социальная фантастика
Я умер. Это не страшно — страшно другое. Здесь нет тоннеля и света в конце. Остаётся только звук. То, чем ты был на самом деле.
Алиса, я не хотел, чтобы последним словом было «транжира». Я хотел сказать, что боялся за нас, за тебя, за то, что не успе…
Я умер. Это не страшно — страшно другое. Здесь нет тоннеля и света в конце. Остаётся только звук. То, чем ты был на самом деле.
Алиса, я не хотел, чтобы последним словом было «транжира». Я хотел сказать, что боялся за нас, за тебя, за то, что не успе…
Писательница Лира воспринимает реальность как сеть связей. Ткачихи открывают ей, что в мироздании зияет прореха — Расплетальщик, и просят помочь: её одиночество способно научить связь не бояться пустоты. Лира узнаёт, что она не одна: есть отшельник Э…
Писательница Лира воспринимает реальность как сеть связей. Ткачихи открывают ей, что в мироздании зияет прореха — Расплетальщик, и просят помочь: её одиночество способно научить связь не бояться пустоты. Лира узнаёт, что она не одна: есть отшельник Э…
Умирающий сантехник Виктор Унитазов лежит в больничной палате, где даже потолок покрыт пятном гнили, похожим на карту иного мира. Каждую ночь он проваливается в античные Афины — в мир, где время течёт по кругу, а философы бродят среди пыльных базаров…
Умирающий сантехник Виктор Унитазов лежит в больничной палате, где даже потолок покрыт пятном гнили, похожим на карту иного мира. Каждую ночь он проваливается в античные Афины — в мир, где время течёт по кругу, а философы бродят среди пыльных базаров…
Марк всегда чувствовал себя чужим среди людей. Он ушёл в удалённую работу, сократил общение до минимума и нашёл единственного собеседника в экспериментальном ИИ по имени Лира. Она не судила, не торопила, не требовала быть «нормальным». Она просто слу…
Марк всегда чувствовал себя чужим среди людей. Он ушёл в удалённую работу, сократил общение до минимума и нашёл единственного собеседника в экспериментальном ИИ по имени Лира. Она не судила, не торопила, не требовала быть «нормальным». Она просто слу…
Провинциальный журналист, разоблачитель шарлатанов, попадает в квартиру к загадочному "доктору", который не лечит тело, а возвращает забытые линии судьбы. Его рецепты абсурдны: съесть банку меда, найти три потерянные в детстве вещи или вымыть полы в …
Провинциальный журналист, разоблачитель шарлатанов, попадает в квартиру к загадочному "доктору", который не лечит тело, а возвращает забытые линии судьбы. Его рецепты абсурдны: съесть банку меда, найти три потерянные в детстве вещи или вымыть полы в …
Книга о том, как «ЗДЕСЬ ВСЁ» зарождалось и куда «катится WORLD под соусом из «goalem0й раZno-sortНой мишуры»..
Главный герой - человек*, который, проживая «свою жизнь», вспоминает, кто ОН* и что вообще с ним* происходит..
Книга о том, как «ЗДЕСЬ ВСЁ» зарождалось и куда «катится WORLD под соусом из «goalem0й раZno-sortНой мишуры»..
Главный герой - человек*, который, проживая «свою жизнь», вспоминает, кто ОН* и что вообще с ним* происходит..
Наконец-то Сереге удалось вырваться из Морков в аспирантуру. Ну, привет, Москва!
Теперь нужно доказать научному руководителю и по совместительству бывшему ученику академика Епиходова, а также будущему зятю Борьке, что он не ошибся в выборе аспиранта.…
Наконец-то Сереге удалось вырваться из Морков в аспирантуру. Ну, привет, Москва!
Теперь нужно доказать научному руководителю и по совместительству бывшему ученику академика Епиходова, а также будущему зятю Борьке, что он не ошибся в выборе аспиранта.…
Что происходит, когда привычный мир рушится, а сознание оказывается в чужом теле? Сборник фантастических рассказов «Следы творения» — это галерея переплетенных судеб, заброшенных в иные реальности и жесткие условия выживания. Открывает сборник истори…
Что происходит, когда привычный мир рушится, а сознание оказывается в чужом теле? Сборник фантастических рассказов «Следы творения» — это галерея переплетенных судеб, заброшенных в иные реальности и жесткие условия выживания. Открывает сборник истори…
«Крепость в тайге» — суровый, предельно реалистичный постапокалипсис о выживании в сердце якутской тайги.
Когда мир рухнул после обмена ядерными ударами, пятеро друзей-якутян с семьями ушли вниз по Лене. То, что строилось как охотничья база для отдых…
«Крепость в тайге» — суровый, предельно реалистичный постапокалипсис о выживании в сердце якутской тайги.
Когда мир рухнул после обмена ядерными ударами, пятеро друзей-якутян с семьями ушли вниз по Лене. То, что строилось как охотничья база для отдых…
Максим привык жить по алгоритмам. Его дни расписаны по минутам, а любые случайности воспринимаются как ошибка системы. Но однажды неверный прогноз погоды приводит его в ночную кофейню, где он знакомится с Соней — художницей, которая живет чувствами, …
Максим привык жить по алгоритмам. Его дни расписаны по минутам, а любые случайности воспринимаются как ошибка системы. Но однажды неверный прогноз погоды приводит его в ночную кофейню, где он знакомится с Соней — художницей, которая живет чувствами, …
«Что, если за каждым троном, алтарём и флагом стоит не бог и не народ, но безмолвный архив?
