Когда сгорает рассвет

Воздух застрял в груди.

– Ты… ты меня… задушишь, – с трудом прохрипела она, глядя Хейлу прямо в глаза.

Лили не боялась его. Она не кричала и не дергалась. Вместо страха в её глазах читалось безумное спокойствие. Будто где-то глубоко внутри она знала, что Хейл не убьет её.

Поэтому, жадно ловя ртом глотки воздуха, девушка продолжала смотреть ему прямо в глаза. Изучала его напряженные скулы, побелевшие костяшки пальцев, жилку, бешено пульсирующую на его виске. Ярость перекосила его лицо, и все же она не отводила глаз, словно нарочно испытывая его пошатнувшееся терпение.

Именно это и привело его в чувство.

Вальтер резко разжал пальцы, а Лили судорожно вдохнула и зашлась в кашле.

Мужчина отвернулся к камину, пряча лицо в дрожащих отблесках огня. Девушка осталась лежать на скамье. Её грудь часто вздымалась, легкие разрывал дикий кашель, а на бледной шее проступали отчетливые следы его пальцев.

– Никогда, – прошептал он, не оборачиваясь. – Больше никогда не произноси это имя.

ГЛАВА IX. СЕМЬ ДНЕЙ ДО ЛУНЫ

– Ну и что там твоя карта? Долго ещё? – с трудом шевеля обветренными губами, спросил Охотник. Он не выпускал поводьев из рук, хотя пальцы уже давно окоченели от холода.

– Нет, – ответила Лили, скользя взглядом по выцветшим линиям пергамента. – Мы почти на месте.

Они были в пути две недели, останавливаясь лишь для того, чтобы дать Вороному перевести дух, поспать пару часов в полудреме и попытаться добыть хоть какую-то дичь. Но лес словно вымер, поэтому часто их ужин ограничивался лишь водой и сухой хлебной коркой, которую долго приходилось размачивать во рту.

После того случая в часовне Вальтер и Лили почти не разговаривали. Охотник оставался таким же тяжелым и немногословным, а девушка держала при себе свою язвительность. По правде говоря, Хейл был этому даже рад, ибо чувствовать за спиной её колючий взгляд было куда легче, чем выносить расспросы, способные вскрыть его старые раны.

Бойца пряталась среди гор Трансильвании, у самой границы с Олтенией. Каменные склоны смыкались вокруг крошечного поселения, и чем выше путники поднимались по узкой тропе, тем наглее был мороз.

Увидев приземистые крыши, Вальтер выдохнул вместе с густым облаком пара:

– Пришли…

Несмотря на выдержку и ширину плеч, Охотник чувствовал, как силы день за днем покидают его. Желудок сводило от голода, руки ныли, а ладони саднило от грубой кожи поводьев. Он почти ничего не ел, отдавая большую часть скудных припасов спутнице. Даже Вороной был на пределе – чего нельзя было сказать о Лили. Она держалась с пугающим упрямством, не позволяя себе ни единого слова жалобы – то ли из гордости, то ли по глупости.

Когда путники въехали в деревню, на въезде их встретили четыре молодые женщины, чьи посиневшие тела раскачивались на ветру, словно маятники. Шеи были неестественно вытянуты, глаза выпучены, а волосы, когда-то собранные в косы, были грубо обрублены.

– Какой радушный прием… – с брезгливостью пробормотала Лили, отворачиваясь.

Взгляд Хейла скользнул по виселице, затем задержался на узлах и высоте перекладины. Он видел смерть сотни раз, и эта его не пугала. Охотника интересовало другое: где люди?

Притихшие деревянные дома тянулись вдоль пустой площади, а торговые прилавки были брошены вместе с товаром. Не было слышно ничего, кроме звука пустого ведра, что билось о схватившуюся льдом воду в колодце.

Осмотревшись, путники повели Вороного к трактиру. Толкнув дверь ногой, Охотник застал на столах кружки с недопитым, еще не остывшем отваром, брошенную на полуслове еду и угли в очаге, что испускали струйки серого дыма у дальней стены.

Хейл медленно провел пальцем по столешнице, наклонился к Лили и тихо произнес:

Иллюстрация к главе IX «Семь дней до луны»

– Они…

Но договорить он не успел.

– Стой!

В ту же секунду в спины обоих уперлось что-то холодное и острое.

Вилы.

– Не двигаться!

Мужской голос дрожал от напряжения.

