Сингуреальность: Золотой след

— Так ты не робот? Я же думал, ты выглядишь как робот! — озадачился он, когда силы к бегству иссякли и опустевшее в разуме место заняли искорки здравого смысла.

— Внешность обманчива, знаешь ли, — надулся Глум. — Мама-бот всегда говорила: не суди о книге по обложке… а по штрих-коду.

— У нас победитель! — их диалог прервал голос жюри.

Более тесное знакомство начинающих детектива и журналиста пришлось отложить на период чествования триумфатора конкурса двойников Шерлока Холмса. Пока наблюдавшего с дрона за всем этим безобразием Киавелли коробило от каждой потерянной минуты, Ивана наградили памятной лентой (разумеется, пестрой) и прочитали ему какую-то замызганную цитату из Конана Дойля. Замызганную в прямом смысле, потому что один из членов жюри тоже доверился прогнозу погоды и не взял с собой зонт.

До кучи Глума признали лучшим доктором Ватсоном, хотя в изначальной программе вечера такой дисциплины даже не значилось.

Далеко за полночь шумная компания двойников оставила двух лауреатов в покое и отправилась бороздить ночь.

— Готовьтесь к неожиданному успеху, — впервые за несколько часов проронил Альфи.

— Ну разве он не чудо? — Иван поглаживал своего бота, стоя напротив Глума.

— Мне показалось, что ты не сильно жалуешь ботов, — заметил тот. — Называешь их по-расистски роботами…

— Как не любить такого милаху?

Киавелли бросил следить за ними с дрона (за которым уже бегал смотритель музея с сачком) и пошел биться головой об аквариум.

* * *

В подземном хранилище «МорганМани» стоял легкий дымок от пыли, поднятой падением башни из слитков. Это была родная сестра библиотечной пыли, так размеренно обволакивающей все книги и стеллажи. Как оказалось, золоту ничто человеческое не было чуждо. Оно тоже томилось в пыли. Вскоре, когда дымка несколько разошлась, из завала показалась рука со сканером. Она покрутилась как перископ, но не столько оценивая обстановку, сколько пытаясь сохранить драгоценный аппарат, который Мариус Финк еще надеялся вернуть в магазин. Он был очень прижимистым человеком и в какой-то мере скупым. Даже на курсы инженеров подземных хранилищ золота он записался по скидке, которая избирательно пришла на его личную почту. От таких подарков судьбы не отказываются.

После вывода сканера на безопасную от грубых неотесанных слитков дистанцию из их пучины появилась голова Финка. Два его разъяренных глаза уставились на камеры видеонаблюдения, но охранники не могли следить за работой маэстро и поэтому не бросились ему помогать.

Мариус с трудом выкарабкался из кучи и окинул ее оценивающим взором. Три метра… или в чем принято измерять хаотично сваленные золотые кучи? Для золота ведь всегда придумывают особые термины, чтобы не как у людей. Финк остановился на трех кубических унциях. Он представил, какой штраф выписывает ему государство или, не дай бог, корпорации за осквернение их золотого запаса, и принялся быстро складывать слитки на место.

Таким образом, работа в хранилище заняла три часа вместо ожидаемых тридцати минут.

* * *

В зале для торжеств «МорганМани» царило уныние. Совет из топ-менеджеров компании собрался на дармовой и очень короткий, как они думали, ужин, который проводится каждый месяц. Однако заплатить за него пришлось слишком высокую цену. Уже три часа они слушали выступление ассистента главы банка Луиджи. Поначалу тот читал речь с листка, что обманчиво навело на мысль о быстром конце официальной части и начале чуть менее официальной жрачки, но время шло, а Луиджи не думал заканчивать. Он лишь украдкой поглядывал в сторону холла.

«Ишь разошелся, пока Главный на совещании», — думали директора, сверля его голодными взглядами.

«Да мы пять часов не ели! Готовились набить брюхо!» — злились самые жадные.

Но Луиджи был непреклонен. Начав с показателей квартального отчета, он углубился на полгода назад, потом стал распинаться за прошлогодний отчет, кру́гля его на смартфоне, который он прятал за стойку трибуны. И продолжал углубляться в мрачное прошлое.

