Морта

Глава 23

Поля начинались сразу за стенами поселения и тянулись до самой кромки леса. С утра до вечера на них работали избранные, сменяя друг друга без особых перерывов. Сопровождавший их мужчина объяснил, что часть поселенцев дополнительно разбила небольшие огороды возле домов: в прошлом году из-за засухи общего урожая не хватило, и приходилось выживать за счёт того, что удавалось вырастить самим.

Работа была простой: клубни разрезали пополам, раскладывали по лункам и засыпали землёй. Руки быстро запоминали порядок, и работа шла по кругу. Морта держала темп и не поднимала головы. Роман тянул время: останавливался, возился в земле, несколько раз наступил на уже зарытый ряд. Антон сразу выкапывал лунки на нужной глубине и расстоянии – в детдоме их каждое лето вывозили на поля.

Сначала пожилые держались в тени под навесом у дома, но спустя несколько минут вышли на солнце и подошли ближе.

– Не устали? Может, хотите компота? – мягко спросила женщина.

Роман сразу поднялся с перевёрнутого металлического ведра и потянулся.

– Нет, спасибо, – ответил Антон. – Мы почти закончили.

– А я бы выпил. Спина отваливается, – сказал Роман.

– Я тоже буду, – добавила Морта.

– Тогда пойдёмте, – сказала женщина с лёгкой улыбкой.

Они переглянулись и пошли следом за избранными. Вышли из огорода, прошли через сад и свернули на деревянную дорожку.

Пожилой открыл им дверь и отступил в сторону, пропуская вперёд.

– Спасибо, – почти одновременно сказали Морта и Антон.

Прихожая выглядела опрятно. Светлая краска на стенах местами уже выцвела, но полы блестели от частой уборки. На этом фоне особенно выделялись тонкие старые трещины, тянущиеся вдоль плинтусов.

Их провели на кухню и усадили за круглый деревянный стол с потемневшими от времени краями.

– Я Давид, это моя жена Марина. Приятно познакомиться. Антон, Роман и…

– Кира.

– Верно, извиняюсь. У вас необычное имя.

– Меня так назвал отец. В честь своей собаки.

Сказала она это так буднично, что в комнате на несколько секунд повисла тишина. Пожилые переглянулись с сочувствием.

– Стол я сам сделал, – сказал Давид, негромко прокашлявшись, и добавил, что занимается здесь мебелью на заказ – в основном для своих, по соседям, помогая тем, кому это нужно.

Пока он говорил, Марина подошла к тумбочке, достала кружки и расставила их перед гостями. Затем взяла с плиты эмалированную кастрюлю и разлила компот.

– Пирожки с картошкой сегодня испекла, – сказала она, возвращаясь к плите. Она достала противень, поставила его на стол, разложила пирожки по тарелке и снова отошла к кухонной тумбе за салфетками. В комнате сразу разошёлся домашний запах, совсем не похожий на еду из столовой.

Антон потянулся к кружке, но остановился, заметив у стены кофемашину.

– У вас кофемашина?

– Конечно, – оживился Давид. – И телевизор есть.

Он кивнул в сторону зала. В углу под покрывалом стоял плоский телевизор, экран под слоем пыли заметно потускнел.

– Правда, давно не включали. Сигнала всё равно нет. Но пусть стоит. Вдруг связь с миром ещё появится, когда Зло падёт.

Пожилые оказались открытыми и разговорчивыми. Обоим было по семьдесят пять. Раньше жили на небольшую пенсию, перебивались как могли, пока пожар не уничтожил дом вместе с вещами. Примерно тогда же услышали о поселении – месте, где можно начать заново. Пришли одними из первых и остались.

– С самого основания здесь, – сказал Давид, сделав глоток из кружки. – Когда ещё и стен не было.

Антон поставил кружку на стол и посмотрел на него.

– Каково здесь жить? Тут, наверное, все друг друга знают. Как большая семья.

Давид с Мариной переглянулись.

– Не стоит слишком привязываться к людям, сынок, – сказал он после паузы. – Не многие пройдут с тобой весь путь. Кто-то уходит на борьбу, кого-то забирает Зло.

Марина наклонилась к столу и собрала крошки в ладонь.

– У нас не принято говорить о тех, кто ушёл, – шёпотом добавил Давид.

