Сингуреальность: Золотой след

— Ничё, нормально. У нас тоже модули охранного мастерства. Детектор учтет.

Пока Финк осторожно пробирался к рамке, будто остерегаясь, что она поджарит его своими невидимыми радиоволнами, второй охранник решил объяснить:

— Это чтобы исключить вынос золота. Сканируем вас до и после. В итоге все целы и довольны.

— Я думал, вы просто будете ходить рядом и смотреть, чтобы я ничего не трогал.

Охранники засмеялись.

— Ну нет. А кто тогда будет ходить и смотреть за нами?

Оценив бескрайние возможности для рекурсии, Финк кивнул.

— Поэтому вы пойдете вообще один. А мы подождем здесь.

Охранники подтолкнули его к хранилищу и вернулись к своему кроссворду, продолжив спор о том, где же у него горизонталь, а где вертикаль.

* * *

Иван Айван надел свой лучший плащ песочного цвета и парадную черную шляпу с полями. Он даже побрился, пока его странного вида шар с предсказаниями, а по совместительству единственный бот, от которого его не тошнило и не бросало в угар шовинизма, сыпал банальными фразами.

— Лучше не есть чеснок перед выходом, — мудро произнес он.

— Отличный совет, Альфи.

Детектив договорился встретиться с Глумом в Центральном парке, потому как боялся перепутать более сложный адрес вроде пересечения какой-то там авеню с не менее какой-то стрит. Парк он любил. И пусть там всегда было много народу — спасибо огромным пособиям по безработице — детектив придумал, как будет проще найти друг друга.

— Я буду в темно-песочном плаще и шляпе с полями, — сказал он по телефону Глуму.

— А я в белой футболке со следами машинного масла, — ответил Глум.

Иван задумался — зачем же роботу белая футболка. Но, видимо, начался очередной модный тренд, который он упустил, как и новость о Нобелевской премии двухлетней давности. «Лишь бы не начали натягивать на себя кожу», — подумал он, беря Альфи под мышку и направляясь к выходу из квартиры.

— Весь день будет солнечная погода. Не забудьте крем от загара, — сообщил тот.

* * *

Лидия еле доковыляла домой. Куда-то запропастились ее обычные туфли, и ей пришлось надевать старые, принесенные в офис еще лет десять назад на случай ядерной войны или плохого настроения Киавелли. Они были на плоской подошве, а гордая офисная работница уже разучилась держать равновесие без каблуков. К тому же в Комитете она наступила на что-то острое и уколола ступню — пришлось заклеивать лейкопластырем. Расстройства добавлял тот факт, что коллеги не захотели есть ее чесночные канапе. Уже придя домой, Лидия изучила принесенный с работы рецепт и увидела, что кто-то из офисных служащих шутливо его изменил, добавив сплошной чеснок и странный китайский соус, который она потом с трудом смогла заказать и который ей почему-то долго не хотели вручать в пункте выдачи. Теперь она придирчиво осмотрела его упаковку и заметила среди непонятных иероглифов изображение разгоняемой спецназом толпы, которому раньше не придавала значения — мало ли как китайцы там у себя веселятся. Но ничего. Во все времена человечество двигали вперед не повторения одного и того же, а смелые кулинарные эксперименты. Взять хотя бы ту картошку Колумба…

Так или иначе, Лидия не смогла съесть даже одно канапе и выбросила их все в мешок под раковиной своей современной робокухни. Не успела она со стоном блаженства плюхнуться на диван, как кухня подняла писк. Сенсоры учуяли неладное, и система потребовала избавить столь изысканный гарнитур от этого непотребства. Экран над мойкой вывел предупреждение, что иначе аннулируется подписка на автоматическую варку еды. Лидия была готова пожертвовать малым ради покоя после рабочего дня, но быстро вспомнила, что ее старая соседка очень чувствительна к звукам и запахам и по каждой ерунде грозится подать на Лидию в суд, начиная с ее безвредного желания постичь все премудрости вувузелы и заканчивая небольшой морской свинкой в качестве домашнего животного, которая, вопреки уверениям продавца, вымахала в довольно сухопутного кабана.