Вальтер медленно повернул голову и краем глаза увидел у входа толпу крестьян, в руках которых были вилы, серпы, топоры, факелы – все, что могло стать оружием, теперь было направлено на незваных гостей.

Охотник едва заметно потянулся к рукояти меча, но зубцы впились глубже, прорывая ткань.

– Еще одно движение – и ты труп, – процедил крестьянин. – Подними руки. Живо.

Хейл замер, ибо чувствовал: ещё миллиметр – и сталь войдет в спину. Не сводя глаз с толпы, он поднял раскрытые ладони, оставляя меч в ножнах.

– Кто вы такие?! – выкрикнул кто-то из крестьян.

– Мы не сделаем вам ничего плохого, – спокойно ответила Лили, пытаясь укротить эту обезумевшую толпу.

Однако такой ответ мужчину не устроил, и он с нажимом повторил:

– Кто. Вы. Такие?

– Путники, – ответил Вальтер. – Нам нужны только еда и ночлег. Мы не знали, что в Бойце гостей встречают вилами.

– Здесь вам не рады! – выплюнул крестьянин. – На выход!

Сталь уперлась в лопатки, выталкивая путников в дорожную грязь. Толпа расступилась перед ними, образуя узкий коридор, и Хейл намеренно замедлил шаг, дабы всмотреться в лица крестьян. Изнеможденные, дикие, с ненавистью в глазах, которая была рождена их собственным страхом.

Рыжеволосый, тучный бородач в потертой коричневой жилетке вывел Вороного, а затем направился к Лили. В руках у него был моток крепкой бечёвки.

– Это ещё зачем? – дернулась девушка, когда он схватил её за запястья.

– Чтобы были послушными, – буркнул крестьянин, затягивая узел так туго, что веревка впилась в кожу.

Дыхание Охотника стало тяжелее, скулы напряглись. Он резко шагнул вперед, плечом оттолкнув мужика, державшего его, и уже потянулся к мечу, как в ту же секунду зубцы вил уперлись ему прямо под кадык.

– Еще раз дернешься, сука, – процедил крестьянин, – и я всажу их в твою поганую глотку.

Хейл со злобой смотрел ему прямо в глаза, но потом все-таки заставил себя протянуть руки вперед. Бородач стянул ему запястья и повел путников вдоль площади. Как только они подошли к храму, над крышами поплыл тяжелый, медный набат – это были колокола старой церкви. Воздух содрогнулся, а Лили невольно зажмурилась.

– К чему в вашей глуши такое гостеприимство? – спросил Хейл, когда впереди показались верхушки елей. – Кого вы ждете?

Но бородач даже не обернулся.

– Шагай молча, пока язык не укоротили.

– Вы чего-то боитесь.

Крестьянин дернул коня за поводья, остановился и внимательно посмотрел на Вальтера. Его взгляд задержался на рукояти меча и на спокойствии, которое не вязалось с человеком, связанным по рукам.

– Ты слишком глазастый... Кто такой? Служивый?

Хейл криво усмехнулся.

– Можно и так сказать.

– Охотник он, – неожиданно вмешалась Лили, желая как можно скорее освободиться от веревки. – Смотри внимательно. Охотник из Ордена Света. А ты связал его, как вора.

Лицо бородача побледнело, вытянулось. Он взял Хейла за руку, всмотрелся в его перстень и, не веря собственным глазам, выдохнул:

– Господи… – и рухнул перед Вальтером на колени. – Этого не может быть…

Бородач торопливо перекрестился и поднял на Хейла свой взгляд.

– Охотник… Умоляю… помоги… Эта нечисть забирает наших детей. До полнолуния осталось семь дней. Умоляю тебя, Охотник! Только ты сможешь нас спасти.

Вальтер молча смотрел, как у крестьянина дрожат руки, как на его глазах выступают слезы. Смотрел, как этот взрослый мужчина стоит перед ним на коленях…. И в его лице не дрогнул ни один мускул.

– Прошу... Мы в отчаянии. Мы боимся за своих детей…

– Вряд ли, – кивнув на связанные руки, спокойно ответил Хейл.

Бородач тут же вскочил на ноги, вытер рукавом слезы и, выхватив из-за пояса нож, перерезал веревку.

– Прости за такую встречу… В деревне почти не осталось семьи, которая не оплакивала бы своего ребенка.

Вальтер молча потер затекшие запястья, подошел к Лили, разрезал путы на её руках, а затем взял Вороного под уздцы и направился к лесу.

– Охотник… – с отчаянной надеждой донеслось ему в спину.

