Когда сгорает рассвет

Желваки заходили на лице незнакомки, и она рвано выдохнула, стараясь сохранить достоинство.

Девушка была высокой и стройной, словно эльфийка из древних сказок. Лицо её обрамляли длинные, идеально прямые черные волосы. А четкие брови над миндалевидными карими глазами, что изучали Охотника с неожиданной для её положения дерзостью, придавали её лицу аристократическую строгость, которую лишь слегка смягчала ямочка на бледном, как лунный свет, подбородке.

В ней не было ни смирения, ни тяжелых юбок... В ней вообще не было ничего от обычной крестьянки.

Коричневый плащ с меховой пелериной скрывал рубаху мужского кроя, туго стянутую темным корсетом, а кожаные штаны были заправлены в крепкие сапоги.

Положив кинжал в ножны, что висели на бедре, девушка ответила:

– Я шла к деревне, но у волков были свои планы. – Стараясь ради приличия держать маску спокойствия перед своим спасителем, она добавила: – А вы, господин?..

И сделала паузу, ожидая, что мужчина назовет свое имя.

Но Хейл ничего не ответил.

Его взгляд скользнул к глубокому вырезу её рубахи и остановился на тускло мерцающем чёрном опале.

Заметив это, девушка демонстративно запахнула плащ и процедила:

– Господин Грубиян.

Однако Охотник оценивал не красоту незнакомки, а её выносливость и решимость, ибо каждое движение, каждая деталь одежды сквозили некой притягательной, но в то же время опасной первобытной силой.

– Далеко до деревни? – наконец спросил Вальтер и зашагал к Вороному.

Девушка двинулась следом.

– День ходу.

– Не близко… – выдохнул Охотник и кивнул в сторону коня. – Садись, если хочешь дожить до рассвета.

– Какое благородство, – с колкостью процедила она. – Не под стать грубияну.

– Скорее, грубиян просто хочет продолжить свой путь в тишине, а не слушать твой бесконечный визг.

Вальтер взобрался на Вороного и демонстративно подобрал поводья.

Незнакомка секунду сверлила взглядом его напряженную спину и, хмыкнув, к удивлению Охотника, легко, словно кошка, вскочила в седло позади него.

Сумерки окончательно захлебнулись темнотой, а шепот ветра в кронах смешивался с тревожными звуками ночи: треском сучьев под чьим-то весом, отдаленным рычанием и едва слышным скрежетом когтей по граниту скал.

– Дальше не пойдем. Опасно, – бросил мужчина. – Нужно разбить лагерь, огонь отпугнет зверей.

Вальтер свернул к небольшому просвету между соснами и принялся собирать хворост. Девушка в это время осталась стоять с Вороным, прислушиваясь к ночным звукам. Лицо её по-прежнему было невозмутимым, однако пальцы привычно скользнули к рукояти кинжала.

– Не смей отходить от лагеря, – приказал Хейл, когда тепло костра коснулось их лиц. – Предупреждаю сразу: искать не буду.

Блики огня танцевали на лице незнакомки, выхватывая то линию скул, то плотно сжатые губы.

– Есть ли имя у моего спасителя? – с иронией спросила она после долгой паузы.

Мужчина недовольно вздохнул, но всё же ответил:

– Вальтер Хейл.

Она кивнула и спустя мгновение добавила:

– Так куда ты держишь путь, Вальтер?

– Мой путь тернист и не каждому по плечу, – отрезал он, надеясь оборвать расспросы.

Девушка хмыкнула, и в ее хитро прищуренных глазах промелькнула нотка грусти. Не отрывая взгляда от углей, она тихо произнесла:

– Одиночество – вот что действительно не каждому по плечу.

– У тебя нет родных? – спросил Хейл.

– Были… – с горечью ответила она. – Мать умерла при родах. А отца загрызла тварь, когда мне было пятнадцать.

– Волк?

– Вампир, – девушка метнула на Охотника острый взгляд и добавила: – Ненавижу их.

Запах дыма вдруг ударил Вальтеру в ноздри, смешиваясь с фантомным, ржавым запахом крови. Прошлое, которое он годами заливал дешевым вином, вырывалось наружу.

– Да… – единственное, что смог выдавить из себя Хейл. – Пиявки…

Вспоминая чистое, бледное лицо Камелии, её запах, голубые глаза и шелк волос, он наконец произнес:

– Память о тех, кого любил и потерял, ранит сильнее, чем полное забвение…

– Значит, тебе знакомо… – начала она, подавшись вперед, но Хейл резко оборвал её.

