Развод в 40. Прощения, генерал, не жди

Ответ пришел почти сразу.

«Таня, не начинай опять. Люди беспокоятся».

Я убрала телефон.

Когда-нибудь мне, наверное, предстояло научиться читать его сообщения без желания немедленно оправдываться.

Сегодня я просто вернулась к работе.

***

Инна прислала номер адвоката накануне.

«Виктория Белова. Я уточнила, семейными делами занимается. Позвони сама, пожалуйста. И обязательно поешь перед встречей».

Последняя фраза заставила меня улыбнуться.

Подруга продолжала относиться к моему питанию с подозрением.

Я набрала номер в одиннадцать.

Ответила женщина с низким спокойным голосом.

— Белова, слушаю.

— Здравствуйте. Меня зовут Татьяна Громова. Ваш контакт дала Инна Котова.

— Да, Инна предупредила. Вам нужна консультация по расторжению брака?

Мне было странно слышать это словосочетание применительно к себе.

Расторжение брака.

Как будто речь шла о договоре аренды.

— Да. И по разделу имущества.

— Есть общие несовершеннолетние дети?

— Сыну четырнадцать.

— Понятно. Можете сегодня к четырем?

Я посмотрела на часы.

До четырех успевала закончить работу и забрать документы.

— Могу.

— Возьмите паспорт, если есть под рукой — свидетельство о браке, документы на квартиру и сведения об основных общих активах. Если чего-то не найдете, не страшно. На первой встрече разберемся с обстоятельствами.

— Хорошо.

— Татьяна, еще один вопрос. Супруг согласен на развод?

— Нет. Он надеется, что я передумаю.

— Тогда обсудим судебный порядок. До встречи.

Она отключилась.

Никаких сочувственных вздохов.

Никакого «бедная вы моя».

Просто несколько вопросов и назначенное время.

Мне неожиданно стало легче.

Пока я собирала документы, обнаружила, что даже не помню, в какой папке хранится свидетельство о браке.

Я перебрала ящик комода, открыла шкаф в прихожей и наконец нашла нужную папку в кабинете Вадима.

На ее обложке было написано крупными буквами: «СЕМЬЯ».

Муж всегда любил порядок.

Внутри лежали свидетельство о браке, копия свидетельства о рождении Марка, старые страховые бумаги, документы на квартиру и несколько ненужных уже справок.

Я села за стол и достала свидетельство.

Нашу свадьбу сыграли семнадцать лет назад, в августе.

Мне тогда было двадцать три.

Вадиму тридцать пять.

Разница в возрасте казалась совершенно незначительной. Он был взрослым, состоявшимся мужчиной, который знал, чего хочет.

А я только начинала самостоятельную жизнь и радовалась, что рядом со мной человек, не заставляющий сомневаться в завтрашнем дне.

Вадим сам занимался организацией свадьбы.

Выбирал ресторан, договаривался о машинах, составлял список гостей. Я только спорила с ним из-за музыки и количества приглашенных.

Он хотел позвать почти всех знакомых.

Я мечтала о небольшом празднике.

В итоге гостей оказалось семьдесят четыре.

Помню, как мы возвращались домой поздно ночью, снимали неудобную обувь прямо в прихожей и смеялись над тем, что кто-то из гостей умудрился подарить нам два одинаковых чайных сервиза.

Вадим тогда сказал:

— Теперь у нас будет все общее.

Мне это понравилось.

Я даже не подумала спросить, будет ли общим право принимать решения.

Закрыв папку, я убрала документы в сумку.

Затем распечатала выписки по собственному счету за несколько последних месяцев.

Мне не хотелось приходить к адвокату только с рассказом о том, каким плохим человеком оказался муж.

Нужны были цифры: сколько я зарабатывала и тратила, какие платежи приходились на квартиру, что принадлежало нам обоим.

Я открыла таблицу семейных расходов.

Вадим обычно перечислял деньги на общие нужды. Из этих средств оплачивались продукты, коммунальные услуги, поездки и часть расходов Марка.

Свои заработки я чаще оставляла на отдельном счете. Из них покупала вещи, оплачивала программное обеспечение, рабочие подписки, иногда семейные поездки.

Мы никогда не спорили из-за этих денег.

Вадим считал, что такая система удобна.

Я тоже.

Но теперь мне нужно было понять, какие средства действительно являются моими, а какие могут учитываться при разделе имущества.

Я записала вопрос в блокнот.

Следом еще один.

И еще.

К моменту выхода у меня набралось почти две страницы.

