Когда сгорает рассвет

– Улицы тогда превратились в леса из человеческих тел… – продолжил старик.

– Сволочь… – выплюнул Хейл.

Священник опустил взгляд на фолиант.

– Но даже у самой жестокой… сволочи, – он взглянул на Вальтера, – есть свои страхи. И больше всего Владислав боялся собственной смерти. Он искал истину бессмертия, изучал тайные знания. Призывал в свой замок самых могущественных колдунов. Его люди прочесывали леса и горы в поисках ведьм, знахарей, колдунов… И все без толку.

Старик провел пальцем по следующей странице.

– И тогда, когда страх перед смертью окончательно лишил его рассудка, Владислав сделал то, чего до него не решался сделать ни один смертный.

– Воззвал к Дьяволу, – догадался Хейл.

В ответ священник кивнул и тогда Вальтер, хмыкнув, добавил:

– Какой внимательный.

– С этой собачонкой Дьявола все понятно. – сказал Габриэль. – А остальные вампиры? Они тоже заключали сделки?

– Можно и так сказать. Сам Владислав приходит только к тем, кто стоит на краю смерти. К тем, кому осталось сделать последний выбор. И если человек выбирает бессмертие, он становится вампиром… и слугой Владислава.

Старик провел пальцем по строкам.

– Но, если человек достаточно силен… или зачем-то нужен Владиславу, тот посылает к нему одного из своих слуг. Вампир может передать ему бессмертие, оставив в крови жертвы частицу собственного яда.

– И тогда начинается превращение, – тихо произнес Габриэль и священник кивнул.

– Кожа становится бледной и холодной, а глаза стеклянными. Тело человека умирает, но сердце продолжает биться.

Он ненадолго замолчал.

– Только уже не по воле Господа, ибо душа человека становится изгнанной, а тело пробуждается благодаря неистовому голоду. Именно он связывает новорожденного вампира с тем, кто подарил ему вечность.

Священник закрыл фолиант.

– Поэтому вампиры не рождаются свободными. Каждый из них принадлежит своему создателю, а через него – Владиславу.

Хейл нахмурился.

– И пока существует Первый из Проклятых, ни один из его потомков не сможет разорвать эту цепь?

– Именно, – кивнул старик.

– Поэтому Церковь в итоге и вмешалась в дела Владислава… – подытожил Хейл. – Он начал создавать собственную армию…

– Ты прав, сын мой. Твой предок, служитель Господа Северин Хейл, создал Орден Света именно для того, чтобы противостоять вампирам. Только благодаря ему мы узнали, как уничтожить эту заразу.

Священник снова открыл книгу и осторожно коснулся пальцами старой иллюстрации, на которой был изображен длинный серебряный кинжал, покрытый странными символами.

– Северин собственными руками выковал оружие, способное пронзить сердце Владислава. Двенадцать сильнейших колдунов нанесли на клинок священные руны и наделили его силой.

– Но убить его не удалось, – заметил Габриэль.

Старик покачал головой.

– Узнав о кинжале, он вместе со своими слугами бежал в Венгрию. Орден отправился по его следу, но… Найти его не удалось.

– А потом он исчез, – сказал Хейл.

– На пятьсот столетий.

– Судя по тому, что небо затянуло черными тучами, эта тварь вернулась… – мрачно произнес Габриэль. – И, похоже, кинжала он больше не боится.

– Или надеется, что тот давно утрачен… Или просто забыт. Все-таки пять веков – немалый срок, – заметил Вальтер. – И где теперь этот кинжал?

– В камне Карпатских гор, на западе, в Олтении. Вот только пробудить его древнюю мощь способен лишь тот, кто владеет древним колдовством.

Габриэль откинулся на спинку стула и устало провел ладонью по лицу.

– Да-а-а… Непростая дорога тебе выпала, командир.

Вальтер ничего не ответил.

– Как только достанешь кинжал, отправляйся на восток, в Мунтению, – продолжил Святой Отец. – Там тебе нужно найти Себастиана Морвена. Он стар, но в магии ему нет равных. Он поможет тебе пробудить руны.

– Если это всё… – Вальтер поднялся. – Мне нужна лошадь. Я отправляюсь в путь.

– Вальтер! – старик резко схватил Хейла за рукав плаща. – Помни главное: убив Владислава, ты уничтожишь все его отродье. Всех до единого. Он – их прародитель. Срубишь корень – засохнет все дерево.

