Граф Суворов. Книга 19

Союз с Меньшиковыми обернулся провалом. Этот княжеский род, до последнего верный императрице Екатерине, проиграл войну. Их земли раздербанили между собой Морозовы и Суворовы. Ну и я в долгу не остался, тоже забрал половину. Денег и предприятий тоже за Мирославом почти не было, тут уже Пётр Николаевич постарался. А в конкурентной борьбе они были не сильны и проиграли почти сразу.

В общем, единственный политический рычаг Суворовых — армия. Что, если подумать, совершенно немало. Но сейчас в ней мой авторитет среди младшего и среднего офицерского звена был предельно высок, и даже Мирославу с ним не потягаться. И он это тоже прекрасно понимает.

— Рюмин на второй линии, — обрадовал меня Строгонов.

— Соединяй, — кивнул я, и через секунду на экране появилось изображение посла. Уставшего, буквально выжатого как лимон, и не слишком довольного.

— Приветствую вас, ваше императорское величество, — первым поздоровался он.

— Здравствуйте, граф. Рассказывайте, — махнул я ладонью. — Можно без купюр.

— Вам отчитаться о великой победе российской дипломатии или пожаловаться на трудности, с которыми мы столкнулись? — уточнил растёкшийся по креслу посол. — И то и другое будет правдой.

— Ну вот и говорите как есть.

— Что же… — Рюмин вздохнул, пригладив ладонью волосы. — Переговоры ещё не окончены, завтра будет новый раунд. Но на данный момент с уверенностью можно сказать, что мы добились главной цели — внесли недопонимание между Османским халифатом и Европейской Монархией. Сумели показать первым, что с ними собираются сделать вторые. И выступления в Стамбуле нам в этом очень помогли.

— Вот как? Я думал, что это, наоборот, подстегнёт халифа к сотрудничеству с французами.

— Изначально так и было. А потом мы передали папки с досье на всех зачинщиков, которые нам предоставила внешняя разведка, — устало улыбнулся Рюмин. — Тех самых, что приезжали к вам на приём. Туда же легли записи этого приёма, особенно в части, где вы упоминали халифа. А после – охрана мечети Аль Софии.

— Вы выставили её как охрану мусульманства? — подняв бровь, спросил я.

— Постарались, — пожал плечами посол. — Донесли мысль, что именно англо-франкская эскадра на территории Османской империи представляет наибольшую опасность, а мы не претендуем ни на порты, ни на города, кроме исторического центра Константинополя. Да и в том будет сохранён доступ всем верующим и гражданам.

— С этим может возникнуть сложность. Своими манёврами англичане заставили нас существенно потратить ресурсы двигателей. Для их планового ремонта сейчас будет занят, ну или уже взят, порт Стамбула, — постучав пальцем по столу, ответил я. — К тому же протесты в городе никак не прекратятся, постепенно перерастая из антиосманских в антирусские.

— Очень жаль, но это проблема завтрашнего меня, — отмахнулся Рюмин. — Сегодня мы почти победили, по крайней мере, сумели удержать их от активных действий.

— Мы на чужой территории, без официальной поддержки, — напомнил я. — Если удастся её получить, как и официальное разрешение, мы сможем доставить войскам припасы и ремкомплекты. Ввести штатный обслуживающий персонал.

— Не торопитесь, ваше величество, до этого ещё очень далеко. Сумеем удержать страну от полномасштабной войны, уже хорошо. — вздохнул посол. — Всё же, подумайте о том, как политически правильно обыграть отступление. Пока мы в Стамбуле, это объединяет разные противоборствующие партии внутри халифата.

— А не окажется так, что мы отступим, и о своей победе заявят англичане, полностью нивелировав все наши успехи и введя в город свой флот?

— Такая возможность присутствует, — нехотя кивнул Рюмин. — Но по-моему, любой худой мир лучше доброй войны.

— Именно для этого мы и взяли город, — ответил я. — Пока наша эскадра там, война будет проходить на чужой территории. Они это понимают. Стоит нам отступить, и мы окажемся зажаты внутри собственных границ. А в случае начала войны будут гибнуть наши мирные граждане.

— А их граждан вам не жаль? — чуть улыбнувшись, уточнил Рюмин.

