Развод в 40. Прощения, генерал, не жди

— Ты опять за свое.

— Я прошу тебя как его мать.

— Я тоже его отец, если ты забыла.

— Не забыла. Поэтому и надеюсь, что ты понимаешь, насколько ему сейчас тяжело.

Вадим хотел что-то ответить, но передумал.

Он вышел из кухни.

Через минуту хлопнула дверь кабинета.

Я осталась одна.

***

Спать я легла почти в полночь.

Сначала убрала продукты, которые Вадим оставил на столе. Потом вымыла две чашки, хотя посудомоечная машина была практически пустой.

Меня раздражало, что я продолжаю заниматься привычными делами.

Наверное, правильнее было бы рыдать, звонить подруге, собирать вещи мужа или хотя бы сидеть на кухне с бокалом вина.

Вместо этого я проверила, закрыт ли холодильник, поставила телефон на зарядку и пошла чистить зубы.

В ванной стояли две наши зубные щетки.

Моя — синяя.

Вадима — черная, с широкой резиновой ручкой. Он покупал только такие и всегда брал сразу несколько одинаковых.

На полке лежал его станок.

На крючке висело полотенце.

Мне не хотелось ни выбрасывать эти вещи, ни убирать их с глаз.

Я просто смотрела на них и думала, что еще утром все это казалось совершенно обычным.

В спальне было прохладно.

Я закрыла окно, достала из шкафа домашнюю кофту и легла поверх покрывала.

Через стену работал телевизор.

Вадим любил смотреть новости перед сном. Иногда включал их так громко, что я просила сделать потише.

Сегодня я не пошла просить.

Минут через десять звук исчез.

Я попыталась заснуть.

Не получилось.

В голове возвращались отдельные фразы.

«У меня действительно есть отношения».

«Около трех месяцев».

«Я пока не знаю, как правильно поступить».

«Ты и Марк ни в чем не будете нуждаться».

Последняя раздражала больше всего.

Я работала переводчиком двенадцать лет. Да, Вадим зарабатывал значительно больше меня. Да, благодаря его доходам мы могли позволить себе просторную квартиру, хорошие поездки и многое из того, что с одной моей зарплатой пришлось бы откладывать.

Но я не была беспомощным человеком.

У меня имелись постоянные заказчики, собственный счет и накопления. Я умела оплачивать коммунальные услуги, разбираться со страховками, покупать билеты, договариваться с мастерами и решать повседневные вопросы.

Почему-то муж считал, что все это не имеет значения.

Я повернулась на другой бок.

На тумбочке лежала книга, которую я начала читать неделю назад. Детектив, подаренный Инной.

Я открыла его на закладке.

Прочитала страницу и поняла, что не помню ни одного предложения.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Вадима.

«Не накручивай себя. Утром все обсудим».

Я несколько секунд смотрела на экран.

Потом отключила звук.

Мне не нужно было, чтобы он успокаивал меня после того, как сам заставил нервничать.

Я уже собралась убрать телефон, когда в коридоре послышались шаги.

Тихие.

Не Вадима.

Я поднялась и открыла дверь.

Марк стоял у своей комнаты в носках, с телефоном в руке.

— Ты почему не спишь? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Воды хотел.

— На кухне есть.

— Я знаю.

Мы посмотрели друг на друга.

— Папа в кабинете? — спросил сын.

— Да.

— Вы поссорились?

Я могла сказать, что ничего страшного не случилось. Что взрослые иногда спорят и завтра все будет нормально.

Но именно таких объяснений Марк сегодня наслушался от отца.

— Мы поговорили, — ответила я. — И пока решили спать отдельно.

— Из-за той женщины?

— Из-за того, что происходит между нами.

Он переступил с ноги на ногу.

— Папа очень злой?

— Не знаю.

— На меня?

Я подошла к нему поближе.

— Послушай. Что бы папа сейчас ни чувствовал, ты не отвечаешь за это.

— Он может не захотеть со мной разговаривать.

— Я надеюсь, что этого не случится.

Сын посмотрел на закрытую дверь кабинета.

— А если случится?

Мне хотелось пообещать, что отец никогда так не поступит.

Но сегодня я уже слишком многое узнала о его поступках.

— Тогда это будет его ошибка, — сказала я. — Не твоя.

Марк кивнул.

— Ладно. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Он сделал пару шагов и остановился.

— Мам?

— Да?

— Я правда думал, что ты знаешь.

Мне стало трудно говорить.

— Я поняла.

— Ну, не все. Но что у вас...

Он неопределенно махнул рукой.

