Граф Суворов. Книга 19

— Государь должен заботиться о своём народе, — спокойно сказал Пётр. — Так что император Вильгельм сделает то, что должен, во благо своей страны. Мы же должны показать, что сотрудничество отвечает нашим общим интересам.

— И что мы ему можем предложить? — постучал я пальцем по столу.

— Кроме очевидного? — улыбнулся Морозов.

— Да, с ресурсами всё понятно, не обязательно воевать, чтобы получить ресурсы. Мы можем сделать на них скидку, — предположил я.

— Я имел в виду ваш брак, — хмыкнул Пётр Николаевич. — К слову, принцесса вполне могла передать эту новость именно с целью его ускорения.

— Могла, — поморщившись, кивнул я.

Не скажу, что упорство Луизы мне неприятно. Люблю целеустремлённых женщин, ничего не могу с собой поделать. Но в то же время, у меня одна такая уже есть, и в периоды её плохого настроения приходится либо подправлять ей ауру и энергетический баланс, что не слишком хорошо для её развития, либо терпеть и отстраняться. К тому же Тереза, хоть и живёт с нами, скорее знакомая, чем подруга. А уж на любовь наши отношения тем более никак не тянут.

Да и страсти между нами нет. В этом плане всю мою сексуальную энергию забирает на себя Ангелина, неугомонная и ласковая. А когда копится негатив, мы преобразуем его вместе с Марией.

— Так или иначе, мы можем выслать свои предложения. Ну, скажем, рассмотреть сотрудничество в Балтийском море и ограничение судоходства для третьих стран, — продолжил Пётр. — Возможно, придётся туда же привлекать Норвегию и Швецию. К нашему счастью, они пока в ЕМ не вступили.

— Зато плотно состоят в Лиге Наций и зависят от поставок общества Теслы, — напомнил Багратион-старший. — Если мы создадим такой союз, а на них надавят, он обернётся против нас, и все усилия пойдут прахом.

— А кому война между нами и Османской империей невыгодна? — спросил я, обведя взглядом всех собравшихся.

— Боюсь, ваше величество, что никому, — развёл руками Леонид. — Халифат давно и безнадёжно болен, но при этом достаточно велик. Наземных войск, природных ресурсов и территорий у него довольно. А ослабить нас – значит сделать податливыми и управляемыми. Даже если не захватить, получать всё, что им нужно, значительно дешевле.

— А кому невыгодно, чтобы мы выиграли эту войну?

— Всем, — жёстко ответил Пётр. — Наше дополнительное усиление пошатнёт и без того ослабшую власть европейских домов в Азии.

— Индия, — неожиданно сказала Мария и, когда все повернулись к ней, уточнила: — Им невыгодно наше ослабление. Даже если считать их с Китаем нейтральными, мы уравновешиваем их внешнюю политику. Ослабнем мы, ввяжемся в войну – ЕМ с новыми силами вторгнутся в большую Азию. Это ударит по Индии, а если она совсем потеряет хватку – уже Китай не станет стесняться.

— В результате страну разорвут на куски сразу после нас… — задумчиво проговорил Пётр, а затем кивнул. — Молодец, дочка. Мыслишь верно.

— Но и Китаю наше ослабление не сильно нужно, — после паузы отметил я. — У нас сейчас налажено технологическое сотрудничество. Это Европе нам нечего предложить в обмен на ресурсы, кроме своей пропаганды, а с восточными соседями у нас налажена взаимовыгодная торговля.

— Ну, вы скажете – ничего, — хмыкнул Пётр. — Всё же мы сами – Европа, у нас с ними много связей. И культура, выросшая из античной Греции, и традиции, перенимаемые Романовыми сотни лет.

— Это мы всё можем получить даром, для этого они не нужны. Суда? У нас свои, не хуже. ПВО и БМП? Тоже. Электронику в Европе почти не выпускают, а та, что выпускают – либо чрезвычайно дорогая, либо уступает нашей по качеству. Продукты питания поставляем мы: крупы, мясо… С вводом в строй северных мегатеплиц овощи тоже станут у нас куда дешевле.

— Но есть же ещё бытовая техника, гражданские машины, — заметил Леонид. — То, что нашим автопроизводителям никак не даётся, за исключением премиальных моделей для аристократов. Но их выпускают десятками, а не тысячами.