— Совершенно. Пусть об этом у халифа голова болит, — отмахнулся я.

— В таком случае я рад доложить, что пока война не объявлена, и мы изо всех сил вносим раздор в стан врага. Неделю, может, даже две точно выиграем, — вздохнул Сан Саныч. — Но не больше. И если цель – занять Стамбул без войны, вряд ли нам удастся её выполнить в текущих условиях.

— А если на нашей стороне будет альянс из Индии, Китая и Германии? — уточнил я.

Брови графа медленно поползли вверх.

— Я поговорил с принцами и принцессами и передал предложение о формировании Евразийского Альянса.

— Учитывая наши торговые соглашения с Китаем и вашу дружбу с индусами, может получиться, — осторожно заметил Рюмин. — Но неужели вы решились на союз с Бурбонами? Я имею в виду брачный.

— Нет, пока решил обойтись без таких крайних мер, — с усмешкой ответил я.

— В таком случае союз будет неполноценным, — покачал головой посол. — На европейском театре мы окажемся в одиночестве, а ваши дальние друзья не окажут нам быстрой и посильной помощи. Придётся воевать самим… разве что мы не найдём союзников ближе. Только вот это игра на чужом поле.

— Кого вы имеете в виду? — уточнил я.

— Грецию и Болгарию, — ответил посол, чуть подавшись вперёд. — Если нам в самом деле удастся перетянуть их на свою сторону во время переговоров, Единая Монархия лишится своих главных козырей. Но у этих стран нет своего полноценного флота. Разве что… вы договорились с Константином?

— Пока нет, — теперь настала моя очередь нахмуриться.

— Простите, ваше величество, но вы обязаны это сделать до того, как начнутся боевые действия, — настойчиво проговорил Сан Саныч. — В любом виде. И если Болгария окажется за нас и первая вступит в бой, это лишит франков политического рычага. Тогда им придётся давить уже внутри Лиги Наций.

— Болгарский представитель был одним из свидетелей нападения на мирную делегацию при возвращении пленных. Они и так на нашей стороне.

— Возможно, слишком явно и без прямой выгоды для себя. А вот возвращение исконных болгарских земель – хороший стимул, — уже уверенней сказал Рюмин. — И вряд ли кто-то, кроме вас, сможет убедить в этом Константина.

— Это может сделать его отец, всё ещё служащий моим главой внешней разведки.

— Нет, нет и ещё раз нет. Это совершенно иное! — запротестовал посол. — Вы, как правитель одной державы, должны заключить с ним, как с правителем другой державы, соглашение о союзе. Подписать его официально, после чего уже с готовым соглашением обратиться к королю Греции. Даже две этих страны, сообща дадут нам достаточный вес в совете Лиги Наций, чтобы частично нейтрализовать союз Единой Монархии.

— И чем это нам поможет?

— Ха… Что же, пожалуй, вы не зря оставляете себе именование граф Суворов, — хмыкнул Рюмин, покачав головой. — Союзы – крайне хрупкая вещь, зиждущаяся на совместной выгоде, уверенности в легитимности собственных действий и интересах политических группировок.

— Правитель может принимать решение и без оглядки на аристократию.

— Конечно, кто бы спорил, — усмехнулся посол. — Да только выполнять их будут в четверть силы, если не саботировать. У вас сейчас максимальная лояльность населения и большей части аристократии, вы можете не беспокоиться о подобных мелочах. Но тому же королю Болгарии, которого многие считают пришлым, придётся лавировать.

— Значит, личная встреча и подписание… — задумчиво проговорил я. — Хорошо. Это давно нужно было сделать, но мы, наоборот, дистанцировались, показывая, что они полностью самостоятельны и суверенны.

— Прямой договор, переговоры и политический процесс докажут это куда лучше, чем вмешательство родственных связей, и тем более просьба от друга, — заметил Рюмин. — В прошлом году вы лично посещали Софию, исцеляли людей. Возможно, и в этом стоит сделать так же?

— Да. Возможно. Тем более что у Константина родился сын, нужно его проведать, посмотреть, как там малыш, — согласился я.