В памяти Хейла вспыхнули алые губы и белоснежные звериные клыки, впившиеся в шею его жены. Жгучая ненависть прокатилась волной по всему телу. Сжав кулак, он ничего не ответил и, высвободив руку из пальцев старика, вышел из кельи.

***

Спустя пару часов Вальтер уже стоял перед лесной чащей. Всмотревшись в темноту узкой тропы, над которой смыкались узловатые ветви голых деревьев, он пришпорил коня и двинулся в путь.

Вороной – именно так Охотник решил его назвать – оказался на удивление послушным. Хейл любезно «позаимствовал» его на рынке у местного торговца, пока тот раскладывал товар. Конь спокойно фыркал и переступал копытами, смешивая грязь, после недавнего дождя. Впрочем, судя по его виду, тот мужик явно за ним ухаживал, ибо грива у него была густой и черной, словно воронье крыло, а шерсть лоснилась. Да и вообще, нельзя иметь коня и не дать ему имени. В конце концов, Вороной должен был стать единственным другом Вальтера на протяжении всего его пути.

Пусть и молчаливым.

Кроме оружия с собой Охотник взял всё, что может пригодиться в схватке с нечистью: серебряные пули, серебряную крошку, способную ослепить тварь, если бросить её в глаза, серебряное распятие. Сам Северин говорил, что серебро – одно из лучших оружий против нечисти, ибо его блеск – это отражение Божественного света. Стоило нечисти коснуться серебра, как оно сразу же обжигало их плоть.

Помимо серебра, Хейл взял с собой осиновый кол, молоток, святую воду, полынь и соль.

В общем, к дороге он подготовился основательно.

Вот только как именно добраться до оружия, способного убить Первого из Проклятых Вальтер не знал, ибо карта, которую когда-то составил Северин, была утеряна много веков назад. Поэтому Охотнику ничего не оставалось, кроме как полагаться только на собственный опыт и знания. Олтения находилась к северу от Трансильвании – для начала этого было достаточно.

Где-то поблизости раздавались осторожные голоса лесных обитателей: ухала сова, в чаще мелькала рыжая тень лисицы, шуршали в подлеске зайцы. Лес не любил чужаков, но Хейл знал его законы и уважал их. Монстров он убивал без колебаний, а на слабых руку никогда не поднимал.

Вальтер ехал долго. Минуты переливались в часы, а сам лес смыкался всё плотнее, тропа становилась уже и день, недоступный взгляду, медленно умирал где-то высоко над кронами.

Вороной шел ровно и уверенно. Теплый густой пар поднимался от его ноздрей, на гриве осели капельки влаги.

Алое солнце клонилось к закату.

К сумеркам Вальтер почувствовал свинцовую усталость в плечах, но не замедлил хода, ибо знал: остановиться в ночной чаще – худшее из возможных решений.

Только когда лес начал редеть, между деревьями пробился тусклый свет огней и Хейл выехал к маленькой деревушке с ветхими домами и покосившимися заборами.

Деревня выглядела заброшенной, но из печных труб поднимался тонкий дым.

Почуяв близость людей, Вороной замедлил шаг, и Вальтер, не выпуская поводьев, спешился. Проходя вдоль домов, мужчина нахмурился: окна были заколочены досками, на дверях висели массивные замки. Но из печных труб поднимались струйки дыма – значит, люди здесь есть. И они чего-то боятся. Или кого-то.

Осмотревшись, Вальтер, к своему удивлению, не обнаружил ни одного открытого стоила или сарая, где можно было бы спокойно переждать ночь на соломе.

Нехотя он подошел к одному из домов, в котором окна были забиты досками, но сквозь щели пробивался тусклый свет. Убедившись, что внутри кто-то есть, Хейл постучал в дверь.

Внутри всё замерло, но ответа не последовало.

Он постучал снова.

Наконец за дверью раздался неуверенный мужской голос:

– Что… что вам нужно?

– Я путник, – отрезал Вальтер. – Ищу ночлег.

Послышалось сдавленное ругательство.

– Что вы забыли здесь в такой час? Уходите! Уходите пока можете!

– Да тут и некуда идти. Кругом лес.

На несколько мгновений повисла тишина после чего мужчина пробормотал:

– Безумец…

Щелкнул засов, дверь приоткрылась, и в узком проеме появилось настороженное лицо.

Мужчина бросил взгляд за спину Хейла – туда, где стоял Вороной, – и тут же снова посмотрел на путника:

– Быстрее! Проходи!