***

Офис Виктории Беловой находился на третьем этаже небольшого делового центра.

В приемной пахло кофе. На столике лежали журналы, которые давно перестали быть новыми, а у окна стояло растение с крупными листьями.

Я пришла на десять минут раньше.

Администратор предложила воду.

Я отказалась, но через минуту все-таки попросила стакан.

Виктория вышла ровно в четыре.

Она была невысокой, с короткими темными волосами, в серых брюках и светлой рубашке. На вид немного старше меня.

— Татьяна? Проходите.

Кабинет оказался небольшим.

Стол, два кресла, шкаф с папками. Никаких дипломов во всю стену и обязательной статуэтки Фемиды.

Виктория открыла блокнот.

— Расскажите, пожалуйста, что происходит. Начните с того, чего хотите добиться. Подробности личного конфликта обсудим, если они будут иметь значение.

Я села напротив.

— Хочу развестись. Муж против. У нас четырнадцатилетний сын, общая квартира и имущество, которое приобретали в браке.

— Сейчас проживаете вместе?

— Нет. Он временно переехал в гостиницу.

— Когда?

— Два дня назад.

— Ребенок с вами?

— Да.

— У супруга есть возражения против того, чтобы сын проживал преимущественно с вами?

— Пока он ничего определенного не говорил.

Виктория сделала пометку.

— По какой причине вы решили расторгнуть брак?

Я помолчала.

— У мужа другая женщина.

Адвокат приняла мой ответ спокойно, не задавая вопросов о возрасте любовницы.

— Он признает связь?

— Да.

— Вы хотите сохранить брак при определенных условиях или решение окончательное?

Вопрос оказался неожиданно трудным.

Не потому, что я сомневалась.

Просто никто за эти два дня не спросил меня настолько прямо, чего хочу именно я.

Мне уже объясняли, что должен сделать Вадим, что нужно Марку, что скажут родственники и какие трудности могут возникнуть.

— Решение окончательное, — ответила я.

Виктория записала еще несколько слов.

— Хорошо. Тогда обсудим порядок.

Она объясняла спокойно, иногда останавливалась, чтобы я успела записать.

Поскольку у нас был несовершеннолетний сын, расторгать брак предстояло через суд.

Если Вадим будет возражать, разбирательство может затянуться. Суд вправе дать время для примирения. Но это не означает, что муж способен заставить меня оставаться в браке бесконечно.

С квартирой все было одновременно проще и сложнее, чем я думала.

— Вы говорите, у каждого уже зарегистрирована половина? — уточнила Виктория.

— Да. Вот выписка.

Она внимательно изучила документ.

— Доли определены. Это хорошая отправная точка. Но продажу, порядок пользования и остальные имущественные вопросы все равно придется согласовывать. Если договориться не получится, будем рассматривать другие способы разрешения спора.

— Муж предлагает мне просто подождать.

— Чего?

— Пока он решит, что делать со своей жизнью.

Виктория подняла глаза.

— А вы готовы ждать?

— Нет.

— Тогда в юридическом смысле это не препятствие для подачи заявления.

Она вернулась к документам.

Мы обсудили машину Вадима, накопления и бытовые вещи.

Выяснилось, что мне стоило собрать больше сведений, прежде чем соглашаться на какие-либо расчеты.

— Он может забрать мои деньги со счета? — спросила я.

— Снять их без доступа к счету — другой вопрос. Но при разделе имущества может иметь значение, когда и за счет каких доходов сформировались накопления. Не следует считать все на личном счете автоматически не подлежащим разделу.

Я почувствовала раздражение.

— Даже если я сама заработала эти деньги?

— Нужно учитывать режим имущества супругов. Мы отдельно посмотрим документы и возможные исключения. Я не хочу давать вам упрощенный ответ, который потом окажется неверным.

Это было неприятно.

Но по крайней мере честно.

Я записала вопрос о счетах.

Потом спросила о Марке.

— Он сможет остаться жить со мной?

Виктория отложила ручку.

— Сейчас он с вами. Вы говорите, что оба родителя способны обеспечить ему нормальные условия. Если возникнет спор, будут учитываться обстоятельства жизни ребенка, его привязанности, мнение с учетом возраста и другие факторы. Это не автоматическая победа того, кто больше зарабатывает.

— Вадим получает значительно больше.

— Это само по себе не делает его более подходящим родителем. Но я бы не советовала вам заранее строить конфликт там, где его пока нет.

Я кивнула.