Он не мог позволить ей прикоснуться к своим ранам расспросами.

– Как тебя зовут?

– Лили… – девушка вздрогнула от неожиданной смены тона. – Лили Россе́тти.

– Пора спать, Лили Россетти, – сказал мужчина. – Ты первая на карауле.

Он повалился на бок, повернувшись к огню спиной. Сон не шел.

Лили сидела тихо и смотрела на языки пламени, думая о том, какой же все-таки грубый и неразговорчивый спутник ей попался.

Пусть и всего на одну ночь.

Поле, усыпанное бесконечным множеством цветов, раскинулось до самого горизонта. Васильки, ромашки, лютики – все они сплелись в ковер такой яркости, что глазам становилось больно. Небо над головой сияло безупречной лазурью, а ослепительное солнце выжигало землю.

Трава и цветы не колыхались. Воздух был настолько плотным и маслянистым, что казалось, будто он лишен самой сути жизни. Не было слышно ни птичьего крика, ни стрекота цикад.

Вальтер стоял посреди этого безумия в полных рыцарских доспехах. Металл раскалился так, что казалось будто его только что вытащили из горнила. Он жег кожу до пузырящихся волдырей, а соленый пот застилал глаза.

Охотник, попытался сорвать с себя шлем, но кожа на ладонях зашипела, а сам шлем будто сросся с черепом. Сознание мутилось, в воздухе дрожали миражи, но ноги, вопреки всему, все равно несли Хейла вперед – в тщетной надежде найти хотя бы каплю влаги.

– Вальтер…

Её голос пронзил марево.

Охотник вздрогнул и выдохнул спекшимися, бескровными губами:

– Камелия…

Жена, что внезапно возникла перед ним, сияла таким ярким светом, отчего на нее было больно смотреть. Её белоснежное, полупрозрачное платье нежно обрамляло тонкую обнаженную фигуру и медленно плыло в воздухе вместе с золотистыми волосами. В руках она сжимала букет алых маков.

– Куда ты идешь? – спросила она, и её голос разнесся над полем громовым эхом.

– Я вырежу их всех до единого… – прохрипел Хейл. – Я отомщу за тебя…

Глаза Камелии наполнялись неземной печалью, и она протянула руку.

В то же мгновение обжигающий шлем Вальтера испарился.

Мужчина рванулся к ней, дабы схватить, удержать, спаси, но пальцы прошли сквозь образа жены и рассекли пустой воздух. Маки в руках Камелии вмиг осыпались серым пеплом.

Она горько улыбнулась.

Свет её начал гаснуть.

– Нет! – закричал Охотник, но девушка всё равно исчезла…

Внезапно и остальные цветы потемнели и скорчились. Поле содрогнулось, а зелень начала гнить, рассыпаясь в черную пыль.

– Нет! – вновь закричал Вальтер. – Я убью его! Истреблю все его отродье! Убью всех вампиров!

Его крик метался над мертвым полем.

– Я отомщу!

С последними словами кошмар перед глазами Вальтера лопнул и мужчина, задыхаясь, резко сел.

Сквозь ветки деревьев пробивался тусклый рассвет – ночь ушла.

Напротив сидела Лили. Она не спала, а её бледное лицо было серьезным.

– Так ты хочешь истребить всех вампиров? – спросила она прямо в лоб, глядя на Вальтера, который все еще жадно глотал ртом воздух.

– Откуда ты… – приходя в себя, начал он, но поморщился.

– Ты кричал.

Хейл ничего не ответил, и тогда Лили продолжила:

– И как ты собираешься это сделать?

– Не суй свой маленький наглый нос в чужие дела.

Иллюстрация к главе VII «Сделка»

Девушка рассмеялась:

– Ну уж нет. Эти твари убили моего отца. Так что теперь всё, что касается вампиров, касается и меня.

Вальтер снова ничего не ответил, сделав вид, что вообще не слышит, о чем она говорит. Он поднялся на ноги и направился за флягой с водой.

– Я пойду с тобой, – не унималась Лили.

– Ты даже не знаешь, куда я иду.

– По твоим воплям не сложно догадаться.

Мужчина лишь недовольно хмыкнул. Он не привык к тому, что кто-то видит его таким – обнаженным в собственной боли.

– Ты ищешь кинжал, верно? – следуя за ним буквально по пятам, не унималась Лили.