Охотник шагнул внутрь, и мужчина тут же захлопнул дверь, лихорадочно задвигая тяжелый засов.

Выглядел он как самый обычный крестьянин: льняная рубаха, темные штаны, испачканные сажей. Сам он был не высокого роста, худощавый, с мозолистыми руками и узкими плечами.

Помимо хозяина, в доме находились женщина и две девочки. Они сидели у печи, в которой едва теплились угли. Женщина, укрывшись шалью, пухлыми руками прижимала к себе детей, словно пытаясь защитить их от невидимой опасности. Девочки, которым на вид было не больше семи лет, молча смотрели на незнакомца. Их глаза были слишком серьезными и сухими для такого возраста.

В самом доме было темно и сыро. Дрожащие тени от углей ползали по стенам, а вдоль балок и у заколоченных окон висели пучки полыни.

Вальтер обвел взглядом семью и спросил:

– Вы от кого-то прячетесь?

Мужчина сглотнул и страх снова проступил в его глазах.

– Ты откуда пришел, раз ничего не знаешь о людоеде?

– Я задал вопрос.

– Он пол нашей деревни пережрал. – Хозяин дома нервно покосился на дверь. – Врывается по ночам и тащит в свое логово по двое, по трое… И никто из них не вернулся…

– Людоед значит… – протянул Хейл и нагло улегся на скрипучую кровать, закинув нога на ногу. – Думаете это его остановит?

Вальтер мотнул головой в сторону пучков полыни, и крестьянин растерялся.

– А… а что нам остается? Нам больше нечем обороняться. – Он взглянул на меч Хейла. – Ты лучше скажи, откуда у обычного путника такое оружие?

Вальтер ничего не ответил, но хозяин дома не унимался:

– Кто ты такой?

– Ты уже сам ответил на свой вопрос.

– Будешь дерзить… – начал мужчина и, сделав шаг вперед, разглядел на мече символ. – Господи… – ахнул он. – Так ты Охотник? Охотник Ордена Света?! Я думал… Думал, вас уже не осталось.

Мужчина шагнул ближе.

– Так ты можешь…

– Нет, не могу, – перебил его Хейл. – Господь вам поможет. Молись, мужик, и, может, он услышит тебя.

Губы Вальтера растянулись в кривой улыбке, будто высмеивая.

– А может, и нет.

– Скотина… – сквозь зубы процедил мужчина и, поняв, что продолжать разговор с этой грубой и наглой свиньей бессмысленно, развернулся к двери и снова принялся прислушиваться к звукам снаружи.

Ждать долго не пришлось.

Хейл едва успел провалиться в сон, как услышал глухой и тяжелый звук, который прокатился по земле, – из-за чего почва под домом едва заметно вздрогнула.

Крестьянин побелел и вжался спиной в дверную доску. Женщина у печи тихо вскрикнула, но тут же прижала ладонь ко рту.

Вальтер даже не пошевелился.

Он все так же лежал на кровати, но его длинные пальцы теперь медленно сжались на рукояти меча, что стоял рядом.

– Он пришел… – прошептал крестьянин. – Господи, помилуй…. Он пришел за нами!

– Твой Господь сейчас занят, – бросил Хейл, не меняя позы.

Снаружи послышалось тяжелое, влажное дыхание.

Охотник резко сел, вслушиваясь в хрип чудовища, а затем медленно поднялся с кровати. При тусклом свете углей, его фигура показалась крестьянину неестественно высокой и пугающей.

– Погаси угли, – приказал Вальтер.

– Что?.. Но…

– Делай, что я сказал! – рявкнул он, из-за чего женщина, вздрогнув, все-таки схватила ковш с водой и плеснула в очаг.

Комнату поглотила темнота. Снаружи всё затихло.

Хейл сделал два бесшумных шага к двери, а девочка, прижавшись к матери, едва слышно всхлипнула.

– Не дышать, – прошептал Охотник.

В ту же секунду дверь снаружи с грохотом прогнулась, выгибая дубовые доски внутрь.

Женщина закричала.

Второй удар – засов, жалобно скрипнув, не выдержал, и дверь рухнула на пол.

Вальтер обнажил меч.

Перед ним предстала уродливая тварь. Голова людоеда была лысой и массивной, вместо носа – свиной пятачок. Толстое, покрытое редкой жесткой щетиной брюхо колыхалось при каждом шаге. Серая, словно вываренная кожа была испещрена грубыми рубцами и стяжками, а из пасти, полной кривых, желтых зубов, вырывалось зловонное дыхание, которое тут же превращалось в пар.

