Первая Капля

Я медленно поднял руку, положил ладонь на грудь. Под пальцами ровно и сильно стучало сердце. Обычное, живое сердце. Но внутри, под кожей, я чувствовал, как что-то шевелится — не боль, не давление, а скорее напряжение, готовность.

— Хорошо, — сказал я, отнимая руку. — Значит, мы не знаем, что это. Но знаем, что оно есть. Это уже что-то.

«Согласна, — отозвалась СИМА. — У нас есть отправная точка. Дальше — будем разбираться.»

Я лежал, глядя в потолок, и мысли текли свободно, без напряжения. Граф, Никита, перспективы, слова о металле и крови — всё это складывалось в картину, которую я пока не мог разглядеть до конца. Но одно становилось ясным: я здесь не просто так. Моё пробуждение, моя сила — это не случайность.

— Сима, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает странное спокойствие. — Что будем делать завтра?

«Я предлагаю начать с малого, — ответила она. — Разобраться с тем, что у тебя внутри. Понять, как работает твой источник, как управлять направлениями. Никита прав — если не разобраться, нам не выжить. Но у нас есть преимущество.»

— Какое?

«Я могу анализировать твои ощущения в реальном времени. Ты чувствуешь — я фиксирую. Это не заменит обучения, но даст нам то, чего нет у других магов: обратную связь без задержек. Мы сможем учиться быстрее, чем кто-либо.»

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается тёплая волна — не магия, а что-то более простое и человеческое.

— Значит, завтра мы начинаем учиться быть магом, да?

«Мы начинаем учиться быть не мертвыми, — поправила она. — Это важнее, чем просто быть магом, хотя бы на первых этапах».

Я не стал спорить. Закрыл глаза, чувствуя, как усталость начинает брать своё. Но перед тем, как провалиться в сон, я снова их открыл и посмотрел в окно. За стеклом уже темнело, но где-то вдалеке горел одинокий фонарь, и его свет разливался по саду мягким, тёплым ореолом.

— Сима, — спросил я тихо, — как думаешь, у нас получится? Мы справимся в этом мире?

Она не ответила сразу. А когда заговорила, голос её был мягче, чем я привык слышать.

«Ты уже справился, Ромочка. — практически мурчит она — Ты выжил в пещере. Ты выжил в лаборатории. Ты начал понимать себя. А я выжила благодаря тебе. Теперь нам осталось только двигаться дальше. Один шаг за другим.»

Я улыбнулся и закрыл глаза.

Глава 7

Я не знаю, что меня разбудило. Сначала — просто толчок где-то на границе сознания. Лёгкий, почти невесомый, как если бы кто-то нежно провёл ладонью по щеке. А потом — голос – чёткий, собранный, без тени сонной вялости.

«Рома. Просыпайся. Тихо. Не дёргайся.» - моя напарница не спит.

Я чуть приоткрыл глаза в полной темноте. Никакого света — ни лунного, ни уличного. Шторы были задёрнуты плотно, я помнил, как сам их закрывал перед сном. В комнате стояла та особенная тишина, которая бывает только в глубокую ночь.

«Что случилось?» — мысленно спросил я, не двигаясь, даже не поворачивая головы. Я лежал на спине, руки вдоль тела, дыхание ровное — как учили в Куполе. Притворяться спящим, пока не поймёшь угрозу.

«Я зафиксировала аномалию. — Голос СИМЫ был тихим, но в нём не было паники, только холодная сосредоточенность. — Кожа на твоей левой руке. Температура упала на полтора градуса за последние три секунды. Внезапно».

Я чуть повёл пальцами левой руки, лежащей поверх одеяла. И правда — странный холодок. Сквозняк от окна? Нет. Это было тоньше. Как будто кто-то невидимый провёл по моей коже ледяным пером.

«Окно я закрывал, — сказал я мысленно. — Проверь».