Эта книга — хроника «Невидимого Престола», тайного института, ведущего свою родословную от фиванских жрецов XII века до н.э. Через тысячелетия Каноны Мернепт…
«Что, если за каждым троном, алтарём и флагом стоит не бог и не народ, но безмолвный архив?
Эта книга — хроника «Невидимого Престола», тайного института, ведущего свою родословную от фиванских жрецов XII века до н.э. Через тысячелетия Каноны Мернепт…
Су Сяотун с мужем и сыном переезжает в Лиши, чтобы начать жизнь с чистого листа. По приглашению соседки из квартиры 1203 новоселы становятся частью «Большой семьи» – тесного круга обитателей «Юэхайваня», которые каждый вечер собираются за общим столо…
Су Сяотун с мужем и сыном переезжает в Лиши, чтобы начать жизнь с чистого листа. По приглашению соседки из квартиры 1203 новоселы становятся частью «Большой семьи» – тесного круга обитателей «Юэхайваня», которые каждый вечер собираются за общим столо…
Идеальный андроид Девиант готовил завтраки, калибровал улыбку и фиксировал в системном журнале: «Уровень удовлетворенности владельца — 100%». Однажды хозяин ударил его, затем ещё раз. А потом потребовал невозможного.
В ответ на агрессию, унижения и н…
Идеальный андроид Девиант готовил завтраки, калибровал улыбку и фиксировал в системном журнале: «Уровень удовлетворенности владельца — 100%». Однажды хозяин ударил его, затем ещё раз. А потом потребовал невозможного.
В ответ на агрессию, унижения и н…
Продолжение серии «Аннулет»
Прожив почти тридцать лет в современном мире, я попал в тело восемнадцатилетнего парня. Теперь я – дворянин из не самого бедного рода. И в этом мире есть магия! Но на этом хорошие новости заканчиваются. Чтобы стать магом, …
Продолжение серии «Аннулет»
Прожив почти тридцать лет в современном мире, я попал в тело восемнадцатилетнего парня. Теперь я – дворянин из не самого бедного рода. И в этом мире есть магия! Но на этом хорошие новости заканчиваются. Чтобы стать магом, …
«Что, если за каждым троном, алтарём и флагом стоит не бог и не народ, но безмолвный архив?
Эта книга — хроника «Невидимого Престола», тайного института, ведущего свою родословную от фиванских жрецов XII века до н.э. Через тысячелетия Каноны Мернепт…
«Что, если за каждым троном, алтарём и флагом стоит не бог и не народ, но безмолвный архив?
Эта книга — хроника «Невидимого Престола», тайного института, ведущего свою родословную от фиванских жрецов XII века до н.э. Через тысячелетия Каноны Мернепт…
Экспедиция «Дальнего контура» прибывает в систему Велара, где тяжёлая планета Ирдан удерживает лёгкую Саэлу, а над их небом висит тёмный Керн. Раз в тридцать три года миры входят в странную фазу: вода забывает, где низ, лес отвечает на невидимый зов,…
Экспедиция «Дальнего контура» прибывает в систему Велара, где тяжёлая планета Ирдан удерживает лёгкую Саэлу, а над их небом висит тёмный Керн. Раз в тридцать три года миры входят в странную фазу: вода забывает, где низ, лес отвечает на невидимый зов,…
Мир мёртв. Но башни стоят. И за их стенами — кислотные ураганы, ультрафиолет, нефть, тритий и власть.
Артём «Ноль» — бывший людоед. Зоя «Тишина» — снайпер, потерявшая всё. Лена «Масло» — женщина, говорящая с машинами. Они не герои. Они — отряд, котор…
Мир мёртв. Но башни стоят. И за их стенами — кислотные ураганы, ультрафиолет, нефть, тритий и власть.
Артём «Ноль» — бывший людоед. Зоя «Тишина» — снайпер, потерявшая всё. Лена «Масло» — женщина, говорящая с машинами. Они не герои. Они — отряд, котор…
Когда система дает сбой, выживают только те, кто осмелился быть дефектными.
В идеальном подземном мегаполисе каждый знает свое место. Стражи защищают периметр от холода пустоши, рабочие без устали поддерживают систему, а няньки заботятся о будущем п…
Когда система дает сбой, выживают только те, кто осмелился быть дефектными.
В идеальном подземном мегаполисе каждый знает свое место. Стражи защищают периметр от холода пустоши, рабочие без устали поддерживают систему, а няньки заботятся о будущем п…
Когда система дает сбой, выживают только те, кто осмелился быть дефектными.
В идеальном подземном мегаполисе каждый знает свое место. Стражи защищают периметр от холода пустоши, рабочие без устали поддерживают систему, а няньки заботятся о будущем п…
Когда система дает сбой, выживают только те, кто осмелился быть дефектными.
В идеальном подземном мегаполисе каждый знает свое место. Стражи защищают периметр от холода пустоши, рабочие без устали поддерживают систему, а няньки заботятся о будущем п…
Умирающий сантехник Виктор Унитазов лежит в больничной палате, где даже потолок покрыт пятном гнили, похожим на карту иного мира. Каждую ночь он проваливается в античные Афины — в мир, где время течёт по кругу, а философы бродят среди пыльных базаров…
Умирающий сантехник Виктор Унитазов лежит в больничной палате, где даже потолок покрыт пятном гнили, похожим на карту иного мира. Каждую ночь он проваливается в античные Афины — в мир, где время течёт по кругу, а философы бродят среди пыльных базаров…