– Не знаю, о каком кинжале ты говоришь.

Девушка нервно выдохнула, а затем расшнуровала рубаху.

В этот момент Вальтер как раз сделал большой глоток из фляги, а затем обернулся. Увидев, что именно задумала эта бесстыдная девица, Хейл поперхнулся водой и зашелся страшным кашлем.

Лили бросила на него раздраженный взгляд. Без тени смущения она поправила ткань, запустила пальцы в глубокий вырез лифа и, словно так и должно быть, извлекла оттуда сложенный вдвое пергамент.

Открыв карту прямо перед носом Хейла, она отчеканила каждое слово:

– Ну а теперь? Тоже не знаешь?

Мужчина всмотрелся в чертежи и названия. Поняв, что именно это за карта, он протянул руку, чтобы взять её:

– Откуда она у тебя?

Но Лили отпрянула и быстро убрала пергамент обратно в лиф.

– Куда важнее, что она у меня.

– Значит, ты ещё и воровка, – сложив руки на груди, сказал Хейл.

– Я не воровка! – взбунтовалась девушка. – Я купила её на рынке в Муреше, чтобы получить шанс отомстить этим ублюдкам за своего отца. И, похоже, этот самый «шанс» стоит сейчас передо мной.

– Ты не знаешь, во что ввязываешься, – глухо сказал Вальтер. – Это дорога в могилу.

– Да хоть к самому Дьяволу! – огрызнулась она. – Мне плевать!

– Нет, – коротко ответил Хейл – Мне не нужна обуза.

– Обуза? – В её глазах сверкнула молния. – Тогда стой и смотри, как я ухожу, глупец!

Она резко развернулась на пятках и направилась в противоположную от Вальтера сторону.

Мужчина смотрел ей в спину.

Похоже, этой девчонке, как и ему самому, уже давно было плевать на собственную шкуру. Иначе зачем ей было бросаться в бой с самим Владиславом? Единственное, чего она боялась, – это собственного бессилия.

Карпаты простирались вдоль всей границы Валахии на сотни миль, и лишь самому Богу было известно, в какой именно дыре спрятан этот проклятый кинжал. Хейл понимал, что без карты мог плутать среди хребтов до конца своей жизни. И откуда у этой наглой девчонки карта Северина? Это тоже ещё предстояло узнать...

Несколько долгих секунд тишину нарушал лишь треск остывающих углей и удаляющиеся шаги Лили. Наконец мужчина сдавленно выругался, проклиная собственную слабость.

– Стой, черт тебя подери… – процедил он сквозь зубы. – Хорошо... Ты пойдешь со мной. Но только из-за этой гребаной карты!

Девушка торжествующе оскалилась и зашагала обратно к Вальтеру.

Глядя на неё в упор, он добавил:

– Но предупреждаю: если ты будешь ныть, то я, не раздумывая, подвешу тебя на суку и оставлю на пиршество местным тварям.

Лили даже не моргнула, а её усмешка стала почти издевательской. Она уверенно протянула руку и с силой сжала его ладонь в знак договора.

Сделка была заключена.

ГЛАВА VIII. ТРАВА НА КОСТЯХ

– Так откуда, говоришь, у тебя эта карта? – спросил Вальтер, не оборачиваясь.

Лили, сидевшая позади, крепче ухватилась за его широкие плечи, чтобы не соскользнуть с Вороного на очередном повороте, тихо вздохнула, но все же ответила:

– В Муреше, откуда я родом, есть большой рынок, куда съезжаются купцы со всей Трансильвании. И торгуют они не только зерном и тканями…

– Наслышан, – усмехнулся Хейл. – У нас говорят: «Если хочешь сгинуть – поезжай в Муреш». Ведьмы очень любят вашу деревню из-за этого рынка чудес. Что там они обычно берут? Крысиные хвосты?

– Да ты, смотрю, знаток, – язвительно бросила девушка.

– Польщен, миледи, – с той же насмешкой ответил он, а Лили закатила глаза и продолжила:

– После того как моего отца убил вампир, я перерыла сотни книг в поисках хоть какой-нибудь зацепки. Узнала, что они способны принимать облик зверей, а страх – их любимое лакомство: чем сильнее человек боится, тем слаще становится его кровь. Но ни слова… Там не было ни слова о том, как убить это исчадие.

– Но ты упрямая.

– Да, – без тени ложной скромности ответила она. – Один старик, узнав, что именно я ищу, на следующий день принес мне огромный фолиант. Сказал, что выкрал его из библиотеки монастыря, в котором когда-то сам служил.