— Это значит, что надо пнуть Лазарева или вообще выпнуть, если он и с этой задачей не справится, — поморщившись, ответил я.

— Грузовики, в том числе для малых нужд, у нас вполне неплохие, — словно в оправдание министру промышленности заметил Пётр. — Лучше и дешевле европейских.

— Но граждане-то передвигаются в основном не на них, — покачал головой Багратион.

— Ладно, это вопрос не сегодняшнего дня. Всё, что поставляет Европа, мы можем либо заменить своим, либо китайским, либо отказаться без особых потерь для экономики, — решил я закончить пустой разговор, который надо было проводить с главами купеческих гильдий и промышленниками.

— Ну, насчёт автомобилей всё же стоит подумать. В Германии их тоже производят, причём больше, чем в остальных странах Лиги, — напомнил Леонид. — Если рассматривать торговое соглашение, то можно сделать на этом отдельный акцент.

— Это задача на будущее, и с Балтикой она никак не связана, — пожав плечами, сказала Мария. — Просто ещё один факт в копилку хороших отношений.

— Хорошо, впишем как один из пунктов. Но главное – кто и как сможет повлиять на императора. Если бы речь шла о ком-то другом, мог бы возникнуть вопрос, но, учитывая, что мы говорим о Вильгельме, думаю, логичнее всего попросить о помощи саму Луизу, — после короткой паузы предложил я.

— Боюсь, что из этого ничего не выйдет, ваше величество, — покачал головой Леонид. — Даже если она согласится, а этого не произойдёт. Как вы верно заметили, она его дочь и могла бы быть вашим представителем лишь в одном случае – если станет вашей супругой.

— Тогда бы и вопроса не возникло, — кивнул Пётр.

— Так что вам придётся выбрать кого-то другого. И сегодня же. Иначе они смогут педалировать обсуждение в парламенте и принять невыгодное для нас решение, — продолжил Багратион. — При этом должен быть соблюдён как уровень делегации, так и её компетентность, что в наших условиях почти невозможно. Слишком многие сбежали, сидят или мертвы. И часть вины за это лежит на моём ведомстве.

— Потрясающе… — вздохнул я, прикрыв глаза.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите.

— Прошу прощения, ваше величество, но в приёмной ожидают принцесса Линью и принц Акбар вместе с его наставником, — доложил Василий.

— Ну, конечно, — хмыкнул я, враз отбросив переживания и сомнения. — Прошу прощения, господа, придётся перейти только на звук. Позови их всех.

— Всех? — чуть удивлённо спросил Строгонов, но, когда я кивнул, без всяких сомнений вышел в приёмную

Через несколько секунд дверь снова открылась, и в кабинет вошли сразу несколько венценосных особ и Айо. Последний умиротворённо улыбался и без всякого стеснения подошёл к самому дальнему креслу и сел.

Тереза на это чуть вздёрнула бровь, хоть и знала его как наставника принца и признанного мастера, достигшего просветления и бессмертия души. Всё же у неё этикет был в крови, а вот брахман такой мелочью, как церемонии других королевств, не заморачивался. Ведь в этой жизни он понял всё, и что бы ни произошло, уже достроил свою лестницу в небеса.

— Прошу вас, присаживайтесь, — чтобы не развивать неловкую ситуацию, я сделал приглашающий жест рукой. — Похоже, брахман Айо пришёл чуть раньше, чем следовало, но тем самым подсказал мне выход из ситуации.

— Я лишь понял, где моё место в это время, — с улыбкой ответил он, разведя руками. — Пусть остальное решит судьба.

— Ну да, конечно. Если мне нужно будет перейти перевал с разбойниками, их там не будет, — кивнул я, когда остальные сели в подготовленные кресла. — А что насчёт вас, ваше высочество? Или вас позвали с собой?

— Не буду скрывать, мне намекнули, что моё появление будет желательно, — чуть улыбнувшись ответила Линью, к которой я обращался.

— Ох уж мне это провидение… Впрочем, всё верно. Её императорское высочество Луиза-Тереза Бурбон, принцесса Германии, передала мне тревожные новости, которые подтолкнули меня к мыслям о том, что раньше мне в голову не приходило. Долгосрочный союз стран, которым выгоден мир и процветание Российской империи.

