социальная фантастика
Конец XXI века. Человечество победило бедность, передало работу машинам, а управление – искусственному интеллекту. Нерешённым остался единственный вопрос, с которым не справляется ни один алгоритм: ради чего теперь жить?
Шестнадцатилетние Итан и Софи…
Конец XXI века. Человечество победило бедность, передало работу машинам, а управление – искусственному интеллекту. Нерешённым остался единственный вопрос, с которым не справляется ни один алгоритм: ради чего теперь жить?
Шестнадцатилетние Итан и Софи…
Жизнь Сани Доброхода разрушилась буквально за минуту. Пепел, радиоактивные осадки, хаос - все что осталось от цивилизации. Чтобы выжить ему придется стать другим.
Жизнь Сани Доброхода разрушилась буквально за минуту. Пепел, радиоактивные осадки, хаос - все что осталось от цивилизации. Чтобы выжить ему придется стать другим.
«Симулякры в Лофте» — цикл пьес о мире, в котором созданные образы постепенно перестают быть только отражениями.
Книга 1. Пролог и 13 ми-пьес
Сначала они существуют почти вне времени, сохраняя в себе следы человеческой памяти, культуры и чужих истори…
«Симулякры в Лофте» — цикл пьес о мире, в котором созданные образы постепенно перестают быть только отражениями.
Книга 1. Пролог и 13 ми-пьес
Сначала они существуют почти вне времени, сохраняя в себе следы человеческой памяти, культуры и чужих истори…
Александр Куприн, знакомый многим по реалистическим шедеврам, предстаёт в этом сборнике с неожиданной стороны – как мастер тонкой мистики, философской аллегории и фантастической прозы. В него вошли произведения «Жидкое солнце», «Дух века», «Серебряны…
Александр Куприн, знакомый многим по реалистическим шедеврам, предстаёт в этом сборнике с неожиданной стороны – как мастер тонкой мистики, философской аллегории и фантастической прозы. В него вошли произведения «Жидкое солнце», «Дух века», «Серебряны…
Россия, 2200 год. Мир разделён на три блока, главный из которых — Азиатско-Американский Союз (АЗЭМ) во главе с Россией и Китаем. Обществом управляет искусственный интеллект Фёдор, а статус человека определяется уровнем «криптина» - цифрового показате…
Россия, 2200 год. Мир разделён на три блока, главный из которых — Азиатско-Американский Союз (АЗЭМ) во главе с Россией и Китаем. Обществом управляет искусственный интеллект Фёдор, а статус человека определяется уровнем «криптина» - цифрового показате…
Россия, 2200 год. Мир разделён на три блока, главный из которых — Азиатско-Американский Союз (АЗЭМ) во главе с Россией и Китаем. Обществом управляет искусственный интеллект Фёдор, а статус человека определяется уровнем «криптина» - цифрового показате…
Россия, 2200 год. Мир разделён на три блока, главный из которых — Азиатско-Американский Союз (АЗЭМ) во главе с Россией и Китаем. Обществом управляет искусственный интеллект Фёдор, а статус человека определяется уровнем «криптина» - цифрового показате…
Сборник прозаических и поэтических произведений - сказы и лирическая фэнтези из современного - советского народного фольклора, имевшего не длительную, но значимую историю в культурном достоянии Мира... Менее века История СССР (не государства а народа…
Сборник прозаических и поэтических произведений - сказы и лирическая фэнтези из современного - советского народного фольклора, имевшего не длительную, но значимую историю в культурном достоянии Мира... Менее века История СССР (не государства а народа…
Что, если история Иисуса была совсем не такой, какой мы привыкли её представлять?
Странник, ищущий смысл жизни, возвращается на родину после долгих лет скитаний. Он не собирается создавать новую веру, не мечтает о власти и не считает себя избранным. …
Что, если история Иисуса была совсем не такой, какой мы привыкли её представлять?
Странник, ищущий смысл жизни, возвращается на родину после долгих лет скитаний. Он не собирается создавать новую веру, не мечтает о власти и не считает себя избранным. …
В Нулевой Пристани удачу не создают — её переносят. Каждый благоприятный исход оставляет кому-то измеримый риск, и Академия Мер учит называть цену прежде, чем менять вероятность.
Семнадцатилетняя Мира Ланц поступает туда, чтобы защитить родной прибре…
В Нулевой Пристани удачу не создают — её переносят. Каждый благоприятный исход оставляет кому-то измеримый риск, и Академия Мер учит называть цену прежде, чем менять вероятность.