Вальтер хмыкнул.

– Старик не промах. Как там говорится… не укради, не…

– Не будь грубияном, – перебила его Лили и в наказание сильнее сжала пальцами его плечи, но мужчина даже не шелохнулся.

– Именно в этой книге я и нашла ответ, – продолжила она. – Чтобы уничтожить всё вампирское отродье, нужно убить их прародителя. Там же говорилось о кинжале, но старик предупредил меня, что его охраняют.

– Кто?

– Те, кого выворачивает от ярости при одном только запахе кровососов, – оборотни.

– Чудесно… – процедил он. – Вампиры… Теперь еще и эти бешеные псы.

Внезапно Вороной захрипел, прижал уши и резко попятился назад. Перед ним расстилался мягкий, неправдоподобно яркий и сочный ковер травы. Словно весна заблудилась среди поздней осени.

Мужчина напрягся и спрыгнул с коня.

Он сделал несколько осторожных шагов вперед и внимательно огляделся. Стволы деревьев были сплошь укрыты густым изумрудным мхом, между ветвями плыл молочный туман, а трава светилась так ярко, будто наливное яблоко, напитанное смертельным ядом.

За спиной Охотника оставался суровый мир: голые деревья, гнилая листва и холодный мрак осени. Но здесь, стоило переступить невидимую черту, все менялось. Под ногами пружинила пушистая земля, а воздух был влажным, пропитанным дурманящим ароматом грибов и какой-то приторной сладостью, от которой невольно мутило.

– Что это? – раздался за спиной голос Лили. – Почему лес… изменился?

– Это владения Падальщика, – ответил Вальтер, не сводя глаз с чащи. – Все, что ты видишь – ложь. Он заманивает путников в свое логово, а потом топит в своей зловонной канаве. Эта тварь предпочитает, так сказать… мясо с душком.

– Мерзость… – девушку передернуло. – Может, есть другой путь?

Вальтер скривил губы в усмешке.

– Ты видишь здесь другую дорогу? Или предпочитаешь вернуться к волкам? Он уже забрался в наши головы, так что, даже если обход существует, мы его все равно не увидим.

В ответ Лили лишь коротко хмыкнула, спрыгнула с лошади и, крепко перехватив поводья, последовала за Охотником.

Лес их окутывал обманчивым покоем. Где-то тихо шелестели литься, а в груди разливалось странное тепло.

– Держись рядом. И что бы ни случилось – не смей отвечать на голоса, – приказал Вальтер, не замедляя шага.

– Голоса? – насторожилась Лили.

– Да. Падальщик залезет к тебе голову и примет облик тех, кого ты любила… или потеряла. Заговорит их голосом, скажет именно то, что ты мечтаешь услышать, подчинит себе. Но ты должна сопротивляться. Эта тварь хитрая и мерзкая… Лучше тебе его не видеть.

Девушка опустила взгляд и с какой-то детской надеждой в голосе прошептала:

– Значит… я могу…

– Лили!

Хейл резко развернулся и схватил её за плечи. Пальцы впились в плотную ткань плаща с такой силой, что она невольно вскрикнула.

– Даже не думай об этом! – прорычал он. – Мы идем не по траве, а по костям. По разложившемуся дерьму! За всей этой зеленью скрывается трупная гниль! Он просто заставляет нас видеть то, чего нет!

– Хорошо, хорошо! – раздраженно ответила она, сбрасывая с себя его руки. – Всё под контролем.

Вальтер еще несколько секунд молча смотрел ей в глаза, пытаясь понять, лжет она ему или самой себе, а затем приказал:

– Иди вперед.

Лили застыла, собираясь возразить, но затем лишь плотно сжала губы и шагнула вперед.

Мужчина шел следом, не выпуская её из виду. Одна рука лежала на рукояти меча, другая удерживала поводья Вороного. Его взгляд скользил по деревьям, по туману, по каждому клочку земли, ожидая, что лес вот-вот покажет свое истинное лицо.

Наконец деревья расступились, и перед ними открылось огромное озеро, что затаилось в чаще, словно драгоценность в малахитовой шкатулке. Его темная, неподвижная гладь была затянута сизым туманом, и лишь кое-где из воды поднимались торфяные островки, укрытые той же яркой зеленью, что и весь этот лживый лес.

– Не подходи к воде, – бросил Вальтер девушке в спину. – Иначе утянет.