Китаянка чуть заметно подняла бровь, ведь мы и так заключили множество соглашений, правда, в основном технологических и торговых. Индус легко и искренне улыбнулся, ведь союз, по которому Ангелы были переправлены на его родину, состоялся всего неделю назад. Но больше всех нахмурилась Тереза.

— И как сосед, который может повлиять на мировую политику, и как поставщик ценных и уникальных ресурсов, и как союзник, который может стабилизировать военный паритет, — продолжил тем временем я, — Россию можно рассматривать по-разному. Но каждый из вас является представителем страны, которая лишь выигрывает от сильной и мирной империи.

— Вы хотите сформировать союз? Сейчас? — удивлённо спросила Ли Линью.

— Альянс, — кивнул я. — Который должен стремиться к сохранению мира. Или, по крайней мере, к нераспространению войны. К удержанию её в строгих рамках.

— Вы же понимаете, что мы не можем заключать столь важные соглашения от имени наших стран? — чуть поджав губы, спросила Тереза.

— Я могу, — легко улыбнувшись, сказал индус. — Перед отлётом отец дал мне такое разрешение. А ваше недавнее честное и благородное деяние в очередной раз доказало правильность этого выбора.

— Увы, не могу сказать подобного о себе, — замявшись, проговорила Ли Линью. — Мне нужно встретиться с Комитетом Благополучного Будущего и получить от них разрешение.

— Я не стану вас торопить, — чуть разведя руками, ответил я. — Но если мы, пусть даже не создадим альянс, а просто договоримся о минимальном сотрудничестве, которое сможет вылиться во что-то большее позднее, то объединим около трети населения Земли, половину военного флота и четверть суши, неподвластной Пожирателю.

— Чего вы хотите от нас? — спросила Луиза, которую мои слова выбили из равновесия, но не заставили потерять самообладание.

— Только того, что вы сделали бы и сами: свяжитесь со своими правителями. Передайте им моё рамочное соглашение и готовность к переговорам для уточнения конкретных пунктов и условий. Если они окажутся заинтересованы, то дадут вам соответствующие полномочия. Ну или пришлют тех, кто ими обладает.

— Это будет несложно, — вновь кивнул индийский принц.

— Мне нужно пару дней для консультаций, и после я смогу дать ответ, рассматривает ли наше правительство такую форму сотрудничества, — сказала китаянка. — Но вы должны понимать, что это должно быть равноценное сотрудничество. Как по вложениям средств, сил и времени, так и по отдаче.

— Уверен, мы сумеем договориться, если захотим этого, — ответил я.

— Ваше императорское величество… а как же прежде заключённые соглашения? — посмотрев мне прямо в глаза, спросила Тереза, явно намекая на союзный договор, подписанный после спасения её семьи в Берлине. Да вот только император чуть ли не подтёрся им в Софии. И я даже не знал, что это: намёк на то, что мы его игнорируем, напоминание о том, что он двусторонний, или…

— У России, и меня лично, заключены соглашения, которые и впредь будут исполняться с нашей стороны полностью. А заключение Евразийского альянса закрепит их и распространит на большее количество стран. Если вы того пожелаете.

— Прежде чем говорить о чём-то подобном, не нужна консультация, — куда уверенней сказала Линью.

— Как я уже сказал, предложение открытое. И время для его принятия и обсуждения у вас есть. Если за то время, пока оно не принято, произойдут какие-то существенные изменения, например, России придётся вступить в войну, мы не будем требовать от вас каких-то действий вне прежних договорённостей.

— Благодарю за уточнение, — с едва заметным облегчением сказала Линью.

— А если прежние договорённости окажутся нарушены или не исполнены в полном объёме? — спросила Тереза, которую явно что-то тревожило.

— В таком случае мы это будем учитывать по окончании боевых действий. А уж что-что, а с Османской империей мы справимся, — спокойно ответил я.

— Особенно если мы начнём более плотно сотрудничать в технической сфере, — улыбнулась Линью.

— И наши одарённые пройдут инициацию в России, — кивнул индус. — Наша подготовка достаточна для получения шестой-пятой ступени, не хватает лишь резонаторов и обучения в ваших академиях.

— Алмазов хватит на всех, — кивнул я, принимая такие условия. В самом деле, если мы разом получим пару тысяч наставников, раскрывших чакру души, я смогу закончить обучение всех передовых отрядов за два-три месяца. Мы даже сможем не считаться с гигантскими энергопотерями для полётов.

