Развод в 40. Прощения, генерал, не жди

— Вадим против.

— Он еще и против?

— Говорит, сам все объяснит.

— Не сомневаюсь.

Подруга помолчала.

— У меня есть номер Виктории Беловой. Помнишь, я рассказывала, она помогала сестре Олега?

— Кажется.

— Я уточню, занимается ли она такими делами сейчас. Скину контакт.

— Хорошо.

— И не подписывай ничего сразу.

— Он пока ничего не предлагал.

— Вот и отлично. Пусть сначала сам решит, что собирается делать со своей жизнью.

Я потерла переносицу.

— Инна, знаешь, что самое странное?

— Что?

— Я всю ночь думала не о любовнице.

— А о чем?

— О Марке. Он вчера несколько раз спрашивал, не будет ли отец на него злиться.

Инна тяжело вздохнула.

— Бедный мальчишка.

— Он же ему верил. А Вадим заставил его участвовать в этом.

— Таня, я тебя сейчас попрошу об одной вещи.

— Какой?

— Не пытайся за один день исправить все, что твой муж испортил за месяцы.

Я не ответила.

— Ты можешь быть рядом с Марком. Можешь объяснять ему, что он не виноват. Но ты не обязана еще и спасать репутацию Вадима в глазах сына.

— Я понимаю.

— Пока не очень, судя по голосу.

В дверь квартиры позвонили.

— Подожди минутку, Инна.

Я вышла в прихожую и открыла дверь. Соседка с нижнего этажа принесла ошибочно доставленную посылку. Я поблагодарила ее, закрыла дверь и вернулась к телефону.

— Инна, мне нужно работать.

— Хорошо. Вечером напишу.

— Спасибо.

— И, Таня...

— Что?

— Ты можешь мне звонить, даже если просто захочешь посидеть и помолчать.

После разговора я несколько минут смотрела на телефон.

Потом пошла на кухню и действительно приготовила себе обед.

Не потому, что подруга приказала.

Просто поняла, что со вчерашнего вечера почти ничего не ела.

***

Марк вернулся из школы в начале четвертого.

С порога объявил, что контрольная по математике была «какая-то странная», а учительница по физике опять дала им задание, которое невозможно выполнить без покупки дополнительных деталей.

— Илья говорит, что мы можем взять у его папы, — сказал он, снимая куртку.

— Какие детали?

— Там крепления нужны. Алексей Сергеевич говорил, у них на работе есть похожие, но я не уверен.

— Тогда сначала выясните, что именно требуется. Нельзя брать что-то только потому, что похоже.

— Мам, я знаю.

Он прошел на кухню.

Я разогрела ему суп.

Марк сел и уткнулся в телефон.

— Как контрольная? — спросила я.

— Нормально.

— Ты сказал, странная.

— Это не значит, что я плохо написал.

— Я и не говорила.

Он взял ложку.

Мы несколько минут молчали.

Потом сын вдруг спросил:

— Папа дома?

— Нет.

— А вечером будет?

— Приедет за вещами.

Марк перестал есть.

— За какими?

Я села напротив.

— Мы договорились, что пока папа поживет отдельно.

Сын посмотрел на меня.

— То есть он уходит?

— На какое-то время будет жить в другом месте.

— Из-за меня?

Я закрыла глаза на секунду.

Мы снова вернулись к тому же.

— Марк, нет.

— Но вчера же все было нормально.

— Вчера мы еще не знали всей правды.

— Ты не знала.

— Да. Я не знала.

Он отложил ложку.

— Если бы я промолчал, он бы сейчас жил здесь.

Я не стала отрицать очевидное.

Возможно, Вадим действительно продолжал бы жить с нами.

Возможно, еще месяц.

Или полгода.

Но это не означало бы, что у нас все в порядке.

— Марк, — сказала я, — если человек делает что-то плохое, а другой об этом узнает, виноват не тот, кто рассказал правду.

— Я знаю.

— Тогда почему ты думаешь, что папа уезжает из-за тебя?

Сын пожал плечами.

— Просто так получилось.

Я придвинула к нему хлеб.

— Ешь, пока суп не остыл.

Он взял кусок.

— А куда папа поедет?

— Пока в гостиницу. Потом решит.

— Он же не любит гостиницы.

— Знаю.

— У него там спина болит, если матрас неудобный.

Я чуть не сказала, что теперь это не моя проблема.

Но вовремя остановилась.

Для Марка отец не превратился в чужого человека.

Он все еще помнил, на каком матрасе тому удобно спать, какую музыку он слушает в машине и почему всегда покупает одно и то же печенье.