— Где же официанты? — пробегал шепот по залу, запруженному торжественно украшенными столами с дорогими тарелками, сиротливо стоящими без еды.

— Не придут, пока не закончится вступительная речь, — отвечал второй голос.

— Какая-то она прям не очень вступительная. Он ушел с ней уже в прошлый век!

— А мне двадцать первый век нравился, — с ностальгией по горячему школьному питанию шепнул третий.

— Да плевать на век. Лишь бы уже пожрать.

— Это да…

* * *

Мариус Финк, с трудом перебирая ногами, добрался до пункта охраны у входа в хранилище. Он ведь мог запросто умереть! На его осуждающий взгляд один из соглядатаев подземелья ответил, мол, таковы инструкции.

— Ни в коем случае не смотреть, чем вы занимаетесь, — сказал он. — Указания свыше.

— Безопасность превыше всего, — ответил его коллега. — Охрана не должна знать устройство хранилища. Иначе эта охрана захочет сама все украсть, и придется охранять уже ее.

— А на охранников охраны не напасешься, — резонно напомнил первый. — Вещи, пожалуйста. Осмотрим на предмет золота.

— Чтобы вы ненароком ничего не вынесли, — поддержал его второй. Этой парочке бы в варьете выступать, дуэтом.

— А то нынче золото нестабильно, — добавил первый.

— Ну да, — сообразил Финк. — Курс колеблется. Войны в Африке, эпидемии в Антарктиде.

— Да нет же! Нестабильно в смысле его штабеля зачастили разваливаться. А нам потом ходи собирай по всему подземелью… Знаете, как это трудно с завязанными глазами?

— Вы не поверите! — загорелся Мариус. — Сейчас как раз…

— Цыц! — одернул его охранник. — Ни слова! Нам нельзя знать, что вы делали. Лучше кладите вещи на осмотр.

Мариус положил свою сумку и верхнюю одежду на протяжную ленту, а сам в нижнем белье прошелся сквозь рамку.

— Этот ваш приборчик, — заметил второй охранник, хватая ценный и, самое главное, остающийся еще на гарантии сканер. — В него могло что-то попасть. Открыть бы.

— Нет! — вскрикнул Финк, словно переносил в нем все ворованное золото мира. Но для его скупердяйства дело обстояло даже хуже, чем если б там было золото. — Нельзя срывать пломбы! Иначе не вернуть в магазин!

— Зачем же вам его возвращать? — справедливо спросил охранник.

— А вы думаете, ко мне стоит очередь из банков с подземными золотыми хранилищами? — куда справедливее ответил Финк.

Страж подземелья кивнул.

— Ладно. Раз пломбы на месте, значит, и приборчик не открывался. Пускай проходит.

Ближе к полуночи Мариус выбрался на свет божий. Точнее сказать, на такой прекрасный и вожделенный свет первого этажа банка. Ни тебе большой высоты, ни такой же пугающей глубины. Ровно то, что врач прописал. Ноль метров над уровнем тротуара. Плюс-минус.

Из зала собраний, по сравнению с которым даже Чистилище стало раем, доносилась упорная и неумолимая ко всему живому речь ассистента Голдмана:

— Таким образом, Генри Морган получил право законно добывать золото, бесхозно плавающее посреди океана в трюмах испанских галеонов. Родившийся в Уэльсе, в семье землевладельца… — голос Луиджи дрожал, потому как у его смартфона оставался последний процент зарядки, а более ранние годы династии основателя банка он наизусть не помнил. Конечно, можно было накинуть банальностей вроде «он, как и все пираты того времени, вырос на торрентах», но Луиджи боялся рано или поздно допустить историческую неточность — вроде неверного названия сайта. Слово «История» для него ассоциировалось лишь с историей браузера.

Внезапно он увидел проходящего в холле Финка.

— А землевладение, как известно… Всем спасибо! Официальная часть нашего вечера… ночи стремительно подошла к концу. Прошу, выносите еду!

На слове «еда» спящие директора оживились, подняли головы и попытались понять, где находятся.

— Мариус Финк! — окликнул гостя Луиджи, чтобы как можно больше людей его слышало, и со всей дури понесся в холл. — Уже уходите?