— Я не хочу запрещать сыну общаться с отцом.

— И правильно. Вопросы ваших супружеских отношений и отношений ребенка с отцом необходимо разделять.

Я помолчала.

— Он использовал сына, чтобы скрывать измену.

Виктория посмотрела на меня внимательнее.

— Что именно происходило?

Я коротко объяснила.

Про сообщения.

Про встречи.

Про то, что Марк несколько раз говорил мне неправду по просьбе отца.

Адвокат выслушала.

— Понимаю, почему это вас беспокоит. Но давайте различать эмоциональную оценку поступка и юридические последствия. Не каждая плохая семейная история автоматически становится основанием ограничивать общение родителя с ребенком.

— Я и не хочу ограничивать.

— Тогда лучше сразу исходить из того, что Марк не должен становиться посредником между вами.

Я посмотрела в блокнот.

На одной странице рядом стояли слова «квартира», «счета» и «Марк».

Мне захотелось их разделить.

Как будто так было возможно отделить сына от всех неприятностей, которые мы создавали.

— Еще один вопрос, — сказала я. — Муж считает, что раз он обеспечивал семью, то может сам определить условия развода.

Виктория чуть приподняла брови.

— Определить условия может соглашение сторон либо решение суда по спорным вопросам. Высокий доход не заменяет ни того, ни другого.

Я невольно улыбнулась.

— Вы говорите так спокойно.

— Я сейчас на работе, Татьяна. Мне проще.

Она сделала небольшую паузу.

— Вы тоже работаете, насколько я поняла?

— Переводчиком. Уже двенадцать лет.

— Постоянно?

— Да. У меня несколько заказчиков.

— Тогда почему вы так уверены, что муж полностью обеспечивал семью?

Я растерялась.

— Я не уверена. Просто он зарабатывал больше.

— Это разные вещи.

Я опустила глаза.

Это действительно были разные вещи.

Но я давно привыкла произносить: «Основной доход у Вадима».

Как будто мой доход был не настоящим, а дополнительным.

Хотя именно за счет моей работы мы несколько лет подряд оплачивали летние занятия Марка, покупали технику и ездили в короткие поездки.

Вадим никогда не запрещал мне работать.

Просто не особенно интересовался, чем именно я занимаюсь.

Он мог зайти в спальню во время созвона и спросить, не видела ли я его ключи.

Мог попросить быстро посмотреть какой-нибудь документ, потому что я «все равно дома».

Мог удивиться, если в выходные я отказывалась ехать с ним по делам из-за рабочего срока.

Раньше я объясняла это тем, что он далек от моей профессии.

Сейчас впервые подумала, что дело было не только в профессии.

— Я бы посоветовала вам не принимать никаких имущественных предложений без проверки, — продолжила Виктория. — И не пытаться решать все одновременно.

— А что сначала?

— Расторжение брака. Параллельно — сбор документов и обсуждение вопросов, касающихся ребенка. Имущество можно урегулировать отдельно.

Она перечислила, что еще понадобится.

Мы обсудили стоимость работы, возможные расходы и порядок подготовки заявления.

В конце Виктория спросила:

— Вы готовы начать сейчас?

Я посмотрела на свой блокнот.

На документы.

На телефон, который за время консультации ни разу не зазвонил.

— Да.

— Тогда подготовим заявление. Я направлю вам проект для проверки. После этого согласуем подачу.

Мы подписали договор на юридическую помощь.

Когда я вышла на улицу, дождь уже закончился.

Я стояла возле делового центра и пыталась определить, что чувствую.

Облегчение?

Страх?

Наверное, и то и другое.

В руках у меня была папка с документами.

Впервые за несколько дней появилось не просто желание уйти, а понимание, какие конкретные действия для этого нужны.

***

Вадим позвонил вечером.

Я как раз нарезала овощи для салата.

Марк сидел за столом и пытался объяснить Илье по видеосвязи, почему их конструкция не будет работать.

— Если поставить датчик здесь, дверь начнет закрываться раньше, чем человек пройдет! — говорил он.

Из телефона доносился возмущенный голос Ильи:

— Я тебе вчера показывал, что там можно задержку сделать!

— А если кто-нибудь остановится?

— Тогда датчик его увидит!

— Не увидит, если мы его неправильно закрепим!

Я улыбнулась.

Последние два дня Марк почти не разговаривал об отце. Зато обсуждал проект с таким увлечением, что несколько раз забывал поесть.

Телефон завибрировал.

На экране появилось имя мужа.