Вальтер остановился, нехотя обернулся и коротко коснувшись двумя пальцами виска вместо прощания, бросил:

– Нам не по пути, бородач.

И пошел дальше.

Крестьянин еще пару раз моргнул пустыми глазами, будто не веря в услышанное, а потом, сгорбившись, все же побрел обратно к деревне.

– Надо же… – начала Лили, когда они углубились в чащу. – А я уже начала бояться, что ты бросишься их спасать.

– Я же сказал: у нас свой путь. Мне нет дела до этой кучки крестьян. Пусть сами разбираются.

На губах девушки появилась едва заметная улыбка.

– Позволь спросить…

– Нет.

Но она сделала вид, будто не услышала.

– Что случилось с тем самым Вальтером Хейлом, о котором говорила вся Трансильвания? С тем Охотником, который безжалостно рубил чудовищ и без раздумий бросался в огонь? Который защищал людей ценой собственной жизни?

Вальтер даже не повернул головы.

– Он умер.

Сумрак сгущался быстро, окутывая столетние ели тяжелыми сизыми тенями. Решив не уходить далеко от деревни, путники разбили лагерь прямо под еловыми лапами. Уже завтра они должны были пересечь границу с Олтенией.

Дождавшись своей смены караула, Хейл прикрыл тяжелые веки, и сон безжалостно швырнул его в тот самый проклятый день.

Он ворвался в дом, вышибая дверь с петель, и замер.

Истерзанная Камелия лежала на полу, а над ней нависало чудовище. Оно медленно, с наслаждением тянулось к её разорванной шее, а в углу, забившись между лавкой и стеной, истошно рыдал маленький мальчик.

– Камелия!

Вальтер бросился к вампиру, желая вырвать сердце чудовища голыми руками, но пальцы, словно дым, прошли сквозь его тело. Охотник снова и снова пытался ударить его, оттолкнуть, закрыть жену собой, но все было тщетно.

Вампир широко раскрыл пасть, и в тот же миг мальчик закричал. Его тонкий, надрывный вопль превратился в пронзительный свист, из-за чего оба схватились за голову. Звон ударил прямо в виски, казалось, череп сейчас расколется и…

Вальтер резко проснулся.

Сердце бешено колотилось о ребра, лоб покрылся испариной.

Лили, что лениво подбрасывала в костер хворост, даже не подняла головы. А в ушах Хейла до сих пор стоял детский крик.

– Она в одиночку бросилась спасать того мальчишку… – глухо произнес он, стирая пот. – А я…

Старые шрамы на теле предательски натянулись. Священники говорили, что искупление приходит через смирение, но Вальтер в это не верил, ибо для него путь к искуплению писался не молитвой, а кровью. Он знал, что покой придет к нему лишь тогда, когда последний вампир на этой земле перестанет дышать.

И образ Камелии, который сейчас стоял перед глазами, бередил его рану.

Она не давала клятв Ордену, на её плечи не ложился тяжкий долг Охотника. Она была обычной женщиной, которая защитила чужое дитя.

Она просто не смогла пройти мимо.

А сможет ли пройти мимо он?

Пройти мимо деревни, где в защите нуждаются десятки таких же детей?

Если он отвернется сейчас, то чем он будет лучше чудовищ, которых так ненавидит? Чем его месть будет лучше обычного малодушия?

– Черт… – выдохнул Хейл и снова закрыл глаза.

Камелия отдала жизнь за одного ребенка. Неужели он не способен сделать меньшее – и спасти многих?

– Нам нужно вернуться в Бойцу… – тихо произнес Вальтер.

Лили замерла с охапкой хвороста в руках, решив, что ей послышалось.

– Что?..

– Нам нужно вернуться в деревню.

– Ты это сейчас серьезно? До границы остался один день!

– Я должен.

– Хах… – она презрительно усмехнулась. – Это тебе Камелия во сне приказала?

– Лили… – с предупреждением сквозь зубы процедил Охотник.

– Хватит! – девушка вскочила с места, отбросив хворост. – Мне надоели твои бредни! Великий Охотник… Ты просто боишься!

– Ты слышала, что он сказал?! – Вальтер выпрямился во весь свой огромный рост. – В их деревне пропадают дети! Я должен им помочь!

– А я должна отомстить за своего отца! – яростно выкрикнула Лили, сокращая расстояние между ними. – Наш путь для меня важнее, чем жизнь каких-то деревенских сопляков!