— Думаю, папа сможет выбрать подходящее место, — ответила я.

Сын кивнул.

Потом неожиданно спросил:

— А ты на него очень злишься?

— Да.

— Сильно?

— Сильно.

Марк покрутил ложку.

— Ты теперь его ненавидишь?

Я задумалась.

Мне не хотелось врать.

Но и отвечать словами, которые потом будет трудно забрать обратно, не собиралась.

— Нет, — сказала я. — Я очень обижена. И не знаю, смогу ли снова ему доверять.

— А если он извинится?

Я посмотрела на сына.

Он ждал ответа так внимательно, что у меня защемило сердце.

— Извинения бывают важны, — сказала я. — Но они не всегда исправляют то, что уже произошло.

Марк опустил глаза.

— Понятно.

Я осторожно добавила:

— Я решила подать на развод, Марк. Это касается моих отношений с папой, не твоих. Ты можешь его любить, даже когда мы будем жить отдельно.

— А можно я все равно буду к нему ездить?

— Конечно.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Даже если ты будешь против?

— Я не собираюсь запрещать тебе общаться с отцом из-за того, что он изменил мне.

Марк помолчал.

Потом сказал:

— Только я пока не хочу.

— Тогда не торопись.

Он вернулся к супу.

Я смотрела, как он ест, и думала, что он сегодня впервые за долгое время задает мне вопросы прямо.

Без попытки угадать правильный ответ.

Мне хотелось, чтобы так и оставалось.

***

Вадим приехал в шесть.

На этот раз он открыл дверь своим ключом, прошел в спальню и достал из шкафа большую дорожную сумку.

Я находилась за рабочим столом.

Когда муж вошел, я как раз проверяла письмо иностранному заказчику.

— Ты долго? — спросила я.

— А что?

— Мне нужно закончить работу.

Он посмотрел на ноутбук.

— Пятнадцать минут.

Вадим открыл шкаф.

Начал снимать с вешалок рубашки, складывать их пополам и укладывать в сумку.

Я вернулась к письму.

Через несколько минут он спросил:

— Где моя синяя рубашка?

— Какая?

— С длинным рукавом. Я в ней на прошлой неделе ездил на встречу.

— Посмотри в правой части шкафа.

— Нет там.

Я проверила перевод одного предложения.

Вадим подождал.

— Таня?

— Да?

— Я не могу найти рубашку.

Мне захотелось сказать, что за семнадцать лет брака он вполне мог научиться искать собственные вещи.

Но это было бы мелочно.

Я поднялась, открыла соседний отсек и достала рубашку.

— Вот.

Вадим посмотрел на нее.

— Почему она здесь?

— Потому что ты сам повесил ее сюда после химчистки.

Он взял рубашку.

— Понятно.

Я вернулась к компьютеру.

Через минуту муж снова обратился ко мне:

— А дорожный набор где?

— Какой?

— С зубной щеткой и бритвой.

— В ванной, в нижнем ящике.

Вадим вышел.

Я смотрела на открытый документ.

Мне вдруг стало ясно, что даже сейчас муж ожидал от меня обычного обслуживания.

Он просто привык: если нужна рубашка, Таня найдет; если нужно собрать сумку, Таня подскажет. А если надо скрыть измену, можно попросить сына.

И каждому из нас придется делать что-то неудобное, чтобы Вадим продолжал жить так, как ему хочется.

Я закрыла ноутбук.

— Ты уже выбрал гостиницу? — спросила я, когда он вернулся.

— Да.

— Надолго?

— Пока на три дня.

— Хорошо.

Он положил косметичку в сумку.

— Ты действительно собираешься довести это до развода?

Я посмотрела на него.

— Мы утром об этом говорили.

— Я надеялся, что за день ты немного успокоишься.

— Я спокойна.

— Тогда почему не можешь подождать хотя бы неделю?

Я устало выдохнула.

— Вадим, я не меняю решение только потому, что прошел день.

Он сел на край кровати.

— У нас было много хорошего, Таня.

Я опустила глаза.

Вот с этим спорить было трудно.

Хорошее действительно было.

Вадим не всегда разговаривал со мной так, как вчера.

Когда моя мать попала в больницу несколько лет назад, он отменил поездку и три дня возил нас туда и обратно. Не жаловался, не требовал благодарности. Просто делал то, что было нужно.

Когда Марк заболел воспалением легких, муж сидел с ним по ночам и проверял температуру.

Он помогал мне выбирать первый ноутбук для работы и терпеливо объяснял, почему не стоит экономить на памяти.