Я вышла в коридор.

— Да, Вадим.

— Привет. Как Марк?

— Сейчас занимается проектом с Ильей.

— Я ему звонил, он не ответил.

— Возможно, не слышал. У них видеосвязь.

— Ты можешь сказать ему, чтобы перезвонил?

— Конечно.

Муж помолчал.

— А ты как?

Я прислонилась к стене.

— Нормально.

— Работала сегодня?

— Да.

— Много заказов?

— Достаточно.

Вадим никогда раньше не интересовался количеством моих заказов в таком порядке.

Обычно спрашивал, закончила ли я, если хотел куда-нибудь поехать.

— Таня, — произнес он после паузы, — может, хватит уже этой глупости?

Я закрыла глаза.

— Какой?

— Ну, с раздельным проживанием.

— Мы только два дня живем отдельно.

— Вот именно. Два дня. Достаточно, чтобы успокоиться и начать разговаривать нормально.

— Мы сейчас разговариваем нормально.

— По телефону. А я хочу дома.

Я не сразу ответила.

— Вадим, мы договаривались, что ты поживешь отдельно.

— Я и пожил. Что это изменило?

Я посмотрела на закрытую дверь спальни.

— Для меня многое.

— Что именно?

— У меня появилась возможность спокойно подумать.

Он помолчал.

— И к чему ты пришла?

— К тому же решению.

— Господи, Таня.

Я услышала, как он чем-то стукнул по столу.

Наверное, положил ключи.

— Ты не можешь принимать такие решения в одиночку.

— Почему?

— Потому что это касается нас обоих.

— Я не могу заставить тебя прекратить отношения с Ксенией. Но могу решить, хочу ли оставаться твоей женой.

— Опять она.

Я невольно усмехнулась.

— Да, Вадим. Опять она. Потому что она существует.

Муж вздохнул.

— Мы могли бы все обсудить за ужином.

— Что именно?

— Наше будущее.

— Ты хочешь развестись?

— Нет.

— Ты хочешь закончить отношения с Ксенией?

Он помолчал.

— Таня, я не готов сейчас обсуждать детали.

— Тогда что изменилось?

Вадим раздраженно выдохнул.

— Ты специально загоняешь разговор в тупик.

Я посмотрела на экран телефона.

Продолжительность звонка — четыре минуты.

Еще недавно я могла провести так целый час.

Задавать вопросы.

Слушать, почему задаю их неправильно.

Пытаться объяснить, что мне больно.

И в итоге извиниться за резкий тон.

— Вадим, мне нужно готовить ужин, — сказала я. — Если хочешь поговорить с Марком, я передам, что ты звонил.

— А со мной ты теперь вообще не собираешься разговаривать?

— О сыне, документах и необходимых делах — собираюсь.

— Прекрасно.

— Вадим...

— Нет, Таня, я все понял. Ты решила показать характер.

Он отключился.

Я стояла в коридоре, держа телефон.

Потом вернулась на кухню.

Марк все еще спорил с Ильей.

— Нет, ты слушай! Если человек остановится посередине, что произойдет?

Из телефона донеслось:

— Ничего не произойдет, если ты перестанешь подключать провода куда попало!

— Я их не куда попало подключаю!

Я поставила тарелки на стол.

— Мальчики, а если проверить оба варианта?

Они одновременно ответили:

— Мам!

И:

— Татьяна Сергеевна, мы уже проверяли!

Я рассмеялась.

— Хорошо. Тогда продолжайте.

Марк посмотрел на меня.

— Что папа хотел?

— Узнать, как у тебя дела. Просил перезвонить, когда освободишься.

Сын кивнул.

— Потом.

Я не стала уточнять, когда именно.

***

В пятницу после обеда Марк попросил меня приехать в школу.

— Зачем? — спросила я.

— У нас опять проблема с креплениями.

— Марк, я же не инженер.

— Я знаю. Но Елена Петровна сказала, что родители должны посмотреть, какие детали мы собираемся использовать. Там нужно заказать кое-что.

— А папа Ильи?

— Он тоже приедет.

Я посмотрела на часы.

Рабочий срок был только вечером. Если выехать сейчас, я успевала.

— Хорошо. Через сорок минут буду.

— Только не опаздывай.

— Это ты мне говоришь?

— Мам, сейчас не время вспоминать прошлую неделю.

Я улыбнулась.

Марк отключился.

Переодеваясь, я поймала себя на том, что впервые за несколько дней внимательно смотрю в зеркало.