Багратион-младший сумел раскрыть третий глаз, как и большую часть остальных чакр, так что с минимальным лечением и вливанием праны в собственного ребёнка проблем у него возникнуть не должно. Но если Айо прав, и это вредит развитию малыша, а не помогает…

— С Павлом, королём Греции, тоже стоит встретиться лично. У них с Османской империей не закрытый территориальный спор, и именно они настаивают на разделении империи. Поэтому и поддержали наши претензии после битвы у Батуми, — пояснил Рюмин. — Вот только делать это лучше с делегацией и полным соблюдением всех формальностей. А у нас штат урезан.

— Если вы уверены в ком-то из своих учеников, что им можно доверять столь сложные и ответственные вещи, а главное – что они не будут за вашей спиной играть против России…

— Под личную ответственность? — хмыкнул посол. — Хорошо, ваше величество. Я составлю список тех, кому могу доверять и кто достаточно компетентен, чтобы заниматься таким сложным вопросом. Ну и запросы на переговоры я подготовлю лично. Хотелось поспать перед следующим раундом, но это важнее.

— С вами в качестве телохранителей находится несколько братьев ордена Сынов империи, — вовремя вспомнил я. — Распоряжусь, чтобы они пришли и напитали вас силой. Не лечебная процедура, но поможет несколько дней продержаться в рабочем темпе и не перегружать при этом организм. Но спать всё равно нужно, минимум четыре часа, чтобы мозг успел перезагрузиться.

— К каким только ухищрениям не приходится прибегать ради блага империи. — улыбнулся посол. — Хорошо, ваше величество. Я готов.

Связавшись с группой охраны, я проконтролировал, как Рюмину переливают прану, послушал отчёт о его самочувствии и только потом отключился.

За окнами стояла глубокая ночь. После такого дня мне и самому уже требовался отдых, благо девушки сегодня меня дожидаться не стали. Я примостился между ними на нашей гигантской кровати и впервые за много часов позволил себе просто закрыть глаза.

Где-то на Карибском архипелаге.

— Как?! Невозможно! — Владыка со злостью ударил по водной глади. — Ты трусливая скотина! Ты должен был сражаться до последнего!

Скрывающееся под тонкой плёнкой воды в тёплых слоях океана, немёртвое море вздрогнуло от этого шлепка. В ответ Владыка почувствовал исходившие от него эмоции – боль, грусть и обиду. И среди них безошибочно разобрал главное – страх.

Две недели всё шло отлично. Они продвигались вдоль восточного побережья Северной Америки, поглощая биомассу. Его слуги, усовершенствованные его выдающимся разумом, с лёгкостью сражались с тупой массой, реагирующей только на раздражители и действующей реактивно.

Атаковали, отжали кусок, отпрыгнули – и все эти гигантские щупальца и костяные мечи лишь кромсали воздух либо настигали самых тупых и зазевавшихся рабов, которых Владыке было совершенно не жаль. Если уж они не в состоянии воспользоваться даром, которым он их обеспечил, то и смысла в их жизнях нет.

Его питомец, его море, словно верный, но жадный щенок-обжора поглощал вырванную из врага биомассу, постоянно разрастаясь. Под контролем Владыки он сам начал вступать в бой. Да, не на всех участках, периодически, но победа неизменно оставалась за ними.

Ведь у них было главное преимущество — гений Владыки.

Там, где занимавшее восточное побережье немёртвое море просто раз за разом отращивало новые щупальца, его рабы били издалека. Плевались костяными иглами и кислотой. Гигантскими клешнями, вместо рук, отрывали кусок за куском. Врезались в плоть противника, наращивая биомассу щенка.

Но Владыка не принижал себя. Его конструкты были поистине божественны. Враг защищался обычными многослойными щитами, которые для Владыки были признаками слабости, оставшейся в прошлой жизни. Его объёмные копья пробивали плоские вражеские конструкты. Лезвия проходили в щели и разрубали центры генерации.

И так было до тех пор, пока он не столкнулся с этой тварью.

Словно выползшая из глубин ада, она представляла собой помесь летучей мыши с перепончатыми крыльями, задней частью лошади и горилльего торса.

И эта несуразная тварь его…

— Нет, — замотал головой Владыка. — Я не проиграл! Я вернусь… Мы накопим биомассы и вернёмся!