Были праздники, путешествия, смешные истории.

И много обычных дней, которые я считала счастливыми.

Я не хотела делать вид, что все семнадцать лет были ошибкой.

— Было, — ответила я.

Вадим посмотрел на меня с надеждой.

— Тогда зачем все уничтожать?

— Я ничего не уничтожаю. Я просто не хочу продолжать наш брак после того, что узнала.

— Ты говоришь так, словно у нас никогда ничего не было.

— Нет. Именно потому, что у нас многое было, мне так тяжело.

Он помолчал.

— Я мог бы попытаться все исправить.

Я внимательно посмотрела на него.

— Каким образом?

Вадим отвел глаза.

— Для начала перестать ссориться.

— А Ксения?

Муж сжал губы.

— Опять ты о ней.

— Потому что она никуда не исчезла.

— Ты сейчас ставишь мне ультиматумы.

— Нет. Я спрашиваю, что именно ты собираешься исправлять.

Он поднялся.

— Мы ходим по кругу.

— Потому что ты не хочешь отвечать.

Вадим застегнул сумку.

— Я не понимаю, почему ты решила, что имеешь право требовать от меня немедленного выбора.

Я перестала искать ему оправдания.

До этого я еще пыталась представить, что муж просто растерян, что ему не хватает времени, что он не умеет признавать вину.

Но теперь он говорил совершенно ясно.

Я не имею права требовать выбора.

Хотя он давно сделал один выбор за моей спиной.

— Вадим, — сказала я, — я больше не собираюсь просить тебя выбирать между мной и другой женщиной.

Он нахмурился.

— Что это значит?

— То, что я выхожу из этого разговора. Ты можешь строить свою жизнь так, как считаешь нужным. А я буду строить свою.

— Ты сейчас говоришь красивые слова.

— Возможно.

— В реальности все сложнее.

— Я знаю.

— Нет, Таня. Ты не знаешь, как это будет выглядеть через месяц.

— Тогда через месяц и посмотрим.

Он хотел что-то сказать, но в дверях появился Марк.

— Пап?

Вадим сразу повернулся к нему.

— Да, сын.

Марк посмотрел на сумку.

— Ты уже едешь?

— Да. На несколько дней.

— К той женщине?

Вопрос прозвучал прямо.

Вадим помрачнел.

— Марк, это не детский разговор.

Сын пожал плечами.

— Я просто спросил.

— Не надо меня допрашивать.

Я поднялась.

— Вадим, он вправе знать, где ты будешь жить.

Муж посмотрел на меня с раздражением.

— Я еду в гостиницу. Доволен?

Марк опустил глаза.

— Я не говорил, что доволен.

В комнате стало тихо.

Вадим поставил сумку возле двери.

— Послушай, сын. Я никуда от тебя не ухожу. Мы с мамой сейчас разбираемся в своих отношениях. Это временно.

Марк посмотрел на него.

— А если мама разведется?

Вадим замялся.

— Давай не будем торопиться с такими словами.

— Она сказала, что хочет.

Муж повернулся ко мне.

Я выдержала его взгляд.

— Да, — сказала я. — Я сказала Марку, что собираюсь разводиться.

— Ты уже успела и с ним это обсудить?

— Он спросил, что будет дальше.

Вадим тяжело вздохнул.

— Марк, мама сейчас очень расстроена. Ей нужно немного времени.

Я почувствовала, как снова начинаю злиться.

— Не надо говорить сыну, что мое решение зависит от настроения.

Муж резко обернулся.

— Тогда скажи ему сама.

Марк стоял между нами.

Он смотрел на меня с таким выражением, что мне стало стыдно.

Мы снова начали спорить при нем.

И снова каждый пытался объяснить происходящее так, чтобы быть понятым.

Но сыну сейчас не требовалась идеальная версия нашего развода.

Ему нужны были конкретные ответы.

Я подошла к нему.

— Марк, послушай. Мы с папой сейчас будем жить отдельно. Я хочу развестись. Это не значит, что папа перестанет быть твоим отцом.

Он кивнул.

— Я понял.

— Вы сможете разговаривать, видеться, проводить время вместе.

— Если он захочет, — тихо добавил сын.

Вадим вздохнул.

— Ну что за глупости? Конечно, захочу.

Марк посмотрел на него.

— А если я пока не хочу?

Отец не сразу ответил.

— Значит, немного подождем.

— Хорошо.

Я почувствовала облегчение.