– Главное, что у нас есть Монакай и крыша над головой, – с улыбкой сказала Марина.

– Давайте лучше о хорошем. Вы уже слышали, что на посвящении будет сам Монакай?

Они посидели ещё немного, после чего Давид с Мариной проводили их до двери и дали с собой пирожки и фрукты.

Весь вечер Антон возвращался мыслями к словам Давида. Выходило, что люди в поселении исчезают не впервые, и остальные либо давно смирились с этим, либо просто привыкли не задавать вопросов.

В то, что кого-то отсюда отпускают просто так, он не верил. Иначе о поселении давно знали бы намного больше. Значит, исчезнувших где-то держат.

Константин на вечернем выходе на связь снова упомянул ферму, о которой говорила Морта. Ту самую, про которую вскользь обмолвилась Майя – место, где держат женщин. Если Морта права, Машу могли увезти именно туда. И Лагерту тоже.

Нужно было понять, где находится эта ферма и что там происходит на самом деле.

Антон ещё долго прокручивал всё в голове, пытаясь связать услышанное между собой, но усталость взяла своё. В конце концов он уснул, решив вернуться к этому утром.

Глава 24

Они сидели на тонких подушках, расположившись кругом, выпрямив спины и положив руки на колени ладонями вверх.

Из окна тянуло холодом. Сквозняк гулял по комнате, шевеля края занавесок и задевая пламя свечей на подоконнике. Под потолком тихо гудела слабая лампа.

В центре комнаты стояла матушка Надья с книгой трудов Монакая в руках. Несколько секунд она молча смотрела на сидящих перед ней.

– Зло не заявляет о себе сразу, – произнесла она наконец, чеканя каждое слово. – Оно шепчет, притворяется, льстит. Садится рядом, берёт за руку, говорит то, что человек хочет услышать. Лжёт, путает, подменяет мысли. И однажды человек начинает думать уже его словами.

Она подняла над головой старую потрёпанную книгу – третий том «Сердца Монакая». Тусклый свет лампы скользнул по потёртой обложке и стёртым золотым буквам.

Тишина в комнате затянулась. Никто не шевелился. Затем Надья раскрыла книгу на середине и крепче сжала пальцами страницы. Голос дрогнул лишь на первых словах, но быстро выровнялся и с каждой строкой звучал всё увереннее.

«Ищущий Зло среди вопящих слеп. Зло не приходит с криком и не показывает своего лица. Оно улыбается тебе, смотрит так, будто знает твою душу лучше остальных, и просит лишь одного – довериться ему.

Оно расспрашивает о прошлом не из любви к тебе, а чтобы однажды стереть тебя без остатка.

И когда ты отдашь ему свои мысли, свои тайны, своих братьев и свою веру, оно исчезнет, оставив после себя только пустоту.

Потому что ты впустил Зло».

Она закрыла книгу.

– Так и находят Зло, – сказала Надья, не задерживая взгляд ни на ком. – Они не могут долго оставаться одним человеком. Им тяжело жить под чужим лицом. Рано или поздно начинают ошибаться: выходят из роли, путаются в словах, перестают говорить «мы» и говорят «вы». Перестают молиться и начинают слишком внимательно смотреть по сторонам.

Она сделала шаг вперёд и медленно провела рукой по корешку книги.

– Смотрите на поступки.

Надья медленно обвела взглядом круг, задержавшись на нескольких лицах.

– Слушайте интонации.

Она повернулась к сидевшему рядом парню, и тот сразу опустил глаза.

– Доверяйте своим ощущениям. Если человек рядом кажется вам чужим, значит, это чувство появилось не просто так.

Над головой негромко скрипнула старая балка, и кто-то в кругу вздрогнул.

– Вы всё поняли?

– Да, матушка, – хором ответили заинтересованные во спасении мира.

– Тогда слушайте себя и следите за другом.

Надья развернулась и вышла из класса. Её шаги быстро стихли где-то в глубине коридора.

Избранные и заинтересованные во спасении мира ещё несколько секунд сидели в тишине.

Глава 25

Книга Порядка. Том III. Глава VII

«О распознавании Тени в человеческом обличье. Из слов Пророка, продиктованных в ночь сомнения.»

Зло редко приходит открыто. Оно не показывает клыков и не возвещает о себе громким голосом. Чаще всего оно приходит с улыбкой, с участием, с правильными словами.