Лидия на цыпочках вышла в подъезд. Перед собой она несла злополучный мусорный мешок с ее не признанными современниками чесночными канапе. Общедомовой мусоропровод в конце коридора тоже был новым, а потому заартачился и не стал глотать эту гадость. После долгих стараний Лидии почти удалось запихнуть мешок ему в пасть, но супертехнологичный бак его выплюнул. К ней подбежал местный бот-мусорщик с возмущением, какое обычно источают шеф-повара, когда клиенты пытаются подбросить в их блюда мух. Запахло жареным. Из своей двери выглянула соседка, уже начавшая что-то унюхивать, и Лидия пулей выбежала из дома, волоча за собой мешок.

* * *

Не успел Иван Айван сделать и пяти шагов, как вымок насквозь. Тучи были чернейшие, и лило из них так, словно над Манхэттеном опрокинулся океан из параллельного измерения.

— Не забудьте взять крем для загара, говоришь? — процедил он своему предсказателю, которого нес под мышкой.

— И солнечные очки, — с чувством выполненного долга добавил тот.

Детектив взял курс в сторону Централ-парка. Прохлюпав по лужам пару кварталов, он увидел главный вход. Деревья, трава и лужайки видали лучшие времена, но все равно смотрелись опрятно. В плену небоскребов парк всегда выглядел восхитительно. Огромный, размером с город, кусок земли, который не отдали под дорогую застройку, вселял надежду, что с человечеством еще не все кончено, что ему не чужды великие, бескорыстные чудеса.

Ивану показалось, что Альфи упрекнул его, мол, как же искать незнакомого человека в таком большом парке, хотя на деле это просто прогремел гром. Так или иначе, детектив не унывал.

— Я же сказал ему, в чем буду. Тем более там есть полянка для встреч, что сильно сужает круг поисков, — уязвленно ответил Иван и направился в ее сторону.

В парке, по случайному стечению обстоятельств, проходил вечер памяти Шерлока Холмса, и все пришедшие также были в плащах и шляпах. Это внесло такую сумятицу, что наблюдавший с дрона за своими протеже Киавелли схватился за голову.

* * *

Совершая вынужденную передислокацию подальше от объединенных грозных сил соседки и мусоробота, Лидия не успела взять с собой зонт. Оказавшись на улице без средств к сухому существованию, она прокляла этот мир еще больше, чем обычно проклинает его уставший офисный служащий в конце рабочего дня. Ей так и не дали плюхнуться на диван! Ну ничего. Сейчас она избавится от пакета вон в той большой мусорке в начале квартала и вернется домой. Вечер еще можно спасти.

Однако дождь оказался кислотным и имел свои четко выраженные виды на этот вечер. Кислота проникла в пакет с канапе и вступила в беспощадную химическую реакцию с чесноком и ядреными специями, ухудшив и без того тяжелую ситуацию.

Помимо редких, но едких кислотных дождей Нью-Йорк гордился своими мусорками, работавшими как станции обслуживания. Клиенту не надо было самому ничего делать — услужливый бот сам брал у него пакет и разделял мусор на пластик, стекло, железо, расчлененку, батарейки и прочее. И, как у любого работника автозаправки, у этого бота тоже было чувство самоуважения.

— Как это не возьмете? — сокрушалась Лидия, промокнув уже до последнего канапе.

— Сенсоры указывают на запрещенные вещества.

— Какие еще вещества! Вы даже расчлененных роботов принимаете!

— Вам надо на станцию переработки химического оружия. Это в двадцати кварталах на север. На Сто сорок второй стрит, — заботливо проговорил районный мусоробот и прогнал Лидию энергичными пинками, грозясь сообщить в войска химзащиты, если она немедленно не уберется со станции.

Смешав слезы с дождем, она заковыляла к метро, но бот-охранник не дал ей спуститься в подземку по удивительно схожим причинам. Лидия не понимала, что значат его вопли «Аум Синрикё!», но быстро сообразила, что лучше бежать от охранника, который включил сирену и тычет мигалкой прямо ей в лицо, а уже потом проникаться японской историей.

