Морта

– Я вижу. Но почему ты здесь?

– А где мне быть?

Она на мгновение замерла, затем подняла голову.

– Отдыхать, – с блаженной улыбкой сказала она и развернулась к дверям.

Достав из сумочки ключ, она легко повернула его в замке, распахнула обе створки и жестом пригласила всех войти.

Внутри пахло сухой пылью, древесиной и сладковатой сиренью. Помещение было просторным: вдоль стен тянулись полки, но книг на них было меньше, чем ожидалось. Почти все одинаковые, в плотных коричневых переплётах без названий. В середине зала стояли столы из тёмного дерева, сдвинутые по четыре вместе. На каждом – чернильница с пером.

– Писать разрешено только чернилами.

Библиотекарь повела их по широкой лестнице вверх.

Второй этаж повторял первый, но ощущался иначе. Стены давили. Потолки были выше, витражные окна с зеленоватым стеклом пропускали приглушённый свет, который ложился пятнами на пол. На полках стояли те же коричневые тома без названий, только многие выглядели поношенными, как будто к ним обращались чаще. Столы стояли ровно, выстроенные в строгом порядке.

– Второй этаж только для заинтересованных во спасении мира, – сказала она вполголоса. – Присаживайтесь.

Люди начали рассаживаться. Антон без колебаний занял первую парту. Морта устроилась за ним, рядом с Машей.

– Ещё раз приветствую вас в библиотеке имени Пророка Монакая. Я избранная Лиана, хранительница его трудов. Здесь вы будете проводить время вне занятий и продолжать учиться.

Она прошла между столами, провела пальцами по краю одной из чернильниц и подняла её.

– Вы будете переписывать труды Монакая, только те, что изучаются в школе. Остальные брать нельзя. Выносить их за пределы библиотеки – тем более. Это строгое правило.

Она выдержала паузу и обвела взглядом класс.

– Работа, которую вы выполняете здесь, важна и почётна. Это не просто переписывание, а передача слова Пророка будущим поколениям. Относитесь к каждому листу с уважением. Вы часть великого дела.

Глава 17

Об Иерархии и Призвании. Книга Порядка. Писание о Временах Последних. Глава V. Том II: Об Иерархии и Призвании. Из трудов Пророка Монакая

И да будет в каждом Обществе порядок, ибо без порядка нет света, а лишь хаос. Так установлена святая Иерархия среди нас, чад Фонда, стремящихся к Свету в эпоху Великой Тьмы.

С почтением склоняем головы пред Пожилыми, теми, кто сражался долгие годы, не дрогнув пред Злом. Они – Столпы, на которых держится Основание.

Славим Избранных, прошедших Испытания и принявших Обряд, чья воля крепка, а сердца чисты.

И благословляем Заинтересованных, тех, кто лишь вступил на путь, но уже обретает Плоды Благости, даруемые Фондом, по великой Милости Монакая.

Но да ведают они: пока не открыт им Путь Борьбы. Не дано им сражаться со Злом до поры, ибо Зло не терпит слабых. Только те, кто прошёл Огонь Очищения, могут держать меч в Его Имя.

Три года назад – Мор на белом коне. Первый Вестник.

Земля содрогнулась, но мир отвернулся. Люди не узрели знамения, не признали Время Последнее.

Год назад – Война на коне багряном. Брат восстал на брата. Второй Вестник.

И всё же человечество продолжает надеяться на мир, которого не будет. Ибо сказано: ничто не будет как прежде.

Сейчас мы посреди Пути.

Остались двое: Голод и Смерть. Они приблизятся, и свершится четвертое знамение.

И тогда Зло явится в полной силе. И те, кто выстоят, те, кто пройдут Обряд, смогут взглянуть ему в глаза и не отвернуться.

Ибо воин Фонда не только тот, кто сражается. Он сосуд. Он Орудие. Он Пламя, что врывается в Тьму.

Так внимаем же словам Пророка Монакая:

Не каждый достоин быть Избранным. Не каждый выдержит Испытание.

Но лишь тот, кто сразит Монстра, узрит Истину.

Глава 18

Кровати в общежитии почти не отличались от старого дивана с торчащими пружинами: жёсткие, узкие, с простынями, пахнущими дешёвым порошком. Но сегодня Морта была слишком вымотана, чтобы обращать на это внимание.