Владыка поднял голову и посмотрел на горизонт. Там лежал не до конца опустевший архипелаг. А значит, и воинов будет в достатке. В крайнем случае он перестанет их менять в биореакторах и начнёт выращивать.

Победа просто откладывалась. Гений не может проиграть.

Глава 5

Глава 5

— …в посольстве Болгарии ответили, что всё передали, и в ближайшее время мы сможем с ним связаться, — отчитался Строгонов, которому я поручил бумагу от Рюмина. Идти официальным путём – значит идти. Так-то я мог просто позвонить и, уверен, Константин взял бы трубку. Но Сан Саныч верно заметил: нужно, чтобы это всё легло в официальную версию.

— Что греки? — уточнил я.

— Передали запрос на переговоры, сообщили, что его величество хотел бы переговорить лично. Наверное, имеется в виду физически, а не по телефону. Пока ждём официального ответа. Я свои контакты оставил, если захотят – свяжутся.

— Значит, ждём, — кивнул я, задумчиво потирая подбородок.

Не хотелось бы никуда уезжать из Петрограда, но, если придётся, нужно заранее подготовить плацдарм. Идей было не так много. Самая базовая – соорудить для супруг усилители. Давно собирался, а если получится собрать короны с резонаторами корабельного типа, это враз позволит им подняться на две ступени. Ну, пусть даже на одну, но до первого ранга.

И опять где-то внутри заворочался недовольный червячок. Я-то свою стихию так и не освоил. Даже не знаю, какая она моя стихия. Ключи огня и льда – это прекрасно, и хотя я мог и радоваться, и злиться, как любой другой человек, постоянно находиться под давлением холодной злости или пламенного возбуждения не по мне.

— Соедини меня с ректором Уральского горного, — подумав, приказал я и через несколько минут уже знал, что алмазы доставят вечером.

Целых пять штук – полноценный набор для крейсера или эскадры малых судов. Или украшения для королевских особ.

Мне, мягко скажем, было чем заняться. Но в потоке бесконечных отчётов и совещаний даже я, со своей раскрытой чакрой души, хотел ухватить несколько минут своего личного времени. И создание украшений способствовало этому в большей степени, чем очередная папка с бумагами.

Сюрприза сделать не выйдет. Во-первых, мы об этом уже говорили. Во-вторых, я не ювелир. Можно попробовать поместить камни в амулеты, чтобы постоянно носить с собой. Но даже это не спасёт их от таких монстров, как Абдула или дуэлянт из Румынии.

Ломая голову над тем, как защитить своих близких, я постоянно возвращался к одной и той же дурацкой идее – сделать передвижную крепость и заставить их там жить.

Почему дурацкая? Да потому что такие крепости не только существовали, но и прекрасно летали. Крейсерами называются. А вот сделать достаточно комфортабельный и при этом не проигрывающий по боевым характеристикам корабль, в котором можно было бы спокойно растить детей, – это уже проблематично. Тот же профилактический ремонт, из-за которого Суворову пришлось занимать порт Стамбула, – ситуация, от которой никуда не деться.

А может, рассмотреть вариант с наземной передвижной крепостью? Как была у немцев под Берлином и потом использовалась для закрытия Мексиканской зоны. Вот только ни в том, ни в другом случае они свою функцию не выполнили. Не добрались до нужной точки, не сохранили экипаж.

А если плюнуть на мобильность и сосредоточиться на обороне? Крепость, вроде той, что я брал на Северном Урале, только сделанная по уму, с полноценными крейсерскими щитами и реактором на инициированном синтетическом алмазе. А может, даже несколько генераторов.

И опять проблема – войны в обороне не выигрываются. А враг, учитывая колоссальную мобильность воздушного флота, может просто плюнуть на любой оборонительный рубеж и атаковать мирное население или производственные мощности. В общем, опять бесполезно.

— Всё к одному… — пробормотал я, перекатывая в пальцах присланный горным университетом алмаз. Значит, ювелирка – и с этим ничего не поделаешь. Увы, не было среди моих талантов навыка скульптора или художника. Так что эту почётную роль я без сожаления отдал профессионалам. А вот инициация алмазов и настройка их на моих супруг – совсем другое дело.

Наверное, плохо, что империя зависит от одного человека, способного инициировать камни. Но так было до меня и, скорее всего, будет после. Во многом именно на этом зиждилась власть императоров. Не только на силе и уважении народа, но и на том, что без императорской силы аристократия и промышленность просто не могли обойтись.

