Развод в 40. Прощения, генерал, не жди

Елена Петровна предложила мальчикам проверить модель с другими настройками.

Они наконец ушли к компьютеру.

Я осталась возле окна вместе с Алексеем.

— Вы всегда так спокойно разговариваете с Ильей? — спросила я.

— Нет.

— А когда не спокойно?

— Когда нахожу разобранный тостер на кухонном столе и записку «пап, не включай».

Я рассмеялась.

— Марк однажды разобрал мой фен.

— Починил?

— Он сказал, что теперь тот работает лучше. Но почему-то после ремонта у меня осталось три лишних винтика.

Алексей покачал головой.

— Выбросили?

— Фен или винтики?

— Надеюсь, фен.

— Конечно. А винтики до сих пор лежат в коробке. На всякий случай.

Он улыбнулся.

У него была спокойная, немного насмешливая улыбка.

Я раньше ее замечала, но почему-то не придавала значения.

Наверное, просто не смотрела на него достаточно внимательно.

Алексей посмотрел на работающих мальчиков.

— Илья говорит, Марк в последнее время какой-то напряженный.

Я насторожилась.

— Говорит?

— Да. Они вчера поспорили из-за ерунды. Обычно через пять минут мирятся, а тут почти весь вечер не разговаривали.

— У нас дома сейчас непростой период.

Алексей кивнул.

Не стал спрашивать, что случилось.

За это я была ему благодарна.

— Надеюсь, у мальчиков все наладится, — сказал он.

— Я тоже.

Мы помолчали.

Потом я спросила:

— А вам часто приходится приезжать сюда после работы?

— Периодически. Особенно когда Илья объявляет, что без моего участия технический прогресс остановится.

— А вы кем сейчас работаете? Вы когда-то рассказывали, но я забыла.

— Главным инженером в компании, которая занимается оборудованием общественных пространств. Входные группы, автоматические системы, кое-что для доступной среды.

Я посмотрела на модель дверей.

— Поэтому они и выбрали именно такой проект?

— Отчасти. Илья видел несколько систем у меня на работе, когда приезжал в гости. Потом они с Марком решили, что смогут сделать уменьшенную версию.

— Смелое решение.

— Очень. Особенно учитывая, что инструкции они читают только после того, как что-нибудь перестает работать.

Я улыбнулась.

— Вы сейчас говорите как родитель или как инженер?

— Как человек, которому потом придется искать второй фен.

Я снова рассмеялась.

На этот раз громче, чем собиралась.

Алексей посмотрел на меня с легким удивлением.

— Простите, — сказала я. — Просто представила Марка с этим феном.

— Не извиняйтесь. Хорошо, когда дети увлекаются чем-то полезным. Даже если страдает бытовая техника.

Мне стало неожиданно легко.

Мы говорили ни о Вадиме, ни о разводе.

Не обсуждали, как мне теперь жить.

Просто стояли возле окна и шутили о наших сыновьях.

Я не помнила, когда в последний раз так разговаривала с мужчиной, не пытаясь угадать его настроение.

— Мам, — позвал Марк, — вы можете подойти?

Мы вернулись к столу.

Мальчики изменили расположение датчика.

Теперь створки останавливались, когда между ними появлялось препятствие.

Правда, иногда одна из них начинала двигаться с небольшой задержкой.

— Вот! — сказал Илья. — Я говорил, что проблема не только в креплениях!

— А я говорил, что датчик стоит неправильно! — возразил Марк.

Алексей посмотрел на результат.

— Уже лучше. Что будете делать дальше?

Мальчики одновременно начали объяснять.

Я слушала их, понимая примерно половину.

Но главное было ясно.

Они нашли решение сами.

Без того, чтобы взрослые немедленно купили все необходимое и сделали за них работу.

Когда мы собрались уходить, Алексей придержал для меня дверь.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

Марк с Ильей шли впереди, обсуждая настройки.

Мы с Алексеем спускались по лестнице немного медленнее.

— Вы сегодня очень выручили мальчиков, — сказала я.

— Они сами справились.

— Без ваших вопросов могли бы еще неделю спорить.

— Возможно. Но это тоже часть работы.

Я усмехнулась.

— Вы всегда такой терпеливый?

— Нет. Илья утверждает, что после восьми вечера со мной лучше не обсуждать покупку новых деталей.

— Почему?

— Потому что после восьми я начинаю считать, сколько денег уже потрачено на детали, которые оказались не нужны.