— Я передам всё отцу, — чуть склонила голову Луиза.

— В таком случае более вас не задерживаю, ваши высочества. Желаю хороших переговоров, — поклонился я в ответ и, дождавшись, когда они уйдут, посмотрел на качающую головой Марию. — Что?

— Знаешь, дорогой, иногда ты такой толстокожий и слепой, что прямо диву даёшься, — вздохнула первая супруга. — Ты же понимаешь, чего она хотела добиться?

— Более тесного сотрудничества между нашими странами?

— Скорее, между вами двумя, — покачала головой Мария. — Впрочем, какая уже разница. По крайней мере теперь она вовлечена в это всё по самую маковку. Игнорировать просьбу одного императора, сказанную в адрес другого императора, да ещё и в присутствии двух других венценосных особ никто не станет.

— А ещё вы только что начали заключение самого мощного и опасного альянса в истории, — напомнил о себе Пётр Николаевич, и я вновь включил видеотрансляцию.

— Именно, — отозвался Багратион. — Слишком опасного. Боюсь, нам не дадут его заключить никаким способом. Вплоть до того, что начнут войну сразу после объявления о переговорах. А о них узнают, будьте уверены.

— Войну? Не хотелось бы, — поморщился я. — Цель альянса, наоборот, избежать крупномасштабной войны всеми доступными средствами.

— Поэтому орден Ангелов императора будет уничтожать англо-французские суда в воздушном пространстве Индии. Поэтому наш флот стоит в Стамбуле, — с едкой усмешкой перечислил Леонид. — И поэтому вы недавно убили одарённого второй ступени – представителя английской аристократии, учившегося в Лондоне.

— Вы что-то выяснили о моём противнике?

— Это уже не так важно, но да. Абдул Ибн Шамин, наследственный аристократ, чей дед был великим визирем при халифе. Одарённый стихии камня, но это вы, наверное, и сами догадались. Личный ученик принца Уильяма и герцога Йоркширского. Между второй и первой ступенью. Весьма выдающийся юноша. Был.

— И, вероятно, претендовал на роль нового визиря. Только вот не сумел достичь своей цели, — заметил Пётр Николаевич.

— И не смог бы, — фыркнула Мальвина, явно довольная тем, что её муж сокрушил врага.

— Боюсь, это спорный вопрос, ваше величество, — пожал плечами Багратион. — Он не был готов к бою с вами…

— А вот тут я не согласен. Он был готов и ещё как, — прервал я главу внешней разведки. — Он знал мои трюки, приёмы, даже силы. И если бы бой пошёл хоть немного иначе, сейчас мы бы с вами не разговаривали.

— Плохо, — помрачнев, произнёс Багратион. — В таком случае дальше будет куда хуже. Он был силён, с этим никто не спорит. Но между первым и вторым рангом. Не нулёвка. Не вне категорий. А у противника и таких хватает. И после такой угрозы их гегемонии Европейская Монархия вполне может пойти на крайние меры. А со сколькими одарёнными вне категорий вы справитесь? С одним? А с двумя одновременно?

— Даже с одним вряд ли, — честно признал я. — Разве что он будет меня недооценивать.

— Увы, эта наивность осталась в прошлом, ваше величество, — покачал головой Леонид. — И нам всем нужно готовиться к тому, что грядёт.

Глава 4

Глава 4

— Схватка с одарённым вне категорий… — я поморщился, пробуя эту мысль на вкус.

Отдавала она откровенным говнецом. Во-первых, потому что мой реальный ранг, как выяснилось недавно, не дополз и до четвёрки. Но благодаря заёмным силам и усилителям я вполне мог сравняться с двойкой. А вот нулёвка…

Тут ведь вопрос даже не в продолжительности удержания конструктов. И не в площади применения – с этим можно было что-то обыграть. А вот пиковый выход силы – это штука, которую так просто не изменить. Нельзя отдать больше, чем есть. Даже с усилителями, энергией вечной души и стихиями потусторонних тварей я старался бить прицельно и больше полагался на скорость и манёвренность.

Во-вторых, одарённый вне категорий – это про масштаб. Допустим даже, что я выдержу его прямой удар. Ну вот увернусь, отступлю, накроюсь щитом… А что делать со всем, что меня окружает? Я ведь видел записи с Русско-Японской войны, прошедшей двадцать лет назад. Пётр Николаевич теми кадрами не гордится, но это было поучительно.