«Уже. — Пауза. — Окно закрыто. Замок на месте. Шторы не колышутся. Но поток воздуха есть. Он идёт... — она замолчала на мгновение. — Он идёт от стены. Слева от кровати, на уровне пола. От камина.»

Камин. Я начал припоминать — когда осматривал комнату, я заметил что отверстие камина слишком большое, туда поместится небольшой человек. Тогда я решил, что это просто дымоход, и забил на него. Но сейчас...

В Куполе нас учили: если ты проснулся от угрозы — не выдавай себя, жди. Тот, кто пришёл, хочет убедиться, что я сплю. Значит, он подойдёт ближе. Ближе. Ещё ближе...

Я замер, выровнял дыхание. Сделал его глубже, ровнее — как у спящего. И ждал.

Прошло, наверное, секунд двадцать. Тишина. Только моё сердце — ровно, спокойно, как у человека, который видит сладкий сон.

А потом я понял: я его чувствую.

С закрытыми глазами. Без звука. Без запаха.

В груди, там, где источник, что-то шевельнулось — не боль, не жар. Это было похоже на слабый электрический разряд, который пробежал по позвоночнику и сфокусировался в затылке. Я не видел его, не слышал, но я знал — он там. Метрах в двух от меня. Слева. За каминной решёткой.

«Сима, — мысленно позвал я. — Я его чувствую. Я не знаю как, но я его чувствую.»

«Фиксирую. — В голосе СИМЫ проскользнуло любопытство. — Анализирую... Это не слух и не обоняние. Это... мана. Твой источник реагирует на его присутствие. Ты чувствуешь его кровь.»

Я чуть не открыл глаза от удивления. Кровь? Чужую кровь? Никита говорил, что кровники работают только со своей или с уже пролитой. А здесь — живой человек за решёткой, и я его чую как гончая.

«Это новая особенность, — подтвердила Сима. — Скорее всего, пассивная. Ты не контролируешь её, но она работает. Дальность — около двух метров. Пока слабо, но это только начало.»

Я сдержал дыхание. Два метра. Он стоял в двух метрах от меня. За каминной решёткой. И ждал.

А потом Сима сказала то, от чего внутри всё сжалось:

«Странно... От его правой руки исходит не только кровь. Я чувствую... металл. Не оружие. Что-то другое. Маленькое, круглое. Он держит его в ладони. И оно искажает поле вокруг себя. Рома... это может быть прослушивающий артефакт. Или что-то похуже.»

Я мысленно усмехнулся. Значит, они не просто наблюдают. Они слушают.

«Что будем делать?» — спросила Сима, и в голосе проскользнула нотка предвкушения.

Она уже знала что я буду делать. Все же она читает мои мысли. В темноте я не боец, если не вижу противника.

Я сонно встал с кровати, чувствуя что тень затаилась – видимо у него приказ не связан с моим устранением – подошёл к столу с кувшином, и налил себе стакан воды. Отхлебнул немного и ели слышно, как будто самому себе, прошептал:

— Как же душно… - шатающейся походкой пошел к окну, и встал у него. Луна яркая, отлично. Отодвигаю штору, и резким движением я швырнул стакан в фигуру, даже не целясь, просто в центр тёмного пятна, и сорвался с места следом за броском.

Чёрная фигура, словно вырезанная из ночи. Ни лица, ни очертаний — только плотный сгусток тени, который колыхался, как дым. Темник. Я вспомнил слова Никиты: они умеют управлять тенями, скрываться, создавать иллюзии.

Стакан разбился о каминную решётку — фигура ушла влево, скользнув как призрак. Но я уже был там. Удар в скулу — резкий, короткий, с весом всего тела. Я видел, как он уворачивается, как тень смещается, но моя рука скользнула мимо, зацепив только край его одежды.

«Чёрт!» — я едва успел уйти вниз, когда из низкой стойки в меня полетел предмет — в лунном свете я увидел короткий метательный нож, — «Быстро.» — Я резко откинул корпус назад и чуть влево, чувствуя, как лезвие проносится в миллиметре от уха, и услышал глухой удар — нож вонзился в потолок за моей спиной.