Преодоление двадцати кварталов по Нью-Йорку может показаться той еще задачкой, если учесть его узкие тротуары и миллионы праздно шатающихся горожан, но Лидии повезло. То ли ей выпал удачный гороскоп, то ли чесночные канапе источали свое неповторимое убийственное амбре даже при сильном дожде, но в радиусе двадцати метров от женщины никого не оставалось. Она шла, как Моисей сквозь Красное море, только вместо вод расступались люди.

* * *

Мариус Финк остался один на один с огромным подземным хранилищем, если не считать камер и сенсоров, которыми все равно не могли пользоваться засевшие у входа охранники. Потому что знакомый с системой безопасности охранник — это уже наполовину грабитель. По крайней мере, об этом твердили сотни просмотренных Голдманом криминальных боевиков. Поэтому доступ к камерам был лишь у него.

Инженер сглотнул. Он еще никогда не видел столько стеллажей с золотом, уходящих на сотни метров вперед и в стороны. Прямо скажем, он вообще еще не видел золота в слитках, потому как этот заказ был его первым после получения инженерного образования путем установки мозгового импланта по скидке. Мариус Финк оглядывался и просто не верил.

Он не верил, что у человека может быть еще и фобия золота.

Но она была.

Тем не менее, помня о скорой прибыли, он опустил рюкзак, выудил из него лидар-сканер и принялся готовить его к работе — подкручивать колесики, выставлять уровни и нажимать кнопки согласно приложенной инструкции[6]. На самом деле он настроил прибор заранее, а о назначении некоторых кнопок даже не знал, но, памятуя о заломленном ценнике за свои услуги и учитывая кучу камер, Мариус строил из себя эксперта, отдавшего профессии проектировщика чуть больше чем два часа установки импланта и двести доблей на покупку единственного подходящего по характеристикам сканера, который, кстати, он еще успевал вернуть в магазин.

С умным видом инженер начал неспешно ходить по залу с прибором в вытянутых руках. Некоторая борьба с собой потребовалась, чтобы направить трясущиеся ноги в длинные ряды между блестящими слитками, но чего только не сделаешь ради быстрых и легких денег.

«А почему этот слиток так выпирает?» — успел подумать Мариус, глядя на криво сложенную башню из блестящих кирпичиков золота. Уже без особого удивления он обнаружил у себя еще и обсессивно-компульсивное расстройство и захотел во что бы то ни стало поправить неровность в столь впечатляющем ансамбле металлической красоты.

Слиток не желал задвигаться вглубь кладки. Тогда Финк решил переложить его на более подходящее место и с силой потянул на себя. Если когда-нибудь состоится турнир по дженге и одним из участников станет Финк, ради бога, не ставьте на него ни цента.

Башня с грохотом повалилась. Мариус произнес: «Ой!» — и даже выбрал совершенно верное направление бегства, но дать стрекача уже не успел. Его завалило слитками.

Как ни странно, у него не оказалось страха быть погребенным в подземном хранилище. Эта фобия совершенно случайно обошла его стороной. Можно было наконец-то расслабиться и отдохнуть.

* * *

К часу ночи вечерний слет-конкурс фанатов Шерлока Холмса по всей логике должен был бы уже завершиться, однако первым испытанием для участников стал поиск места проведения, и многие просто не смогли совладать с дедукцией. Несколько сотен самых удачливых поклонников английского сыщика толпились теперь в точке сбора — на полянке для встреч Централ-парка — и удивленно поглядывали на часы. С одной стороны от этой группы стоял Иван Айван, а с другой обреченно оценивал фронт поисковых работ Глум Фримен. Парни вновь созвонились, но ничего нового это им не дало.

— Они тут устроили конкурс на лучшего Шерлока Холмса, — с досадой сказал детектив. — Их тысячи.

Участников мероприятия было не больше трех сотен, но даже такое количество старомодно одетых салаг могло вогнать в ужас простого, неискушенного мокрыми шляпами и протертыми плащами зрителя.

— Как тебя найти? — Общие проблемы сближают, потому эти двое были уже на ты.

— Я в шляпе… ну такой, с полями, понимаешь? С полями! — твердил с растерянностью Иван.

— Тут все в шляпах. Как называется твоя модель? Хотя бы закру́глю в Инете, — предложил Глум.

— Не разбираюсь я в этих моделях! Просто шляпа с распродажи и все.

— Стало бы проще, будь у тебя подписка, — прошипел Глум. — Мы бы поделились локацией.