— Я знаю, что ты так думал.

— Я бы не стал специально.

— Марк, тебе не нужно сейчас меня убеждать.

Он посмотрел на меня внимательно.

Потом вдруг подошел и обнял.

Неловко, одной рукой, все еще держа телефон.

Я обняла его в ответ.

Он постоял так несколько секунд, затем быстро отстранился.

— Все, я спать.

— Хорошо.

Я смотрела, как он уходит в свою комнату.

Потом вернулась в спальню и закрыла дверь.

Теперь хотелось плакать оттого, что сын считал необходимым убеждать меня в своей порядочности.

***

Утром я проснулась раньше будильника.

Было без четверти семь.

За окном моросил дождь. Во дворе дворник сдвигал мокрые листья к бордюру, возле соседнего подъезда женщина пыталась закрыть большой зонт одной рукой, придерживая другой сумку.

Я полежала несколько минут, прислушиваясь к квартире.

Из кабинета не доносилось ни звука.

Марк обычно вставал в семь десять, а потом еще минут пятнадцать доказывал, что способен собраться быстрее всех.

Я пошла на кухню.

Кофеварка была чистой. В холодильнике нашлись яйца, молоко, немного сыра и половина огурца.

Я поставила сковороду на плиту.

Потом передумала и убрала ее.

Вчера вечером Вадим сообщил, что у него другая женщина. Сегодня утром я собиралась жарить ему яичницу.

Смешно.

Только есть хотелось.

Я достала хлеб, поджарила два кусочка и приготовила себе кофе.

Через несколько минут на кухню вошел муж.

Он был одет в темные домашние брюки и футболку. Волосы еще влажные после душа.

— Доброе утро, — сказал он.

Я подняла глаза.

— Доброе.

Вадим посмотрел на мою тарелку.

— А завтрак?

— На кухне.

Он нахмурился.

— Я вижу, что на кухне.

— В холодильнике есть яйца. Хлеб я уже поджарила, можешь взять.

Муж постоял несколько секунд.

— Понятно.

Он достал сковороду и поставил ее на плиту.

Я продолжила пить кофе.

Мне не хотелось устраивать молчаливый протест. Я просто не собиралась сегодня заботиться о его завтраке.

Вадим разбил два яйца.

Часть белка попала на плиту. Он выругался себе под нос и убавил огонь.

— У нас новая губка есть?

— В шкафчике под раковиной.

— Где именно?

— Справа, возле пакетов.

Он открыл шкафчик.

Пошуршал чем-то.

— Не вижу.

Я едва не поднялась, чтобы показать.

Привычка оказалась сильнее усталости.

Но вместо этого сказала:

— Посмотри за бутылкой со средством.

Вадим нашел губку.

— Спасибо.

В кухню вошел Марк.

На нем была школьная рубашка, а волосы выглядели так, словно он действительно собирался их расчесать, но в последний момент передумал.

— Утро, — пробормотал он.

— Доброе, — ответила я. — Ты физику сделал?

— Да.

— Параграф тоже?

— Мам, я же сказал, что сделал.

Он заглянул в холодильник.

— А хлопья где?

— В верхнем шкафчике.

Марк достал коробку, высыпал остатки в миску и налил молока.

Вадим наблюдал за ним.

— Сегодня после школы зайдешь ко мне в кабинет? — спросил он.

Марк остановился.

— Зачем?

— Поговорим.

Сын посмотрел на меня.

Я не вмешивалась.

— О чем? — спросил он.

— О вчерашнем.

Марк отставил молоко.

— Пап, я не хочу.

— Марк, нам надо разобраться.

— Мы вчера уже разговаривали.

— Ты вчера наговорил матери неизвестно чего, а я даже не успел...

— Вадим, — сказала я.

Муж повернулся.

— Что?

— Не сейчас.

— Я говорю со своим сыном.

— А он тебе отвечает, что не хочет обсуждать вчерашнее.

Вадим выключил плиту.

— Марк, иди собирайся.

Сын резко поднял голову.

— Я еще не поел.

— Тогда доедай и собирайся.

— Я и так собираюсь!

Марк подхватил миску и ушел в гостиную.

Я проводила его взглядом.

Обычно мы не разрешали есть там перед телевизором. Сегодня я решила не спорить из-за крошек.

Вадим поставил сковороду на подставку.

— Поздравляю, Таня.

Я посмотрела на него.

— С чем?

— Ты добилась своего.

— Чего именно?

— Теперь он со мной даже разговаривать не хочет.

Я поставила чашку.