Впервые за два дня Вадим не требовал от сына объяснений и не напоминал о своей власти. Просто согласился дать время.

Марк посмотрел на сумку.

— Ты все вещи забираешь?

— Нет, только необходимое.

— А остальное?

— Позже решим.

Сын кивнул.

— Ладно.

Он уже собирался уйти, но Вадим позвал его.

— Марк.

— Что?

— Ты ведь понимаешь, что я тебя люблю?

Мальчик опустил глаза.

— Да.

— И это никогда не изменится.

Марк молчал.

Потом тихо сказал:

— Я тоже тебя люблю, пап.

Вадим подошел и обнял его.

На этот раз сын не отстранился.

Но и не обнял в ответ сразу.

Я стояла возле шкафа и смотрела на них.

Мне хотелось, чтобы они сумели сохранить отношения — несмотря на случившееся, на мою обиду и на то, что Вадим пока не понимал, какую боль причинил Марку.

***

Муж уехал в начале восьмого.

Перед выходом он положил ключи на тумбочку.

Я посмотрела на них.

— Зачем?

— Чтобы ты не думала, что я собираюсь приезжать без предупреждения.

Я кивнула.

— Спасибо.

Он подхватил сумку.

Потом вдруг остановился.

— Таня.

— Да?

— Я все еще надеюсь, что ты передумаешь.

Я не стала отвечать сразу.

Он стоял передо мной в коридоре.

Высокий, крепкий мужчина, с которым я прожила семнадцать лет.

Я знала его привычки, его любимые блюда, его страхи и слабости.

Знала, как он смеется, когда Марк рассказывает глупости.

Знала, что он не любит холодную постель и всегда просит закрыть окно перед сном.

И совершенно не знала человека, который спокойно предложил мне ждать, пока он решит, с кем хочет быть.

— Я не могу тебе этого обещать, — сказала я.

Вадим сжал ручку сумки.

— Хорошо.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Я осталась в коридоре.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом из кухни раздалось:

— Мам, а мы ужинать будем?

Я повернула голову.

Марк стоял возле холодильника.

В руках у него была упаковка сыра.

Почти такая же, как вчера.

— Будем, — ответила я.

— А что?

Я посмотрела на часы.

— Макароны с курицей?

— Можно.

— Тогда помогай.

Он вздохнул.

— Мам, я только собирался сесть за уроки.

— Значит, у тебя есть пять минут, чтобы поставить воду.

— Это нечестно.

— Почему?

— Потому что ты сказала, что будем ужинать, а оказалось, что готовить должен я.

Я невольно улыбнулась.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Марк закатил глаза.

Но кастрюлю достал.

Мы вместе приготовили ужин.

Он пытался убедить меня, что макароны можно варить без постоянного контроля, а я объясняла, почему пачку сыра не стоит оставлять возле горячей плиты.

Потом мы сели за стол.

Вадимово место осталось пустым.

Марк несколько раз посмотрел на него.

Я заметила, но ничего не сказала.

После ужина сын помог убрать посуду.

Перед тем как уйти к себе, он спросил:

— Мам, а мы теперь всегда будем вдвоем?

Я задумалась.

— Не знаю, Марк. Наверное, пока да.

— Понятно.

Он постоял немного.

— А папа может к нам приходить?

— Конечно. Только будем заранее договариваться.

— А если он просто захочет увидеть меня?

— Тогда позвонит тебе или мне, и мы решим, когда вам удобно встретиться.

Марк кивнул.

— Хорошо.

Я хотела пожелать ему спокойной ночи, но он вдруг спросил:

— Мам, ты теперь тоже будешь от меня что-нибудь скрывать?

Я посмотрела на него.

Вот он, главный результат вчерашнего вечера.

Мой сын больше не был уверен, что взрослым можно верить.

Я подошла ближе.

— У меня могут быть личные дела, Марк. Как и у тебя. Но я не буду просить тебя врать за меня.

Он немного подумал.

— Ладно.

— И если что-то важное изменится, я скажу тебе сама.

— Хорошо.

Он ушел в свою комнату.

Я еще некоторое время стояла в коридоре.

Потом вернулась на кухню.

На столе лежал телефон.

От Вадима пришло сообщение.

«Надеюсь, завтра мы сможем поговорить разумно. Только давай без юристов и лишних людей».

Я прочитала его.

Впервые за семнадцать лет мне не захотелось немедленно ответить мужу, объяснить свою позицию, подобрать слова, чтобы он не обиделся.

Я просто убрала телефон.

Завтра у меня были рабочие сроки, школьные дела Марка и необходимость узнать, как оформляется развод.