Так сказано: не всякий, кто сидит рядом с тобой, есть брат, и не всякий, кто произносит слова об Истине, служит Свету.

Зло терпеливо. Оно учится нашему языку, носит наши одежды и склоняет голову во время молитвы, оставаясь пустым внутри.

Оно садится рядом у огня, согревает руки и спрашивает: «Расскажи, как ты пришёл сюда». Оно не спорит с Трудами открыто и не отрицает Писание. Оно лишь сеет сомнение.

«А ты не думал, что может быть иначе?»

Зло любит вопросы, потому что через них проникает в человека. Оно слушает внимательно, запоминает каждое слово, хвалит не из любви, а из желания узнать больше.

Но Свет не требует доверия, потому что Свет просто существует. Лишь Зло нуждается в клятвах, признаниях и постоянных доказательствах верности.

И если кто-то сомневается в Писаниях, но всё равно просит рассказать больше – бди. Если кто-то слишком тонко льстит тебе – оградись. Если кто-то выходит из своей роли и слишком часто становится «собой» – отвернись.

Ибо сказано:

«Служитель Тьмы носит множество лиц, но истинное имя его – Вопрос».

И лучше ошибиться в брате, чем однажды приютить шпиона. Лучше промолчать среди своих, чем раскрыть сердце перед врагом.

Так велено нам: быть стражами не только в битве, но и в слове.

Ибо сначала шпион собирает сведения. А после приходит за людьми.

Глава 26

Они сидели за большим столом из тёмного дуба и переписывали второй том «Книги Порядка». Работа продвигалась медленно. Предыдущий заинтересованный, оставивший образец, писал настолько неразборчиво, что Антон иногда по несколько минут пытался понять предложение, прежде чем разбирал, какое слово стоит посреди строки.

Иногда ему помогала избранная Анна. Она читала эти каракули так легко, словно давно знала текст наизусть. Но стоило Антону попытаться её поблагодарить или снова попросить помощи, как Анна отвечала всё суше, а потом и вовсе начала тяжело вздыхать при каждом его обращении. В конце концов он перестал её дёргать и продолжил разбираться сам.

Закончил Антон позже остальных, когда солнце уже опускалось за лес. Даже Морта, которая обычно сидела дольше всех, сдала рукопись минут сорок назад.

– Прошу прощения, избранная Лиана…

Библиотекарь сидела в своём углу за двумя столами, заваленными книгами так плотно, что за стопками почти невозможно было разглядеть её саму. Лиану выдавал только узкий проход между стеной и наваленными томами, через который она каким-то образом умудрялась протискиваться.

– Да, Антон? – откликнулась она.

– Я хотел спросить, могу ли я взять историю поселения Монакая.

– С каким умыслом?

Иногда вопросы избранных ставили Антона в тупик, и в такие моменты он предпочитал делать вид, что просто не понял, о чём речь. Но сейчас задумался дольше обычного.

«С каким умыслом? Узнать дату основания поселения и отследить, как секта расползалась по стране».

– Хочу почитать про свой новый дом.

На этих словах голова Лианы поднялась над стопками книг. В узком просвете между ними показалось её лицо, и она едва заметно улыбнулась.

– Приятно видеть интерес к истории, – сказала она. – Я могу дать книгу, но только под моим присмотром. Выносить её из библиотеки нельзя.

– Хорошо, я знаю правила. Я бы никогда…

– С этой книгой нужно быть осторожнее. Экземпляров осталось мало, – сказала Лиана, снимая очки. – Все они написаны или переписаны рукой пророка Монакая.

Антон молча кивнул, стараясь не спугнуть её готовность доверить ему такую вещь. В первый рабочий день им показывали почерк Монакая, но тогда всё ограничилось несколькими строчками – коротким пожеланием заинтересованным во спасении мира бороться со Злом и не унывать.

Втянув живот, Лиана выбралась из своего угла и направилась к кабинету, который всегда держала запертым, даже когда сидела прямо напротив двери. Заглядывать туда она никому не позволяла, а если заходила сама, то не отвечала даже на стук. На стене рядом висел температурный датчик, на котором неизменно держались 18 °C.

Минут через пять-семь Лиана вернулась. По прикидкам Антона, этого времени как раз хватило бы, чтобы открыть сейф, найти нужную рукопись и закрыть его обратно.