Я откатился в сторону, встал в стойку, оценивая противника. Фигура замерла в трёх шагах от меня. Метр семьдесят, плюс-минус. Плотная, собранная, с низким центром тяжести. Боец-профессионал.

Мы смотрели друг на друга меньше секунды. Тишина была нарушена нашими движениями.

Тень сорвалась с места — и разделилась. Два силуэта, один справа, другой слева, синхронно рванули ко мне. Иллюзия. Я знал это. Чувствовал — мой новый дар подсказывал: настоящая кровь бьётся слева. Справа — пустышка.

Я проигнорировал правую тень. Вложив весь вес в правую часть. Удар — резкий, боковой ногой в корпус.

Мимо. Снова мимо. Он ушёл вниз, под ногу.

— Чертова змеюка, как ты так извиваешься? У тебя что, совсем костей нет? – рычу уже вслух. Тень отступает к камину.

Ответа нет, но я почувствовал как его плечо врезается мне в грудь, сбивая дыхание.

— «Сука, ты же только что отступил» - Я быстро понял что скользкий, как змей противник отступил своим клоном, а я отвлекся от дара, и проворонил его под ногами.

Я быстро понял его цель – он не пытался атаковать — он пытался разорвать дистанцию для того что бы достать нож.

И когда я понял это, было уже поздно.

Я увидел блеск стали — короткий кинжал, выскользнувший из рукава. Он не целился в сердце. Он целился в бедро — перерезать бедренную артерию. Быстро и смертельно.

Но я был готов.

Я перехватил его руку за запястье — жёстко, с рывком, ломая траекторию удара. Кинжал скользнул по моему бедру, разрезая штанину, но не кожу. Он дёрнулся, пытаясь высвободиться, но я уже вошел в его пространство — максимально близко, как меня учили. Во время борьбы оружие бесполезно.

— «Теперь попляшем, змеюка.» - я внутренне торжествую.

«Не давай ему дистанцию, — шепнула Сима, и в голосе её звучала та же холодная уверенность, что и в учебных симуляциях. — Он быстрее тебя в движении. Но у него нет твоей массы.»

Я толкнул его в плечо, заставляя потерять равновесие, подбил ногу, и, пока он шатался, довернул корпус, вбивая его в пол.

Мы с тенью пришли к взаимному согласию на пол секунды передышки. Не сговариваясь естественно. И… вот, опять понеслась.

Тьма вокруг него колыхнулась, и я на мгновение ослеп — она закрыла мне обзор, ударила по глазам плотной пленкой. Я моргнул, отшатнулся, теряя захват. Попытался сорвать пленку, но она не реагировала на касания.

— «ВНИЗ!» - одернула меня Сима. И это спасло мне жизнь. Не в первый, и не в последний раз, впрочем.

Кинжал свистнул там, где секунду назад было мое горло — я ушёл вниз, чувствуя, как лезвие срезает передние волосы.

«Справа! — Сима. — Он смещается вправо!»

Я развернулся, уже не глядя, просто чувствуя. Дар крови пульсировал в груди, указывая направление — живое тепло, которое двигалось вокруг меня. Я ушёл в перекат, вскочил на ноги, снова в стойку.

Он стоял у камина. Тень больше не колыхалась — она сгустилась вокруг него, как плащ. Я видел только силуэт, но чувствовал, что он тоже оценивает меня. Ищет брешь. Ждёт ошибки.

«Думай, Рома, — сказала Сима тихо. — Ты чувствуешь его кровь. Ты его видишь. А он судя по всему не владеет боевыми техниками»

Я сосредоточился. Шутки кончились. Если сначала он не планировал меня убивать, то последние два удара уже были нацелены на это.

«Ох, давно я с людьми не дрался, — подумал я. — Надо бы захватить его. Узнаю, что ему было нужно.»