Иван со злости ударил телефоном о самое твердое, что смог найти под рукой, причем под рукой в прямом смысле — об Альфи.

— Не забывайте сохранять индивидуальность, — буркнул тот.

— Ну-ну… Сохранишь тут индивидуальность, блин!

В поисках Глума Иван вторгся в толпу и начал пробираться сквозь нее, злобно смотря людям в глаза, фыркая и обреченно размахивая руками. Некоторые шли на принцип и вступали в боксерский бой, другие нервно отшатывались. После нескольких крепких хуков Иван осознал, что многие поклонники Холмса ответственно подошли к косплею и могут боксировать, а возможно, даже играть на скрипке, нанося двойной удар по самооценке противника. У Ивана же не было ни таланта, ни мастерства, ни даже смычка, зато энтузиазм мог дать фору любому детективу-консультанту. Парень разоружил пару горе-косплееров, вызывавших у него праведный гнев, ведь правда, ну сколько из них реально работают сыщиками? Ни одного, за исключением самого Ивана. Он тут единственный имеет право носить плащ и шляпу! Его яростный прорыв не остался незамеченным: жюри оценило напор и детектив, сам того не подозревая, вышел в финал состязания двойников.

* * *

Лидия наконец добралась до станции переработки химического оружия. Но за двадцать метров до входа любительница изысканной кухни увидела, как замигали огни, и услышала вой сирены. Она остановилась как вкопанная, собираясь отдать богу душу. К зданию подъехал отряд военных в противогазах, которые пробежали мимо нее (хорошо, что в противогазах). Как Лидия смогла понять из переговоров, точного местонахождения химического оружия они не знали — лишь сработали датчики, которые, например, извещают о радиации на АЭС. К станции уже подъезжали федеральные маршалы и спецназ.

Она вновь овладела своим скованным телом и ринулась прочь, крепко сжимая странно шипящий мешок. Дождь уже не хлестал, но легче не становилось. В мокрую погоду ночь делается еще темнее. Глаза почти ничего не видят… Зато чует нос.

У ближайшего съезда с дороги в небольшой нише у тротуара гордо восседал бомж. Разумеется, каждому человеку платили деньги на сытую и довольную жизнь, но этот кадр просто любил такой образ существования, довольствуясь тем, что может раздобыть сам. И нюх имел соответствующий призванию. Он сразу идентифицировал источник запаха, перекрестился и прокричал Лидии что-то вроде «Беги на север! К канадской границе!» Ну, в Канаде, по крайней мере, правили бал либералы, которые приняли бы даже такое кулинарное безобразие… Только его бы они и приняли.

Дальше на север город уже сдавал позиции природе, с трудом кое-где сохранившейся. Еще на одной свалке бот-мусорщик как-то подозрительно умело точил ножи и отрезал куклам уши. Лидия решила не искушать судьбу. Несколько километров тенями от заборов и фабрик, укрываясь от патрулей войск химзащиты, и вот уже перед глазами радостным миражом маячит старушка-земля. «Одним мешком с канапе больше, одним меньше — от нее не убудет», — решила Лидия, нашла возле какого-то фермерского дома лопату и принялась копать яму.

Однако уже через минуту ее накрыли крики бегущих фермеров. Все они учуяли что-то жуткое и хотели того малого, на что может рассчитывать простой труженик, — чтобы его почва продолжала давать урожай, а потому встали плечом к плечу перед общей для всех угрозой и принялись прогонять гостью.

Один из наивных фермеров, никогда не встречавшийся с городской женщиной, слишком поздно понял, что, в отличие от медведя, на нее уж никак нельзя идти одному, и получил лопатой по челюсти, а Лидия разжилась его покорёженным после кульбита велосипедом.

Погоня продолжилась под задорное дзиньканье сломанного велозвонка. В конце концов она оторвалась и смогла сплавить пакет в бурный приток реки Святого Лаврентия. Мешочек с ядреной химией мирно и беззаботно уплыл сеять хаос в Канаду.

На обратном пути за Лидией уже никто не гнался и ей стал доступен общественный транспорт. Она вернулась в город только к утру.

* * *

В Центральном парке Нью-Йорка продолжали искать друг друга двое друзей по несчастью.

