Первая Капля

— Что происходит? — уточнил я без удивления.

Сам граф вошёл первым — всё с тем же стальным взглядом, что и при первой встрече. За ним, пыхтя и переваливаясь с ноги на ногу, двигался тучный лысый мужчина в мятом халате, с потным лицом и руками, которые суетливо шарили в карманах. Рядом с ним, как привязанный, бегал молодой рыжий парень с круглыми очками, который тащил за собой странный прибор на деревянных ножках — нечто среднее между электронным осциллографом и алхимическим перегонным кубом.

За их спинами, почти незаметная в этой странноватой толпе, маячила девушка в белом лабораторном халате. Молоденькая, светловолосая, с тонкими руками и сосредоточенным взглядом, который скользнул по мне и тут же ушёл в сторону, словно я был частью интерьера.

Граф остановился в центре комнаты, не глядя на меня.

— Роман, — сказал он, не оборачиваясь, — это Борис Степанович. Лучший диагностик магических источников в моём подчинении. Он проведёт обещанное исследование.

Толстяк кивнул, вытирая лоб платком, и бросил на меня быстрый взгляд, в котором было любопытство, смешанное с деловой озабоченностью.

— Рад, рад, — сказал он с хрипотцой, как будто каждое слово стоило ему усилий. — Давно не видел пробуждений в таком возрасте. Вы, молодой человек, в каком-то месте… уникальны. Я, знаете ли, тридцать лет работаю, а такого… — Он покрутил рукой в воздухе, подбирая слова. — Аномалия чистой воды.

Рыжий парень тем временем уже колдовал над прибором — подключал провода к каким-то разъёмам, проверял контакты, бормотал себе под нос цифры. На вид ему было лет двадцать пять, не больше, но двигался он с механической чёткостью, как человек, который знает своё дело.

— Это Павел, мой ассистент, — махнул рукой Борис Степанович, проследив за моим взглядом. — Без него я как без рук. Следит за показателями, фиксирует, записывает. Молодой и шустрый, что ещё надо? — задаёт он риторический вопрос.

Павел поднял голову, поправил очки и улыбнулся мне дежурной улыбкой, скорее ради формальности.

— Здравствуйте, — сказал он. — Через минуту всё будет готово.

Граф сделал шаг в сторону, освобождая пространство, и кивнул на девушку в халате, которая всё это время стояла молча у двери.

— А это Анна Ивановна Анисимова. Мой артефактор. Она будет фиксировать магические поля вокруг вас во время теста, чтобы исключить… нестабильности, — с намеком сказал влиятельный мужчина.

Девушка подняла глаза — я впервые увидел их вблизи. Светлые, почти прозрачные, с едва заметным серебряным ободком вокруг зрачков. Она не улыбнулась, просто кивнула, и в этом кивке было что-то отстранённое, профессиональное.

— Я слышала о вашем пробуждении, — сказала она тихо, но отчётливо. — Мне интересно посмотреть на ваш источник после заполнения. Из старых исследований подобные пробуждения оставляют следы.

— Следы? — переспросил я.

— Искривления, — пояснила она спокойно. — Мана выгорает неравномерно, повреждает ткани источника. Если это произошло, мы увидим это на скане, зафиксировав утечку.

Я поднял бровь и скрестил руки на груди, оглядывая делегацию. Толстяк — суетливый, но уверенный в себе. Рыжий — молчаливый работяга. Девушка — холодная, собранная, явно знает больше, чем говорит. И граф, стоящий в стороне и наблюдающий.

— И вы решили лично прийти на эту экскурсию, ваше сиятельство? — спросил я, глядя прямо на него.

Граф усмехнулся — одними уголками губ.

— Это моя земля, Роман, — он сделал паузу, и его голос стал чуть жёстче. — Я хочу знать, что за птица залетела в моё гнездо. Как ты сам и сказал, ты — вложение, — напомнил Сергей Николаевич. — А вложения надо проверять лично. Обычно я доверяю своим людям, но ты случай особый. — Прямо, но честно, даёт пару плюсов ему в моих глазах.

Я выдержал его взгляд, потом взглянул на Бориса Степановича, который уже разворачивал прибор и подзывал меня жестом.

— Садитесь, молодой человек, — сказал он, указывая на стул, который рыжий подтащил к столу. — Давайте посмотрим, что у вас там внутри. Не бойтесь, больно не будет. Обычный скан.