Не знаю, умели ли в Тесле инициировать сращённые кристаллы. Судя по вскрытию реакторных отсеков, они пошли другим путём. Использовали плоть и энергию Пожирателя, которого раньше обязались не допустить в наш мир. И если подумать, всё время, что мы боремся, они исправно выполняли свои функции. Да, предвзято. Да, постоянно нарушая собственные правила. Но они сдерживали открытие врат.

Орден Асклепия, кроме того, что стерилизовал одарённых в неугодных странах и занимался работорговлей, всё же балансировал общее количество владеющих даром. На какое количество они рассчитывали, сложно сказать, но это работало. Ровно до тех пор, пока в дело не вмешался случай и сам Пожиратель, выбравший себе чемпиона.

А теперь, когда Пожиратель побеждён и в наш мир проникли его осколки, общество Теслы плюнуло на все запреты и ограничения. Уверен, они проводят куда худшие эксперименты, чем моя мать несколько лет назад. Просто потому, что благородной целью можно оправдать любые зверства, а цель у них благородная.

Спасение мира от вторгшегося Пожирателя.

Правда, прямо сейчас они спровоцировали наш конфликт с Османской империей и вовсю пытаются натравить на нас Европу. Зачем? Ну, видите ли, мы слишком дорого хотим за ресурсы, которые находятся на нашей земле. То есть они не против, чтобы мы ими торговали, но только по определённой, выгодной им цене. А в ответ они, так уж и быть, готовы продавать товары, сделанные из наших же материалов.

Всемирное разделение труда, в котором Старый Свет определяет, каким странам можно производить высокотехнологичные устройства, а каким – только поставлять сырьё. Помнится, когда я только начал вникать в вопрос, почему у нас не производят многие товары, очень удивился.

Купцам, видите ли, невыгодно производить товары у нас. Потому что они не пойдут на внешние рынки. Их туда просто не пустят – правительства тех стран всё запретят. А производить только на внутренний рынок – в два, а то и в три раза дороже. При этом речь идёт об элементарных вещах вроде гвоздей и табуреток. О машинах вообще нет разговора.

Отдельно армия и флот. До кризиса наши корабли были чуть дороже английских. Потому что на их верфях производили суда для всего мира, а у нас – только для нашей страны. Учитывая, что населению нужны миллиарды зажигалок, гвоздей, миллионы телефонов и планшетов. Но совершенно не нужны миллионы крейсеров, хотя кому-то и хотелось бы, эффект масштаба нивелируется.

Поэтому наши суда лишь чуть дороже английских. Существенно дешевле французских или немецких. При этом вполне сравнимы по качеству. В рекламу мы не умеем, поэтому продаются они плохо, да и не пускают нас на внешние рынки. Но в целом военная техника – это наша сильная сторона.

А самая сильная – наши люди. Талантливые, трудолюбивые и самоотверженные.

Нет, и другие тоже есть. Хватает у нас корысти, лени и кумовства. Увы, никуда от этого не деться. И всё же нормальных больше. Жаль только, что к власти обычно приходят не те, кто её заслуживает, а те, кто к ней стремится. Такой вот парадокс.

Хорошо хоть у нас сохранилась мастеровая преемственность. И не только на низовом уровне, но и в семьях аристократии. Обязательная военная служба, почти поголовная работа – от самых низов до руководства гильдией.

Мне повезло. Я с золотой молодёжью пересёкся всего пару раз, да и той надавал по мордам и отправил работать. Михаил Долгорукий не даст соврать. А так меня окружали парни и девушки, которые готовы были жилы рвать, лишь бы пробиться наверх.

Но такой эксперимент не повторишь. Даже если обязать всю аристократию отдавать детей в лицеи и школы с сиротами, гарантированно появится разделение на богатенькие классы и бедноту. На А-шек и ТУФ. Следить же за всем я не в состоянии, и поручить это некому.

Даже мои Сыны империи – всего тысяча человек, которые загружены по самое не балуйся. И то, честно говоря, полностью я уверен только в первой сотне под руководством Тарана. Там почти все из наших, суворовских. А как доверить кому-то, кто не прошёл суровую школу жизни, следить за курсантскими училищами?