В руках у неё была тонкая книга в кожаном переплёте с плетёной застёжкой. Лиана подошла к столу Антона медленно и осторожно, словно несла что-то хрупкое.

– Я буду обращаться с ней аккуратно, – тихо сказал Антон, встретившись с ней взглядом.

Лиана кивнула и молча положила книгу перед ним. После этого она отошла не в свой угол, а за соседний стол, взяла верхнюю рукопись из стопки – ту, над которой до этого работала Морта.

Антон больше не смотрел в её сторону. Он и без того понимал, что она за ним следит.

Глава 27

О Первом Основании и Призыве.

«Глава I: О Рождении Пристанища Света.

Из трудов Пророка Монакая.

И было время, когда Зло ступало по земле открыто, не скрывая своего лица, и дыхание его ложилось на долины тяжёлой тенью.

Искали тогда люди место, где могли бы укрыть сердца свои и не слышать шёпота Тьмы

Тогда восстал Монакай и сказал:

Не в бегстве обретается спасение, но в Союзе. Не в одиночестве рождается крепость, но среди тех, кто хранит в себе Свет.

И так было положено начало Поселению – не ради покоя человеческого, но ради великой Борьбы.

И наречено оно было Пристанищем Монакая, ибо Пророк первым указал путь и возжёг Пламя.

В те дни собрались Избранные, прошедшие Огонь и укрепившие сердца свои. И пришли Заинтересованные во спасении мира – ищущие защиты, смысла и нового пути.

И был дан им кров не только для тела, но и для духа.

Здесь соединяются те, кто пожелал спасти мир от Тьмы. Здесь закаляется воля человеческая, и сердца сплетаются в единую силу. Здесь рождается то, чем люди смогут противостоять Злу.

Ибо Тьма селится не только в поступках, но и в крови, переходящей из рода в род.

И сказано:

Где двое идут во Свете, там Тень не удержится. И где многие поднимутся едино, там дрогнет Зло».

Глава 28

Почерк был крупным и аккуратным. За три главы Антон не увидел ни одной помарки, ни одного вычеркнутого слова. Текст выглядел почти пугающе ровным: одинаковые буквы, одинаковые интервалы, строки не уходили вниз и не залезали за поля, словно всё сначала расчертили линейкой.

В университетские годы, когда свободного времени было много, Антон на несколько месяцев увлёкся графологией. Позже он пришёл к выводу, что большая часть этой теории похожа на псевдонаучную ерунду, но некоторые вещи всё же запомнил. И сейчас они слишком хорошо совпадали с образом человека, называвшего себя пророком.

Насколько Антон помнил, крупный почерк часто приписывали людям, которым было важно внимание к себе. Тем, кто привык считать себя особенным и любил, когда их слушают.

Антон так и представлял, как этот старик по ночам собирает гарем избранных и под видом борьбы со Злом требует поклонения. А может, за закрытыми дверями происходит и что похуже.

Но, кроме почерка, зацепиться было не за что. В тексте не нашлось ни дат, ни упоминаний о передвижениях Монакая, ни даже намёков на Милоша или матушку Надью. Только бесконечные рассуждения о том, где строить библиотеку, как распределять поля и куда селить первых избранных.

Антон пытался вытащить из текста хоть что-то полезное, но Лиана всё чаще напоминала, что библиотека скоро закрывается, и мешала сосредоточиться. Перевернув страницу, Антон начал новую главу. Лиана сказала, что у него осталось пять минут, после чего скрылась в кабинете, впервые за всё время оставив его одного.

«Я вернулся через три недели и увидел новое поселение преображённым, ибо место, где исполняется воля высшего порядка, не может оставаться прежним. И стало оно живым подтверждением того, что путь наш избран верно».Новое поселение…

Антон раскрыл форзац и заметил мелкую дату, явно поставленную не рукой Монакая: 2009 год. Чернила по всей книге выглядели одинаково, поэтому он решил, что текст писали не частями, а за один раз – возможно, уже через несколько месяцев после основания поселения.

Он уже сформулировал главный вопрос, но обдумать его не успел. Перед ним резко захлопнулась книга, и Лиана спокойно убрала её из-под его рук.