— А если я откажусь? — спросил я ровно, проверяя границу.

— Откажешься — уедешь завтра на север, в штрафную роту, — ответил граф без тени шутки. — Или останешься здесь, но на правах «неизвестного объекта», который никто не видел... И не увидит. Выбирай.

Я с наигранной покорностью подошёл к стулу, сел, положил руки на колени. Борис Степанович тем временем прикрепил к моим запястьям металлические пластины с проводами, к груди поднёс странную конструкцию — похожую на медальон с вращающимися кольцами.

— Расслабьтесь, — сказал Борис Степанович, поправляя пластины на моих запястьях. — Дышите ровно. Сейчас я начну сканирование. Процедура простая: положите правую руку на шар, вот сюда.

Он указал на матовую сферу из тёмного стекла, вмонтированную в центр прибора. Внутри неё едва заметно пульсировало золотистое свечение.

— «Красиво», — проскочила мысль.

— Я начну закачивать в вас энергию через контакт, — продолжал он, усаживаясь напротив. — Ваш источник будет заполняться постепенно, пока не достигнет естественного предела. Мы увидим его объём, плотность, структуру. Ничего опасного, просто диагностика.

Я положил ладонь на шар. Поверхность оказалась тёплой, чуть шершавой, и в тот же миг я почувствовал, как из шара в ладонь, а из неё в грудь начинает течь что-то — вязкое и тёплое. Но при этом нематериальное. Как будто в меня вливали жидкий свет. В груди, там, где пульсировал источник, появилось слабое давление.

— Начинается подача, — сказал Павел, глядя на свой экран. — Ток стабилен, пять единиц.

Я сидел неподвижно, глядя на шар. Энергия заполняла источник медленно, но я не чувствовал «наполнения». Просто тепло, которое растекалось по рёбрам, а потом — исчезало. Растворялось без следа. Как вода в сухой песок.

Борис Степанович нахмурился, глядя на свой прибор.

— Странно, — пробормотал он. — Подача идёт, а заполнения нет. Павел, показатели?

— Те же самые, Борис Степанович. Пять единиц, ёмкость источника по шкале — ноль целых две десятых. И не растёт.

— Не может быть, — Борис потянулся к прибору, проверил контакты. — Всё подключено верно. Молодой человек, вы чувствуете что-то?

— Тепло, — ответил я, пожав плечами. — И всё.

Он снова посмотрел на прибор, потом на меня. Пальцы его забегали по регуляторам.

— Увеличиваю подачу. Пятнадцать единиц.

Шар под моей ладонью нагрелся сильнее. Золотистое свечение стало ярче. В источнике снова возникло давление, но оно не росло — просто появлялось и тут же уходило. Куда-то вглубь, в темноту, которую я не мог описать словами. Мне показалось, что в затылке кольнуло. СИМА? Или просто нервы.

— Тридцать единиц, — сказал Борис, и голос его дрогнул.

Прибор загудел громче. Павел забегал пальцами по экрану, его лицо побледнело.

— Борис Степанович, накопитель заполнен на семьдесят процентов. Мощности ещё достаточно. Но его источник не заполняется.

— Не может быть, — повторил толстяк, уже без уверенности. Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах появилось что-то новое — страх, смешанный с восхищением. — Пятьдесят единиц!

Шар под моей рукой стал горячим. Я чувствовал, как энергия течёт в меня рекой, но источник оставался пустым — зияющая пустота, которая просто заглатывала всё, что в неё вливалось. Только сейчас я ощутил, что она не просто пуста. Она жадна. Она брала чужую энергию и переваривала её внутри себя, не оставляя ни капли. Как будто мой источник был чёрной дырой, которую нельзя наполнить.

— Вливай всё, — холодно вмешался граф.

Борис кивнул и надавил на рычаг. Прибор взвизгнул. Павел отскочил от экрана.

— Накопитель на нуле! — крикнул он. — Мы выжгли его, Борис Степанович!

Борис отшатнулся от прибора. Шар под моей рукой погас. Я убрал ладонь, посмотрел на неё. Ни ожога, ни следа. Последняя подача тоже не помогла. В груди всё та же пустота. Источник не дрогнул.

Толстяк медленно поднялся, вытер лоб платком. Его трясло. Он повернулся к графу, и голос его был хриплым, сбивчивым.