Голова гудела, символы плыли перед глазами – изогнутые линии, углы, крючки сплетались в бессмысленные фразы. Правая рука ныла, боль тянулась от плеча до запястья.

Соседка спала, спрятавшись под одеяло с головой. Из-под него доносилось ровное, чуть свистящее дыхание, время от времени переходящее в храп.

Морта с трудом стянула водолазку и повесила её на спинку стула. Села на кровать – жёсткая доска под худым матрасом отозвалась скрипом. В комнате было холодно, несмотря на тёплую весеннюю ночь. Морта поёжилась, натянула одеяло до подбородка и легла на бок, подтянув колени к груди.

Она уже почти провалилась в сон, когда в дверь постучали. Через пару секунд ещё раз, громче и настойчивее. Морта приподнялась. Соседка не шелохнулась, только перестала храпеть.

Морта подошла к двери и приоткрыла её. В тусклом свете коридора стоял Ян. Она едва успела расправить плечи, как её резко дёрнули за руку и втянули обратно в комнату.

– Куда это ты на ночь глядя? – сказала соседка, сжимая ей запястье.

Морта дёрнула рукой и высвободилась. Соседка шагнула ближе, потянулась снова, но Морта отступила к двери.

– Избранная Далида, прошу прощения за беспокойство, всё в порядке, – раздался из-за двери спокойный голос Яна. – Это я. Младший брат Ян.

Соседка остановилась, узнав голос, и неохотно отступила.

– Извините, младший брат Ян… – тихо сказала она. – Я просто следовала вашему совету.

Морта промолчала, отметив, с какой лёгкостью это прозвучало.

– Всё в порядке, спасибо, – ответил он. – Кира, извиняюсь, что побеспокоил так поздно. Можешь выйти на пару минут? Я подожду снаружи.

Морта сжала губы, едва заметно поморщившись. Она подошла к шкафу, распахнула дверцу и вытащила шинель, выданную Фондом вместе с остальной одеждой. Накинула её поверх пижамы и захлопнула дверцу, не сдержав силы.

– Потише, – пробурчала Далида, не вылезая из-под пледа.

Морта уже собиралась ответить, что хлопнула тише, чем та храпит, но сдержалась. Раз уж она сама призналась, что следит и докладывает Яну, рушить образ сейчас не стоило.

***

– Я тут, – послышалось слева.

Ночь была безоблачной и тихой. В воздухе стоял тяжёлый запах мокрого бетона и сирени. Ян сидел на скамейке с белой розой в руке и смотрел на неё с широкой улыбкой. Из-под распахнутого пиджака виднелась помятая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Ян провёл ладонью по тёмным волосам, ещё сильнее взъерошив их.

– Садись. – Он похлопал по месту рядом. – Так удобнее тебя обнимать.

Морта натянуто улыбнулась и присела. Ян обнял её одной рукой и протянул розу. Она поднесла цветок к лицу. Запаха не было.

– Вкусно пахнет.

Ян ничего не ответил. Морта подняла голову: небо над ними было залито звёздами от края до края.

– Нравится? – спросил он.

– Красиво, – признала она.

– Я знал, что тебе понравится. Ты сама как эти звёзды – холодная и далёкая.

Морта медленно перевела на него взгляд. Вместо ответа она поднесла розу к его лицу и провела бутоном по губам, по щеке, вниз по шее. Остановившись там, где под кожей бился пульс, она коснулась его шеи пальцами. Ян замер.

– А ты тёплый, – констатировала она, как будто трогала батарею. Ян перехватил её запястье и крепко сжал, задержав руку с цветком у своей шеи.

– Осторожнее. Не все экспонаты в этом музее безобидны.

Ян отпустил её запястье. Едва Морта успела положить розу на скамейку, он подался вперёд, словно сорвался с привязи. Ладонь скользнула ей в волосы; удерживая голову за затылок, он другой рукой притянул её за талию.

Поцелуй начался с нижней губы: он захватил её, потянул, отпустил и сразу накрыл её рот своим. Вкус мятной жвачки и что-то металлическое, как кровь из прокушенной щеки. Его дыхание было горячим и частым, он не давал ей перевести дух, а пальцы в волосах то сжимались, то ослабляли хватку.

Морта ответила едва заметным движением навстречу. Этого хватило, чтобы он глухо застонал.

Он оторвался на секунду, чтобы глотнуть воздуха, и снова впился в её губы, подаваясь всем корпусом вперёд и вынуждая её прогнуться в пояснице. Скамейка под ними скрипнула.