То ли сказалась долгая голодовка, то ли трехчасовая речь, но ассистент споткнулся на ровном месте. Он полетел на пугливого инженера, который быстро дернулся в сторону, но Луиджи умудрился достать бедолагу и вцепиться в его рюкзак, чудом избежав позора ударить в мрамор лицом.

— Уходите? — повторил он.

— Ну… да. Просканировал подземелье. Скоро составлю BIM-чертеж и прогоню через нейронку… — Финк увидел ошарашенные глаза Луиджи и быстро исправился. — Прогоню через свой мозг и дам профессиональные рекомендации, как усилить защиту.

— Премного! — Ассистент главы банка начал жать руку гостя. — Премного вам благодарен! Но поспешите, пожалуйста. У меня очень плохие предчувствия.

Эти слова услышали выползающие из зала директора — еда оказалась засохшей, а шеф-повара, целую неделю готовившегося к этому ужину, хватил удар, поэтому оголодавшие банкиры решили закрыть гештальт и общим голосованием совета директоров заказали пиццу, разминая теперь затекшие ноги в ее ожидании, попутно перемывая Луиджи все косточки.

— Почему он ведет себя так странно? — перешептывались они. — Что-то учуял?

— К чему-то готовится.

— Поэтому держал здесь высших директоров? Неужели проблемы с золотом?

— Только не золото! — схватился за сердце один из них. — Мы же понабрали кредитов под его залог…

— И купили за них еще золота, — сообщил директор по операционным расходам.

— И снова взяли кредиты, — поддержал их директор по рискованным инвестициям.

— Причем у самих себя, — добавил директор по махинациям.

— И повторили так десять раз, — напомнил директор по рекурсивному финансированию.

— Но остановились, когда оперативная память банковского компьютера заполнилась под завязку, — с гордостью добавил директор по риск-менеджменту.

Мариус и Луиджи тем временем распрощались друг с другом и пошли каждый в своем направлении, сеять доброе, светлое, вечное, или что у них там было в планах… Инженер — искать удачу в ночи, а ассистент — обратно к директорам, поддерживать их боевой дух в ожидании пиццы.

* * *

Глум и Иван решили бросить якорь в каком-нибудь тихом укромном месте и отдохнуть, а заодно познакомиться и, что там еще было в планах… ах да, найти Москвину.

Они остановились на заведении «Пицца за 5 минут» и, довольные собой, принялись выбирать стол. Всем известно, что, когда в зале яблоку негде упасть, а ты настолько голоден, что не побрезговал бы даже этим упавшим на пол яблоком, с радостью займешь любое свободное место и будешь счастлив. Но выбрать стол в пустом зале оказалось задачей не из простых. Один из парней хотел окопаться в центре, другой с краю, поближе к ночному городу.

— Никогда не стыдно соглашаться с молодыми, — заметил маленький предсказатель.

В итоге голосованием два против одного был выбран стол у окна.

Пока Иван косился на предавшего его Альфи, Глум с веселым задором уселся напротив него. «Лет двадцать, может быть, двадцать пять, не больше. Едва вылупившийся член общества только-только выпорхнул из гнезда», — совершенно точно определил детектив. Простая белая майка Глума намекала на его рабочее происхождение. Поддакивали ей серые хлопковые штаны и кроссы, какие обычно первыми попадаются под руку, когда надо быстро вынести мусор… хотя порой для этого дела лучше надевать берцы и брать с собой трехдневный запас еды.

Глум столь же оценивающе посмотрел на Ивана: тридцать пять лет, худощавый… нет, скорее жилистый, с острыми чертами лица и черными лохматыми волосами — шляпу детектив снял.

— Пиццу ждать час, — огорошил их официант. Стало понятно, почему это заведение в кишащем туристами городе оставалось пустым.

— Исправьте, если я ошибаюсь, — повернулся к нему Иван. — Но это разве не пиццерия «Пицца за 5 минут»?

Коктейль иронии и сарказма, которым запросто можно было уложить лошадь, никак не подействовал на прожженного ночного работника.

— Там маленькая звездочка, а внизу подпись, что это не публичная оферта. К тому же у нас срочный заказ на сто пицц для какого-то банка. Второй час печем.