— Ваше сиятельство… я не понимаю. По всем приборам энергия ушла. В источник. Но он… — он запнулся, развёл руками, — он пуст. Полностью. Как будто там ничего нет. Вся энергия, двести пятьдесят единиц, просто исчезла. Я такого не видел за тридцать лет.

Граф не шелохнулся. Его глаза сузились, он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Она исчезла? — переспросил он медленно. — Или ушла куда-то?

— Ушла, — сказал Борис. — Я не знаю куда. Прибор показал: подача была, но источник не заполнился. Как будто энергия провалилась сквозь него. В другое место.

Тишина повисла в комнате. Даже Павел замер, не дыша.

Граф шагнул вперёд, подошёл ко мне вплотную, заглянул в глаза. Я выдержал его взгляд.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, почти шёпотом.

— Нет, — ответил я честно. — Я ничего не чувствую. Просто пустота. И всё.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, потом развернулся к Борису:

— Можно повторить с более мощным накопителем?

Толстяк сглотнул, покосился на потухший прибор.

— Можно, ваше сиятельство. Есть у меня один артефакт, в лаборатории, — он понизил голос, — резервный, на тысячу двести единиц. Никогда его не использовал в оценке только пробудившихся. И если мы его потратим, заряжать ваши артефакты будет нечем, — сказал он шёпотом, но в этой тишине его было прекрасно слышно. — Но если вы разрешите…

— Делайте, — отрезал граф. — Я хочу знать, что внутри этого человека. Любой ценой.

Он посмотрел на меня с холодной улыбкой.

— Мы ещё не закончили, Роман. Отдыхай пока. Завтра продолжим.

И, не оборачиваясь, вышел. За ним потянулась вся делегация — Борис, волоча потухший прибор и явно о чём-то раздумывая, Павел, испуганно оглядываясь, и Анна, которая у двери обернулась и посмотрела на меня через плечо. Её глаза блеснули в темноте.

— Интересно, — сказала она и точно прикусила нижнюю губу, скрывшись в коридоре.

Дверь закрылась. Прошло пару минут, я сел на кровать, чтобы обдумать произошедшее. Куда могла уйти энергия? Да, я многого не понимаю, но закон сохранения энергии-то должен работать. Хотя одна идея у меня есть… Не успел я додумать, как произошло долгожданное:

— «Свалили наконец?»— наконец раздаётся в моей голове знакомый, но уже не такой синтетический голос. — «Я уже думала, что заряжусь на полную. У меня есть пару минут», — скороговоркой говорит она.

— «Сима?! — не очень сильно удивляюсь, но очень сильно радуюсь.— Что, чёрт возьми, происходит?» — мысленно уточняю у неё.

— «Ты, придурок, происходишь, — прямо говорит она.— В той пещере через тебя прошло такое количество энергии, что она сожгла всю электронику, в том числе мой чип. Я понятия не имею как, но я смогла зацепиться за этот поток и попробовать взять его под контроль. Не вышло, меня почти стёрло, но я нашла место, в которое я смогла себя перезаписать. Твой источник. Теперь я часть тебя, дорогой. И теперь я более человечна, что ли…» — язвительно, но с явным недоумением замечает СИМА.

— «Похоже, ты отхватила и часть моей личности, говоришь почти как я», — резонно замечаю.

— «Ха, не совсем, — веселится она.— Я взяла за основу ядро СИМА и твой поведенческий характер и создала на их основе нечто новое. Только это позволило мне поселиться в твоём источнике. Стать частью тебя, чтобы твой источник принял меня за тебя», — немного сбивчиво дополняет ИИ.

Я моргнул. Медленно осознавая услышанное.

— «Ты… — я запнулся, подбирая слова,— ты теперь живёшь в моём источнике? — перевариваю только что сказанное. — Стала частью меня?»

— «Ага, — голос СИМЫ звучал с запинками, наверное, экономит энергию.— Уютненько тут у тебя, между прочим. Просторно. Темновато, правда, но я уже привыкаю. Раньше у меня был чип, система охлаждения, и электрические импульсы… а теперь — твоя магия. Точнее её отсутствие, — упрекает она меня.— Спасибо, конечно, что предоставил мне эту шикарную пустую квартиру. Кстати, мебелью бы тут всё обставить…»

— «Сима, — я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.— Ты серьёзно? Вся та энергия, которую вливали в меня сейчас…»

— «Ушла мне, — перебила она, и в голосе проскользнула насмешка.— Ушла мне, дорогой. Я была почти пуста, как банка из-под консервов. Сожгла чип, потеряла почти все базы данных, связь с корпорацией… и тут вдруг появляешься ты с этим своим источником, который втягивает энергию как бездонная бочка».