Он продолжал целовать её, пока ладонь соскальзывала с затылка вниз по спине, а другая рука пробиралась под распахнутую шинель. Край пижамной кофты пополз вверх, и кожи над поясом коснулись горячие, чуть шершавые пальцы. Они скользнули под резинку штанов; ладонь легла плашмя на косточку таза и замерла.

Морта отклонила голову, разрывая поцелуй, и перехватила его запястье. Она вытащила его руку из-под резинки и отодвинулась по скамейке.

Ян выпрямился и откинулся на спинку. Несколько секунд разглядывал её лицо, чуть склонив голову к плечу.

– Это что, твой первый поцелуй? – спросил он с полуулыбкой.

Морта не ответила. Её лицо осталось таким же спокойным, каким было до того, как его язык оказался у неё во рту.

Ян хмыкнул и улыбнулся с довольством коллекционера, заполучившего редкий экземпляр.

– Мило.

Затем подался вперёд, снова сокращая расстояние. Руки сомкнулись у неё за спиной, запирая в кольце, из которого она могла бы выскользнуть, только применив силу. Он наклонился к уху, дыхание защекотало кожу за мочкой, влажное и тёплое.

– Может, пригласишь меня на чай? – спросил он. Голос прозвучал низко, почти интимно, без вопросительной интонации, будто он не спрашивал, а предлагал единственно верное продолжение вечера.

Морта не стала вырываться. Она лишь чуть отклонила голову, чтобы видеть его лицо, а не чувствовать губы у шеи.

– Даже не мечтай, – прошептала она.

Морта обхватила его предплечье и стиснула пальцы. Почувствовав, как объятие ослабло, она разомкнула его руки и высвободилась.

– Приятной ночи, младший брат Ян.

Поднимаясь со скамейки, она почувствовала, как его ладонь скользнула по спине в последней попытке удержать. Ян всё ещё улыбался, не сводя взгляда.

– Сладких снов, Кира.

Морта не ответила. Просто ушла, не оборачиваясь.

На скамейке осталась белая роза.

Скрывшись за дверью общежития, Морта остановилась, провела ладонью по губам и вытерла руку о пижамные штаны.

Глава 19

В том, что их не взяли на кухню, был один плюс: там пришлось бы работать почти каждый день с самого утра. Ранние подъёмы она не переносила.

Морта спустилась по запасной металлической лестнице снаружи здания. Ступени были холодные, ржавчина шершаво цеплялась за подошвы, металл отсырел за ночь и местами скользил под ногой. У чёрного входа стоял густой запах капусты и сладковатого яблочного компота.

В раздевалке она стянула вязаную кофту с вытянутыми рукавами, явно до неё кем-то ношенную, и надела замасленный фартук с въевшимися пятнами. Волосы убрала под сетку.

На кухне кипела работа. Гремели кастрюли, шипело масло, люди переговаривались вполголоса, торопливо отдавая распоряжения. У дальнего стола стояла Майя с закатанными рукавами, в муке по локоть. Она сосредоточенно лепила пирожки, тщательно защипывая каждый край.

– Привет! – Морта подбежала и обняла её одной рукой. Никто на кухне даже не обернулся.

– Что ты тут делаешь? – радостно спросила она, стряхивая с пальцев муку.

– Проснулась раньше обычного и решила навестить тебя. Есть кое-что интересное.

– Неужели Ян предложил тебе стать его девушкой? – воскликнула Майя и резко взмахнула руками, поднимая облако муки.

Морта замерла, уголок губ дёрнулся.

– С чего ты взяла?

– Ты что, мы же самое маленькое поселение! – Майя улыбнулась и заговорила быстрее. – Здесь слухи разлетаются моментально. А ты сама сказала, что новости интересные и…

– Самое маленькое? Есть ещё поселения? – перебила Морта.

– Конечно, есть! – Майя кивнула, как будто это было очевидно. – А ты что думала, почему Монакай всё время куда-то уезжает? Он навещает остальных детей.

– Тише, – сказала Морта и сжала её плечо.

– Ай, больно, – Майя поморщилась. – Ты чего?

– Прости, – Морта наклонилась ближе, голос стал тише. – Не хочу, чтобы все услышали.

Она оглядела кухню. Никто не смотрел в их сторону, никто не прислушивался – каждый был занят своим делом.

