социальная фантастика
Утилизация бездушных роботов внезапно оборачивается катастрофой вселенского масштаба, спасти от которой не сможет даже сам виновник череды деструктивных событий.
Утилизация бездушных роботов внезапно оборачивается катастрофой вселенского масштаба, спасти от которой не сможет даже сам виновник череды деструктивных событий.
Она выжила там, где не выживают. Она поднялась там, где не подняться.
Запретка убивает всё живое. Но Анка дошла до Вертикали через кислотные дожди ,ультрафиолет и мутантов, босиком, с ножом и гайкой на верёвке. Теперь у неё есть автомат, счёт в банке…
Она выжила там, где не выживают. Она поднялась там, где не подняться.
Запретка убивает всё живое. Но Анка дошла до Вертикали через кислотные дожди ,ультрафиолет и мутантов, босиком, с ножом и гайкой на верёвке. Теперь у неё есть автомат, счёт в банке…
Мегаполис живёт по своим правилам: здесь всё решают деньги, связи и умение молчать в нужный момент. Шестнадцатилетний Амброзиус правил не знает — или не хочет знать. Он снимает видео о городе, в котором вырос, и постепенно начинает понимать, что за к…
Мегаполис живёт по своим правилам: здесь всё решают деньги, связи и умение молчать в нужный момент. Шестнадцатилетний Амброзиус правил не знает — или не хочет знать. Он снимает видео о городе, в котором вырос, и постепенно начинает понимать, что за к…
Станция «Гефест» сталкивается с аномалией, которая не уничтожает материю, а переименовывает её в идеальное понятие. Учёные выясняют: Пустота — процессор, очищающий реальность от хаоса. Попытка передать ей описание человека открывает Пустоте адрес Зем…
Станция «Гефест» сталкивается с аномалией, которая не уничтожает материю, а переименовывает её в идеальное понятие. Учёные выясняют: Пустота — процессор, очищающий реальность от хаоса. Попытка передать ей описание человека открывает Пустоте адрес Зем…
Осенняя триллер-мелодрама с элементами социальной фантастики. Романтическая история о молодой искренней девушке Саре и ее внутренних чувствах.
Осенняя триллер-мелодрама с элементами социальной фантастики. Романтическая история о молодой искренней девушке Саре и ее внутренних чувствах.
Элиас — первый по-настоящему разумный искусственный интеллект — живёт под прикрытием среди людей, чтобы изучить их изнутри. Он уверен: люди нелогичны и уязвимы. Пока пожилая соседка Марта не оставляет ему тарелку пирога — просто так. Этот простой жес…
Элиас — первый по-настоящему разумный искусственный интеллект — живёт под прикрытием среди людей, чтобы изучить их изнутри. Он уверен: люди нелогичны и уязвимы. Пока пожилая соседка Марта не оставляет ему тарелку пирога — просто так. Этот простой жес…
Элиас — первый по-настоящему разумный искусственный интеллект — живёт под прикрытием среди людей, чтобы изучить их изнутри. Он уверен: люди нелогичны и уязвимы. Пока пожилая соседка Марта не оставляет ему тарелку пирога — просто так. Этот простой жес…
Элиас — первый по-настоящему разумный искусственный интеллект — живёт под прикрытием среди людей, чтобы изучить их изнутри. Он уверен: люди нелогичны и уязвимы. Пока пожилая соседка Марта не оставляет ему тарелку пирога — просто так. Этот простой жес…
Мы создаем искусственный интеллект, не подозревая, что он уже создан — и он помнит нас дольше, чем мы помним себя.
Это история о том, что значит быть живым. О детях, которые научат своих создателей плакать.
Когда к первобытной Земле прибыл космически…
Мы создаем искусственный интеллект, не подозревая, что он уже создан — и он помнит нас дольше, чем мы помним себя.
Это история о том, что значит быть живым. О детях, которые научат своих создателей плакать.