— Вадим, давай сразу договоримся. Ты можешь злиться на меня. Можешь считать, что я неправильно реагирую. Но я не позволю обвинять Марка в том, что произошло.

— Я его не обвиняю.

— Ты только что сказал, что он наговорил мне неизвестно чего.

— Потому что я понятия не имею, что именно он рассказал.

— Тогда спрашивай меня.

Муж усмехнулся.

— Очень удобно. Ты теперь будешь решать, о чем мне говорить с собственным сыном?

— Нет. Но обсуждать подробности твоих отношений с Ксенией он не обязан.

Вадим замолчал.

Я увидела, что он хочет возразить. Он даже открыл рот, но потом посмотрел в сторону гостиной.

— Ты не понимаешь, какой пример ему показываешь, — произнес он тише.

— Какой?

— Вместо того чтобы сохранить семью, устраиваешь из-за одной ошибки...

— Не продолжай.

Я сказала это достаточно громко.

Муж прищурился.

— Что?

— Пожалуйста, не называй при сыне свою измену одной ошибкой. И не объясняй ему, что семья сохранится, если я буду молчать.

Он посмотрел на дверной проем.

Марк сидел в гостиной. Мы не видели его, но слышали, как звякнула ложка о миску.

Вадим понизил голос.

— Ты сама хочешь сделать из этого катастрофу.

Я почувствовала, что продолжать бесполезно.

— Я хочу, чтобы Марк спокойно позавтракал и ушел в школу.

Муж отвернулся.

Я подошла к окну.

Во дворе уже стоял школьный автобус, забирающий младшие классы. Несколько ребят бежали к нему по мокрой дорожке.

Совершенно обычное утро.

Сыну предстояла контрольная по математике.

У меня — два перевода и звонок заказчику.

Муж собирался куда-то ехать.

А мы не могли даже обсудить яичницу и хлопья без ссоры.

***

Марк вышел из дома в половине восьмого.

Я помогла ему найти вторую перчатку, которая почему-то оказалась в кармане ветровки, и напомнила взять контейнер с обедом.

— Мам, я не в детском саду, — сказал он.

— Тогда перестань прятать перчатки в одежде, которую не носишь.

— Я их не прятал.

— Конечно. Они сами туда залезли.

Он едва улыбнулся, но я была рада даже этому.

У двери стоял Вадим.

— Марк, — позвал он.

Сын обернулся.

— Что?

— После школы позвони мне.

— Зачем?

— Просто позвони. Я твой отец, имею право узнать, как у тебя дела.

Марк посмотрел на меня.

Я не собиралась отвечать за него.

— Хорошо, — сказал сын после паузы.

Вадим протянул руку, чтобы поправить ему воротник.

Марк отступил на шаг.

Движение получилось почти незаметным.

Муж замер.

Потом убрал руку.

— Ладно. Иди.

Марк быстро обулся.

— Пока.

— Пока, — ответила я.

Дверь закрылась.

Вадим еще несколько секунд смотрел на нее.

Потом повернулся ко мне.

— Видела?

— Что?

— Он теперь шарахается от меня.

Я не знала, что ответить.

Мне было жаль их обоих.

Но особенно Марка, который даже не представлял, как правильно вести себя с отцом после вчерашнего.

— Дай ему немного времени, — сказала я.

— Ты могла бы ему объяснить.

— Что именно?

— Что я не перестал быть его отцом.

— Я ему это говорила.

Вадим посмотрел на меня с недоверием.

— И что он ответил?

— Ничего особенного.

— Таня, я не понимаю, почему ты скрываешь от меня разговоры с сыном.

— Я ничего не скрываю. Просто не собираюсь пересказывать тебе каждое его слово.

Муж провел рукой по волосам.

— Отлично.

Он направился в кабинет.

Я пошла следом.

— Вадим, нам нужно договориться о другом.

— О чем еще?

— О том, где ты будешь жить.

Он остановился.

— Мы вчера уже обсуждали это.

— Нет. Вчера я сказала, что не хочу спать с тобой в одной комнате.

— И сегодня продолжаешь?

— Да.

Муж опустился в кресло.

На столе лежали его документы, несколько папок и блокнот. Возле компьютера стояла фотография с того самого отпуска на море.

Я не стала смотреть на нее.

— Я не собираюсь выезжать из собственной квартиры, — сказал он.

— Я знаю, что она принадлежит нам обоим.

— Тогда в чем вопрос?

— В том, что нам нужно пожить отдельно.

— Для чего?

— Чтобы разобраться, что делать дальше.