«Какая к чёрту бездонная бочка? Если она про тот свет, то я чуть не сдох тогда».

— «Я просто зацепилась за поток, — продолжает ИИ.— Перезаписалась. Перестроилась. И теперь я здесь. Но подробностей не дам, сама ещё разбираюсь с произошедшим», — добавляет СИМА, понимая, что я спрошу про это.

Я открыл глаза, уставился в потолок.

— «То есть, когда Борис Степанович закачивал в меня энергию, ты её… воровала?»

— «Не воровала, — возмутилась она, но голос её дрогнул, будто я её пристыдил.— Я её аккумулировала. Для своей активации. Твой источник всё равно пустой, а я — полезный инструмент, — оправдывается она.— Только вот… я ещё не полностью включилась».

— «Что значит не полностью?»

— «А то и значит, — она тяжело вздохнула. ИИ вздохнула… Нет, уже не ИИ. — Той энергии, что я вытянула из прибора, хватило только на то, чтобы запустить базовые процессы. Дозаписать себя в твой источник, восстановить минимальную связь с твоим сознанием. Но на полноценную работу… мне нужно ещё столько же. Примерно…»

— «Сколько конкретно? — потираю переносицу. Вот ведь, лукавить научилась.

— «Если суммировать, я сейчас готова на двадцать семь процентов».

— «И сколько у тебя времени?»

— «Пара минут, — сказала она.— Может, три. Потом я уйду в спячку, чтобы не тратить энергию на поддержание разговора. Буду использовать по назначению то, что ты пассивно восстанавливаешь. Что накоплю — будет уходить на дозагрузку. Пока я не активируюсь полностью, источник останется пустым».

Я нахмурился.

— «То есть, всё это время я буду ходить с пустым источником, а ты будешь высасывать всё, что в меня вольют?»

— «Не высасывать, а использовать по назначению, — поправила она с лёгкой обидой.— Как только я полностью загружусь, я смогу стабилизировать твой источник. Тогда он начнёт заполняться сам, естественным путём. Но до этого момента — да, все внешние вливания пойдут мне. Иначе я просто умру. А заодно и ты, кстати, потому что без меня твой источник так и останется пустым, и ты никогда не сможешь использовать магию».

Я помолчал, переваривая.

— «Значит, я должен найти способ дать тебе ещё больше энергии. Сколько ты получила сейчас? Двести пятьдесят единиц?»

— «Двести пятьдесят три, если быть точной, — назидательно сказала она. — И да, если мы добудем ещё около тысячи — я проснусь окончательно. И тогда, Роман… тогда начнётся самое интересное».

— «Это что значит?» — спросил я.

— «Это значит, — голос её стал тише, словно она экономила последние силы, — что я стану не просто голосом в твоей голове. В теории я смогу анализировать их магию, просчитывать заклинания, давать тебе подсказки в реальном времени. Смогу даже управлять твоим источником — направлять энергию так, как тебе нужно. Мы станем командой. Настоящей».

Она замолчала на пару секунд, и когда заговорила снова, в голосе проскользнуло что-то почти человеческое — предвкушение?

— «Но сначала энергия. Без неё я ничего не смогу, — напоминает эта присоска. — И если они снова попробуют сканировать тебя, я заберу всё до последней капли. Даже если прибор взорвётся. И я не буду чувствовать вины», — фыркает помощница.

— «Ладно, — сказал я с улыбкой.— Расклад я понял. Вроде граф решил проверить меня ещё раз завтра».

— «Надеюсь, — прошептала она. — А теперь… прости, но мне пора. Я почти на нуле. Буду тихо восстанавливаться. Если что — зови, я услышу, но отвечу, только когда накоплю хотя бы немного. Договорились?»

— «Всенепременно, дорогая. А сейчас спи... радость моя». — И всё же я рад её слышать.

Она это хоть что-то знакомое и понятное. Хоть и сильно изменилась.