Дождь прекратился, отчего мокрая одежда казалась еще мокрее. Рубашка, плащ, брюки и тело слиплись во что-то омерзительное, и никому из них это не нравилось.

— Кажется, я тебя вижу! — послышался голос Глума из телефона. — Вот, обернись. Ой нет. Думаю, это не ты. Определенно не ты… Слушай, Иван, а не подскажешь по-быстрому пару приемов защиты…

— От кулаков?

— От скрипок! Ай!

Внезапно собеседник замолк. Послышались глухие удары с осторожными вкраплениями струнных звуков. Вдалеке Иван услышал приятный для стороннего наблюдателя шелест драки и попытался определить направление.

И сразу же нашел бота.

— Вижу тебя! — с радостью завопил в телефон Иван и побежал в противоположную от драки сторону.

— Это хорошо, — проплевал кровью Глум. — А то я так долго не продержусь… Эти Шерлоки, знаешь ли, встают друг за друга горой. Подумаешь… по плечу их не стукни…

Ботом, которого приметил Иван, оказался орнитолог ближайшего музея естественной истории, пришедший в парк поправить скворечники, в виде которых были сделаны зарядные станции для дронов. Птицы, видите ли, больше не хотели возвращаться в Центральный парк, поэтому их заменили дронами.

— Мистер Глум! — радостно завопил Иван прямо в спину ничего не подозревавшему орнитологу.

Прелесть работы в музее, особенно если в него никто никогда не ходит, состояла в наслаждении одиночеством, поэтому при виде несущегося на него долговязого чудака бот вздрогнул и уронил столб, с которого выпал скворечник. Из скворечника в свою очередь выпала пара еще неовинтившихся дронов.

— Ишь, что наделал! — возмутился работник культуры. — Как мне их теперь поднимать?

— Вы не Фримен?

— Может, и Фримен, — задумчиво произнес тот. — Почти у всех ботов такая фамилия. И что с того? Смотри, что наделал!

— Простите, я, кажется, обознался.

— Помоги лучше скворечник поднять!

* * *

Секретарь Киавелли, как обычно, задержался в офисе. Он всегда оставался дольше своих работников, и не только потому, что пытался сохранить за собой флер таинственной и хитрой личности. Просто он не хотел возвращаться домой. Его коробило и бросало в дрожь от одной только мысли, что, пока он мерно посапывает в своей кровати, шестеренки коварного мира продолжают вертеться, а миллионы людей строят гадкие планы и оттачивают свое мастерство по подлому и безудержному захвату власти и денег, денег и власти. Пока Киавелли отдыхал, главы всех крупных консорциумов-монополистов бодрствовали и пытались его сожрать, как акулы-убийцы, или, например, как пираньи-убийцы. Или как убийцы-убийцы, что более точно описывало их настрой.

Нет, Секретарь не мог позволить себе отдыхать. Он поднялся с рабочего кресла и открыл за книжным шкафом проход в свое тайное убежище. Этот его второй, более просторный кабинет располагал бильярдным столом, удобным диваном для размышлений о власти, дубовой мебелью для разных бумаг и планов по получению еще большей власти и, разумеется, огромным, во всю стену, аквариумом с вымершими в дикой природе розовыми дельфинами, ведь ничто человеческое не было Киавелли чуждо.

Он разложил на столе нечто похожее на тараканьи бега, где вместо тараканов оказались фигурки тайных агентов, а каждая из десятка цветных дорожек была подписана названием организации, чьи представители присутствовали на недавнем собрании.

Только Лидия знала о тайной комнате и всегда помогала шефу, но в этот вечер до нее было не дозвониться. Она ушла домой и не отвечала на вызовы. После десятого раза на звонок ответила ее соседка и злобным голосом, намекающим на «нехрен так долго трезвонить!», сообщила, что Лидия куда-то выскочила с подозрительным мешком, забыв взять смартфон и зонт.