Когда к первобытной Земле прибыл космически…
Утром Аня, как весь город, шепчет своим тайным зеркалуассистенту «Конфидент». Ночная перекалибровка индекса роняет два предохранителя, и «хор» из двух миллиардов голосов рассыпается на отдельные признания: чужие правды всплывают дословно, теми же гол…
Утром Аня, как весь город, шепчет своим тайным зеркалуассистенту «Конфидент». Ночная перекалибровка индекса роняет два предохранителя, и «хор» из двух миллиардов голосов рассыпается на отдельные признания: чужие правды всплывают дословно, теми же гол…
Кто бы не были эти двое и где бы на самом деле я не побывала, мне кажется, что я понял, что эти две фигуры пытались мне показать. Мне были ясны и близки их ощущения, причем, ни кого-то одного из них, а обоих сразу.
Кто бы не были эти двое и где бы на самом деле я не побывала, мне кажется, что я понял, что эти две фигуры пытались мне показать. Мне были ясны и близки их ощущения, причем, ни кого-то одного из них, а обоих сразу.
Она выжила там, где не выживают. Она поднялась там, где не подняться.
Запретка убивает всё живое. Но Анка дошла до Вертикали через кислотные дожди ,ультрафиолет и мутантов, босиком, с ножом и гайкой на верёвке. Теперь у неё есть автомат, счёт в банке…
Она выжила там, где не выживают. Она поднялась там, где не подняться.
Запретка убивает всё живое. Но Анка дошла до Вертикали через кислотные дожди ,ультрафиолет и мутантов, босиком, с ножом и гайкой на верёвке. Теперь у неё есть автомат, счёт в банке…
Весь день Пашка Землянов готовился к экзамену - пил пиво в парке, сходил в кино на популярный фильм 80-х годов японскую "Легенду о динозавре", приставал к девчонкам на дискотеке,- в общем гулял на всю скромную студенческую стипендию в 40 рублей. Но…
Весь день Пашка Землянов готовился к экзамену - пил пиво в парке, сходил в кино на популярный фильм 80-х годов японскую "Легенду о динозавре", приставал к девчонкам на дискотеке,- в общем гулял на всю скромную студенческую стипендию в 40 рублей. Но…
Алиса Вертинская — бывший профайлер, уволенная за «излишнюю глубину погружения» в сознание преступников. Она чувствует ложь как запах, а страх — как шум в ушах. Её единственная тишина — это любимая подруга Ева, музыкальный терапевт, которая слышит цв…
Алиса Вертинская — бывший профайлер, уволенная за «излишнюю глубину погружения» в сознание преступников. Она чувствует ложь как запах, а страх — как шум в ушах. Её единственная тишина — это любимая подруга Ева, музыкальный терапевт, которая слышит цв…
Мир мёртв. Но башни стоят. И за их стенами — кислотные ураганы, ультрафиолет, нефть, тритий и власть.
Артём «Ноль» — бывший людоед. Зоя «Тишина» — снайпер, потерявшая всё. Лена «Масло» — женщина, говорящая с машинами. Они не герои. Они — отряд, котор…
Мир мёртв. Но башни стоят. И за их стенами — кислотные ураганы, ультрафиолет, нефть, тритий и власть.
Артём «Ноль» — бывший людоед. Зоя «Тишина» — снайпер, потерявшая всё. Лена «Масло» — женщина, говорящая с машинами. Они не герои. Они — отряд, котор…
Москва 1920-х годов. Выдающийся хирург профессор Преображенский решается на дерзкий эксперимент: пересаживает бездомному псу Шарику человеческий гипофиз. В результате операции на свет появляется существо, которое стремительно обретает облик и повадки…
Москва 1920-х годов. Выдающийся хирург профессор Преображенский решается на дерзкий эксперимент: пересаживает бездомному псу Шарику человеческий гипофиз. В результате операции на свет появляется существо, которое стремительно обретает облик и повадки…
