Я улыбнулась.

На улице заметно похолодало.

Марк стоял возле машины Алексея вместе с Ильей.

— Мам, можно мы завтра после школы к ним? — спросил он.

Я посмотрела на Алексея.

— Если вы не против.

— Не против. Только пусть сначала договорятся, что именно собираются делать, а не разбирают дома всю технику.

— Договорились, — быстро сказал Илья.

Марк кивнул.

Я знала этот тон.

Они уже что-то задумали.

Мы попрощались.

Когда я садилась в машину, Алексей вдруг сказал:

— Татьяна.

Я обернулась.

— Да?

Он немного помедлил.

— Если ребятам понадобятся материалы или помощь с заказом деталей, напишите. Только пусть сначала составят нормальный список.

— Хорошо. Спасибо.

— И не переживайте так из-за модели. Они почти закончили.

Я кивнула.

Алексей улыбнулся.

— До встречи.

— До встречи.

Я села за руль.

Марк пристегнулся и сразу достал телефон.

— Мам, он классный, да?

Я посмотрела на сына.

— Кто?

— Папа Ильи.

— Да. Приятный человек.

— Он в технике очень хорошо разбирается. Илье повезло.

Я завела двигатель.

— А тебе?

Марк посмотрел на меня с удивлением.

— Что?

— Тебе с папой повезло?

Он замолчал.

Я сразу пожалела о вопросе.

Не потому, что он был неправильным.

Просто сегодня это была тема, которую сыну явно не хотелось обсуждать.

— Не отвечай, — сказала я. — Я неудачно спросила.

Марк отвернулся к окну.

Несколько минут мы ехали молча.

Потом он тихо произнес:

— Раньше повезло.

Я крепче сжала руль.

— Марк...

— Мам, только не надо сейчас.

— Хорошо.

Он снова посмотрел в телефон.

Я не стала продолжать.

Но его слова остались со мной до самого дома.

***

Вечером я позвонила Инне.

Она ответила на третьем гудке.

— Ну что, была у Виктории?

— Да.

— Как впечатление?

— Нормальная.

— Это вся твоя оценка?

— А что ты хочешь услышать?

— Не знаю. Что она грамотная, все объяснила, не предлагала немедленно продать квартиру за три копейки.

Я усмехнулась.

— Тогда да. Все объяснила. Документы посмотрела. Сказала не принимать никаких предложений без проверки.

— Отлично. Что дальше?

— Готовим заявление на развод.

Инна помолчала.

— Тань, ты действительно решила?

Я села на край кровати.

— Да.

— Хорошо.

— Ты не будешь меня отговаривать?

— А зачем?

— Все остальные почему-то считают, что я должна подумать еще.

— Ты уже думала. И сейчас думаешь.

Я посмотрела в окно.

— Вадим тоже говорит, что я тороплюсь.

— А он не торопился заводить любовницу?

— Инна.

— Что? Я просто уточняю хронологию.

Я улыбнулась.

Подруга умела быть резкой.

Иногда слишком.

Но сейчас мне была нужна именно ее прямота.

— Он рассказывает знакомым, что мы просто устали друг от друга, — сказала я.

— Конечно. Очень удобная версия.

— Лариса Павловна в среду звонила. Приглашала нас в гости, чтобы мы помирились.

— И что ты ответила?

— Отказалась.

— Молодец.

— Не надо меня хвалить за то, что я не пошла в гости.

— Тогда буду хвалить за что-нибудь другое. Ты сегодня обедала?

Я рассмеялась.

— Да, Инна. Обедала.

— Вот теперь молодец.

Мы поговорили еще немного.

Она рассказала о дочерях, которые поссорились из-за одной кофты. Потом пожаловалась на сотрудника, приславшего ей документы без подписей.

Я слушала и чувствовала, как постепенно возвращается привычная жизнь.

Пусть совсем ненадолго.

Когда мы попрощались, я открыла письмо от Виктории.

Она уже прислала список недостающих документов и несколько уточняющих вопросов.

Я села за компьютер.

Заполнила сведения.

Проверила даты.

Нужно было указать дату заключения брака, данные сына, адреса и сведения о супруге.

Оказалось удивительно трудно написать рядом с именем Вадима слово «ответчик».

Я несколько минут смотрела на него.

Потом сохранила документ.

Вадим был моим мужем семнадцать лет.

Теперь в заявлении о разводе он становился ответчиком.

И мне предстояло привыкнуть к тому, что это не просто новое слово.