— Ты вчера прекрасно говорила, что уже все решила.

— Вчера я ничего не обещала. Я только сказала, что не хочу продолжать жить как раньше.

Вадим покрутил в руках ручку.

— Если тебе так необходимо побыть одной, можешь снять квартиру.

Я посмотрела на него.

— А Марк?

— Что Марк?

— Ему ездить со мной из съемной квартиры в школу? Или оставаться здесь без меня?

Муж нахмурился.

— Не надо все доводить до абсурда.

— Я спрашиваю, как ты представляешь это на практике.

— Он может остаться со мной.

Мне стало холодно.

— Он вчера боялся, что ты перестанешь с ним разговаривать.

— Я никогда такого не говорил.

— Я не утверждаю, что говорил. Я объясняю, что он переживает.

Вадим отложил ручку.

— Ты предлагаешь мне уйти, а сына оставить тебе.

— Я предлагаю тебе временно пожить отдельно, чтобы мы не выясняли отношения у него на глазах. Марк сможет встречаться с тобой, если вы оба этого хотите.

Муж посмотрел на меня внимательно.

— Ты уже решила разводиться?

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

Слово прозвучало спокойно.

Без крика.

Но после него невозможно было вернуться к разговору о том, кто где будет спать.

Я могла сказать, что не знаю.

Что мне нужно время.

Что мы попробуем пожить отдельно и посмотрим, как изменится ситуация.

Еще вчера я, вероятно, так и сделала бы.

Но за прошедшую ночь у меня появилось понимание, от которого было трудно отмахнуться.

Вадим не просил меня простить его.

Он даже не говорил, что прекратит отношения с Ксенией.

Он хотел, чтобы я согласилась подождать, пока он сам определится.

А наш сын уже несколько недель ждал, когда взрослые наконец скажут правду.

— Да, — ответила я. — Я хочу развестись.

Вадим уставился на меня.

— Что?

— Я подам на развод.

Он несколько секунд смотрел на меня.

Потом усмехнулся.

— После одного разговора?

— После того, что я узнала.

— Ты даже не попыталась меня понять.

— Я вчера весь вечер пыталась.

— Нет, Таня. Ты предъявляла претензии.

Я присела на край дивана у стены.

— Тогда объясни мне сейчас. Ты хочешь сохранить наш брак?

Вадим нахмурился.

— Разумеется, я не хочу разрушать семью.

— Ты готов прекратить отношения с Ксенией?

Он отвернулся к окну.

Я подождала.

— Вадим?

— Я не собираюсь принимать решения под давлением.

Я кивнула.

— Тогда все.

— Что все?

— Больше не о чем договариваться в отношении нашего брака.

Муж резко поднялся.

— Ты слышишь себя? Семнадцать лет вместе! Семнадцать лет, Таня! И ты готова все перечеркнуть из-за...

Он запнулся.

— Из-за чего? — спросила я.

Вадим посмотрел на меня.

— Из-за ситуации, которую мы могли бы решить.

— Как?

— По-взрослому.

— Я сейчас разговариваю с тобой по-взрослому.

Он прошелся по кабинету.

— Ты не понимаешь, насколько сложно будет потом все вернуть.

— Я и не собираюсь возвращать то, что было.

Муж остановился.

Впервые с начала разговора он выглядел растерянным.

Всего на секунду.

Потом снова выпрямился.

— Ты пожалеешь об этом решении.

Я не ответила.

— Особенно когда поймешь, сколько вопросов придется решать самостоятельно.

— Я знаю, что вопросов будет много.

— Нет, Таня. Ты даже не представляешь.

Он перечислил квартиру, расходы, Маркову учебу, поездки, страховки и еще какие-то обязательства.

Я слушала и постепенно понимала: муж не столько объяснял сложности развода, сколько пытался убедить меня, что без него я не справлюсь.

— Вадим, — остановила я его, когда он заговорил о коммунальных платежах. — Ты правда считаешь, что я не знаю, как оплачивать квартиру?

Он раздраженно выдохнул.

— Я говорю не об этом.

— Тогда давай оставим финансовые вопросы до того момента, когда мы сможем их нормально обсудить. Сейчас нужно решить, где ты будешь жить ближайшие дни.

Он сел обратно.

Мы молчали.

Из кухни донесся сигнал посудомоечной машины.

Вадим всегда терпеть не мог этот звук. Он говорил, что устройство пищит так, будто выиграло конкурс.

Сейчас никто из нас не улыбнулся.

— Хорошо, — произнес муж наконец. — Я могу пожить в гостинице.