— М-да. Некому… — пробормотал я, сидя над алмазом размером с перепелиное яйцо.

Камень получился чистый и ровный, без внутреннего напряжения и трещин. Для реактора он подошёл бы вообще без проблем. Вот только в этот раз я трудился над личным кристаллом Ангелины.

Изначальная задумка была простой – активировать и настроить на волну Лисоньки, на этом успокоившись. Но когда я приступил к процессу, в голове родилась другая идея – связать её резонанс сразу со стихийным планом, значительно облегчив девушке управление огнём.

Да, я понятия не имею, получится или нет. Да, ни разу не слышал ни о чём подобном. И да, в случае успеха это может оказаться и главным провалом. Если вдруг инициированный бриллиант станет ключом для новых сущностей. Но я закладывал такую опасность по умолчанию и не собирался пускать тестирование на самотёк.

Правда, до него ещё было как до луны. Вначале нужно такой резонатор создать. Вот я и сидел, в свободное от отчётов и совещаний время. Колдовал потихоньку, пытаясь аккуратно прощупать безопасную и эффективную дорогу. Пока получалось не очень, но я не сдавался и старался не торопиться.

Вначале спешил, признаюсь. Думал, что нужно сделать как можно скорее, прежде чем придётся оставить жён одних. Но потом ко мне пришёл Пётр Николаевич, и мы разработали простой и понятный протокол взаимодействия: рядом с ними в Зимнем должен быть либо я, либо он с семьёй.

Конечно, наш линкор могут вытащить на передовую, заставить отойти от города, чтобы принять бой. Но об атаках малыми группами я позаботился. Расширил и укрепил тренировочный полигон , так что его щит на коротком промежутке времени способен выдержать практически любую атаку.

Это не крепость, которая должна удерживать врага от нападения, это убежище для самых близких на случай, если оно уже произошло. Также мы составили планы практически на все возможные варианты атак по стране: от революционных выступлений до вторжения объединённой Европейской армады.

Не все из них были выигрышные, многие подразумевали, что выжить – уже победа. Но знать свои реальные силы и перспективы – это тоже важно.

— Хм… а если так? — пробормотал я, создавая внутри алмаза нужный мне «звук».

Не знаю точно, как это работает. С точки зрения физики нет никакого изменения на молекулярном и даже атомном уровне. Учёные проверили это вдоль и поперёк ещё до моего рождения и регулярно пытались найти хоть какие-то изменения даже после восшествия на престол. Глубже? Кварки, глюоны… наука о них мало что знает, так что пока мы не в курсе, есть ли что-то мельче и как оно работает.

Но учитывая, что есть два абсолютно одинаковых кристалла углерода, но один позволяет использовать резонанс, а другой – нет, что-то всё же меняется. Хорошо хоть с наличием тёмной материи и энергии определились – есть. И после открытия врат Пожирателем почти не остаётся сомнений – это отражение параллельных миров в нашей вселенной. Их тень, пронизывающая нашу реальность и составляющая до восьмидесяти процентов всей её массы.

И я совершенно точно не учёный и не исследователь, а просто сижу и с помощью энергии души настраиваю подвергшийся давлению и температуре кусок угля так, чтобы он помогал взаимодействовать моей супруге с иными мирами. Звучит как бред, но работает.

— Чем занимаешься, дорогой? — отвлекла меня Ангелина, положив мягкую маленькую ладошку мне на плечо.

— Ты сейчас об общем или о конкретике? — не отрывая сосредоточенного взгляда от камня, уточнил я.

— Учитывая, как ты сосредоточен, я, пожалуй, не буду уточнять, — со смешком сказала Лисонька. — Это ведь камень для меня?

— И как ты догадалась? — всё же повернулся я к жене и чуть не потерял дар речи. Похоже, я заслужил приятный сюрприз: она была одета в облегающий деловой костюм и юбку, которую прямо сейчас приподняла до совершенно неприличной высоты, открывая свои великолепные длинные ножки.

— Сложно не понять, когда тебя постоянно что-то дёргает, — чмокнув меня в щеку, ответила супруга.

— Дёргает? — я чуть нахмурился, пытаясь понять, что она имеет в виду.