Гигантские ледяные сосульки, разрезающие с одинаковой лёгкостью сталь и плоть, падали на японское войско и пробивали насквозь передовые суда, скопившуюся на земле технику и, конечно, людей. Тысячами, совершенно не разбирая на своих и чужих. Военных и гражданских. Медиков и офицеров. Всех.

В той метели Морозова выжили лишь единицы, которым просто повезло разминуться с конструктами. Не было исключений. Не нашлось того, кто сумел бы спрятаться в бункере, прикрыться щитом и выжить. Нет. Только слепая удача или смерть. Быстрая, но довольно болезненная.

И встречаться с таким противником на поле боя мне пока не доводилось. Да и не особенно хотелось, если честно. И без того проблем хватало, а последняя стычка далась очень тяжело. Новая реальность принесла с собой сложности совершенно иного рода. Мало сразиться и выжить – теперь нужно ещё и думать о том, как не утащить за собой половину города.

— У нас есть какая-нибудь загородная резиденция, подальше от людей? — спросил я у Марии и Ангелины.

— Царицыно тебя чем не устраивает? — удивилась Мальвина.

— Тем, что там рядом живёт несколько десятков тысяч людей. А мне нужно место, в котором атака на меня не превратится в массовое убийство.

— Дорогой, ты сейчас всерьёз говоришь о том, что собираешься сделать себя мишенью? — с нажимом спросила Мария. — Даже не учитывая желания и волю людей, которые готовы отдать за тебя жизнь?

— Да, и я не готов такую жертву принять, — остановил я супругу. — Не тогда, когда этого можно избежать.

— Прекрасно, значит, твоя жертва совершенно ни к чему, — поддержала её Лисонька. — В этом нет никакого смысла. Ведь все самые верные твои люди при первой опасности бросятся на выручку. О нас и речи не идёт, мы тебя не оставим. И тогда, если мы проиграем, всё разрушится.

— Ну спасибо, — поморщился я, откладывая очередной отчёт и поглядывая на часы.

Длинный день подходил к концу, и не только в Петрограде, но и в Стамбуле. С минуты на минуту переговоры должны были закончиться. По крайней мере, на сегодня.

К сожалению, даже представить, что всё будет решено за один день, у меня не выходило. Так что я рассчитывал на долгие и утомительные переговоры. Если ошибусь, и всё пройдёт гладко, без сучка и задоринки, — будет повод для радости. А если окажусь прав и придётся ползти через тернии к звёздам — тоже не расстроюсь.

Вот только долгожданного звонка от Рюмина всё не было. Вместо этого мне позвонил с докладом Мирослав.

— Приветствую вас, адмирал, — первым заговорил я, оценив общую усталость главнокомандующего. — Что-то случилось?

— Нет, ваше величество, всё относительно в порядке, — вздохнул Суворов.

— У вас обеспокоенный вид. Рассказывайте.

— Ничего такого, просто удивляюсь стойкости и организованности ваших подопечных из ордена Невского, — хмыкнув, ответил адмирал и показал на экран.

Там, на площади Святой Софии, толпа людей собралась в идеально ровный круг. Самих куполов через объектив видно не было, но и без них всё было понятно: они продолжали держать конструкт уже много часов подряд.

— Остаётся только порадоваться, что они на нашей стороне и прекрасно обучены, — добавил Мирослав, когда в очередной раз насевшая толпа отхлынула, словно её снесло приливом.

— Сколько они уже поддерживают барьер? — уточнил я и сам, посмотрев на строки в отчёте, удивился. — Ого… Двенадцать часов. Но там полная штурмовая рота, могут работать в три смены. И всё равно молодцы, очень показательно.

— В самом деле, — кивнул Суворов. — Всем бы столько энергии и мотивации.

— Судя по вашим словам и усталости, у вас не всё гладко.

— На удивление в порядке. Мы тоже справляемся. Англичане несколько раз пытались оттеснить нас, не вступая в прямой бой, но предупредительных залпов хватало, чтобы они отступили, — чуть напряжённо ответил Адмирал. — Но надо признать: манёвры с противной стороной показали несколько явных проблем.

— Противная сторона, — хмыкнул я, а затем кивнул. — Вот уж правда. Продолжайте. Что всплыло?