Я выдохнула.

— Спасибо.

— Но ненадолго.

— Давай сначала на несколько дней. Потом решим, как организовать отдельное проживание.

— Ты все равно будешь со мной разговаривать.

— Конечно. У нас общий сын и имущество.

Вадим неприятно усмехнулся.

— Очень деловой подход.

— Я не знаю, чего ты сейчас от меня ждешь.

Он посмотрел на меня.

— Хотя бы того, что ты не станешь немедленно бегать по адвокатам.

Я помолчала.

— Этого обещать не могу.

— Таня!

— Я ничего не знаю о процедуре развода. Мне понадобится консультация.

— Я и сам могу объяснить.

— Но я хочу узнать независимо от тебя.

Судя по выражению лица, ответ ему не понравился. Вадим никогда не любил, когда я перепроверяла его слова. При этом сам обязательно выяснял, что за мастер дал рекомендацию, где тот учился и сколько лет работает.

Мне раньше казалось, что это разумная осторожность.

Теперь я впервые подумала, что в нашей семье подобная проверка существовала только в одну сторону.

— Делай как знаешь, — сказал он.

Я поднялась.

— Тогда я пойду работать. У меня сегодня два срока.

— Таня.

Я остановилась в дверях.

— Что?

— Ты ведь понимаешь, что никто не собирается тебя бросать без денег?

Мне пришлось сдержаться, чтобы не засмеяться.

— Понимаю, Вадим.

Он выглядел удовлетворенным.

Я вышла из кабинета.

Через несколько шагов меня догнала мысль, которую я не успела высказать.

Дело было не в том, что муж мог оставить меня без средств.

Он вообще не верил, что у меня есть причины уйти, кроме страха лишиться его обеспечения.

***

К полудню я закончила половину первого перевода.

Работа шла медленно, но постепенно я втянулась.

Нужно было сверить несколько технических терминов, уточнить название детали по чертежу и подготовить письмо заказчику.

Вадим уехал около десяти.

Перед выходом сообщил, что вечером заберет часть вещей.

Я спросила, собирается ли он сразу искать гостиницу.

Он ответил, что разберется.

Больше мы не разговаривали.

Когда квартира опустела, я впервые за сутки спокойно выпила кофе.

Потом позвонила Инне.

Мы дружили со студенческих времен. Она работала бухгалтером, воспитывала двух дочерей и умела находить время для подруг даже в конце отчетного периода.

Правда, обычно это время сопровождалось фразой «Я тебе сейчас перезвоню» и звуком бесконечно открывающихся таблиц.

— Тань, привет. Только быстро, ладно? Я сейчас с отчетом.

— У Вадима любовница.

На другом конце стало тихо.

Потом послышался стук.

— Черт, ручку уронила. Повтори.

— У Вадима другая женщина.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Откуда узнала?

Я закрыла глаза.

— Марк рассказал.

— Марк?

— Вадим использовал его как прикрытие.

— Подожди. Не торопись.

Я рассказала, что произошло вчера вечером.

Инна больше не перебивала.

Когда я закончила, она некоторое время молчала.

— Я правильно поняла, что он даже не предложил расстаться с любовницей? — спросила она.

— Да.

— И что он собирается делать?

— Думать.

— Потрясающе.

Я невольно улыбнулась.

— Инна...

— Нет, правда. Я сейчас пытаюсь представить, как он это себе организует. По понедельникам думает о жене, по вторникам — о любовнице?

— Не начинай.

— Ладно, извини. Просто я очень злая.

— Я тоже.

— А ты что решила?

Я посмотрела на лежавший рядом блокнот.

Там были записаны английские термины и вопросы для заказчика.

Никакого развода.

Никаких планов новой жизни.

Только обычная работа.

— Хочу развестись, — сказала я.

Инна не ответила сразу.

— Ты уверена?

— Да.

— Он знает?

— Сказала утром.

— И?

— Не понравилось.

— Еще бы.

В трубке зашуршали бумаги.

— Таня, ты ела сегодня?

Я удивилась.

— При чем здесь это?

— При том, что я тебя знаю. Когда нервничаешь, можешь целый день пить кофе.

— Тосты ела.

— Прекрасно. Два тоста на сорок лет жизни. Сейчас сделай себе нормальный обед.

— Инна, мне не пять лет.

— Тогда веди себя соответственно и поешь.

Я не удержалась от смеха.

Короткого, но настоящего.

Инна тоже усмехнулась.

— Слушай. Я бы тебе посоветовала завтра поговорить с нормальным семейным адвокатом.