Граф Суворов. Книга 19

— Это как звук струны, который слышно только в одном месте комнаты. Словно что-то отзывается внутри, — попыталась сформулировать Ангелина, а затем улыбнулась. — Резонанс называется, знаешь о таком?

— Приходилось сталкиваться, — хмыкнул я, убирая руки с камня. — И далеко ты чувствуешь, что я его настраиваю?

— Почти во всём дворце. И не только я, дети капризничают. Особенно Миша, — с лёгким укором заметила Лисонька. — Представь, что тебя словно окликают, но ты не видишь, кто и где. Даже звук толком не слышишь…

— Можешь не объяснять, я понял, — откинувшись на спинку кресла и привлекая к себе супругу, сказал я.

— Отпусти, ты же важным занят , — шутливо ткнула меня кулачком в грудь жена.

— Ничего не могу с собой поделать. Меня соблазняют одним присутствием, — ответил я, и рассмеявшаяся Ангелина впилась в меня своими сочными губами.

Кажется, к нам заглядывал Василий, но сделал вид, что ничего не заметил, и тихо прикрыл дверь. И как-то так получилось, что даже назначенные совещания были сдвинуты на полчаса-час.

Франция, Лувр.

— Прелестно, просто прелестно, — хмыкнул Людовик, бросая листы. Не долетев до бархатного ковра, они были ловко пойманы одним из пажей. — Значит, эти северные варвары решили поиграть на нашем поле и организовать альянс?

— Ваше императорское величество, наши специалисты считают, что им это удастся. По крайней мере, мы не можем гарантировать, что Китай выступит на нашей стороне, — поклонившись, ответил с иголочки одетый министр иностранных дел, герцог Эдинбургский Филипп. Хотя уже и города такого не было, и титул был чисто формальный, а потому переходил из рук в руки.

— А что индусы? Мы ведь можем на них надавить для получения нужного результата? — уточнила королева Виктория.

— Боюсь, с этим тоже ничего не выйдет, ваше величество, — глубоко склонил голову министр. — Они отрицают всё положительное влияние нашего шефства. Попытки возродить наши представительства на их территории встречаются убийствами и расправами. Как над офицерами, так и над солдатами.

— Вы говорили, что ситуация у вас под контролем, а сейчас утверждаете, что мы теряем власть в регионе? — резко помрачнел Людовик, которому больше не нравились не новости, а то, что супруга опять проявляет излишнюю самостоятельность.

И дело тут было не в собственничестве, а в том, что он, урождённый король Италии, был вынужден делить трон с бывшей королевой Англии, которая по-прежнему мыслила в старой парадигме. И действовала также, в том числе и у него за спиной.

— После разделения на Индию и Пакистан мы крепко удерживали все финансовые рычаги в своих руках. Но катастрофа и вторжение Пожирателя изменили всё. Наш флот слишком малочислен, чтобы диктовать волю и там, и в Османской империи, и удерживать рубежи на Гибралтарском проливе.

— Так нарастите восстановление судов, в чём проблема? — фыркнул Людовик.

— Общество Теслы не хочет поставлять больше без уступок с вашей стороны, — чуть помявшись, ответил герцог. — Возможно, если вы только согласитесь рассмотреть такой вариант…

— Нет. Они и так получили слишком много. Освобождение от налогов, неприкосновенность для всех их членов. Пусть покупают землю, как все остальные, чтобы она осталась под нашим контролем.

— Может, рассмотрим передачу им Гибралтара или земли от Ла Косты до Эль Пелайо? — спросила супруга, в очередной раз показывая, что относится к его исконным землям словно к колонии, которую можно распродавать. И тут в голове Людовика родилась гениальная в своей простоте мысль.

— Знаешь, дорогая, ты совершенно права. Им нужна земля. Предлагаю отдать им остров Мэн или Арран, — с лёгкой улыбкой сказал Людовик. — Там тоже нужно бороться с Пожирателем, а они окажутся в непосредственной близости от твари.

Супруга ничего не ответила, но губы её сжались в белую линию, а глаза сузились. А так как она привыкла скрывать эмоции, оставалось только гадать, что творилось внутри её прекрасной головки.

— Давайте вернёмся к русским. Как мы можем использовать их неумелые попытки в дипломатии? — наконец произнесла Виктория.