— Ночью? — удивился Глум.

— Банкиры… — устало протянул официант. — Это еще ерунда. Как-то они устроили сафари в Центральном парке…

— Нам пепперони, — остановил полет его мысли Иван.

Официант окинул их жалобным взглядом, мол, тут всю ночь совсем не с кем поговорить, а вы только и можете, что разбрасываться своими «нампепперонями», однако заказ принял и, простояв на всякий случай еще минуту, но так и не дождавшись сочувствия, удалился.

— Так значит, ты меня нанимаешь? — спросил детектив у Глума.

— Не совсем я… мой работодатель.

— А кто это?

— Ну… А ты никому не скажешь?

— Разумеется. Я — могила.

— Не доверяйте чужим обещаниям, — донеслось из спрятанных в корпусе динамиков Альфи, который сразу огреб подзатыльник…

— Ладно. Выхода у меня все равно нет. Это Комитет по СМИ. Работа мечты, понимаешь? Нести людям правду, сообщать о том и о сем, держать руку на пульсе информационных потоков мира, делать его еще лучше.

— «Еще лучше»? — едва не подавился слюной Иван. — Чтобы сделать что-то еще лучше, в нем для начала должно быть хоть что-то хорошее.

Глум озадаченно посмотрел на него. Но даже в таком удивленном взгляде проскальзывало счастье и добродушие. «Ах да, — понял Иван, — роботов же пичкают всякими цифровыми наградами, чтобы стимулировать в их нейросети нужное нам поведение… Стоп. Он же не робот… точнее не бот».

— Мир ведь прекрасен, — улыбнулся еще шире Глум.

— Несколько часов назад я прикидывал, как подешевле воспользоваться будкой самоуничтожения роботов.

— О…

Выпорхнув из родительского робогнезда, юный Фримен еще не знал, насколько разнообразен мир. Теперь он в это вникал.

— Получается, я тебя спас? — Его радость покоряла все новую высоту, отчего у Ивана еще сильнее скривилось лицо. Ну не любил он ботов. В особенности ботов, которые умнее него (а это все боты) и счастливее (и это тоже все боты).

— Так значит, мы ищем Алису Москвину, — перешел ближе к делу Иван.

— Исчезла с радаров два года назад. Даже не явилась на вручение премии. Последний раз ее видели за сутки до назначенного торжества. С тех пор как в воду канула.

— А вдруг она умерла? Тем более если канула именно в воду… Ну знаешь, люди тонут в подводных течениях. Или падают в непролазную щель в горах, и их уже никогда не находят.

— Согласно материалам дела, которые выдал мне Киа… заказчик, ее блокчейн-счет постоянно проводит транзакции.

— А их не может проводить кто-то другой? Подглядевший ее пароль, например…

— Нет! — впервые за все время знакомства нахмурился Глум. Хмурился он тоже искренне, что располагало к нему даже больше, чем радость. — В блокчейнах авторизация по биометрии! Уже лет пятьдесят, если не больше!

— Ну прости, — надулся Иван. — Закончилась подписка на новости.

Детектив повертел в руках солонку. Еще полчаса без пиццы, и он будет готов съесть соль. А потом и саму солонку. Пытаясь оправдать свою связь с древней профессией, он начал мыслить логически, кое-где даже с некоторой опаской применяя дедукцию.

— На планете пять миллиардов людей и сто лярдов черномор… черномодульных и простых роботов.

Глум попытался скрыть обиду, но его лицо было как раскрытая книга.

— Ботов! Робот — это расистское слово! Отсылает к древнему значению «работа», а мы… в смысле они — не рабы!

— Прости, Глум. Лично ты мне нравишься.

— А мои родители, знаешь ли…

— Ради тебя я готов примириться и с их существованием, — не очень дипломатично вывалил на него Иван.

Ввиду слабых переговорных навыков обеих сторон спор на тему расовых предрассудков иссяк.

— Главное — нам нельзя действовать открыто, — напомнил Глум.