– Моя жена погибла, защищая ребенка! – сорвался на крик Вальтер. – Она могла убежать! Могла бросить его на растерзание вампиру и спасти свою жизнь! Она не была Охотником! Не обязана была умирать!

Он с силой ударил кулаком по ближайшему дереву.

– Это я должен был сдохнуть вместо нее! Я, черт возьми! Это моя работа! Это я убил сотни тварей, а не она!

Он ткнул себя пальцем в грудь.

– Это моя вина, потому что меня там не было! Потому что я не успел! Я облажался! И ты хочешь, чтобы я сейчас просто ушел? Нет, Лили! Нет!

Хейл смотрел девушке прямо в глаза, и она кожей ощущала его обжигающее, разъяренное дыхание.

– Нет Лили… – повторил он. – Мы вернемся в Бойцу… Иначе окажется, что она любила труса, который был недостоин называться её мужем.

Ноздри девушки гневно трепетали и она, шумно выдохнув, начала демонстративно собирать вещи, с нарочитым грохотом швыряя их в мешок.

Вальтер, тяжело дыша, отвернулся, чтобы проверить узду, либо посчитать серебряные пули, погладить по гриве Вороного, либо уйти за хворостом... Сделать что угодно, лишь бы не видеть лица этой дрянной девчонки.

– Твоя жена умерла за чужого ребенка. – Эти слова вонзились ему прямо в спину. – Глупо. Умирать стоит только за себя.

Она выдержала короткую паузу.

– И из-за этой дуры я теперь вынуждена терпеть её свихнувшегося вдовца.

У Хейла свело челюсти, а по позвоночнику прошла судорожная дрожь.

Он сам не понял, как сделал первый шаг. Рука с глухим ударом впечатала Лили в ствол старой ели, а пальцы безжалостно сомкнулись на её горле.

– Убийство – это верный крюк в глотку дьявола, – прошипел он ей прямо в лицо. – Но клянусь, ради того, чтобы ты наконец заткнулась, я готов шагнуть в ад прямо сейчас.

Его пальцы сжались сильнее, отчего девушка болезненно вцепилась в его руку когтями, но Хейл даже не дрогнул.

– Рискни произнести имя моей жены ещё раз, и я с радостью приму свою кару.

Легкие Лили горели от нехватки воздуха, но она не пыталась вырваться. Она смотрела ему прямо в глаза со звериным упрямством, не собираясь уступать, даже если это будет стоить ей жизни.

Вальтер резко разжал пальцы, и девушка, хватаясь за шею, медленно сползла по шершавому стволу на землю.

Откашлявшись, она сплюнула и подняла на него полный ненависти взгляд:

– Пошел ты к черту, Хейл! Упрямый ублюдок!

Вальтер не удостоил её ответом и, запрыгнув в седло, пустил Вороного галопом.

– Кретин! – донеслось ему вслед, но Охотник не обернулся.

Лили еще какое-то время сидела, пытаясь унять дрожь в руках и восстановить дыхание. Потом она тяжело поднялась и закинула на плечо мешок с припасами.

Девушка знала, что без Охотника её путь теряет всякий смысл, поэтому ей ничего не оставалось, как пешком идти за этой редкостной сволочью, которую она ненавидела всеми фибрами своей души.

Когда Вальтер прискакал в деревню, Бойца встретила его тонкими струйками дыма из печных труб и мертвыми улицами.

– Просыпайтесь! – выкрикнул он, спрыгнув с Вороного. – Мне нужен ваш главный!

В окнах постепенно начал зажигаться тусклый свет. Настороженные крестьяне неуверенно выходили на крыльцо, кутаясь в теплые шали.

Из темноты показался знакомый бородач. Его лицо было суровым, а в руке горел факел.

– Чего тебе, Охотник?

После последнего слова по толпе прокатился приглушенный шепот.

– Ты ведь ясно дал понять, что наши беды тебя не касаются, – продолжил он.

– Ты староста?

Бородач кивнул.

– Каспар.

– Ты сказал, что у вас пропадают дети, Каспар. – Хейл шагнул ближе. – Я вернулся.

В отблесках огня лицо бородача казалось постаревшим ещё лет на десять. Он долго молчал и наконец процедил:

– Где было твое благородство, когда я ползал у тебя в ногах? Когда я умолял…

– Хватит!

Староста осекся.

– Либо ты позволишь мне остаться, – спокойно продолжил Вальтер, – либо через семь дней снова будешь валяться в моих ногах.