— В первую очередь нужно окончательно закрепить договор с Грецией. Это выбьет из-под ног руссов опору: они не смогут договариваться о совместных действиях, а наши войска, наоборот, получат отличный плацдарм для развёртывания, — с облегчением сказал министр, прекрасно заметивший борьбу между супругами.

— Она и так у нас в кармане, разве нет? — чуть удивлённо спросила Виктория.

— Боюсь, там не всё так просто… После уничтожения османского флота всего двумя судами по странам Лиги Наций гуляют весьма неприглядные слухи о реальной эффективности наших кораблей, — покачал головой герцог.

— Это просто недоразумение, — попробовала отмахнуться Виктория, но, взглянув на лицо министра, поняла, что ничего не вышло. — Что вы предлагаете?

— Такие вопросы вне моей компетенции, ваше величество, — склонился герцог, стараясь скрыть раздражение и страх.

— И всё же. Говорите, я настаиваю, — повелел Людовик.

— Чтобы доказать, что наш флот всё ещё номер один в мире, нужна победа. Громкая, убедительная. Желательно разгромная и без потерь с нашей стороны, — помявшись, выдал министр. — Кроме того, это не может быть победа над остатками Чёрного флота или азиатскими странами. Нам нужна победа над русскими.

— Это и вправду не ваша компетенция, — поморщившись, ответил Людовик. Ему недавно приносили полные выкладки относительно флота и последней стычке в небе над Стамбулом. И выводы были неутешительные. — Давайте дальше.

— Можно надавить на Румынию, Сербию и Австро-Венгрию, — предложил герцог. — Пусть они введут свои войска к османам по союзному договору, через территорию Греции. Тогда мы сможем подвести их вместе с флотом к Стамбулу и начать оттеснять русских. Не станут же они атаковать смешанные европейские подразделения?

— Их царёк – совершенно сумасшедший кровавый убийца, — недовольно проговорил Людовик. — Не пожалевший собственную мать и прикончивший малолетнего брата, чтобы тот не мог претендовать на престол. Ему наплевать на все наши правила и условности, так что он вполне может и атаковать, не подумав о последствиях.

— Ну так и пусть атакует, — пожала плечами Виктория. — Это же не наши люди.

— Мне тоже не жаль греков и венгров, это их проблемы, — отмахнулся Людовик, а затем задумался. — Может, это даже хороший вариант. Провокации, которые повлекут за собой атаку их флота на наших союзников, а уже потом мы подтянемся. Как там восстание против халифа?

— К сожалению, продвигается своим чередом, ваше величество, — чуть виновато проговорил герцог Эдинбургский. — Когда мы готовили выступления, не думали, что российская эскадра займёт город. Они должны были раскачать административные рычаги, ослабить власть халифа и дать нам возможность для бескровного захвата. А теперь происходит всё то же самое, только русские подсуетились и сидят на нашем месте.

— Дорогой, мне кажется, мы слишком много думаем о том, что могут сказать и сделать русские. У нас почти миллиард человек под контролем…

— И большинство из них – чернокожие придурки, которые даже говорить нормально не умеют! — не сдержался император.

— Зато они с детства умеют держать в руках оружие. Пора применить их умения по назначению, — улыбнулась Виктория, прекрасно знавшая, что первые батальоны нового иностранного легиона уже прошли обучение и перевооружение. — Чем меньше у нас агрессивных беженцев, тем лучше для всего остального королевства.

— Империи, — поправил её Людовик. — И ты права. Пора использовать чернокожих по назначению. Благо у вас в этом плане опыта даже больше, чем у нас.

Австралия. Сидней. Новые Соединённые Штаты.

— Наши северные соседи вскоре погрязнут в новой мировой войне. И мы должны быть готовы к этому событию. Должны перестроить нашу военную машину и начать вновь производить крейсера и линкоры, чтобы суметь защитить нашу землю, наших людей и наши интересы! — говорил с трибуны в парламенте мужчина с сединой в густой чёрной шевелюре.

— Как заливает, — не убирая с лица улыбку, проговорил один из главных промышленников НСШ, Генри Форд седьмой. — И ведь правильные вещи!

— Для вас – может быть. Потому что все военные заказы пойдут на ваши верфи, — недовольно проговорил его сосед.

