Терентий Залепукин
Книги автора: Терентий Залепукин
Секретный институт три года фиксировал странный феномен: за двенадцать часов до крупных техногенных аварий десятки призывников из разных гарнизонов видели один и тот же сон. Систему назвали «Метроном» и закрыли, когда поняли, что она работает слишком…
Секретный институт три года фиксировал странный феномен: за двенадцать часов до крупных техногенных аварий десятки призывников из разных гарнизонов видели один и тот же сон. Систему назвали «Метроном» и закрыли, когда поняли, что она работает слишком…
Секретный институт три года фиксировал странный феномен: за двенадцать часов до крупных техногенных аварий десятки призывников из разных гарнизонов видели один и тот же сон. Систему назвали «Метроном» и закрыли, когда поняли, что она работает слишком…
Секретный институт три года фиксировал странный феномен: за двенадцать часов до крупных техногенных аварий десятки призывников из разных гарнизонов видели один и тот же сон. Систему назвали «Метроном» и закрыли, когда поняли, что она работает слишком…
Рассказ о том, как долго может длиться одиночество в четырёх стенах, о слепоте системы и соседей, и о том, что иногда безумие оказывается единственно работающей защитой от мира, который не желает тебя замечать...
Рассказ о том, как долго может длиться одиночество в четырёх стенах, о слепоте системы и соседей, и о том, что иногда безумие оказывается единственно работающей защитой от мира, который не желает тебя замечать...
Он двадцать три года проверял чужой шум. Теперь система зафиксировала шум его собственного дыхания. Инспектор Степанов получает предписание 8847-Б: устранить источник превышения...
Он двадцать три года проверял чужой шум. Теперь система зафиксировала шум его собственного дыхания. Инспектор Степанов получает предписание 8847-Б: устранить источник превышения...
Сто девятнадцать лет санаторий принимал пациентов с диагнозом, который менял название, но не суть. За формулировкой стоял один и тот же вопрос: что делать с человеком, чьё поведение стало неудобным для окружающих?
Сто девятнадцать лет санаторий принимал пациентов с диагнозом, который менял название, но не суть. За формулировкой стоял один и тот же вопрос: что делать с человеком, чьё поведение стало неудобным для окружающих?
Медленная, тягучая, как петербургский дождь, проза о возвращении к себе через иронию, шахматные задачи и одно незапертое письмо...
Медленная, тягучая, как петербургский дождь, проза о возвращении к себе через иронию, шахматные задачи и одно незапертое письмо...
Виктор и Настя — последние сотрудники, оставшиеся доживать последние дни в умирающем пионерском лагере. Их рутинная работа по консервации имущества превращается в кошмар, когда они проникают в старый, запертый годами хозблок.
Виктор и Настя — последние сотрудники, оставшиеся доживать последние дни в умирающем пионерском лагере. Их рутинная работа по консервации имущества превращается в кошмар, когда они проникают в старый, запертый годами хозблок.
Он двадцать три года проверял чужой шум. Теперь система зафиксировала шум его собственного дыхания. Инспектор Степанов получает предписание 8847-Б: устранить источник превышения...
Он двадцать три года проверял чужой шум. Теперь система зафиксировала шум его собственного дыхания. Инспектор Степанов получает предписание 8847-Б: устранить источник превышения...
Инженер Эрик Вейн получает в подарок швейцарский хронометр — идеально точный, но идущий с опозданием ровно на восемьсот миллисекунд. Он ещё не знает, что эта задержка — не брак часового механизма, а зазор, в который на десятилетия вперёд вписана вся …
Инженер Эрик Вейн получает в подарок швейцарский хронометр — идеально точный, но идущий с опозданием ровно на восемьсот миллисекунд. Он ещё не знает, что эта задержка — не брак часового механизма, а зазор, в который на десятилетия вперёд вписана вся …
Инженер Эрик Вейн получает в подарок швейцарский хронометр — идеально точный, но идущий с опозданием ровно на восемьсот миллисекунд. Он ещё не знает, что эта задержка — не брак часового механизма, а зазор, в который на десятилетия вперёд вписана вся …
Инженер Эрик Вейн получает в подарок швейцарский хронометр — идеально точный, но идущий с опозданием ровно на восемьсот миллисекунд. Он ещё не знает, что эта задержка — не брак часового механизма, а зазор, в который на десятилетия вперёд вписана вся …
Медленная, тягучая, как петербургский дождь, проза о возвращении к себе через иронию, шахматные задачи и одно незапертое письмо...
Медленная, тягучая, как петербургский дождь, проза о возвращении к себе через иронию, шахматные задачи и одно незапертое письмо...
Рассказ о том, как долго может длиться одиночество в четырёх стенах, о слепоте системы и соседей, и о том, что иногда безумие оказывается единственно работающей защитой от мира, который не желает тебя замечать...
Рассказ о том, как долго может длиться одиночество в четырёх стенах, о слепоте системы и соседей, и о том, что иногда безумие оказывается единственно работающей защитой от мира, который не желает тебя замечать...
Сто девятнадцать лет санаторий принимал пациентов с диагнозом, который менял название, но не суть. За формулировкой стоял один и тот же вопрос: что делать с человеком, чьё поведение стало неудобным для окружающих?
Сто девятнадцать лет санаторий принимал пациентов с диагнозом, который менял название, но не суть. За формулировкой стоял один и тот же вопрос: что делать с человеком, чьё поведение стало неудобным для окружающих?