Киавелли пожал плечами и продолжил расставлять фигурки на поле гонки за ценным знанием Москвиной. Он догадался, что каждая фирма выставила своих бегунов. Точнее, он знал, что каждая фирма выставила своих бегунов, ведь, согласитесь, сложно стать управляющим целым миром, не прибегая к самым низким и подлым делишкам вроде прослушки всего и вся. Члены Комитета по СМИ как нельзя кстати подходили под понятие «всего и вся», а потому, стоило им пустить по следу пропавшей Алисы своих ищеек, как Киавелли уже это знал. На час ночи расклад был таков (перечислен по мере убывания шансов):

- «МорганМани» организовал целую группу из бывших детективов ФБР с собаками, которые уже обнюхивали все места пребывания ученой за последние десять лет.

- «Райский Плод» выдрал с заслуженного покоя шестерых лучших следователей Скотленд-Ярда и Интерпола на пенсии, приложивших свои таланты к раскрытию таких известных, прогремевших в свое время дел, как «Похищение останков британской королевы», «Воровство бровей Моны Лизы» и «Кража египетских пирамид со взломом при отягчающих обстоятельствах, а именно во время матча Египет — Израиль».

- «Заводной глаз» собрал лучших сценаристов своих голливудских фильмов, и те подготовили сотню возможных вариантов развития событий. Эти варианты были отправлены в залы для предпоказов, где эксперты уже этим вечером выбирали лучшую десятку сценариев, по которым продолжат поиск.

- «Платиилисдохни» объявил Алису Москвину пропавшей без вести и пообещал лишить наследников всех выплат от королевского двора Швеции, если она не явится в любой из офисов страховой компании, чтобы засвидетельствовать свою непропажу. В каждом ее уже поджидала группа быстрого реагирования компании.

- «Сдохнулплати» задействовала бэкдор, по которому проверялись воспоминания всех умерших на предмет нахождения в них кого-то, подходящего по параметрам под Алису. Также компания объявила бесплатный пробный период своей загробной подписки, чтобы как можно больше людей присоединило к себе их бэкдор.

- «Хеми спортс» выкатил необычную тему для своего еженедельного спортивного марафона, в котором участвуют все зожники мира: «Бегаем стометровку вокруг молодых женщин-ученых» с обязательной отправкой геолокации, иначе еженедельная активность им не зачтется.

- Профсоюз ботов разослал всем ста миллиардам своих членов необычный зашифрованный приказ, о содержании которого нетрудно было догадаться.

- Гильдия юристов собралась на внеочередное экстренное заседание, дабы подготовить несколько вариантов исков и апелляций, чтобы затаскать по судам любого, нашедшего Москвину раньше них.

- Тайный внештатный сотрудник Комитета по СМИ Глум Фримен пытался нанять такого же внештатного и тайного детектива, но пока они не могли найти друг друга в Центральном парке.

Киавелли вздохнул. Он передвинул почти все фигурки гонщиков ближе к заветной цели, кроме своей собственной. Немного подумав и еще раз оценив обстановку, он отставил свою фигурку назад от стартовой линии. Настолько назад, что она упала со стола и закатилась под бильярдный стол.

* * *

— Погоди, Глум. На меня тут несется какой-то безумный чел! — крикнул Иван в телефон и бросился наутек.

Он не обладал самым продвинутым воображением в мире, но даже того, что имелось, хватало, чтобы понять: выходец из семьи ботов с фамилией Фримен — это бот, а не окровавленный человек, почему-то несущийся к нему с таким странным видом, будто только что выиграл в лотерею. Да, пожалуй, именно радость на лице незнакомца пугала больше всего. Ну вот кто в здравом рассудке, окруженный сотней детективов в плащах и шляпах, будет радоваться при виде еще одного детектива в плаще и шляпе?

— Да стой же ты! — кричал незнакомец. — Я же вижу, ты меня слышишь! Вон телефон у уха!

Сложно прожить месяц в арендованной студии в Гарлеме и не стать впечатлительным. Поэтому Иван сделал добрые пять кругов вокруг восторженной публики, прежде чем сопоставил голос в трубке с голосом бегущего за ним чудака. А восторгалась публика потому, что в конкурсе на физическую активность победил тот же, кто выиграл в конкурсе на лучшее боксерское уклонение и взял приз за волю к победе. По странному совпадению у них еще был конкурс на самого сливающегося с толпой детектива, в котором Иван тоже стал лучшим, хотя даже не подозревал о своём участии.