— Вы тоже в долгу не останетесь, сколько у вас гектаров пшеницы? — усмехнулся Форд. — А солдатам нужно что-то есть. Вся экономика Австралии от нашего вмешательства в войну только выиграет. Главное – подгадать удачный момент!

Глава 6

Глава 6

— Это потрясающе! — восхищённо проговорила Ангелина, с восторгом глядя на пелену огня, накрывшую половину испытательного полигона. Несмотря на то что мы стояли в укреплённом бункере, защищающем нас от осколков и внешних воздействий, через бойницу жар высушил воздух, и даже Петроградское утро стало тёплым.

— Если бы я не знал, как это работает, я бы сказал, что у России появился новый перворанговый, — серьёзно кивнул Пётр Николаевич, наблюдавший за нашими испытаниями. — А у тебя, дочка, такое есть?

— Да, — кивнула Мария, крутя в руках камень, больше похожий на речное стекло. — В корону такой не вставишь.

— Если очень хочешь, можно его огранить, — подумав, ответил я. — Но он сильно потеряет в эффективности.

— Алмаз теряет в качестве после огранки, — недовольно фыркнула Мальвина, после чего вытянула руку с зажатым в ней камнем, и по полигону ударил град из резонансного льда.

Грохот и подлетавшие комья земли напоминали собой массированный артиллерийский обстрел. Вот только в отличие от обычных снарядов стихийные прошивали любые бетонные укрепления. А Мария, выпустив конструкт и вложив в него всё копившееся раздражение, гордо улыбнулась.

— Умница, — похвалил я жену и поцеловал в щеку. — Всё сделала как надо.

— То есть это она специально такая бесячая ходила? — с удивлением посмотрел на меня Пётр. — Так можно было?

— Если знать главный секрет стихийного резонанса – можно и даже нужно, — легко ответила повеселевшая первая супруга. После чего премьер-министр перевёл на меня тяжёлый взгляд.

— У вас тоже получится, если вопрос в этом, — кивнул я.

— Нет. Вопрос в том, почему у вас не получается? — ответил Пётр Николаевич, и настала уже моя очередь недовольно смотреть на супругу. К счастью, рядом никого посторонних не было, даже обслуживающего персонала, так что можно было говорить спокойно. Относительно.

— Я ему ничего не рассказывала! — тут же отреагировала Мария.

Я же без всякого усилителя сконцентрировался на подступающем раздражении и обрушил на полигон единственную ледяную стрелу, которая после попадания взорвалась тысячей осколков, пробивших всё на многие сотни метров. Полегчало.

— Это государственная тайна, о которой никто не болтает. Но малый совет должен знать, — спокойно произнёс Пётр Николаевич.

— От кого утекло? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Возможно, ни от кого. Мне сообщил Леонид.

— Прослушивать императорские покои – верх наглости, — проговорила Мария, взяв меня за руку. — Особенно с учётом того, что его сын так и не ответил на наш запрос. А ведь прошло три дня.

— А греки уже ответили и даже согласовали встречу в Александруполисе, — задумчиво кивнула Ангелина, у которой возбуждение ушло вместе с конструктом. — Думаете, он может предать?

— Пока поводов не давал. Но раздражает всё сильнее, — ответил я, выдохнув.

— Вы будете встречаться с королём Греции? — уточнил Пётр. — Когда?

— Послезавтра. В идеале хотелось бы встретиться на нашей или на нейтральной территории. Но и то и другое та сторона отвергла. И доводы привела объективные. Они небольшая страна, у которой долгая история вражды с османами, и почти полное отсутствие флота. То есть паритет с ними.

— Собираетесь лететь на крейсере? — вновь спросил премьер-министр.

— Сложный вопрос, — поморщившись, ответил я.

И он действительно был непростым. Расстояние было таким, что даже на «Молнии»» лететь до Петрограда четыре часа минимум. То есть, если получу сведения о том, что столицу атакуют, прибуду уже после того, как бой закончится. Успею только к разбору полётов.

Осознавая всю бессмысленность такой спешки, можно было пойти по двум диаметрально противоположным путям. Первый – флаер. По сути, ракета с привязанным сверху креслом. Жоповозка, если можно так выразиться. Без вооружения, даже без реактора.