***

В понедельник я приехала в суд с подготовленным заявлением.

Виктория заранее объяснила, какие документы нужны и как подать их через приемную. Мы проверили комплект и договорились, что по имущественным вопросам продолжим работать отдельно.

Я стояла в коридоре и ждала своей очереди.

Рядом женщина с двумя маленькими детьми пыталась найти в сумке паспорт. Мужчина в сером пальто разговаривал по телефону и раздраженно повторял, что уже приехал. У окна сидела пожилая пара.

Никто не выглядел особенно торжественно.

Никто не объявлял, что сейчас принимает судьбоносное решение.

Люди просто занимались своими делами.

Мне почему-то стало легче от этой обычности.

Когда подошла моя очередь, я передала документы сотруднице.

Она проверила комплект, уточнила несколько данных и поставила отметку о приеме на моем экземпляре.

Все заняло несколько минут.

Я вышла из здания и остановилась у машины.

В руках у меня был лист бумаги.

Я ожидала, что почувствую что-то необыкновенное.

Возможно, освобождение.

Или ужас.

Но прежде всего хотелось пить.

Я открыла бутылку воды, сделала несколько глотков и посмотрела на часы.

Было половина двенадцатого.

До рабочего звонка оставалось почти два часа.

Я могла успеть домой.

Могла пообедать.

Могла продолжить перевод.

Мир не остановился.

Я села в машину.

И только когда завела двигатель, поняла, что больше не жду, когда Вадим сам решит, как нам жить.

Я уже начала действовать.

***

Вечером муж приехал без предварительного звонка.

Точнее, позвонил в домофон.

Я открыла, решив, что он приехал к Марку.

Сын как раз сидел у себя и собирал небольшой узел для модели.

Вадим поднялся через несколько минут.

На нем было дорогое темное пальто, в руках пакет с фруктами и коробка печенья.

Он вошел, снял обувь и посмотрел вокруг.

— Что-то у вас тихо.

— Марк занимается.

— Я ему писал. Он сказал, что занят.

Я кивнула.

Вадим поставил пакет на тумбочку.

— Кроме Марка, никого нет?

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Можем поговорить?

Я помолчала.

— О чем?

— Таня, ну сколько можно?

Я отошла в сторону.

— Проходи на кухню.

Муж снял пальто и повесил его на привычный крючок.

Я заметила, что сделала движение, собираясь взять его сумку.

Остановилась.

На кухне Вадим снял пиджак, повесил на спинку стула и сел на свое обычное место.

— Чай будешь? — спросила я.

Он посмотрел на меня с легким облегчением.

— Буду.

Я поставила чайник.

Мы собирались разговаривать, и мне самой хотелось чаю.

Когда я поставила чашки на стол, Вадим начал:

— Таня, я тут подумал.

Я села напротив.

— Слушаю.

— Мы слишком резко отреагировали.

Я не ответила.

— Я понимаю, что виноват. Не надо сейчас на меня так смотреть.

— Как?

— Как на преступника.

Я отпила чай.

— Я просто слушаю.

Он помолчал.

— Мы взрослые люди. У нас сын. Семнадцать лет брака. Неужели нельзя решить эту ситуацию так, чтобы никто не пострадал?

Я поставила чашку.

— Ты предлагаешь закончить отношения с Ксенией?

Вадим нахмурился.

— Давай сначала обсудим нас.

— Хорошо. Что именно?

— Я могу вернуться домой.

Я посмотрела на него.

— Зачем?

Он удивился.

— В каком смысле?

— Зачем ты хочешь вернуться?

— Это мой дом.

— Я знаю.

— Здесь моя семья.

— Марк здесь. Я тоже. Но мы сейчас не живем как муж и жена.

Вадим нетерпеливо постучал пальцами по столу.

— Таня, я не хочу из-за одной ошибки терять все.

— Тогда что ты собираешься изменить?

Он снова замолчал.

Я уже знала этот момент.

Сейчас муж начнет говорить о том, что ему требуется время.

Что я давлю.

Что нельзя принимать решения на эмоциях.

Но на этот раз он неожиданно спросил:

— Ты не ходила ни к каким юристам?

Я посмотрела на него.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что надеюсь, что ты не стала заниматься ерундой.

Я медленно выдохнула.

— Вадим, консультация адвоката — не ерунда.

Он нахмурился.

— Значит, ходила.

— Да.

— И что тебе там наговорили?