Я медленно выпрямился, поднимая руки — открытая стойка. Приглашение.

— Ну давай, «змейка», — сказал я тихо. — Ты хочешь что-то узнать. Или забрать мою жизнь?

Фигура замерла. Тень чуть колыхнулась. Я услышал, как чуть быстрее забилось его сердце.

— «Задел его за живое, — подумал я. — Провокация сработала. Он не слишком опытен в диалогах, хотя дерется профессионально.»

Первым временное перемирие нарушил он. Сорвался с места и рванул в прямую атаку. Слишком открыто, слишком опрометчиво для того уровня, что он показал. Так быть не должно. Он что-то задумал. Ладно...

Я побежал ему навстречу. Мы сблизились на расстояние удара его клинка. Вот он бьёт левой, и одновременно — кинжал из слепой зоны. Точнее, она должна была быть слепой, если бы я сосредоточился на его левой руке.

Блокирую кинжал левой рукой, одновременно правой хватая кулак, летящий мне в челюсть. Мою ладонь ощутимо обожгло ударом. В тот же момент я со всей дури вбиваю правую ногу в его опорную — он теряет равновесие.

— «Сейчас!» — подсказывает Сима.

Я отпускаю его руки и, пока он в воздухе, делаю удар ногой с разворота. Всё по инерции. Всё как учили — бей, пока противник не упал. Я вкладываю в удар весь вес, всю силу, как обычно.

И в тот же миг я понимаю: я перестарался.

Нога входит в корпус тени с мерзким хрустом. Я чувствую, как под моей стопой прогибаются рёбра — хоть не сломал.

Слишком сильно. Слишком просто. Откуда такая сила?

— «Мана усилила тебя дорогой.» — отвечает Сима, читая мои мысли.

— «Чёрт...» — проносится в голове. — «Теперь придётся переучиваться». — констатирую факт. — «Он там хоть живой»?

Фигура отлетает на пару метров, врезается в стену и сползает по ней, оставляя тёмный след. Теневой плащ спадает, как дым, рассеиваемый ветром. Пленка на моих глазах тоже. И я вижу лицо.

Та самая рыжая горничная. В чёрном облегающем костюме. Она пытается встать, но её подкашивает — рука прижата к груди, изо рта сочится кровь. Глаза — широкие – от шока. Она не ожидала, что её, боевого мага, кто-то положит одним ударом. Без магии. На чистой физике и рукопашном мастерстве.

— «Блять, — мысленно выдыхаю я. — Перебор.»

Я уже делаю шаг к ней что бы проверить, не переломаны ли рёбра. Не хватало что бы она тут еще от кровотечения умерла. Но мои ноги внезапно перестают слушаться.

Тени на полу, которые уже почти рассеялись, вдруг сгущаются снова. Они обвиваются вокруг моих лодыжек, поднимаются выше, до колен, до бёдер. Холодная, плотная тьма сковывает меня, не давая двинуться ни на миллиметр. Даже пальцы рук застывают в воздухе, будто я попал в ледяную ловушку. Черные путы оковывают меня до шеи.

Я дёргаюсь — бесполезно.

«Сима?»

«Это не она. — Голос СИМЫ звучит напряжённо. — Магия. Чужая. Источник за дверью.»

Дверь распахивается.

Граф стоит на пороге — в костюме, видимо спать он сегодня не собирался. От него тянется шлейф теней, и тянутся они ко мне. Как обычно оценивающий взгляд. Он смотрит на меня пару секунд, затем переводит глаза на Анисью, которая наконец встала, выпрямилась, убрав руку от груди, и замерла по стойке «смирно» — даже с текущей изо рта кровью.

За его спиной появляется Фёдор Ильич с саквояжем. Лекарь переводит взгляд с меня на Анисью и тихо вздыхает, но в его вздохе чувствуется удовлетворение. С чего бы это?

— Анисья, — голос графа ровный, как гладь озера. — Доклад.