Ну а пахла эта тварь… Хейл невольно вспомнил ту самую навозную яму возле трактира.

– Ну и запашок… – пробормотал он. – Знакомый.

Тварь, издав утробный рык, сгорбилась и втиснулась в дверной проем. Плечи монстра с трудом проходили сквозь косяк, сдирая щепу, а свиной пятачок, втягивая воздух, дергался.

Не дожидаясь, пока людоед полностью окажется внутри, Хейл сорвался с места и со всей силы ударил эфесом прямо в нависшее дряблое брюхо. Монстр издал короткий визг, больше похожий на хрюканье, и отшатнулся.

В этот момент Вальтер проскочил мимо туши наружу и, пытаясь увести его подальше от дома, крикнул:

– Ну же! Иди сюда, падаль!

Людоед развернулся и бросился вперед, размахивая неестественно длинными и сильными руками. Охотник сделал шаг в сторону, пытаясь увернуться от удара, но этого оказалось недостаточно.

Удар отбросил Хейла в сторону и он, пролетев пару метров, с размаху врезался в покосившийся частокол. Дыхание перехватило, а во рту появился металлический привкус крови.

– Стареешь Хейл… – прохрипел мужчина, пытаясь подняться.

Людоед, довольно прихрюкивая, двинулся к нему.

Охотник огляделся по сторонам и увидел у дома свой меч, который он выронил при падении.

Игнорируя ломоту в костях, Вальтер рванулся к оружию, но огромная тварь подняла свою тяжелую, усеянную шрамами руку и нанесла второй удар из-за чего мужчина снова рухнул в грязь.

Перед глазами поплыли серые круги, голова закружилась.

Людоед снова замахнулся, но Хейл перекатился по земле и едва успел увернуться.

Вот тебе и Охотник… Катаюсь по грязи, как загнанный котенок.

Выхватив из сапога небольшой серебряный кинжал, он вонзил клинок в огромную ступню чудовища и тот, прыгая на одной ноге, взревел.

Боль разозлила людоеда ещё сильнее. Стоило Вальтеру только ринуться в сторону, как тварь схватила его за шкирку и снова швырнула в частокол, стоявший у дома, приютивших его крестьян.

Раздался треск: колья под весом Хейла разошлись, и мужчина рухнул вместе с обломками забора. Внутри что-то хрустнуло, тело пронзила нестерпимая боль, а лицо облепила грязь.

Разъяренный людоед, прихрамывая, рванулся к нему, чтобы нанести последний удар. Охотник видел, как по его вываренной коже бегают желваки.

Собрав остатки воли в кулак, Вальтер, сплевывая кровь, процедил:

– Ты… покойник…

Он рванулся к мечу, которой лежал рядом с разрушенным забором и, подняв его, развернулся, готовясь нанести удар.

Но огромная туша уже была рядом.

Людоед не успел затормозить, и его тело рухнуло прямо на мужчину. Раздался влажный звук рассеченной плоти.

Крестьяне, что все это время наблюдали за боем, охнули и прикрыли рты, ибо под телом чудовища расползлась огромная лужа крови.

Они уже хотели бежать, ожидая, что монстр вот-вот поднимется, но затем снова услышали звук рассеченной плоти: конец меча Вальтера насквозь пронзил его тело.

Крестьяне будто ожили, а из-под мертвой туши выполз сам Хейл.

С трудом поднявшись на ноги и тяжело дыша, он, весь в крови, стиснул зубы и перевернул чудовище. Уперев сапог в грудь людоеда, мужчина выдернул меч из его туши.

Деревенские прильнувшие к щелям заколоченных окон, замерли. Они не верили собственным глазам.

Монстр убит.

Вальтер стоял над тушей, преодолевая боль в костях. Его грудь ходила ходуном, а кровь людоеда, смешиваясь с его собственной, стекала по рукам и волосам. Лицо же Хейла оставалось безразличным, однако внутри мужчины бушевала буря.

Один за другим жители начали выползать из своих убежищ. Один из крестьян – старенький мужичок, что все это время прятался в соседнем доме, поглядывая то на Вальтера, то на поверженного людоеда, – заикаясь, спросил:

– Кто… кто ты?

Тот закашлялся, схватившись за бок, но затем выпрямился, окинул взглядом собравшуюся толпу и громко сказал:

– Я Вальтер Хейл. Охотник на нечисть.