Второй, куда более разумный, – использовать крейсер. Да, модифицированный под мои нужды. Но всё же с достаточной огневой мощью, чтобы не задумываться о том, что её окажется мало для сражения с эскадрой противника. Опять же, опыт с «Молнией» мне не понравился и доказал свою неэффективность.

Проблема только в том, что крейсер, как ты его ни готовь, – очень медленный и неповоротливый корабль. Плата за высокую броню и вооружение, которая полностью нивелируется возможностью без особых проблем уничтожить небольшую эскадру из корветов и фрегатов.

Вообще, мне очень нравился мой «Гнев Империи». Прямо жаль, что пришлось отдать его Ангелам. Но лучшего варианта для них не было. На данный момент. Артиллерийский фрегат с модернизированным главным орудием – базукой. Пусть под одним названием по факту было три разных корабля: от захваченного англо-османского фрегата до специализированного судна, созданного под патронажем Краснова.

Достаточно лёгкий, тягло вооружённый, мобильный быстрый… Эх.

С ним я мог даже дать бой вражескому линкору, если на вражеском борту нет одарённого первого-второго ранга. Счастливое было время. Вот только теперь я точно знаю, что противники обо мне в курсе и скорее склонны переоценивать, а не недооценивать. Сыграло роль моё желание показать детям солнечное небо.

Так что теперь логичнее и самому двигаться на линкоре. И всё у него хорошо: мощная броня, выдерживающая даже прямое попадание стомиллиметровой пушки без щитов, монструозное вооружение, способное справиться с небольшой армии в одиночку, а при поддержке малой эскадры – и с полноценным вражеским флотом.

Вот только линейный корабль – это самое медленное судно во флоте. Настолько, что от него даже крейсера могут бегать, пока у них не кончится ресурс двигателей. И да, в идеальном мире у линкора он закончится существенно позднее. Ремонтопригодность у больших двигателей выше, как и срок службы. Но на самом деле вражеский флот просто разбежится в разные стороны. Если, конечно, не будет поддержки перехватчиков и других судов.

И вот при использовании бритвы Оккама для выбора у меня остаются лишь крейсера. Благо они бывают самые разные.

Самые лёгкие, которые так и называются, мало чем отличаются от фрегатов. Да, чуть больше, чуть лучше бронирование, чуть мощнее вооружение. Собственно, тяжёлый артиллерийский фрегат, такой же как «Гнев Империи», может сравниться или даже обогнать по калибру орудий лёгкий крейсер.

Крейсера артиллерийские – основной класс таких судов, предназначенные, как ни странно, для дуэлей с такими же кораблями и уничтожения эскадр более мелких противников. Обычно на них более серьёзное вооружение, больше экипажа, более мощные маршевые двигатели для роста высотного потолка. Логика простая: чем выше висим, тем дальше стреляем.

Ну и вишенка на торте – тяжёлые крейсера. Эти толстяки чуть-чуть не дотянули до линкоров. Их задача – служить ядром формирования крупных эскадр и флотских соединений. Они могут похвастаться гигантскими орудиями, крепкой бронёй и огромным запасом хода. В том числе и за счёт большого экипажа.

И мне, как императору, по статусу не положено передвигаться на чём-то мельче тяжёлого крейсера или линкора. Или, если считать не военное время, – на личной скоростной яхте, больше шикарной, чем функциональной. Да вот только всё это не по мне. Как и все существующие крейсера нашего флота.

— С нашими усилителями я смогу удержать щит любой ёмкости, — без утайки сказал я. — Так что моему судну броня без надобности. А вот с двигателями и дальнобойным вооружением ситуация обратная. Чтобы компенсировать недостаток конструктов, мне нужно по крайней мере одно крупнокалиберное орудие. Желательно мощнее, чем на вражеских линкорах. И двигатели быстрее…

— Вряд ли у нас найдётся подходящий корабль, — покачал головой Пётр.

— На компромисс смысла идти нет, так что, если и не найдётся – придётся перестроить подходящий, — пожав плечами, ответил я. — А на переговоры отправлюсь на том, что есть. Возьму с собой эскадру перехватчиков и…

Я махнул рукой, не став договаривать. И так всё было понятно. Но в голове ещё больше укрепилась мысль, что нужно пообщаться с нашими судостроителями.