Она сглатывает кровь, вытирает губы тыльной стороной ладони. Голос — хриплый, слова тонут в кашле.

— Кха-кха. Он меня почувствовал. До того, как я вышла из тени. Он знал, где я, ещё когда я стояла за решёткой. Я попыталась провести разведку боем — он перехватил инициативу. В ближнем контакте я проиграла. Чисто физически. Без магии.

Она делает паузу, и я вижу, как её челюсти сжимаются. Ей стоит огромных усилий признать это вслух.

— Моя ошибка — я его недооценила. Я должна была сохранить дистанцию, но пошла в лобовую. Результат — два сломанных ребра, возможно, трещина ещё одного. Это моя ошибка, ваше сиятельство.

Никакого нытья. Никаких обид. Только сухой, профессиональный рапорт. И в этом рапорте звучит уважение к противнику, который её уложил.

Граф смотрит на неё ещё секунду, потом переводит взгляд на меня. Тени на моих ногах чуть ослабевают, но не отпускают.

— Ты слышал, — говорит он. — Профессиональный боец признаёт поражение. Это дорогого стоит. — Пауза. — А ты, Роман, только что на чистой физике и рукопашке положил мага Послушника на пике ранга. Подумать только, без магии. С одной техникой боя. И ты перестарался. – констатирует он - Скажи мне — ты раскаиваешься?

Я смотрю на него в упор. В груди всё ещё пульсирует адреналин, но я уже взял себя под контроль. Дыхание ровное. Голос — спокойный. Но злость берет верх, опять проверка, мне осточертело играть в эти игры.

— Раскаиваюсь, ваше сиятельство? Перестарался? Я бы перестарался только в одном случае. — Я киваю на Анисью. — Если бы я подумал, что это не очередная ваша проверка, а нападение. Я бы не убил ее, нет. Я бы взял ее в плен и выбивал бы информацию. Я устал что каждый день меня проверяют. К чему вы меня готовите?

Граф молчит. Смотрит на меня долго, изучая моё лицо, мои глаза. И я вижу, как его пальцы чуть расслабляются — тени вокруг моих ног начинают рассеиваться, поднимаясь вверх, тая в воздухе.

Я делаю шаг вперёд — уже свободный.

— Вы подослали её, чтобы проверить мой боевой потенциал. И если бы я проиграл — что тогда? Вы бы выставили меня как слабака?

Граф усмехается — коротко, без тепла.

— Если бы ты проиграл, ты бы не выжил. Она была настроена серьёзно. Но я рассчитывал, что ты применишь магию… - задумчиво протягивает он.

Я чувствую, как внутри закипает холодное раздражение. Чистое, профессиональное раздражение.

— Ваше сиятельство, — говорю я, и голос мой становится твёрже, — ещё несколько таких проверок — и я кого-нибудь убью. Что конкретно вы от меня хотите? — Я делаю паузу, встречаясь с ним взглядом. — Я требую подробности сейчас. Не завтра. Сейчас. Я хочу знать, что вам от меня нужно, и зачем вы готовите из меня подобие дворянина. Иначе я не могу гарантировать, что в следующий раз не перестараюсь окончательно.

Граф смотрит на меня долго. Его глаза сужаются. Властный, привыкший к подчинению человек, которого только что поставили перед фактом. Я вижу, как его челюсть слегка сжимается. Фёдор Ильич за его спиной замирает, как статуя, а потом незаметно кивает Сергею Николаевичу.

— Ха, — вздрагивает граф тихо, от несвойственного ему звука, и на его лице расплывается улыбка. Я даже не подозревал что он так умеет. — Смел и умен, да еще и силен к тому же.

Он разворачивается к Анисье. Полностью игнорируя меня. Его голос снова становится властным.

— Завтра ты идёшь к нашему гостю с утра, и принесёшь ему извинения. Для тебя это будет уроком — в следующий раз не недооценивай, и не поддавайся на провокации противника, которого видишь впервые.