Лили обернулась через плечо.

– Какая забота… – усмехнулась она. Её взгляд скользнул к мечу, висевшему у него на поясе. Опал в рукояти тускло вспыхнул в рассеянном свете. – Красивый меч. И многих ты им убил?

– Достаточно.

– Господь даровал тебе силу, но, похоже, обделил красноречием.

– Я не верю в Бога.

Девушка удивленно вскинула брови.

– Как? Судя по надписи на твоих ножнах, ты его союзник.

Челюсти Хейла сжались так сильно, что на шее вздулись жилы.

– Союзник… – выплюнул он. – По-твоему, это справедливо? Что тьма безнаказанно бродит по земле? Что чудовища режут людей, упиваются их кровью, а нам в защиту остается лишь вера? Где был твой Бог, когда вампир перегрыз горло твоему отцу?

Лили вздрогнула, но Охотник уже не мог остановиться.

– Где он был, когда матери хоронили своих детей? Когда вырезали целые деревни? Когда люди молили о помощи… и не получали ответа?

Он горько усмехнулся.

– Не говори мне о союзниках. Если Бог и ведет эту войну, то сражаться в ней почему-то приходится нам.

– Закончил? – с раздражением перебила его Лили.

Вальтер ничего не ответил.

– А теперь послушай меня! Ты спрашиваешь, где был Бог, когда убили моего отца. А я спрошу тебя: где был ты? Ты же ведь у нас, судя по мечу, Охотник из Ордена Света. Или как там вы себя называете?

Лицо мужчины окаменело.

– Не смей…

– Мой отец умер. И знаешь что? – она не сбавляла шага. – От того, что ты проклинаешь небеса, он не воскреснет. Ты с такой ненавистью говоришь о вампирах, а потом смотришь на меня так, будто готов разорвать. Так что, если между этими пиявками и тобой есть разница, то пока я её не заметила.

Последние слова ударили Хейла под дых. Он хотел ответить, хотел поставить её на место, однако язык словно прирос к небу.

Туман, стелившийся между деревьями, вдруг поплыл прямо ему навстречу, проникая в самую глубину сознания. Глаза застелила белоснежная пелена, очертания леса расплывались.

– Вальтер… иди ко мне…

Сердце остановилось на одно мучительное мгновение.

– Камелия… – выдохнул он.

Это был её голос. Тот самый – мягкий и теплый, с едва уловимой улыбкой, которую он узнал бы даже спустя тысячу лет. Голос, который каждую ночь преследует его во снах, не позволяя забыть. Голос женщины, ради которой он без колебаний отдал бы свою жизнь и душу, если бы это позволило увидеть её еще раз хотя бы на мгновение.

Падальщик знал, где больно. Он обвил сердце Вальтера своими липкими щупальцами и сжимал все сильнее, заставляя его биться в невыносимой надежде.

– Любимый… я жду тебя… – слова были пропитаны болью его воспоминаний. – Иди ко мне… Вытащи меня из огня…

Вальтер сделал шаг к воде и опустился на колени. Его ноги погрузились в вязкую, ледяную жижу, но он не чувствовал холода, ибо перед ним больше не было ни озера, ни тумана. Перед ним была только Камелия. И она была такая же, какой он запомнил её в последний день: щеки тронуты румянцем, золотистые волосы спадают на плечи, а голубые глаза полны любви и бесконечной… мольбы.

– Ну же… иди ко мне… – Она протянула к нему ладонь, на которой Хейл узнал ту самую родинку у запястья и задохнулся. – Спаси меня… Убей вампира. Он здесь… Он рядом…

Вальтеру казалось, что стоит ему только коснуться её ладони – и все исчезнет. Кошмары закончатся, а она снова окажется рядом – нежная, теплая, живая… его.

Дрожащей рукой мужчина потянулся вперед, грубые пальцы почти коснулись тонкой кожи…

– Нет!

Чужой крик расколол морок, а резкий толчок вышиб воздух из легких.

Хейл рухнул на спину, хватая ртом воздух.

– Назад!

Не медля ни секунды, Лили выхватила меч Охотника из ножен, перехватила рукоять обеими руками и со всего размаху рубанула по иссохшей, покрытой трещинами культе, что тянулась к Хейлу из мутной воды.

Отрубленная кисть, похожая на корень мертвого дерева, взлетела в воздух и упала на тропу, разбрызгивая черную, маслянистую слизь.

Лес разорвал пронзительный визг.