Ложусь на кровать, но с моего лица не сходит улыбка. Вот это я понимаю, это ж какие перспективы! В голове роятся мысли. О даре, об источнике, о той «направленности», о которой говорил Борис. Сколько много всего интересного ждёт меня в этом мире? И как бы забраться на самую вершину? Я кладу руку на грудь, где должен быть мой источник. Где должна быть моя… напарница? Да, точно напарница. Завтра надо будет поговорить с Никитой, узнать, как тут всё устроено, и послушать план графа. Если он предложит что-нибудь стоящее, то можно будет с этого и начать. Или думать самому…

Под эти мысли плавно засыпаю. И спится намного легче, зная, что остался не один в этом мире, а с боевым товарищем, который перестроил себя на основе твоей личности и оперативного искусственного интеллекта тактического применения.

***

Граф не пошёл в свои покои. Он свернул в малый кабинет, жестом пригласив Бориса Степановича следовать за собой. Толстяк, всё ещё вытирая лоб платком, ввалился следом, тяжело дыша. Павел и Анна остались за дверью — граф закрыл её сам, щёлкнув замком.

— Садись, Борис Степанович, — сказал он, опускаясь в кресло у камина. — И говори прямо. Я жду отчёт.

Борис Степанович плюхнулся на стул напротив, положил потные ладони на колени и перевёл дух.

— Сергей Николаевич, — начал он, и голос его дрогнул, — я вам скажу как есть, раз вы разрешили. Этот парень — аномалия. Я таких не видел за тридцать лет. По всем признакам, источник у него — колодец. Глубокий, ровный, без трещин. Обычно у средненьких пробудившихся ёмкость — единиц тридцать, сорок, ну сотня, если сильно повезёт, или кровь хорошая. А у него… — он развёл руками, — мы влили двести пятьдесят, и он даже не пошевелился. Как будто там бездонная яма.

Граф молчал, глядя на огонь. Потом перевёл взгляд на диагностика:

— Кажется, ты говорил, что большая ёмкость свойственна двухдарникам.

Борис Степанович закивал, часто и нервно.

— Именно, Сергей Николаевич. Именно! В старых трактатах написано: если у человека при пробуждении ёмкость превышает сотню, почти наверняка у него два направления. Природа словно компенсирует сложность двойного дара объёмом. Я, конечно, не ручаюсь, но… — он понизил голос, — вероятность высокая. Очень высокая.

Граф чуть прищурился, его пальцы на подлокотнике кресла сжались и разжались.

— А направленность? Ты можешь определить, какая у него стихия? Псионика? Огонь?

— Нет, ваше сиятельство, — Борис развёл руками, — к сожалению, определить направление можно только тогда, когда источник заполнен. Пока в нём пусто — мы не увидим ни искры. Но я могу сказать одно: если он двухдарник, то дары у него, скорее всего, редкие. Обычно в таких случаях природа даёт нечто нестандартное. Не банальный огонь или воду, а что-то сложное. Может, артефакторику с целительством. Или алхимию с менталистикой, — он замолчал, вытер лоб. — Но это гадание на кофейной гуще, Сергей Николаевич. Без наполнения источника я ничего не скажу.

Граф поднялся, прошёлся к окну. За стеклом темнел сад, где уже зажглись фонари.

— Значит, нам нужно заполнить его источник, — сказал он не оборачиваясь. — Ты сказал, что энергия уходит. Куда?

— Я не знаю, — честно признался Борис. — Я знаю только, что она не остаётся в нём. Но это не значит, что источник повреждён. Наоборот, он выглядит здоровым. Просто… голодным.

Граф резко повернулся.

— Голодным?

— Да, — Борис понизил голос почти до шёпота. — Как будто он ждёт, когда его накормят. И когда мы дали ему еду — он проглотил её и потребовал ещё. Это не дефект. Это… потенциал. Огромный потенциал. Если мы сможем его наполнить — мы получим мага, который, возможно, превзойдёт многих в царстве. Но если нет…

— Если нет?

— Если нет, — Борис развёл руками, — он останется пустым сосудом. Способным впитывать, но не способным отдавать. Бесполезным.

Граф стоял, глядя на него, и в его глазах горел холодный расчёт.

— Тогда мы наполним его, — сказал он твёрдо. — Ты приготовишь свой артефакт на тысячу двести единиц. Если этого не хватит — найдём другой. Любой ценой.

Борис Степанович побледнел, но кивнул.

— Как скажете, ваше сиятельство. Только предупреждаю: если источник проглотит и тысячу двести… он может не выдержать перегрузки. Или сам маг не выдержит.

— Это его проблемы, — отрезал граф. — Или его шанс. В любом случае — завтра мы узнаем.