— Объяснили порядок расторжения брака и вопросы, связанные с имуществом и Марком.

Вадим откинулся на спинку стула.

— Прекрасно.

— Что именно тебя не устраивает?

— То, что ты привлекла постороннего человека к нашим семейным вопросам.

— Я обратилась к специалисту, чтобы понимать свои права.

— Можно было спросить у меня.

— Я спрашивала у тебя, Вадим. Ты говорил, что я ничего не понимаю и без тебя не справлюсь.

Он раздраженно махнул рукой.

— Я не это имел в виду.

— Возможно. Но мне нужен независимый совет.

Вадим несколько секунд смотрел на меня.

Потом усмехнулся.

— Наверняка тебе уже рассказали, как можно забрать у меня половину всего, что я заработал.

Я не сразу нашла ответ.

— У нас с тобой общая квартира. Имущество мы будем обсуждать отдельно.

— А ты уже решила, что тебе должна достаться половина?

— В квартире у нас уже оформлено по половине.

— Потому что я так захотел!

Я почувствовала, как напряглась.

— И что это меняет?

— То, что я никогда ничего от тебя не скрывал. Все оформлял честно. Обеспечивал семью. А теперь ты решила со мной судиться.

Я посмотрела на него.

— Вадим, ты десять минут назад сказал, что хочешь вернуться домой.

Он замолчал.

— Ты хочешь вернуться к женщине, которую обвиняешь в попытке забрать твое имущество?

— Таня, не передергивай.

— Тогда давай не будем обсуждать квартиру вместо нашего брака.

Муж потер лицо ладонями.

Впервые за вечер он выглядел по-настоящему уставшим.

— Я не понимаю, что с тобой случилось.

Мне стало грустно: похоже, он действительно не понимал.

Все семнадцать лет ему казалось, что я буду рядом, даже если он не объяснит, что делает.

Соглашусь подождать, пойму, приму, подстроюсь.

А теперь, когда я перестала это делать, Вадим смотрел на меня так, словно я превратилась в совершенно другого человека.

— Ничего необычного со мной не случилось, — ответила я. — Просто я больше не хочу жить в браке, в котором у мужа есть другая женщина.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— Ты уже подала заявление?

Я посмотрела на стоявшую перед ним чашку.

Чай почти остыл.

Несколько недель назад такой разговор показался бы мне невозможным.

Я обязательно попыталась бы смягчить ответ.

Сказала бы, что пока консультируюсь.

Что еще есть время.

Что мы можем обсудить варианты.

Но сейчас мне не хотелось ни смягчать, ни откладывать.

— Да, Вадим.

Он замер.

— Что значит «да»?

— Сегодня утром я подала заявление о расторжении брака в суд.

Муж медленно поставил чашку на стол.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Не обсудив со мной?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я сообщила тебе о своем решении еще на прошлой неделе.

Вадим молчал.

Впервые за все дни после нашего разговора он не нашел, что сказать сразу.

А я поняла, что больше не боюсь этой паузы.

Глава 4. Не надо меня жалеть

Вадим еще несколько секунд смотрел на меня, словно ждал, что я улыбнусь и признаюсь в неудачной шутке.

— Сегодня утром? — переспросил он.

— Да.

— И когда ты собиралась мне сообщить?

Я посмотрела на его чашку. Чай давно остыл, но муж продолжал держать ее за ручку.

— Сейчас и сообщаю.

— Таня, не надо издеваться.

— Я не издеваюсь.

Вадим отставил чашку и потянулся за телефоном.

— Кто твой адвокат?

— Зачем тебе?

— Хочу понимать, с кем придется разговаривать.

— Виктория Белова.

Он быстро записал имя.

— Где работает?

— Вадим, если тебе понадобится ее контакт, я дам. Но она представляет мои интересы.

Муж поднял голову.

— Ты уже начала делить нас на противников?

— Нет. Я обратилась к специалисту, потому что не знаю всех юридических вопросов.

— Можно было спросить у меня.

Я почувствовала усталость.

— Мы уже это обсуждали.

Он посмотрел на меня, затем убрал телефон.

— Заявление еще можно забрать.

— Знаю.

— Значит, не все потеряно.

Я промолчала.

Он придвинулся ближе.

— Таня, я понимаю, что обидел тебя. Но семнадцать лет нельзя вычеркивать из-за нескольких месяцев.

Мне захотелось спросить, почему он сам не вспомнил об этих семнадцати годах, когда начал встречаться с Ксенией.