Крестьянин вздрогнул, будто его ударили хлыстом. Надежда и подозрение боролись в его взгляде, пока он изучал суровое лицо Охотника.

– Как нам убить эту тварь?

– Для начала, – ответил Хейл, – накормишь меня, напоишь коня и покажешь, где исчез последний ребенок.

Именно в этот момент в воздухе закружились первые снежинки, которые рождались в темной вышине и плыли вниз, оседая на волосы и ресницы.

Пришла безмолвная зима. Суровая и неизбежная.

Взгляд Каспара скользнул за плечо Охотника, и он увидел на окраине площади запыхавшуюся Лили. Она смотрела на Вальтера так, словно была готова задушить его собственными руками.

– А девчонка? Она с тобой? – покосился староста.

Вальтер даже не обернулся, ибо знал, что она придет. Он нужен ей так же сильно, как и ему нужна её карта.

– Да, – с раздражением ответил Хейл. – Она со мной.

***

Путников разместили в небольшом доме с низким потолком и просевшей соломенной крышей. Их дорожная одежда, пропитанная грязью и потом, стояла колом, поэтому одна из крестьянок принесла им на смену чистые льняные рубахи, штаны и шерстяные пальто, от которых пахло овечьей шерстью.

Жирный кусок мяса и горячая картошка казались сейчас Вальтеру самым вкусным, что он когда-либо ел в своей жизни. Напротив сидел Каспар, молча наблюдая за Охотником, как, впрочем, и остальные крестьяне в трактире. Хейл чувствовал на себе их настороженные взгляды, но не обращал внимания.

– Принеси еще вина, миледи – бросил он проходившей мимо симпатичной девице.

– Да, господин, – ответила она и вопросительно взглянула на пустующий край стола, на что Хейл, кивнул в сторону Каспара: – Мой друг угощает.

Бородач растерялся, дернул щекой и выдавил:

– Конечно…

Девушка поспешно удалилась.

Опустошив кружку, Вальтер тут же налил следующую. Каспар, все это время терзающий себя сомнениями и не понимающий, кто именно перед ним – Охотник или пьяница, – наконец все-таки решился заговорить:

– Об Ордене давно ничего не было слышно… Я думал, что Охотников уже не осталось.

– Я тоже так думал, – ехидно ответил Хейл. – Но, как видишь, жизнь – сука непредсказуемая.

Его ответ окончательно запутал старосту.

– Был у нас тут один смельчак, который пытался выследить эту тварь… Она убила его, – бородач посмотрел на пустую кружку Охотника. – Ты точно сможешь помочь нам? Не передумаешь?

– Скажи мне, Каспар… – Вальтер облокотился на стол. – Я похож на человека, который боится смерти?

– Нет, – крестьянин нервно сглотнул, но выдержал его взгляд. – Ты похож на человека, который её ищет.

Хейл упал обратно на спинку стула, и на его губах появилась кривая усмешка:

– Славно.

В этот момент девушка принесла новую бутылку.

Вальтер без слов наполнил кружку до краев и сделал несколько жадных глотков. Алкоголь приятно обжигал горло, ненадолго запирая на засов сон, в котором снова погибала Камелия.

Когда бутылка опустела, он перевернул её над кружкой, но внутрь упали лишь пару капель.

– Миледи, – негромко позвал он. – Герою требуется подкрепление.

На этот раз Каспар вмешался:

– Герою на сегодня хватит.

– Не тебе решать… – рыкнул Хейл.

– Вино тебе не помощник! – твердо ответил староста. – Разберись сначала с нечистью, а потом хоть весь погреб осушишь.

Уставившись на бородача, Охотник пару раз медленно закрыл глаза, будто решая, стоит ли свернуть ему шею, а потом презрительно фыркнул и поднялся из-за стола. Взяв порцию нетронутой горячей похлебки, он театрально кивнул Каспару и сказал:

– Hamarosan találkozunk, uram. (*в переводе с венгерского: «До скорой встречи, сударь».)

Идя неровным шагом, мужчина думал лишь о том, как донести рагу до дома и не обжечь себе пальцы. Лили упрямо отказывалась выходить из хижины и вообще как-либо участвовать в спасении Бойцы, но Хейл прекрасно слышал, как урчит её пустой желудок. Поэтому, он хоть и был скотиной, которая оставила её в лесу, но он не мог стать скотиной, которая оставит её голодной.

Едва он толкнул скрипучую дверь, как его тут же пригвоздило к порогу.