— Если вы хотите установить орудие «Перун»» на новый крейсер, это может оказаться затратно. В конце концов, «Пётр Великий» строился вокруг этой пушки, — подумав, сказал премьер-министр. — Если хотите просто усовершенствовать существующий корабль, снять с него броню и поставить более мощные двигатели, придётся смириться с тем, что главный калибр будет в стандартной компоновке.

— Об этом мы поговорим со строителями и промышленниками, — пожав плечами, ответил я, уже прикидывая, как сформировать эскадру сопровождения. В принципе, можно было это поручить Роману Суворову – во флоте они понимают куда больше меня. Главное – добавить в экипаж штурмовую роту из их ордена.

— А есть шанс получить такой же камень? — осторожно спросил Пётр.

— Он у вас уже есть, в реакторе крейсера, который к вам приписан, — спокойно ответил я. — А в повседневной жизни у вас и так силы выше крыши.

— Силы много не бывает. Тем более в моменты кризиса, — покачав головой, ответил премьер-министр. — Вы сами носите на себе сколько усилителей? Два контура? Три? И каждый существенней предыдущего.

— Чувствую в вашем голосе нотки зависти, — покачал я головой. — Хотя учитывая разницу в силе, это крайне странно.

— Знаешь, Александр, скажу как тесть. Пусть остальные этого и не знают, но ваша сила во многом ложная. Обманная, — нахмурившись, проговорил Пётр Николаевич. — После того как ты обучил меня и многих других использовать третий глаз, я наконец понял, как ты побеждал на турнирах и в поединках. Видеть чужие конструкты вместо того, чтобы угадывать их на опыте – просто колоссальное преимущество.

— Что поделать, теперь такого преимущества больше нет.

— Затем усилители. С самого начала у тебя был Шах, крупнейший из алмазов России, который ты сумел подчинить, — сказал премьер, а я улыбнулся, вспоминая, каких проблем мне стоило его полное освоение. Почти два года я с ним мучился, пока не освоил до конца. — Затем тебе сделали индивидуальный резонансный доспех, от лучшего инженера империи, со встроенным проводящим контуром.

— Отличная штука. Что первый прототип, что новая версия, — подтверждая, кивнул я. — Если бы не он, мне пришлось бы куда тяжелее. И опять же, после испытания такие доспехи начали массово поступать в штурмовые роты орденов.

— Вот только на ваших супругах не по одному резонансному камню, а по целой россыпи. И теперь к ним ещё и добавляются по камню, предназначенному для судового реактора, — не сдавался Пётр. — И я не спорю, это и в самом деле правильно. Так и должно быть: что правящая семья сильнее остальных. Это дисциплинирует остальных. Но вы же к этому привыкли. Насколько вы будете слабее при равных условиях?

— Существенно, — кивнул я. — Вот только если ваш вопрос серьёзен, давайте уж сравнивать по-честному: я могу использовать резонанс вообще без камней. А вы?

— Хм… — Пётр Николаевич нахмурился задумавшись. — С такой стороны я на ситуацию не смотрел.

— Поэтому не волнуйтесь. И я, и ваша дочь, и Ангелина доберёмся до нулевого ранга, — улыбнулся я. — Не сегодня и не завтра. Но останавливаться мы не собираемся. Ну, и чтобы закрыть эту тему – ваш доспех с проводящим контуром тоже готовится, а на судне, к которому вы приписаны, установлен улучшенный реактор.

— Благодарю, ваше величество, — не слишком довольно ответил Пётр.

На самом деле я с ним был почти абсолютно согласен, насчёт жульничества на ранних этапах. Да и сейчас – моя полностью раскрытая чакра Души и два ключа, к планам огня и льда, давали уникальное и совершенно нечестное преимущество перед остальными.

И в то же время каких высот я сумею добиться, если смогу пройти тем же путём, которым ежегодно двигаются тысячи одарённых по всему миру. Ну хорошо, может, не тысячи, а сотни, но всё равно. Если уж нулёвок в мире больше тридцати, то второго-первого ранга должно быть больше полутысячи. И все они сильнее меня. Если смотреть абсолютно непредвзято. А если с моими «читами», то вполне сравнимо.