— Значит, нужен хакер, способный на тайные ухищрения и проникновение в любые труднодоступные места, даже сокрытые от посторонних глаз, особенно те, про которые неизвестен даже факт их существования, — развел руками Иван. Лично он так не умел. Он даже не мог настроить себе робопомощника, если на то пошло. Про таких не говорят, что они с техникой на «вы» — таких даже не ставят в одно предложение со словом «техника».

— Есть один хакер, — обнадежил его Фримен. — Как раз тот, кто нам нужен. Взломал систему банка, о которой прежде даже никто не знал. И украл знаешь что?

— Не знаю, — пожал плечами Иван.

— И никто не знает! Даже сам банк!

Детектив понял, что это действительно тот, кто нужен. Но оставалась одна загвоздка.

— Мне кажется, есть загвоздка, — не преминул поделиться дедуктивным наблюдением он. — Такие мастера плаща и кинжала обычно не выставляют себя на всеобщее обозрение.

— А этот выставил! Наверное, позарез нужна работенка. Наш случай! — Напор Глума было не остановить. Он видел цель и видел способ. И ничто не могло выбить его из седла.

Детектив озирался по сторонам. Пиццей за пять минут и не пахло, зато пахло скорым голодным срывом. К счастью, буквально перед ним на столе лежало дело, на котором можно заострить все внимание и не думать об урчании в животе.

— Так кто этот хакер?

— Евгений Хренов. Вот его статья.

Глум показал коллеге онлайн-манифест взломщика.

— Ума не приложу, какая тайная организация может скрываться под этим псевдонимом, — высказал очевидное Иван.

— Какая нафиг организация? — насупился Глум. — Тут же написано — «евГений Хренов». В социальных сетях только один такой человек с профессией «хакер» в анкете. У него даже галочка есть — верификация.

Детектив рассмеялся. Лучше бы он прыгнул из окна… Нет, это негигиенично, ведь под окном его студии помойка. В любом случае любое занятие этой ночью было лучше, чем сидеть с наивным человеко-ботом, видящим только проблемы, цели и пути их достижения, но совершенно исключающим ступор от всякого рода препятствий, которые рисует здоровое воображение. Ну нет, это дело невыполнимо. Естественно. Никакой гениальный хакер не будет так себя выставлять, разумеется.

— Мистер Евгений Хренов? Это Глум Фримен, — послышалось тем временем с противоположной стороны стола. — Да, готов дать работу. Банк? Нет, лучше! СМИ!

Глум посмотрел на ошарашенного Ивана и закрыл ладонью микрофон смартфона.

— Он готов встретиться с нами прямо сейчас! Официант! Нам с собой!

* * *

Джуд Голдман возвращался с очередного собрания в свой родной банк. Подобно Секретарю Киавелли, он тоже не мог допустить мысли, что кто-то зарабатывает деньги, пока он спит. Те самые деньги, которые должен заработать он. А еще лучше просто присвоить или завладеть ими обманом (за это изощренный характер прохвоста давал дополнительные очки). Но на худой конец можно и заработать, если иных вариантов не остается. Он был банкиром без принципов.

Заметив у банка множество черных машин своих директоров, он было порадовался за трудоголизм подчиненных, но потом вспомнил, с кем именно ему приходится иметь дело, и подумал о чём-то более реалистичном. Хотя бы в теории. «Только бы не застолье! Только бы не застолье!» — понадеялся он, входя в здание.

Это было не застолье.

Это был пицца-брейк, но Голдмана сей факт не обрадовал. «Ох уж эти люди, — фыркнула Вселенная. — Исполняешь их желания, а они все равно недовольны».

— Луиджи! — окликнул он ассистента, который что-то внимательно объяснял посыльным в холле. — Что происходит?

— Решил задержать их до вашего возвращения, — загадочно ответил тот.

— Ах, те анонимки! — сообразил банкир.

— Именно, анонимки. Надо смотреть, кто из директоров ведет себя странно.

— Ну ладно, продолжай бдить. У меня ритуал.

— Конечно, господин Голдман. Доброй ночи, господин Голдман.

Ритуалом был обход своего (ну или не совсем своего, но когда-нибудь оно определенно станет его) золотишка. Джуд хоть не нырял в него с головой, потому как хотел пожить еще на белом свете, но старался потрогать его, увидеть, услышать его звон, попробовать на язык и даже понюхать. В общем, сложить воедино ощущения от всех пяти органов чувств.