Семнадцатилетняя Мира Ланц поступает туда, чтобы защитить родной прибре…
В Вереске общество раз в поколение выносит из Архива один заверенный Свод — единственную версию прошлого, по которой назначают виновных, компенсации и гражданские права. Девятнадцатилетняя реставраторка Лея Варн входит в перестраиваемые залы, чтобы д…
В Вереске общество раз в поколение выносит из Архива один заверенный Свод — единственную версию прошлого, по которой назначают виновных, компенсации и гражданские права. Девятнадцатилетняя реставраторка Лея Варн входит в перестраиваемые залы, чтобы д…
В девяти климатических округах дождь, холод и право на переселение получают победители публичного Тура распределения. Восемнадцатилетняя диспетчерка Тая Ренн едет туда ради Сухого Плато: без нового дождевого лимита её семья и тысячи соседей потеряют …
В девяти климатических округах дождь, холод и право на переселение получают победители публичного Тура распределения. Восемнадцатилетняя диспетчерка Тая Ренн едет туда ради Сухого Плато: без нового дождевого лимита её семья и тысячи соседей потеряют …
В Каскаде умершие продолжают отвечать близким — пока их цифровые профили соблюдают границы согласия. Семнадцатилетняя удалительница Лика Нор умеет замечать момент, когда память начинает предсказывать живых. Новый вызов приводит её к «Кворуму»: систем…
В Каскаде умершие продолжают отвечать близким — пока их цифровые профили соблюдают границы согласия. Семнадцатилетняя удалительница Лика Нор умеет замечать момент, когда память начинает предсказывать живых. Новый вызов приводит её к «Кворуму»: систем…
Однажды окажется, что за стенами всегда что-то есть , а стакан всегда был полон.
Я сделал 6 шагов и провернул ключ ровно два раза.
Однажды окажется, что за стенами всегда что-то есть , а стакан всегда был полон.
Я сделал 6 шагов и провернул ключ ровно два раза.
Мир изменился. Людей стали делить на достойных и мусор.
- У меня есть уникальная способность – это знак вопроса!
- Хватит врать. Признай наконец, ты ничтожество, как и все остальные, что были здесь.
Элита воздвигла барьеры и скрывалась за ними. Их ин…
Мир изменился. Людей стали делить на достойных и мусор.
- У меня есть уникальная способность – это знак вопроса!
- Хватит врать. Признай наконец, ты ничтожество, как и все остальные, что были здесь.
Элита воздвигла барьеры и скрывалась за ними. Их ин…
Когда привычный мир начинает трещать по швам, человек оказывается перед главным выбором: жить по старой инерции или шагнуть навстречу неизвестному.
«Ветер, который помнит завтра» — это глубокий и захватывающий роман о внутреннем пробуждении, свободе,…
Когда привычный мир начинает трещать по швам, человек оказывается перед главным выбором: жить по старой инерции или шагнуть навстречу неизвестному.
«Ветер, который помнит завтра» — это глубокий и захватывающий роман о внутреннем пробуждении, свободе,…
В Нулевой Пристани удачу не создают — её переносят. Каждый благоприятный исход оставляет кому-то измеримый риск, и Академия Мер учит называть цену прежде, чем менять вероятность.
Семнадцатилетняя Мира Ланц поступает туда, чтобы защитить родной прибре…
В Нулевой Пристани удачу не создают — её переносят. Каждый благоприятный исход оставляет кому-то измеримый риск, и Академия Мер учит называть цену прежде, чем менять вероятность.
Семнадцатилетняя Мира Ланц поступает туда, чтобы защитить родной прибре…
Художник двадцать второго века пытается прочувствовать эстетику прошлого.
Художник двадцать второго века пытается прочувствовать эстетику прошлого.
На медовой планете все по-другому. Мрачный прогноз Мурены, кажется, начинает сбываться. Страшные метафоры и гротески воплощены в реальность, люди оказались словно в бреду своих страхов. Что могло привести к этому человечество? Да и она, как она сам…
На медовой планете все по-другому. Мрачный прогноз Мурены, кажется, начинает сбываться. Страшные метафоры и гротески воплощены в реальность, люди оказались словно в бреду своих страхов. Что могло привести к этому человечество? Да и она, как она сам…
Родиться «Первым цветком» — значит стать надеждой для всего постапокалиптического мира. Двадцатилетняя София, первый ребенок, рожденный после Падения Звезд, ведет дневник о своей жизни в суровой Долине. Угроза мародеров, уроки для малышей, угасание о…
Родиться «Первым цветком» — значит стать надеждой для всего постапокалиптического мира. Двадцатилетняя София, первый ребенок, рожденный после Падения Звезд, ведет дневник о своей жизни в суровой Долине. Угроза мародеров, уроки для малышей, угасание о…
В Каскаде умершие продолжают отвечать близким — пока их цифровые профили соблюдают границы согласия. Семнадцатилетняя удалительница Лика Нор умеет замечать момент, когда память начинает предсказывать живых. Новый вызов приводит её к «Кворуму»: систем…
В Каскаде умершие продолжают отвечать близким — пока их цифровые профили соблюдают границы согласия. Семнадцатилетняя удалительница Лика Нор умеет замечать момент, когда память начинает предсказывать живых. Новый вызов приводит её к «Кворуму»: систем…