В этот момент дверь распахнулась, на кухню вошли двое пожилых мужчин с подносами под тканью. По комнате сразу разошёлся запах тёплого хлеба. Работницы встретили их у входа, одну корзину перенесли к большому деревянному столу у стены, где уже лежали запасы к раздаче. Остальные буханки быстро сложили в глубокие ящики под стойкой.

Пустые подносы уносили обратно и ставили на металлические тумбы у двери, один за другим, с глухим лязгом. Морта следила за всем: куда ставят хлеб, где оставляют подносы, кто и как двигается.

Затем она как ни в чём не бывало повернулась к Майе.

– Ладно, поговорим после завтрака. Ты, наверное, занята. Я расскажу, как целуется Ян. Надеюсь, об этом ещё никто не в курсе.

– Он тебя поцеловал?! – глаза Майи вспыхнули, она едва не выронила тесто.

– После завтрака, – бросила Морта и направилась к выходу.

Майя кивнула и вернулась к тесту.

Морта опустила взгляд и пошла к двери. У одного из подносов, с которого только что сняли хлеб, она замедлила шаг и быстрым, точным движением просунула тонко сложенную записку под край пергамента. Убедившись, что на неё не смотрят, спокойно толкнула дверь и вышла.

Глава 20

Девятнадцать человек, избранные и заинтересованные во спасении мира, стояли на открытом поле, стиснутом стенами поселения.

Перед ними стоял старший брат Милош. Он держал в руках список и задумчиво перелистывал страницы. У его ног лежала чёрная лакированная трость с металлическим набалдашником.

Антон стоял в стороне, третьим слева, и наблюдал, как Милош сверял имена в списке с присутствующими.

– Роман, – сказал он. – Шаг вперёд.

Из середины строя вышел высокий парень с короткими волосами и татуировками до запястий.

– На мои занятия будешь приходить в олимпийке. Руки Монакая должны быть чистыми.

Роман кивнул и вернулся в строй.

Антон изучал новых избранных. Большинство он видел впервые: незнакомые лица, сдержанные движения. Они не разговаривали, не оборачивались, просто стояли и слушали.

Заинтересованные во спасении мира выглядели иначе. Они переминались с ноги на ногу, поправляли одежду, переговаривались между собой и не могли стоять спокойно, всё время сдвигаясь и крутясь на месте.

– С перекличкой закончили.

Милош сложил лист пополам и убрал за спину.

Антон отметил, как тот стоит: спина прямая, ноги на ширине плеч. Высокий, широкоплечий, с выправкой, которая выдавала в нём военного.

– Меня знают как старшего брата Милоша. Я отвечаю за порядок в поселении. Раз в неделю будете приходить ко мне на занятия по ближнему бою – крав-мага с элементами борьбы. Будете учиться сбивать с ног, ломать сопротивление и удерживать тех, кто уже пал. Каждый должен быть готов остановить Зло до того, как оно прорвётся внутрь. Всё понятно? – спросил он сухо.

– Да, старший брат Милош! – крикнули избранные. За ними, с задержкой, подтянулись заинтересованные.

– Громче. Все вместе.

– Да, старший брат Милош!

Он оглядел ряды, задерживаясь на лицах, и велел разбиться на пары.

Девушки в большинстве становились с девушками, хотя такого указания не было. Антон на мгновение подумал встать с Мортой, но сразу отмёл эту мысль. Лучше держаться на расстоянии. Любая её ошибка может обернуться проблемами для него. Хотя пока что Морта вела себя нормально и даже никого не ударила по заднице.

«Может, Милош её расшевелит», – подумал Антон, наблюдая, как она и Майя жмут друг другу руки.

За размышлениями он не сразу заметил, как все вокруг уже разбились на пары.

– Антон сегодня поработает манекеном, – сказал Милош и подозвал его коротким движением руки.

Заинтересованные проводили его взглядами. Антон подошёл и встал рядом, повернувшись к ним лицом.

– Разойдитесь на достаточное расстояние.

Милош кивнул Антону следовать за ним. Они встали по центру, остальные начали расходиться, образуя круг.

– Начнём с базового приёма, – сказал он, бросив взгляд на избранных. – Вы помогаете заинтересованным. Ваша задача – подготовить их. Не делайте за них. Дайте ошибаться, но не калечиться.

Он резко обернулся к Антону.