«Константин как-то говорил, что поселений несколько. Если это второе или третье ещё в 2009 году, то сколько их сейчас, учитывая, как быстро растёт Фонд Монакая?»

– На сегодня всё, мой мальчик. В обучении должна быть мера. Приходи завтра.

– Хорошо, я приду, – ответил Антон, стараясь говорить спокойно, хотя мысли уже лихорадочно складывались одна к другой.

Если поселений действительно несколько, то людей через них прошло гораздо больше, чем они предполагали. Жертв могло быть больше.

Глава 29

– Сегодня целый день безделья. Чем займёшься? – Морта плюхнулась рядом и толкнула его плечом.

– Работой, – ответил Антон, не поднимая глаз.

– Ты скучный.

– А ты что будешь делать? – спросил он без особого интереса.

– Планирую убить соседку по комнате.

Антон отвёл взгляд от парочки в углу столовой и повернулся к Морте.

– Не смешно.

– Зато весело, – сказала она, поднимаясь из-за стола. – Удачного тебе скучного дня.

Антон проводил Морту взглядом, решив, что это не его забота. Он не обязан за ней таскаться. Если у неё снова едет крыша – он не будет это разгребать. Пусть Константин надеется, что не ошибся с выбором. Одно Антон знал точно: если кто и сможет нормально закончить операцию, то только он.

Сделав глоток компота, он заметил рядом со своей рукой скомканную записку. «Когда успела?» – мелькнуло в голове. Впрочем, это было её работой.

Он накрыл записку ладонью, пока никто не обратил внимания, и убрал в карман.

Медлить было нельзя. Если Морта пыталась выйти на секту через младшего брата Яна, то у Антона не было ни одной подходящей женщины на примете. Разве что матушка Надья, но вряд ли она обрадуется, если он попытается её соблазнить. Значит, придётся действовать по старинке: лезть туда, куда нельзя.

Дождавшись, пока столовая почти опустеет, Антон взял ещё один стакан и направился в библиотеку.

Он действительно зашёл туда, но надолго задерживаться не стал. Оставив на столе полупустой стакан и раскрытую на третьей главе книгу, Антон направился в туалет. В зале оставалась только избранная Анна – судя по всему, она слишком увлеклась чтением, чтобы обратить на него внимание.

Антон до сих пор не понимал, как Фонд объясняет свои доходы налоговой. Денег у секты явно было слишком много. В общежитии – по два туалета на этаж, отдельные санузлы в каждом корпусе, новая сантехника.

От подобных людей он скорее ожидал разговоров про отказ от благ цивилизации. По крайней мере, предполагал увидеть хотя бы один туалет во дворе. Но жаловаться не приходилось: библиотечный туалет находился на первом этаже и, что важнее, он был с окном.

Убедившись, что за ним никто не следит, Антон распахнул окно и быстро выскользнул наружу. Под ногами сразу хрустнул гравий. Он замер, прислушиваясь, затем медленно присел у стены. Вокруг стояла тишина.

Несколько секунд Антон сидел на корточках, прижавшись спиной к холодному кирпичу, после чего поднялся и перебежал к ближайшим кустам.

Впереди была открытая площадь, пустая и хорошо просматриваемая. По обе стороны тянулся небольшой парк с редкими деревьями и лавочками. Оценив расстояние, Антон выпрямился и дальше пошёл обычным шагом, стараясь не привлекать внимания.

Единственное место, откуда его могли увидеть, – окна библиотеки. И пусть они были пыльные, силуэт человека, удалявшегося от здания через парк, девушка с книгой всё равно заметила.

Глава 30

«Спасибо за персик».

Антон уставился на записку.

Через пару секунд закатил глаза и раздражённо выдохнул. Потом, не особо раздумывая, сунул бумажку в рот. Она липла к нёбу и неприятно шуршала на зубах, но он всё равно прожевал её и проглотил. Вытер губы тыльной стороной ладони и снова сосредоточился на доме.

Уже около получаса Антон наблюдал из кустов за «особняком» Монакая. На деле это оказался старый двухэтажный дом из потемневшего дерева. Особняком его можно было назвать с большой натяжкой, хотя Нурлан упорно использовал именно это слово. И всё же одна вещь здесь явно выбивалась из общей бедности – спутниковая антенна на крыше.