Перед ним стояла Лили. Тонкая сорочка не скрывала её тела, а мерцающий лунный свет очерчивал плавные линии: разворот плеч, высокую грудь, крутой изгиб бедер. Жар прилил к лицу Хейла. Он слишком давно не видел такую женщину так близко.

– Вальтер? – спокойно произнесла она. – Что такое?

Охотник резко отвел взгляд, пытаясь вернуть себе самообладание, прошел в дом и поставил тарелку на стол.

– Ешь, – буркнул он, не оборачиваясь, но голос предательски выдавал и боль сердца, и противное похмелье.

Прохладные пальцы Лили коснулись его руки.

– У нашего Охотника проснулась совесть? – тихо усмехнулась она.

Ладонь девушки медленно скользнула выше: к шее, к щетинистому подбородку. Ей нравилось смотреть, как этот сильный мужчина пытается ей противостоять, заранее зная о своем проигрыше. Затем Лили слегка задрала голову и прошептала:

– Но я, пожалуй, откажусь. Рядом есть кое-что получше…

Её дыхание коснулось уха Хейла, и тот зажмурился.

Разум отчаянно кричал: «Нельзя. Отойди. Опомнись. Ты сошел с ума», но в то же время её чарующий магнетизм, заполонял всё его существо. Сопротивление предательски таяло, ибо десять лет... Десять проклятых лет Вальтер провел в грязи, в крови и кислом пойле, где о женском тепле ему напоминали лишь сны.

Мягкие губы Лили коснулись его шеи, оставляя за собой обжигающий, влажный след, и тело предало его: кровь ударила в виски, внизу живота затянулся тугой узел. Он резко развернулся, перехватил её за запястье и притянул к себе, усаживая на край стола прямо перед остывающей похлебкой. В глазах девушки мелькнул торжествующий блеск.

– Ты играешь с огнем, Лили, – прорычал он, глядя на её приоткрытые губы.

Её запах… Этот сладковатый аромат роз...

– Чего ты добиваешь?

– Всего лишь хочу, чтобы ты перестал быть глупцом… – Она зарылась пальцами в его темные волосы. – Эти крестьяне – трусы. Им плевать на тебя. Они хотят достать себя из дерьма твоими руками.

Вальтер не доверял ей. Не верил ни одному её слову, и, чувствуя это, Лили обхватила его бедра ногами, позволяя ему ощутить каждый изгиб её тела.

– Уйдем отсюда… Прямо сейчас... – голос девушки стал вкрадчивым, полным фальшивой нежности. – Запряжем Вороного, и к утру уже будем в Олтении. К чему тратить время на этих жалких крестьян?

Вальтер, тяжело дыша, уставился в её черные, манящие глаза. Он хотел схватить её, забыться хотя бы на одну ночь и перестать чувствовать эту бесконечную боль. Но в то же время он знал, что это неправильно, и ненавидел себя за эту слабость. Ненавидел за то, что уже почти сдался, почти согласился с её лживыми речами, почти позволил рукам скользнуть ниже по её бедрам.

Лили заметила это и едва заметно улыбнулась.

– Покинем Бойцу, Вальтер… – ласково прошептала она и, вспомнив его ярость у костра, решила надавить на самое больное: – Ты же ведь хочешь отомстить за свою Камелию?

Имя жены ударило в затылок, и вспышка ледяного осознания окатила Охотника с головы до ног.

Его руки, сжимавшие талию Лили, мгновенно разжались. Он отшатнулся так резко, что стул, стоявший позади него, с грохотом рухнул на пол.

Девушка, скрывая испуг, что впервые проступил на её лице, осталась сидеть на краю стола.

Тяжело дыша, Хейл с неприкрытой ненавистью произнес:

– Единственное, чего я хочу, – это возмездия. Мне плевать, что будет со мной. Если ценой станет моя голова, я заплачу её не задумываясь. Но я не пройду мимо, слышишь? Я не предам её во второй раз.

Мужчина резко развернулся к кровати и, сделав несколько шагов, бросил через плечо:

– И прикройся. Здесь тебе не бордель.

ГЛАВА X. ЖЖЕНЫЙ САХАР

Как только жалкое зарево поднялось на почерневшее небо, Вальтер и Лили направились к дому Каспара. Голова Хейла раскалывалась от похмелья, а Лили думала лишь о том, как бы поскорее убраться из этой проклятой Бойцы. Оба упрямо делали вид, что прошлой ночью ничего не произошло, однако воздух между ними все же был наэлектризован.