Инна обещала прислать номер адвоката.

Я открыла блокнот и на свободной странице написала три пункта:

«Перевод — до 14:00».

«Марк — проект по физике».

«Позвонить Виктории Беловой».

Потом закрыла блокнот и пошла спать.

Впереди было много неприятного.

Я это понимала.

Мне предстояло разобраться с квартирой, деньгами, документами. Объяснять родственникам, что случилось. Учиться разговаривать с Вадимом так, чтобы не втягивать в наши споры сына.

Я не знала, получится ли у меня все сделать правильно.

Но одно решение я уже приняла.

И на этот раз не собиралась просить у мужа разрешения.

Глава 3. Ничего не случилось — так он сказал

В среду утром мне позвонила женщина, с которой я виделась всего три раза за последние пять лет.

Звали ее Лариса Павловна. Ее муж когда-то служил вместе с Вадимом, и несколько лет подряд мы встречались на общих праздниках. Потом общение почти прекратилось, но номера в телефонах остались.

Я сидела за компьютером и проверяла перевод договора поставки.

— Танечка, здравствуй! — бодро начала она. — Не отвлекаю?

— Здравствуйте. Немного работаю, но пару минут есть.

— Я буквально на минутку. Как ты?

Вопрос прозвучал слишком осторожно для человека, который обычно интересовался только здоровьем общих знакомых.

— Нормально, спасибо. А вы?

— Да все хорошо. Слушай, мы тут с Вадимом разговаривали...

Я убрала руку с компьютерной мыши.

— И?

— Он сказал, вы решили какое-то время пожить отдельно.

— Да.

— Ну, бывает, Танечка. Семнадцать лет вместе, конечно, устаешь друг от друга. Главное, не делайте глупостей.

Я посмотрела на открытый документ.

В нем говорилось о порядке приемки товара, ответственности сторон и сроках устранения недостатков.

Забавно, что даже в обычном договоре последствия нарушений были описаны подробнее, чем в предложениях моего мужа о сохранении семьи.

— Какие именно глупости? — спросила я.

Лариса Павловна немного растерялась.

— Ну, разводы эти ваши. Вадим сказал, вы сейчас оба на нервах. У него непростой период после службы, тебе тоже, наверное, хочется внимания.

— Он так сказал?

— Не дословно, конечно. Ты же знаешь, какой он закрытый. Но я поняла, что вы просто немного устали друг от друга.

Я не знала, что ответить.

Вадим съехал два дня назад.

За это время мы обменялись несколькими сообщениями о Марке, его школьном расписании и вещах, которые муж забыл забрать. Ни одного содержательного разговора о нашем браке не было.

Зато он уже успел объяснить знакомым, почему мы больше не живем вместе.

И в его объяснении не оказалось Ксении.

— Лариса Павловна, — сказала я, — мы действительно разъехались. Но я не хочу обсуждать причины.

— Конечно, дорогая. Это ваше личное дело. Я просто хотела сказать, что Вадим очень достойный человек. Не каждый мужчина столько делает для семьи.

Я медленно выдохнула.

— Я понимаю, что вы хорошо к нему относитесь.

— И к тебе тоже! Именно поэтому звоню. Может, пригласить вас обоих к нам в субботу? Посидим по-семейному, отвлечетесь.

Я представила, как мы сидим за большим столом, Вадим рассказывает историю из службы, все смеются, а я подаю ему салат.

И никто не знает, что после ужина он может отправиться к другой женщине.

— Спасибо за приглашение, но я не приду.

— Таня, не надо так резко.

— Я просто отказываюсь от приглашения.

На другом конце помолчали.

— Ты всегда была разумной женщиной, — произнесла Лариса Павловна уже прохладнее. — Надеюсь, сейчас тоже все взвесишь.

Мы попрощались.

Я положила телефон и несколько минут сидела неподвижно.

Потом открыла переписку с Вадимом.

Последнее сообщение от него пришло накануне вечером.

«На следующей неделе, в пятницу, заберу зимние вещи. Марк после школы может поехать со мной?»

Я ответила, что сын сам решит, хочет ли встречаться.

Вадим больше ничего не написал.

Я набрала новое сообщение:

«Мне сегодня звонила Лариса Павловна. Не нужно рассказывать общим знакомым, что мы просто устали друг от друга».

Он ответил через минуту.

«А что я должен им говорить? Выносить семейные проблемы на публику?»

Я прочитала сообщение дважды.

Потом написала:

«Можешь вообще не обсуждать наш брак. Я так и делаю».