У входа, покачиваясь в кресле, сидел седой старик и вязал длинный белый шарф. Приглядевшись, Антон отметил, что старик для своего возраста был в удивительно хорошей форме. Широкие плечи и крепкие руки совсем не вязались с образом дряхлого пенсионера. Антон решил держаться от него подальше. Он бесшумно обошёл дом, надеясь найти чёрный вход, но ничего похожего не увидел. Сбоку внимание привлекло приоткрытое деревянное окно, подпёртое изнутри стопкой книг.

Минут пятнадцать Антон просидел под окном, прислушиваясь и пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук. Но за стеной было тихо. Возможно, перед отъездом Монакай просто запретил кому-либо сюда заходить.

Антон снял туфли и закинул их под ближайшие кусты. Затем аккуратно отодвинул стопку книг, расширяя проход между створками, и протиснулся внутрь. Спрыгнув на бежевый ковёр, Антон несколько раз провёл ладонью по ворсу, приглаживая следы, после чего замер и огляделся. Внутри по-прежнему стояла полная тишина.

Впереди тянулся узкий коридор, упиравшийся в лестницу на второй этаж. По обе стороны виднелись двери, ещё одну почти полностью скрывала лестничная площадка. Антон предположил, что там кладовая или что-то вроде подсобки.

Напротив, вероятно, находилась прихожая с входной дверью, возле которой дежурил старик.

Первое, что бросалось в глаза, – почти полное отсутствие каких-либо вещей. Ни картин, ни растений, ни фотографий, ни мелочей, по которым можно понять, кто здесь живёт. Только ковёр, голые стены и четыре закрытые двери.

Антон был почти уверен, что кабинет и спальня Монакая находятся на втором этаже.Не выпрямляясь, он медленно двинулся по коридору и осторожно поставил ногу на первую ступень. Та сразу заскрипела.

Один раз ещё можно было списать на случайность. Но если скрипит каждая ступенька, то даже старик у входа услышит, что по дому кто-то ходит.

Антон оглянулся на входную дверь. В таком старом доме любой звук наверняка разносился по всем комнатам.Он снова посмотрел на лестницу. По краям ступеней темнели трещины, местами дерево уже начало подгнивать.

«Целое поселение бесплатной рабочей силы, а лестницу починить некому», – мелькнуло в голове.Антон осторожно поставил ногу ближе к краю второй ступени, избегая середины. На этот раз ступенька не скрипнула.Оставшийся пролёт он преодолел медленно, наступая только на края ступеней.

Поднявшись наверх, Антон отметил, что левая сторона второго этажа открыта. За перилами хорошо просматривались и первый этаж, и входная дверь. Справа тянулся узкий проход с тремя дверями подряд.

«Если у него стоит спутниковая антенна, может, и камеры додумался поставить», – мелькнуло у Антона в голове. Впрочем, мысль сразу показалась ему сомнительной. Скорее уж Монакай усилил бы охрану. Но полностью выбросить это из головы он всё равно не смог. Поэтому, приоткрывая первую дверь, Антон первым делом посмотрел в дальний верхний угол. Камеры там не оказалось, как и всего остального в комнате, та была пустой. Ни мебели, ни вещей, ни каких-либо следов жизни. Только чистые окна без пыли и паутины.

«Значит, сюда кто-то заходит… Хотя бы для уборки. Матушка Надья?»

– Не двигайся.

Антон застыл с ладонью на дверной ручке, так и оставшись в проёме. Почти сразу он почувствовал у шеи холодный металл.

– Не двигайся, пацан, – повторил голос. Следом щёлкнул предохранитель.Антон понял, что сзади стоит тот самый старик, которого он видел у входа.

– Что вы делаете? Мне сказали здесь прибраться, – произнёс он спокойно, стараясь добавить в голос растерянности и испуга.

– Да ну? Я тут только вчера всё вылизал до блеска, – бросил старик с презрительной усмешкой.

– Я новый заинтересованный во спасении мира. Разрешите объяснить, – сказал Антон и начал медленно разворачиваться, подняв руки.

– Ни шагу без команды! – рявкнул старик и сильнее вдавил ствол ему в кадык.

Теперь Антон разглядел его лучше. Короткая стрижка, белый рваный шрам на шее, частично скрытый воротником куртки, тяжёлый взгляд. Перед ним явно стоял человек с армейским прошлым.