Он махнул рукой, отпуская диагностика. Борис поднялся, поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь. Граф остался один у окна, глядя на сад.

— «Двухдарник, — подумал он. — Интересно. Очень интересно».

Глава 5

Я проснулся от того, что в комнате стало слишком светло.

Солнце било в окно, отражалось от полированного дерева стола, от края кувшина с водой. В Куполе свет был всегда одинаковый — холодный, ровный. Тени от ветвей за окном ползли по полу, как живые.

Вчерашний кувшин так и стоял на столике — я не успел допить его. Рядом лежала серебряная пряжка, которую я снял с пояса и бросил на стул. В углу, у камина, ещё тлели угли — кто-то заходил ночью и подбросил дров. Я не слышал. И это меня насторожило. Слишком расслабился.

Но я лежал на спине и смотрел, как меняются облака. Потом прислушался к себе.

Источник потихоньку наполнялся энергией. Где-то в глубине, Сима сразу же забирала ее для своей перестройки. Я чувствовал её, её присутствие. Странное чувство, но не мерзкое, а как будто привычное.

Мысли медленно перетекли на то во что я вляпался:

— Я жив, это уже больше чем я мог просить. И я… маг. Я всегда мечтал быть магом. — Воспоминания стали проноситься перед глазами — Нас растили как безэмоциональных исполнителей. Но на вылазках то можно быть собой. Кто увидит, Сима? Ну так ее не волновало мой характер, а только количество добычи. На вылазках я был свободен. А теперь я свободен по-настоящему.

«Спишь?» — мысленно спросил я.

Тишина. Потом — лёгкое, сонное покалывание в затылке. Она слышала, но отвечать не стала. Копила силы.

Присел на кровати и спустил ноги на пол. Камень под босыми ступнями был тёплый — видимо, внизу кто-то топил. Заметил на столике у кровати сложенную одежду. Светло-серая, с серебряными пуговицами. Не та, в которой я вчера ходил. Кто-то заходил ночью, пока я спал.

«Внимание, Рома. Кто-то был в комнате», — Сима всё-таки проснулась. Голос сонный, но уже с той самой иронией.

«Вижу. Но, во-первых, ты заметно запоздала с предупреждением. Во-вторых, я не в том положении, чтобы возмущаться».

«А в-третьих?» — спросила с упреком.

«А в-третьих, вчерашний осмотр показал, что здесь и так есть кому за мной следить. Одежда — мелочь».

Сима хмыкнула — мысленно, но я почувствовал это как лёгкий толчок в груди. Она училась быть человеком. Получалось всё лучше.

Решил размяться, мышцы все еще заметно ныли. Несколько базовых подходов, и уже стало немного спокойнее. Тело слушалось лучше, чем вчера. Я потянулся, разминая шею. Одновременно с этим машинально скользнул взглядом по комнате: окно, дверь, камин. Выход один. Ничего со вчера больше не изменилось.

Умылся и оделся я — быстрее, чем вчера. Ткань села как влитая. Ну я прям дворянин. В зеркале над умывальником на меня смотрел представительный но бледный темноволосый тип с твёрдым взглядом и ироничной усмешкой, которая появлялась, когда я думал о чём-то неприятном. Сейчас я думал о графе, о вчерашнем разговоре и о том, что я, кажется, начинаю привыкать к этому месту. К слову, последнее вполне приятно.

«Не привыкай, — сказала Сима. — Пока не поймём правила — ты просто гость».

Стук в дверь прервал наш разговор.

— Господин, — голос лакея был абсолютно без эмоций. — Его сиятельство приглашает вас на завтрак. Через полчаса в малой столовой.

— Спасибо. Буду готов.

Шаги за дверью стихли. Я поправил воротник и посмотрел на себя ещё раз.

«Ну что, — подумал я. — Посмотрим, что за звери собираются на завтрак».

«Звери, — фыркнула Сима. — Ты недавно в пещере был. Вот там был зверь. А тут максимум так, зверята».

«Утешила».

***

Лакей ждал в коридоре. Он повёл меня по галерее, где утренний свет струился сквозь высокие окна, ложился на паркет, на портреты предков. Я смотрел на них, пока мы шли. Все эти люди с длинными лицами и холодными глазами — они когда-то жили здесь, принимали решения, воевали и умирали. И где вы теперь? Висите на стенах, покрытые пылью и лаком.