ГЛАВА VII. СДЕЛКА

Как только алое зарево показалось на горизонте, Охотник осторожно поднялся с постели. Тугая повязка, которую крестьянка наложила ему после вчерашней схватки с людоедом, сковывала грудную клетку, а каждый вдох отдавался в ребрах тупой болью.

В доме стояла глухая тишина. Стараясь не шуметь, Хейл, игнорируя боль, что пронзала почти все его тело, натянул сапоги, накинул рубаху и плащ. Затем проверил меч и направился к двери. Доски едва слышно скрипнули под его весом, но этого оказалось достаточно, чтобы:

– Вы уходите? – раздался позади детский голос.

Рука Охотника замерла на дверной ручке, и он, обернувшись, скупо кивнул ребенку через плечо.

Девочка приподнялась, сжимая в руках набитого опилками медведя. Сон ещё не до конца отпустил её, но светлые глаза уже были широко распахнуты. Она не сводила с Вальтера взгляд.

– А вы вернетесь? – спросила девочка и не дожидаясь ответа, добавила прямо в его спину: – Я буду ждать вас. Вы наш герой.

Ждать…

Это слово ударило Хейла под дых.

Он не знал, что ответить. Тем более ребенку… Хейл не мог ничего обещать, да и не стал бы, ибо где-то внутри него сидел червь, который медленно грыз его изнутри, заставляя искать собственного конца.

Хейл прекрасно знал, против кого он собирался воевать. Прекрасно знал, что ждет его впереди. Но смерть его не пугала. Он не боялся её, ибо ему больше нечего было терять.

Мужчина до боли стиснул челюсть, но не обернулся. Не позволив себе произнести ни единого слова, которое могло быть стать обещанием, он лишь еще раз хмуро кивнул и молча вышел из дома.

Утренний иней сковал грязь, а ледяной ветер вонзался в горло. Из печных труб наконец повалил мутный и тяжелый дым, что означало только одно: деревня наконец избавилась от своего кошмара.

Развязав поводья, Вальтер, приветствуя друга, легонько похлопал Вороного по шее и вскочил в седло.

Сегодня лес, словно чуя приближение зимы, притих. В воздухе витал запах хвои, а где-то впереди постепенно нарастал густой шум горной реки.

У воды холод стал еще более ощутимым. Шумные волны с яростью разбивались о валуны, а течение оставалось быстрым и упрямым.

Остановившись у самой кромки, Охотник огляделся по сторонам и, не придумав ничего лучше, чем перебраться через реку вплавь, спросил:

– Как ты относишься к ледяным ваннам?

Вороной недовольно всхрапнул.

– Я тоже, – ответил Вальтер.

Сняв сапоги, мужчина связал их и перекинул через седло. Затем закатал штанины, взял коня под уздцы и шагнул в поток.

Тысячи ледяных иголок разом вонзились в живую плоть. Вороной дернулся.

– Тише… тише, дружище, – сквозь судорожный стон попытался успокоить его Хейл.

Каждый мелкий камень отдавался в ступнях острой болью, а крупные валуны, покрытые зеленой тиной, были предательски скользкими.

В какой-то момент мужчина оступился, и ледяная вода хлестнула его выше бедра. Вороной тут же дернул уздечку, удерживая хозяина.

– Спокойно!

Вальтер замер, выравнивая дыхание, а конь недовольно мотнул головой.

– Да понял я. Ты бы выбрал мост, но его здесь нет!

Наконец дно под ногами начало подниматься, течение ослабло, и, почувствовав твердую почву, Охотник буквально вытащил себя и Вороного на берег.

Кожа побелела до синевы, а острые камни оставили на ступнях мелкие царапины, которые теперь давали о себе знать тонкими полосками крови.

Привязав коня к корявому стволу, мужчина вернулся к берегу и, обнажив меч, замер. В бурных водах мелькнул обед – чешуйчатая рыба. Ступив на осклизлый валун, где камни образовывали естественную ловушку, Вальтер резко взмахнул мечом.

На кончике клинка забилась добыча.

Собрав хворост и соорудив некое подобие вертела, Охотник нанизал тушку и предал её огню. Вскоре над поляной поплыл запах печёной рыбы, который невольно накрыл Хейла воспоминаниями:

– Уголек вместо еды, – пробубнил Габриэль, тыкая пальцем в обугленный бок рыбы. – Неоригинально. Все равно, что золы в рот насыпать.

Вальтер мысленно застонал, представляя, как скармливает друга этой самой рыбе. Желательно прямо с костями.