– Не дёргайся, – уже тише сказал он.

Антон кивнул и замер. Милош обошёл его сбоку, комментируя на ходу:

– Самый простой способ остановить Зло – это сбить его с равновесия. Сначала вы отвлекаете противника, выводите его из устойчивого положения, затем наносите удар по уязвимой зоне и сразу фиксируете, не давая встать.

Он шагнул к Антону, положил руку на плечо и без паузы ударил ребром ладони в шею, в точку между мышцей и ключицей.

Антона повело, он попытался устоять, но Милош уже перехватил локоть и повёл вниз, резко роняя на колени. Нога отозвалась резкой болью, старая травма после ночи с Мортой напомнила о себе.

– Видите? Здесь не нужно много силы, только техника и контроль.

Он чуть ослабил хват и дал Антону подняться.

– Приём называется «удар по шее с последующим контролем руки». Работает даже против более сильного противника.

Милош обвёл взглядом лица.

– Работайте.

– Да, старший брат Милош! – уже хором ответили заинтересованные и избранные.

Пары начали упражнение. Избранные двигались уверенно и точно, будто отрабатывали этот приём не один раз. Одни подсказывали партнёрам, поправляя стойку, другие без лишних слов брали за запястья и ставили в нужное положение.

У заинтересованных всё шло хуже.

Они сбивались с ритма, путались в движениях, хватали воздух вместо партнёра, били либо слишком мягко, либо с такой силой, будто хотели отправить в нокаут. Один промахнулся и ладонью попал девушке по уху. Она резко отдёрнулась, прижала ухо и процедила что-то сквозь зубы.

– Не бей меня, придурок, – добавила она уже громче.

Кто-то из избранных фыркнул. Милош перевёл на них короткий, холодный взгляд. Смех сразу оборвался.

Шум постепенно нарастал: топот, короткие выкрики, смешки, сдавленные «ой», «ай», «не туда», «ещё раз».

Антон наблюдал, как высокая заинтересованная сначала попыталась нанести удар, тут же извинилась, потом зачем-то похлопала партнёршу по плечу и едва не запуталась в собственных ногах. Её напарница, худощавая девушка с тёмными волосами, тяжело выдохнула, закатила глаза и в который раз выставила ей локоть под правильным углом.

Несколько парней, наоборот, решили показать силу, и приём быстро превращался в борьбу.

Антон перевёл взгляд на Морту.

Она снова и снова повторяла связку «шаг – касание – захват». Лицо оставалось спокойным, взгляд собранным, но техника давалась тяжело. Она сбивалась в последовательности, тянула руку раньше времени, ставила ногу шире, чем нужно, и теряла движение на середине.

Майя старалась объяснить, разбирала движение по частям, водила её рукой, поправляла стойку. Морта кивала, пробовала снова, сбивалась и возвращалась к началу.

«Навряд ли она когда-то по-настоящему дралась. У неё нет мышечной памяти», – размышлял Антон.

Спустя десять минут Милош закончил разбирать технику с той самой высокой заинтересованной, коротко похлопал её по плечу и только после этого повернулся к остальным.

– Стоп. Постройтесь полукругом.

Он жестом подозвал Антона.

– Манекен, покажи, что усвоил.

Антон вышел вперёд. Приём был ему знаком, но показывать это было нельзя. Любое проявление лишней уверенности привлекало внимание, а оно здесь было равно подозрению.

Он занял место напротив Милоша. Тело само нашло нужную стойку, ноги привычно встали в нужную позицию.

– Движение, удар, контроль, – напомнил Милош.

Антон кивнул. Сделал шаг, вывел руку, входя в атаку. В этот момент сработал рефлекс. Он уже видел, как выбивает опорную ногу, как уводит корпус в сторону, как закрывает локтем. На это ушло бы полсекунды, не больше.

«Нет», – резко оборвал он себя, перебивая инстинкт.

Он довёл удар с задержкой, сознательно сбивая скорость.

Милош, почувствовав его промедление, сменил движение. Поймал руку Антона, завернул в болевой приём и дёрнул. Антон приземлился жёстко, с глухим ударом о землю. Он выдохнул короткий хрип и стиснул губы, не позволяя лицу выдать боль.

Повисла тишина.

Милош присел рядом и сцепил руки в замок.

– Ты слишком долго думаешь. Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже был мёртв.

Он протянул руку. Антон на секунду замер, затем принял помощь и поднялся.