На мне были обычные темные джинсы и светлая блузка. Волосы я собрала в низкий хвост.

Лицо выглядело уставшим.

Ничего удивительного.

Я достала тушь, немного подкрасила ресницы и нанесла помаду.

Не хотелось идти в школу с видом человека, который снова не выспался.

Когда я приехала, мальчики уже ждали в кабинете робототехники.

На столе лежала небольшая конструкция из пластиковых деталей, проводов и двух подвижных створок.

Рядом стоял Алексей Седов.

Я знала его около трех лет.

Наши сыновья подружились еще в пятом классе. Сначала вместе делали школьные задания, потом записались на робототехнику и начали проводить друг у друга выходные.

С Алексеем мы встречались на родительских собраниях, школьных мероприятиях и несколько раз на соревнованиях.

Он всегда здоровался первым, помнил мое имя и никогда не задавал лишних вопросов.

Высокий, широкоплечий, с темными волосами, в которых уже появилась седина.

Сегодня на нем были темные брюки и простая синяя рубашка с закатанными рукавами.

Он стоял возле стола и внимательно слушал объяснения Ильи.

— Здравствуйте, — сказала я.

Алексей обернулся.

— Добрый день, Татьяна. Вас тоже вызвали на технический совет?

— Меня вызвали как человека с банковской картой.

Он усмехнулся.

— Значит, мы здесь по разным специальностям.

— А вы по какой?

— По специальности «не мешать детям делать проект».

— Похоже, сложная.

— Самая сложная из всех, что у меня были.

Марк подошел ко мне.

— Мам, смотри.

Он нажал кнопку на маленькой панели.

Створки модели разъехались в стороны.

Потом начали закрываться.

Марк подставил между ними ластик.

Одна створка остановилась, другая дернулась и продолжила движение, пока мальчик не выключил питание.

— Видишь? — спросил он.

— Вижу. Она пытается зажать ластик.

— Вот! А Илья говорит, что это просто проблема настройки.

— Потому что так и есть, — возмутился Илья.

Алексей посмотрел на сына.

— Что именно вы хотите исправить?

— Чтобы обе створки останавливались одновременно.

— И?

— И чтобы система понимала, когда между ними препятствие.

— Хорошо. А что сейчас мешает?

Мальчики переглянулись.

— Крепления, — сказал Марк.

— Не только крепления, — возразил Илья.

— Ну, и задержка.

Алексей присел возле стола.

— Вы можете сначала показать схему, а потом объяснить, почему считаете, что виноваты именно крепления?

Марк достал планшет.

Илья сразу начал говорить быстрее.

Я отошла к окну.

Мне было приятно видеть сына таким увлеченным.

Еще утром он почти не разговаривал. А сейчас спорил, объяснял, показывал чертежи и даже улыбался.

В кабинет вошла Елена Петровна, руководитель кружка.

Она поздоровалась со мной и подошла к мальчикам.

— Ну что, нашли проблему?

— Почти, — ответил Алексей.

— Это они вам сказали или вы сами решили?

— Я пока только задаю вопросы.

Елена Петровна одобрительно кивнула.

— Вот и правильно. А то они уже третий день требуют, чтобы взрослые все за них сделали.

Марк возмутился:

— Мы не требуем!

— Конечно. Вы просто каждый раз приносите мне список того, что кто-нибудь должен купить, принести и прикрутить.

Я не удержалась от улыбки.

Сын заметил.

— Мам, не надо.

— Я ничего не говорю.

Алексей поднялся.

— Давайте так. Сначала вы проверяете расположение датчика и согласованность движения створок. Потом решаете, какие крепления действительно нужны. Если выяснится, что без новых деталей не обойтись, посмотрим варианты.

— А у тебя на работе есть такие? — спросил Илья.

— Может быть. Но это не значит, что я могу просто взять их домой.

Марк нахмурился.

— Почему?

— Потому что они принадлежат компании.

— А если попросить?

— Тогда нужно выяснить, можно ли получить образцы официально. Но сначала убедитесь, что они подходят.

Илья закатил глаза.

— Ты всегда все усложняешь.

Алексей посмотрел на него.

— Я? Ты уже три дня пытаешься убедить всех, что конструкция работает, хотя она пережевывает школьные ластики.

Я засмеялась.

Марк тоже.

Илья поморщился.

— Она один раз зажала ластик.

— Два, — поправил Марк.

— Второй раз не считается!

— Почему?

— Потому что ты неправильно его поставил!

Спор возобновился.