– Ты можешь заткнуться хотя бы на минуту? Мы вторые сутки в дороге, а меня от тебя уже тошнит, – мужчина злобно глянул на вертел в руках Габриэля. – Следи лучше за своей рыбешкой, иначе, боюсь, она уплывет. Или сгорит к чертям, как твоя совесть.

– Ну конечно… – усмехнулся Габриэль и с максимальным напускным пафосом поднял вертел, направил его, словно шпагу прямо на Вальтера и произнес: – Защищайся!

– Ты совсем уже рехнулся?!

– Ну же, командир! Не будь занудой! Дай подвигаться, а то у меня задница от этого седла уже квадратная.

– Габ, хватит! – рявкнул Вальтер и огляделся по сторонам.

Остальные Охотники спали, прижавшись друг к другу от холода.

– Ты ведешь себя, как мальчишка!

Тот закатил глаза и опустился обратно к костру.

– Вообще-то я тебя старше. Или ты забыл, как я учил тебя обращаться с девчонками? А то ведь трясся даже от шороха юбки.

Хейл, яростно ковыряя палкой угли, пробубнил себе под нос:

– Старше, а мозгов от этого не больше… – Взглянув на ухмыляющегося Габриэля, мужчина язвительно добавил: – Если ты такой мастак, вспомни-ка лучше Марту – дочку кузнеца, к которой ты бегал по ночам. Кажется, её папаша тогда знатно отходил тебя по мягкому месту.

– Ага, – расплылся в довольной улыбке Габ, ничуть не смущаясь. – А потом я так же быстро и с ветерком убегал от него по улице. Правда, в чем мать родила… Но зато какие у нее были… – Габриэль запнулся и лукаво промурлыкал: – Глаза…

Оба не выдержали и рассмеялись.

Каким бы занудой он ни был, по правде говоря, ему нравились тупые шуточки Габриэля. Тот всегда умел разрядить обстановку. Умудрялся шутить даже тогда, когда та страшилище-ведьма из Муреша чуть ли не отравила его, пытаясь приворожить.

Иллюстрация к главе VII «Сделка»

Вальтер знал Габриэля с самого детства. Они вместе росли, вместе набивали шишки тренировочными мечами, делили на двоих украденные яблоки на рынке и вместе подглядывали за купающимися в реке деревенскими девчонками.

Когда отец Вальтера умер, то бразды правления Орденом внезапно рухнули на плечи двадцатилетнего парня.

«Как эти суровые мужики будут слушать зеленого птенца?» – ночами напролет думал Хейл.

Орден тогда трещал по швам от скептических взглядов и недоверия. И только благодаря железной дисциплине, упрямству и Габриэлю, который умудрялся находить каплю света даже в самые темные дни, Вальтер смог удержать этот груз и с достоинством пронести его целых восемь лет…

Закончив со скудным обедом, Охотник отвязал Вороного и снова взобрался в седло.

Тропа петляла между острыми скалами и мохнатыми елями, а рельеф под копытами постоянно менялся: то влажная прель, то промерзшая насквозь земля.

Рокот реки давно стих, и постепенно густая тьма просачивалась сквозь чащу.

Вальтер ехал молча, как вдруг тишину вспорол женский крик и эхом отрикошетил от стволов деревьев.

Вороной заржал, вскидывая голову, но Хейл мгновенно осадил его, всматриваясь в сумрак.

Крик повторился.

Спрыгнув на землю, мужчина выхватил из креплений ружье, и, раздвигая колючие лапы ельника, увидел стаю волков, которая сужала свое свирепое кольцо вокруг черноволосой девушки.

Крепко сжимая небольшой кинжал, она отчаянно размахивала им, встречая каждый выпад зверя сталью:

– Фу! – кричала она. – Убирайтесь! Фу!

Как только приклад лег в плечо, грохот выстрела разорвал лес, и свинец вошел вожаку прямо в лоб. Остальные хищники, сверкнув красными глазами – такими, какие бывают только у нечисти, – поджали хвосты и растворились в густом тумане.

Незнакомка, едва заметно дрожа, опустила кинжал.

– Спасибо… – выдохнула она.

Однако Хейл проигнорировал благодарность, ибо его интересовало совершенно другое.

– Что, мать его, ты забыла здесь в такой час? – рявкнул он, переламывая ружье, чтобы перезарядить. – Решила поиграть в благодетельницу, устроив волкам званый ужин?