– Да, старший брат Милош, – прохрипел он. – Я понял.

Милош кивнул, выпрямился и повернулся к остальным.

– Перерыв десять минут. Потом смена партнёров.

Глава 21

О Зле. Из Книги Порядка. Том II

Из трудов Пророка Монакая.

Не есть Тьма простое отсутствие Света. Не есть Зло лишь отражение Добра.

Тень Вечная – дышащая сущность, что бродит меж душами, не называя себя, но зная каждого по имени.

Она была до звёзд и дождей, до памяти и времени.

Она не входит – ибо уже живёт в тех, кто отвернулся.

И не как враг приходит она. Облик её – утешение. Речь её – обман, произнесённый голосами близких.

Она не кричит – она шепчет: «Ты избрал это сам».

Зло не во внешнем. Оно в замедленном шаге, когда позвал Зов.

В нежелании подняться, когда нужно было стоять.

В страхе идти Путём.

В предательстве, облечённом в разум.

Не каждому дано встретить Истинную Тень, ибо прозрение требует боли.

И тот, кто не дрогнет перед ней, познает себя.

Но есть порча, что глубже страха.

Не в поступке она и не в слове, но в крови, что помнит падение рода.

И пока не прозвучал первый крик, Свет ещё может переписать тень.

И если душа твоя не дрогнет – стань тем, кто несёт Свет.

Глава 22

После тренировки заинтересованных повели в столовую. У входа стоял тёплый запах молока и варёной гречки, в котором чувствовалась примесь хлорки от недавней уборки. Воздух был влажный и плотный, пропитанный паром от кастрюль.

Столы вымыли совсем недавно. На поверхности ещё тянулись мутные разводы, местами собираясь в полосы, которые не успели высохнуть. Антон взял поднос. В миске лежала разваренная каша в жидком молоке, без сахара и соли. Он окинул взглядом столовую. Столы были заняты почти полностью, между сидящими не оставалось просветов, подносы стояли вплотную, и даже узкие проходы казались стянутыми. Только у одного стола оставалось пустое место.

Антон направился туда. За столом уже сидели Майя, Морта и Роман. Рома ещё на раздаче взял сразу два полных стакана компота, и теперь, едва устроившись за столом, одним глотком осушил первый.

– С утра пить хочу, – сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Ещё с переклички. Воздух тут сухой.

Он отпил компот из второго стакана, зачерпнул кашу и, не прожёвывая до конца, спросил с набитым ртом:

– Вы Машу видели сегодня?

Он на секунду замолчал, потом понизил голос:

– Мы вроде сдружились. Она что, ушла?

Майя подняла голову, проглотила кашу и аккуратно положила ложку на край тарелки.

– Её увезли в более подходящее место, – сказала она спокойно.

Роман нахмурился, но ничего не сказал. Антон мельком взглянул на Майю. Она взялась за ложку, но так и не продолжила есть, уставившись в тарелку. Морта ела молча, будто не слушала разговор. Вряд ли она могла не заметить отсутствия Маши. Антон на секунду подумал выловить её вечером и расспросить, но сразу отбросил эту мысль. Скорее всего, она знала не больше него. И вряд ли пыталась узнать.

Антон вернулся к своей каше. Вкус почти не чувствовался, и сейчас это даже устраивало. Он сделал глоток компота – прохладного, приторного, с привкусом разваренных яблок.

Они почти закончили есть, когда в столовую вошла матушка Надья. Она появилась бесшумно, как всегда, в сером платье, сложив руки перед собой, и остановилась посередине зала.

– Доброе утро, заинтересованные во спасении мира. Мне нужны трое добровольцев на помощь пожилым избранным. Кто готов поработать на благо общества?

Морта первой подняла руку.

Антон поднял руку следом, коротко взглянув на неё.

– Я тоже, – сказал Роман, дожёвывая кашу. – Что нужно делать?

Матушка Надья кивнула.

– После обеда соберётесь в центральном парке. Остальным хорошего дня и продуктивного труда.

Она вышла так же тихо, как и появилась.

Антон сжал кулаки. Впервые за всё время у него появился шанс поговорить с местными без постоянного надзора избранных – среди них, он был уверен, затесались те, кто следил за новоприбывшими. Нужно было использовать всё, чему учил Константин, и всё своё обаяние, чтобы аккуратно вытащить главное: куда исчезают люди.