Но… надо двигаться, надо искать свой путь и пытаться обрести единство со своей собственной стихией. И первая беда в этом списке – я совершенно не понимаю, какая она. Точно не огонь и не лёд. С ними всё понятно. Но… что остаётся? Воздух? Нет, это шутка такая: нет такой стихии, это лишь воплощение объёмных конструктов с визуализацией формы. Значит, камень? Но вспоминая спокойную апатичность Инги, к которой она пришла после освоения стихии, я не могу сказать, что и он мне близок.

И что тогда? Вообще без стихии сидеть, как абсолютное большинство других одарённых в мире? А ведь те, кто не имел связи с точкой силы, воплощённой в стихию, с вторжением Пожирателя потеряли до девяноста процентов своих способностей. Просто, потому что их, по факту, поддерживала тварь из иного мира, которая жаждала ворваться в наш и щедро одаривала своих последователей.

Но если так рассуждать, то и стихии могут оказаться почти такой же ловушкой. Аналогом подвластных мне ключей в другие миры. И превращение румынского дуэлянта в элементаля вполне может быть первым звоночком такого вторжения. Или нет? Ведь стихийные одарённые стали появляться относительно недавно, а полноценное раскрытие врат произошло лишь спустя сотню лет после начала использования резонанса.

Жаль, что эти рассуждения никак не приближали меня к раскрытию собственного сродства со стихией или к достижению следующего реального ранга. Иногда меня посещали подлые мыслишки: а может, и не нужно? Ну кому я что доказываю? И главное –зачем?

Я один из немногих одарённых в мире, который может использовать две стихии одновременно. Благодаря пране и развитию чакр мой энергетический резерв достигает такого же размера, что и у одарённых первой категории. А с помощью резонансного контура и синтетических алмазов я могу творить площадные конструкты не хуже нулёвок.

Но, как верно заметил Пётр: кто я без всех этих костылей?

Твёрдая четвёрка, так и не сумевшая подняться выше. И это было обиднее всего.

У меня таких – полные ордена. Да что там, некоторые аристократы уже стоят на пороге перехода на третью ступень. А вот большинство застрявших – либо сироты, либо дети незнатных родителей. Да только у меня у самого родословная почище, чем у арабского скакуна. Как я заливал принцам и принцессам на ялтинском пляже – больше тысячи лет непрерывной истории рода.

И тут на ум приходят слова Бориса: «Резонанс – это не умение и не оружие, это врата, у которых меняется лишь форма, размер и место соединения».

Что это даёт лично мне? Ну, скажем, я достаточно глубоко погружён в тему, чтобы быть в состоянии открыть эти врата туда, где должна быть нужная мне стихия. На самом деле – нет. Мне приходится постоянно использовать ключи и усиливать эмоции для лучшего контроля стихии, а не раскрывать стихийные врата по собственному желанию. Интересно, что бы сегодня мог сделать бывший император со всеми своими знаниями и силами? Какую пользу мог бы принести нашей стране?

— Ладно, возвращаемся к нашим баранам, — вздохнул я, отрешаясь от этих мыслей и сосредоточившись на полигоне. Лучшего места, чтобы отрабатывать новые приёмы, не найти. Как и лучших учителей: мои жёны подходили для этого идеально.

Увы мне, я уже выяснил всё, что мог. И у них, и у преподавателей высшей военной академии, и у тех учёных, до которых мог дотянуться, не раскрывая проблемы. И все говорили одно и то же: сосредоточьтесь на своих эмоциях, вложите их силу в конструкты и отпустите копящуюся в вас силу.

А многие и не понимали, как на самом деле работает резонанс. Даже после раскрытия врат и вторжения Пожирателя. Удивительная близорукость и отрицание очевидных фактов. Но я их в этом не винил. Уж слишком сильно новая реальность отличалась от того, что они хотели и могли для себя принять.

Сложно поверить, что ты всю жизнь учишь детей и подростков раскрывать свой потенциал, становиться сильнее и могущественнее только для того, чтобы вы все стали пищей для твари из другого измерения. Крайне неприятная тема.

— Поедешь к Краснову? — отвлекла меня от тренировки Мария, когда сама вволю набаловалась с новыми силами. Вот уж правда – жульничество во всей красе. Жаль, что они ещё не освоили раскрытие чакры души, а то появилось бы в нашей стране два новых монстра нулевого ранга.