Анисья коротко кивает. Без возражений. Она встречается со мной взглядом. И в этом взгляде — нет ненависти. Только пристальная, изучающая оценка. Как у бойца, который запомнил противника и будет ждать реванша. Я принимаю это.

Граф поворачивается ко мне.

— А ты, Роман, — он делает паузу, — идёшь со мной. Сейчас. Получишь свои подробности, раз уж ты их так требуешь. — Он усмехается одними уголками губ. — Но завтра утром, и ты извинишься перед ней. Это не обсуждается.

— Договорились, — говорю прямо.

Я перевожу взгляд на Анисью. Она смотрит на меня с профессиональной оценкой.

— Хороший удар, — говорит она тихо, чтобы слышал только я. — Но в следующий раз я буду готова.

Я киваю.

— Придётся постараться.

Фёдор Ильич уже рядом с ней, осторожно берёт её под руку и ведёт к моему креслу. Сажает и из его рук изливается золотое свечение, бросает на меня беглый взгляд:

— Я гляжу, ты без дела не сидишь, голубчик. Завтра зайду, проверю твои суставы. С такой силой ты и себе можешь что-то сломать, не заметив. А сейчас иди.

Граф уже идёт по коридору. Я киваю целителю и догоняю Воронцова, чувствуя, как внутри, успокаивается источник, но адреналин ещё не до конца отпустил.

«Ну что, Ромочка, — шепчет Сима тихо, с лёгкой иронией. — Ты только что потребовал аудиенции у человека, который может тебя просто испепелить взглядом. И он согласился. Как тебе такая тактика?»

«Сработало», — отвечаю я мысленно.

«Хорошо. Только не забывай: он сильнее тебя. Намного. Не провоцируй его больше, чем сейчас».

Я усмехаюсь про себя и шагаю в кабинет, готовый к разговору, который определит моё будущее в этом мире.

***

Сырая камера была отвратительным местом для заключения, благо Чтец сидел тут не долго. Прислонившись спиной к холодной стене, и размышлял: Настал ли ему конец? Дверь открылась без стука.

Анисья. В тёмном платье, с легкой хромотой, и заметной для Чтеца неприязнью на лице, он давно научился читать людей и без дара.

— Господин нашёл тебе последнюю роль, — сказала она без предисловий.

Чтец усмехнулся, не поднимая головы.

— Кто это тебя так? Ребра поломали? Избили нашу девочку? Освободи меня и я прикончу твоего обидчика, а? Давай? — ответа он не дождался.

— Значит, я ещё нужен. — продолжает он свой монолог — Даже после того, как продавал его тайны по частям? Даже после того как решил предать его? Он всегда такой. Смотритна людей, как на фигуры. А потом убирает, когда они перестают быть нужны.

— Ты был нужен всегда. Прикормленная крыса порой тоже может быть полезна.

Он поднял глаза. В них — не страх, только усталость и любопытство.

— Как долго он знал? — спросил Чтец. — Что я играю на две стороны?

Анисья помедлила.

— Дольше, чем ты думаешь. — немногословно отвечает она.

Чтец прикрыл глаза. Он думал, что он умнее. Что его никто не заподозрит. А граф просто ждал, смотрел, как он плетёт свою паутину, и готовил артиллерию.

— Он приходил ко мне, — тихо сказал он, открывая глаза. — Вчера. Сказал, что я умру в любом случае.

— Это правда, — Анисья не отвела взгляда.

— И зачем мне тогда исполнять эту «последнюю роль».

— Тебя не спрашивают. Под рабским ошейником ты будешь делать все что тебе скажут.

Чтец смотрел на неё долго. В голове проносились обрывки: презрение в этом месте, пренебрежение его умом, использование только его дара в отрыве от личности. Но он сам выбрал этот дом, и в этом была некая ирония. Правда он никогда не признает что был виновником своего провала.

— Какая роль? — спросил он тихо.

