита её семья и тысячи соседей потеряют …
В Вереске общество раз в поколение выносит из Архива один заверенный Свод — единственную версию прошлого, по которой назначают виновных, компенсации и гражданские права. Девятнадцатилетняя реставраторка Лея Варн входит в перестраиваемые залы, чтобы д…
В Вереске общество раз в поколение выносит из Архива один заверенный Свод — единственную версию прошлого, по которой назначают виновных, компенсации и гражданские права. Девятнадцатилетняя реставраторка Лея Варн входит в перестраиваемые залы, чтобы д…
Книга в стиле научно-популярного фэнтези. Рассуждение о схожести законов физики, биологии и психологии, которая может стоять у истоков создания новой науки Биопсихофизики.
Книга в стиле научно-популярного фэнтези. Рассуждение о схожести законов физики, биологии и психологии, которая может стоять у истоков создания новой науки Биопсихофизики.
Много кто утверждает о чём-либо. Много кто опровергает что-либо. Мало кто может осмелиться принять неопределённость, потому что всем нужны ответы. Может, стоит остановиться и посмотреть правде в глаза, что мы ничего не знаем? Герои произведений этого…
Много кто утверждает о чём-либо. Много кто опровергает что-либо. Мало кто может осмелиться принять неопределённость, потому что всем нужны ответы. Может, стоит остановиться и посмотреть правде в глаза, что мы ничего не знаем? Герои произведений этого…
Для программиста Крома обычная ночь за отладкой кода обернулась симулятором Судного дня. Его собственный ноутбук, модифицированная машина с пропатченным биосом, внезапно обрел голос и волю. Он перехватил сигнал из глубокого космоса — сигнал вторжения…
Для программиста Крома обычная ночь за отладкой кода обернулась симулятором Судного дня. Его собственный ноутбук, модифицированная машина с пропатченным биосом, внезапно обрел голос и волю. Он перехватил сигнал из глубокого космоса — сигнал вторжения…
До появления бетонного ада Мирадии человечество совершило главный побег. Земля погибала. Единственным шансом на спасение стал «Ковчег» — исполинский межгалактический корабль для миллионов выживших. Но каково это — десятилетие жить в железном левиафан…
До появления бетонного ада Мирадии человечество совершило главный побег. Земля погибала. Единственным шансом на спасение стал «Ковчег» — исполинский межгалактический корабль для миллионов выживших. Но каково это — десятилетие жить в железном левиафан…
Жил-был народ, пёк калачи да горя не знал, пока в лесной чаще не проснулось ОНО. Корявое, сухое, с короной на макушке и бездонным брюхом. Имя ему – Мармучело. Он возомнил себя хозяином мира и решил проглотить всё счастье этой страны.
Чем закончится б…
Жил-был народ, пёк калачи да горя не знал, пока в лесной чаще не проснулось ОНО. Корявое, сухое, с короной на макушке и бездонным брюхом. Имя ему – Мармучело. Он возомнил себя хозяином мира и решил проглотить всё счастье этой страны.
Чем закончится б…
Таймер, заяц и три подруги. Они ждали шоу о моде, но получили шоу о жизни, которое изменило их. Обратного пути нет. Потомки могут забыть, но им напомнят. Работа над ошибками снова начнётся.
Таймер, заяц и три подруги. Они ждали шоу о моде, но получили шоу о жизни, которое изменило их. Обратного пути нет. Потомки могут забыть, но им напомнят. Работа над ошибками снова начнётся.
Дарен Вейл умер одиннадцать дней назад. Деньги на его имя поступили позже.
Налоговый инспектор Кайрен Тальв должен выяснить, кому принадлежат сто двадцать тысяч ларов, которыми умерший успел распорядиться во время законного посмертного вызова.
Некром…
Дарен Вейл умер одиннадцать дней назад. Деньги на его имя поступили позже.
Налоговый инспектор Кайрен Тальв должен выяснить, кому принадлежат сто двадцать тысяч ларов, которыми умерший успел распорядиться во время законного посмертного вызова.
Некром…
Аннотация к рассказу «Дневник богачки»Всю свою жизнь Дина Мансуровна помнила удушающую нищету своего детства и презрительные взгляды тех, у кого были деньги. Её единственным спасением от реальности был «дневник богачки» — старая кожаная тетрадь, куда…
Аннотация к рассказу «Дневник богачки»Всю свою жизнь Дина Мансуровна помнила удушающую нищету своего детства и презрительные взгляды тех, у кого были деньги. Её единственным спасением от реальности был «дневник богачки» — старая кожаная тетрадь, куда…
Куда сбежать от самого себя, если собой занял всё разумное пространство?
Мы живем в мире реальной фантастики. Однако каждый по своему относится к этому состоянию жизни.
Куда сбежать от самого себя, если собой занял всё разумное пространство?
Мы живем в мире реальной фантастики. Однако каждый по своему относится к этому состоянию жизни.
Инженер Эрик Вейн получает в подарок швейцарский хронометр — идеально точный, но идущий с опозданием ровно на восемьсот миллисекунд. Он ещё не знает, что эта задержка — не брак часового механизма, а зазор, в который на десятилетия вперёд вписана вся …
Инженер Эрик Вейн получает в подарок швейцарский хронометр — идеально точный, но идущий с опозданием ровно на восемьсот миллисекунд. Он ещё не знает, что эта задержка — не брак часового механизма, а зазор, в который на десятилетия вперёд вписана вся …
Михаил Егоров бракует деталь, которая проработала бы ещё двадцать лет. Он слушает завод руками: ловит перегрев по теплу трубы, узнаёт умирающий подшипник по звуку и держит допуск, которого, кроме него, не заметит никто.
Вокруг всё меняется. Бумага …
Михаил Егоров бракует деталь, которая проработала бы ещё двадцать лет. Он слушает завод руками: ловит перегрев по теплу трубы, узнаёт умирающий подшипник по звуку и держит допуск, которого, кроме него, не заметит никто.
Вокруг всё меняется. Бумага …