Но мы уже много раз возвращались к одному и тому же.

— Я не вычеркиваю наше прошлое, — сказала я. — Просто не хочу продолжать наш брак.

Вадим потер переносицу.

— Ты ведь даже не представляешь, насколько изменится твоя жизнь.

— Представляю не все. Поэтому и наняла адвоката.

— Опять ты про адвоката.

— Потому что сейчас мы говорим о разводе.

Он резко поднялся.

Я осталась сидеть.

Раньше, когда Вадим вставал посреди разговора, я тоже поднималась. Пыталась остановить его, объяснить, что не хотела ссориться, предложить вернуться к обсуждению.

Теперь я просто смотрела, как он снимает со спинки стула пиджак.

— Хорошо, — сказал муж. — Поступай как знаешь.

— Я так и собираюсь.

— Только Марка в это не втягивай.

Я подняла голову.

— Что?

— Не нужно настраивать его против меня. Наши с тобой отношения его не касаются.

На секунду я перестала понимать, о чем он говорит.

Потом медленно встала.

— Вадим, наш сын несколько недель говорил мне неправду по твоей просьбе.

— Я уже объяснил обстоятельства.

— Ты ничего не объяснил.

— Таня...

— Он боится, что ты перестанешь с ним разговаривать. Думает, что из-за него мы разъехались. И после всего этого ты просишь меня не втягивать его в наши отношения?

Вадим застегнул пиджак.

— Не надо драматизировать. Я с ним поговорю.

— Поговори. Только не требуй от него выбирать между нами.

Муж посмотрел на меня с раздражением.

— Я никогда этого не требовал.

— Тогда нам не о чем спорить.

Он направился в коридор.

Я пошла следом, чтобы закрыть дверь.

У порога Вадим остановился.

— Ты очень пожалеешь, что не захотела договориться по-хорошему.

Я посмотрела на него.

— Мы еще можем договориться по-хорошему. О Марке, квартире, вещах. Но оставаться твоей женой я не буду.

Муж несколько секунд стоял неподвижно.

Потом взял пальто и вышел.

На тумбочке остался пакет с фруктами, который он принес.

Я заглянула внутрь.

Яблоки, груши, два апельсина.

Вадим знал, что я люблю груши.

Причем выбирал всегда хорошие, твердые, которые можно оставить на пару дней.

Я поставила пакет на кухонный стол.

Потом отнесла чашки в раковину. И только когда включила воду, чтобы вымыть их, заметила, что у меня дрожат руки.

***

В среду утром я получила письмо от заказчика, который требовал переделать почти весь перевод.

Он утверждал, что в инструкции к вентиляционной установке «недостаточно понятным языком описан порядок обслуживания».

Я открыла оригинал.

В английском тексте нужный раздел занимал три страницы. На первой автор ссылался на рисунок, которого в документе не было. На второй использовал обозначение детали, отсутствовавшее в перечне оборудования. На третьей предлагал выполнить действие, не объясняя, как получить доступ к нужному узлу.

Я потратила сорок минут, чтобы составить заказчику письмо.

Написала, что могу исправить русский текст, но сначала мне понадобится уточнение к исходной документации.

Ответ пришел почти сразу.

«У других переводчиков подобных вопросов не возникает».

Я откинулась на спинку кресла.

Вот это было знакомо.

Когда человеку не хотелось разбираться в собственных ошибках, проще было объявить слишком требовательным того, кто их заметил.

Я уже собиралась написать длинный ответ, но вовремя остановилась.

Открыла исходную таблицу.

Выписала три конкретных несоответствия.

Приложила скриншоты.

Попросила уточнить, какая версия документа является окончательной.

Через час заказчик извинился.

Оказалось, отдел разработки отправил ему старую инструкцию, а актуальная находилась у другого сотрудника.

Я получила новый файл.

Работы стало меньше.

И заодно появилась возможность выставить счет за дополнительную проверку.

Обычно я бы не стала этого делать. Решила бы, что неудобно брать деньги за несколько писем и уточнений.

Но сегодня отправила расчет.

Через десять минут его согласовали.

Я сидела перед компьютером и улыбалась.

Маленькая победа, особенно приятная оттого, что совсем не связана с разводом.

Около полудня позвонила Инна.

— Ты занята?

— Работаю.

— Тогда быстро. Как дела с документами?

— Заявление приняли. Жду уведомления.

— Вадим знает?

— Да.

— Что сказал?