Темница чуть наклонила голову, и на ее лице проскользнула тень чего-то, похожего на сожаление. Отвечать она не собиралась.

— Готовься «чтец». Сегодня твоя последняя ночь.

Анисья пошла к двери. Перед самым выходом добавила, не оборачиваясь:

— Ты мог бы быть полезен. Если бы не был таким... собой.

Чтец остался в тишине.

Он поднял голову к тусклому светильнику. В памяти всплыл голос графа — холодный, ровный, как лезвие:

«Ты предал род. Но ты ещё можешь умереть с пользой. Твоя служба на род Воронцовых закончена. Ты уволен с позором.»

Все тот же презрительный тон, все та же холодная оценка. Все то же принятие его за ресурс. Но это кончится. Сегодня. Сегодня он возьмет свою жизнь.

— Эй, эй! — зовет он надзирателя. — Сюда.

— Чего буянишь! — подходит огромная детина и бьет дубинкой по прутьям, звон металла раздается по всей темнице — Заткнись.

— Сколько время? — спрашивает Чтец — Хочу узнать сколько мне осталось.

— Два тридцать. — бросает охранник — Все, закрой рот, и сиди тихо.

Но Чтец не отвечает, своими ментальными щупальцами он залезает в голову надзирателя. Он всегда использовал их только для чтения мыслей, и никто не знал, что он еще и манипулятор, он хранил это как козырь, для графа, для своего господина. Но так и не разыграл эту карту. Теперь, пора. Не для этого высокородного урода, а для себя. Больше он не будет никому подчиняться.

— Открывай дверь. И проводи меня до северного КПП. — приказывает он. Концентрации на неосвоенный навык требуется много, мана расходуется быстро, но ранг Чтеца позволяет.

Надзиратель со стеклянными глазами повинуется. Клетка открывается, и Чтец спокойно выходит на свободу. Он давно знал распорядок смены караула. Сейчас самое время. У него есть пятнадцать минут что бы покинуть поместье. А там – концы в воду.

Спустя пол часа к Григорию с докладом прибегает старший северного КПП. Чтец сбежал, подчинив себе всю смену. Игра только начинается. Граф будет доволен.

Глава 8

Кабинет встретил меня тем же запахом бумаги, табака и старого дерева. Граф прошёл к своему креслу, не оборачиваясь, и жестом указал мне на стул напротив. Я сел, готовый к разговору, который должен был если не всё объяснить, то хотя бы приоткрыть завесу. Если опять будет недосказанность, я за себя не ручаюсь. Хватит играть мной как ребенком.

— «Верно милый, — чувствую необычное тепло, как будто обняли сзади — хватит нам быть разменными фигурами. Пора выходить за стол к игрокам».

— «Спасибо, солнышко, ты меня успокоила».

Граф опустился в кресло, поправил манжеты и задержал на мне взгляд на пару секунд дольше, чем обычно. Казалось, он оценивает что-то для себя, в последний раз. Он кивнул своим мыслям, но продолжил молчать.

Я и сам не открывал рот, размышляя о том, что приготовил для меня Сергей Николаевич. Примерная повестка диалога для меня не тайна. Но дьявол всегда кроется в деталях.

— Сейчас подойдёт ещё один человек, — сказал он наконец. — Без него разговор будет неполным.

Граф открыл ящик стола, достал тонкую папку из плотного картона и протянул её мне через стол. Папка была новой, почти идеальной. Я вдохнул и почувствовал запах свежей краски.

— Пока ждём — взгляни.

— Что это? Чье-то личное дело? — задаю риторический вопрос.

— Ты нетерпелив, — хмыкает он. — Взгляни говорю.

Я взял папку. На обложке — никаких надписей, только ровная, гладкая пластиковая поверхность. Открыв папку, увидел стандартное личное дело. Фамилия, имя, отчество: Годунов Роман Борисович. Дата рождения: 28 февраля 289 года, Эпохи пробуждения. Место рождения: город Москва, Родильный Дом Имени Годуновых.