— Очевидная вещь, о которой особо не думаешь, пока не оказываешься в бою. Шары эти ваши – отличная мишень, которую никуда не скрыть. А если лопнут, нагрузка на двигатели получается такая, что чуть гондолы не отрывает, — недовольно поморщился Суворов. — И манёвренность отвратительная.

— Вы потеряли корабль? В вас стреляли?

— Слава богу, нет. Это на первый вопрос. А так – да. Стреляли, такой же предупредительный огонь, вот только даже дробины хватает, чтобы пробить один из баллонов, — устало сказал Мирослав. — Понимаю, что их в конструкции тысячи, но от этого не легче.

— Чем спаслись? — я невольно напрягся.

— Максимальным потолком и ресурсом, — улыбнулся Суворов. — Один из наших ДРЛО побил мировой рекорд по высотному полёту. С испуга, наверное. Почти тридцать километров. И в воздухе мы провисели дольше противника.

— Вот значит как, — я откинулся на спинку кресла. — Выходит, он стал стратосферным кораблём. Надо будет потом наградить экипаж.

— Отличная идея, — хмыкнул Мирослав. — Ваше величество, у многих наших судов ресурс турбин подходит к пределу. Мы попеременно двигатели вырубаем, чтобы они остывали, но этого всё равно недостаточно. Если будет бой, придётся уходить.

— А враги как? — вновь напрягшись, уточнил я.

— Час назад почти полностью отступили. Оставили пару судов поддержки, остальное ушло на переоснащение и профилактику.

— У вас есть запас деталей? Сможете в полевых условиях их сменить?

— Минимальный. Мы же летели срочно, тихоходы с собой не брали. Хватит на пару дней, не более. К тому же зачем менять в поле, когда в Стамбуле вполне удобный порт? — чуть удивлённо спросил Мирослав. — Если мы на него и так права заявляем, нужно занимать. А если нет, то и висеть тут бессмысленно.

— Ваш вопрос…

— Ваше императорское величество, — подобравшись, официально обратился ко мне Суворов. — Прошу разрешение на занятие воздушного порта Стамбула и размещение в нём ремонтных бригад.

Это был умный ход. И вопрос тут не в перекладывании ответственности, хотя не без этого. Разгорится настоящая война – виноват будет тот, кто отдал приказ. А война может быть очень затяжной и кровавой, и тогда зачинщика возненавидят большинство граждан. Да, власти моей это не сильно угрожает, но может быть неприятно.

Если большой войны не будет, захват Константинополя адмирал положит себе в копилку. Да ещё и без потерь, что ещё больше поднимет его авторитет в армии и флоте, дав ему и его сыну дополнительное политическое влияние, которого до моего появления у рода Суворовых не было.

Вот только я этого не боялся. Я не Морозов, который, по сути, был узурпатором. Не Екатерина, отрешившаяся от народа и проводившая бесчеловечные эксперименты. И даже не мой отец, сбежавший из страны и занимавшийся своими делами пятнадцать лет. Моя власть не ограничена лавированием между политическими блоками или родственниками. К счастью, с этим разобрались до меня, перебив всех дядек и тёток.

— Я, божьей волей император всероссийский Александр Романов, приказываю занять воздушный порт Стамбула, — перейдя на официальный язык, сказал я.

— Есть! — взял под козырёк адмирал, и следом за ним все находящиеся на мостике. — Разрешите исполнять?

— Исполняйте. Только сначала отправьте штурмовую роту для разминирования доков, — хмыкнув, кивнул я, и на лице Мирослава проступило явное неудовольствие.

— Как прикажете, ваше величество, — ответил Суворов, понимающий, что в случае успеха он заберёт себе почти всю славу. Но уже почти – потому что штурмовая рота была из ордена, моего личного детища, пусть и под управлением Романа Суворова. И если они захватят порт, это добавит авторитета не только им, но и мне.

Если же он ослушается приказа, а в порту окажут сопротивление или, что куда хуже, если он будет заминирован, то провал будет полностью на совести Суворовых. Что, конечно, совершенно не отменяет всех опасностей глобальной войны, но существенно урезает политические перспективы.

Нет, мне было совершенно не жалко. Более того, они мне импонировали. Я сам не убрал именование «граф Суворов» из официального списка титулов и званий, что только добавляло легитимизации их роду. И всё же они оставались чисто армейскими аристократами, опирающимися на войска и флот.