Изумрудный мох почернел, превращаясь в плесень. Озеро вспучилось и обнажило стоячую воду, а сочная трава осыпалась, открывая груды белесых человеческих костей.

Пелена сползла с глаз Вальтера. На мгновение зрение пропало, а затем вернулось болезненной вспышкой.

Первое, что ударило в него, был запах… Сладковатый смрад разлагающейся плоти. Мужчина резко вдохнул… И его тут же вырвало.

Задыхаясь от кашля, он уперся ладонями в кости, сплевывая горькую желчь. Его плечи дрожали, по спине стекал холодный пот.

– Черт… – прохрипел он.

– Ты стоял перед этой дрянью на коленях, – с презрением произнесла Лили, нависая над Охотником.

В её руках был его меч, с которого стекали вязкие капли крови Падальщика.

Вальтер поднял взгляд на клинок, и в тот же миг стыд сменился яростью, которая была обращена прежде всего на него самого – за его минутную слабость.

– Не хочешь ничего сказать? – девушка вонзила меч в груду костей прямо перед его лицом. – Например: «Спасибо, что спасла мой зад».

Хейл, игнорируя слабость, пронзавшую все его тело, поднялся и выдернул меч из костей. Не поднимая глаз на девушку, он стряхнул с клинка слизь и глухо бросил:

– Пошли.

Лили сложила руки на груди и провела Охотника взглядом.

– Кретин… – процедила она. – Упрямый и живучий кретин.

Когда путники выбрались из окрестностей Падальщика, уже смеркалось. Как только они перешли невидимую границу, легкие снова наполнил холодный воздух поздней осени. Исчез приторный запах гнили, перестал давить морок, и лес вновь стал прежним.

Девушка шла впереди, стараясь держать спину ровной, хотя желудок уже предательски сводило от голода. Вальтер молча следовал за ней, ведя Вороного под уздцы.

Лес постепенно засыпал, и, когда ночь легла на небо черной кошкой, Хейл заметил между стволами угловатый силуэт.

Это была заброшенная часовня.

Часть крыши давно обвалилась, каменные стены покрылись трещинами и заросли мхом, а деревянная дверь перекосилась.

Стоило им преступить порог, как прогнившие половицы жалобно застонали, и скрип прокатился под сводами многократным эхом, отчего Лили невольно втянула голову в плечи.

Внутри царил холодный покой. Пара деревянных скамеек, покрытых таким толстым слоем пыли, что та больше походила на грязь. Камин, зиявший темной пастью, а над ним – накренившийся и затянутой паутиной крест.

Не проронив ни слова, Вальтер выломал несколько досок из крайней скамьи, расколол и развел огонь. Он протянул ладони, и оранжевые блики высветили старые шрамы, сбитые костяшки пальцев и перстень с выгравированным мечом.

Лили украдкой задержала на нем взгляд.

– В деревне говорили, что Охотники на нечисть хуже палачей, – негромко произнесла она. – Будто твой Орден убивал чудовищ с такой жестокостью, словно это приносило вам удовольствие.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Вижу, они не врали. И оправдываться ты, конечно, не станешь.

– Не стану, – с безразличием ответил он, ибо сказанное не было для него оскорблением.

Это была правда.

Некоторое время они молча смотрели на огонь, но потом Лили нарушила тишину.

– Кто она?

Вальтер медленно повернул голову.

– Кто такая Камелия? – уже увереннее повторила девушка. – Ты постоянно зовешь её во сне.

– Это моя жена, – сухо ответил Хейл и снова уставился в костер, отмахиваясь от собственных воспоминаний.

Но Лили не унималась:

– Она осталась в Биертэне?

Мужчина промолчал, а на скулах заиграли желваки.

– Какой преданный муженек ей достался… – Она выдержала паузу и уже с откровенной насмешкой добавила: – Только вот в следующий раз мне все равно придется прервать ваше свидание. Не хочу среди ночи отбиваться от нежити, пока ты носишься по лесу и орешь её имя.

Она театрально вытянула руки вперед, запрокинула голову и передразнила его с нарочитой жалостью:

– Камелия… Каме-е-е-ли-я-я…

Кровь ударила Вальтеру в голову.

Его ладонь сомкнулась на шее Лили, и одним резким движением он опрокинул девушку на скамью. Доски вонзились в спину.

Он не сжимал горло изо всех сил, но в его хватке было столько грубой, первобытной мощи, что Лили ощущала всем телом: он едва сдерживает себя.