Он спустился на нижний этаж глубоко под землей, прошел мимо козыряющих охранников и после нескольких коридоров оказался в хранилище.

Длинные стеллажи тянулись вдоль стен и составляли многие и многие ряды посреди просторного зала. Отражая свет ламп, висели наполированные полки и ящики. Куда дотягивался обзор, виднелись шкафы без дверок, чтобы издалека было видно, что там внутри. Голдман сначала посмотрел, потом принюхался, потом для надежности потрогал и даже попытался лизнуть. Все органы чувств были едины — золото исчезло. Абсолютно пустое хранилище недоуменно пялилось на него. Никакое воображение мира не могло себе представить такого количества пустых стеллажей, полок, шкафов без единой унции золота. Все вымели подчистую, забрав даже позолоту с арок в проходах, под потолком.

* * *

— Мое требование — миллиард и пять доблей, сексапильная ассистентка и вертолет, чтобы проще было добираться до работы, — как по написанному пробубнил Евгений Хренов, стоя в дверях самого дешевого хостела за пять доблей ночь, но потом с некоторой досадой окинул взглядом Ивана и Глума, одежда которых суммарно стоила меньше тысячи, да и вся их жизнь тоже. — Можно и простую ассистентку, не сексапильную, так уж и быть.

— Можем предложить только пиццу. Еще теплая.

Евгений на секунду задумался.

— Ладно. Начнем с малого. — Он взял кусок из раскрытой перед ним коробки. — Вы точно не из банка? Хотелось бы, чтоб из банка. Я им весточку посылал…

— Нет.

— Они меня не замечают…

— Сделаем работу, и заметят. Ой как заметят!

Хренов снова задумался, выразительно щуря глаза. У него были длинные русые волосы, черный пиджак поверх зеленой рубашки и строгие джинсы, на ногах туфли. Выглядел он лет на тридцать.

— В ваших словах что-то есть. Кого взламываем?

Он просто шагнул вперед из дверей хостела, прямо к новым знакомым, в ночь.

— Но… вам разве не надо забрать свои вещи? — напрягся Глум.

— У меня нет вещей. Свободен, как лист… нет, так говорят про что-то другое. Вы не помните, про что так говорят? — Но не успел детектив вставить и слова, как хакер продолжил: — И давай лучше на ты. Я так понимаю, нам вместе работать?

Он посмотрел на Ивана с той брезгливостью, какую пытаешься замаскировать, чтобы казаться нормальным, и зашагал по улице. Двое его новых знакомых поспешили за ним.

— Я Глум, представитель СМИ, — гордо заявил парень.

— Детектив Иван Айван, — сообщил второй, что постарше. — И это мои настоящие имя и фамилия. Прошу не коверкать и не дразнить. А то некоторые любят…

— Скажешь тоже… — с тенью глубокой печали произнес Евгений Хренов. — Уж мне-то не говори…

Попутно хакер умял еще кусок пиццы. Он ел с такой скоростью и напором, что казалось — это его первая еда в жизни. Хостел тоже вызывал вопросы о его профессиональном опыте. Но спрашивать резюме было некогда. Киавелли поставил четкие сроки — найти Алису немедленно! Не считаясь ни с какими издержками… потом, окинув взглядом молодого и горячего Глума, только вступившего в большую жизнь, Секретарь предусмотрительно добавил: в пределах тысячи доблей. О более крупных расходах советуешься со мной!

— Мы не взламываем, — нарушил долгую, заполненную лишь чавканиями паузу Глум. — Ищем. Алису Москвину. Вот подробности.

Он сунул смарт в руки хакеру. Тот, водя по экрану жирными от пепперони пальцами, быстро пролистал всю вводную.

— Невозможно, — отрезал он.

Детектив фыркнул, пошевелив бровями. Улица тем временем утекала назад, пока эти трое (плюс предсказатель под мышкой) бороздили ее просторы.

— Но ты же хакер! — недоумевал Глум.

— Ну и что? Не могу я найти человека, который получил нобелевку посмертно. Где прикажете искать? На кладбищах? У экстрасенсов? Взламывать «Сдохнулплати»?