Граф Суворов. Книга 19

— Добрый. Как идут переговоры? — прямо спросил я, не собираясь рассусоливать.

— Что-то произошло? — напрягся дипломат, сразу уловив причину звонка.

— Да, массовая демонстрация за отделение от Османской империи начала бойню против полиции и наших войск, — не стал скрывать я.

— Они отступили?

— Пока в воздухе над городом.

— Слава богу, — выдохнул Преображенский. — До окончания переговоров нам ни в коем случае нельзя уходить из Стамбула. Это наш главный козырь, и отказаться от него сейчас – равно слить все усилия в унитаз.

— Это шутка такая? Нам нужно убрать всех и как можно быстрее… — попытался возразить Багратион, но я остановил его движением ладони.

— Значит, будем висеть над ним сколько потребуется, — произнёс я вопреки возражениям главы внешней разведки. — Разговаривайте спокойно. А если понадобится, то подтянем новые силы из южных регионов.

— О, это отличная новость. Я скажу, что вы распорядились готовить их к защите рубежей, — воодушевился Преображенский. — Сколько вы планируете выставить?

— Три тысячи одарённых пятого ранга и двадцать тысяч солдат в поддержку, — прикинув возможные резервы, сказал я. — Этого будет достаточно, чтобы создать угрозу объединённой эскадре.

— Но окажутся оголены наши границы в Малороссии и Крыму, — вполголоса заметил Багратион, но я оставил его слова без ответа.

— Столицу прикроем, остальное – на отрядах местной самообороны, — отрезал я. — Можете сообщить Рюмину. Вверяю вам переговоры.

— Мы вас не подведём, ваше императорское величество, — поклонился Преображенский, и я отключил связь. Затем проверил и отключил вообще все каналы, включая секретарские и министерские.

— Леонид, не хочешь объясниться? — посмотрел я на Багратиона в упор. — Вначале я выясняю, что митрополит уехал, пока будем считать, что не сбежал, в Болгарию. И не от тебя. Затем ты всячески пытаешься увести наши войска из Константинополя, притом что там достаточно мощная группировка, чтобы сдерживать английскую эскадру.

— Вы заблуждаетесь, ваше величество. И в том, что у меня есть какой-то нехороший замысел против вас и России, и в том, что войск Суворова будет достаточно, — покачал головой Багратион.

— Подробнее, — потребовал я, потому что мои выводы никак не бились с его словами. — Это не первый раз, когда вы ведёте свою игру. Так что, даже если она на пользу стране, я хочу знать, что именно вы делаете.

— Как вы верно заметили, ваше императорское величество, это не первый раз, — поджав губы, ответил Багратион-старший. — Разве я давал повод усомниться в моей верности государству? Разве хоть раз сделал что-то, что вышло бы боком стране?

— Твоя служба отцу, верная, но безрассудная, вряд ли пошла бы России на пользу.

— Вы просто не в курсе того, что нам раз за разом удавалось предотвратить, — отмахнулся Леонид. — Несмотря на все старания политиков, несмотря на разлад внутри страны, мы сумели удержать её от развала. От вторжения извне.

— А как же Сибирское ханство? — хмыкнув напомнил я. — Как же нападение на Петроград смешанной эскадры наёмников?

— Ну хорошо, были некоторые провалы, сепаратизм, поддерживаемый нашими врагами. НО! Вторжения не было. Мы сумели его предотвратить и не раз. Раскрыли предателей, уничтожили мятеж в зародыше, — уверенно перечислял Багратион, и чем больше он вспоминал, тем больше у меня в голове складывалось несоответствий. Не потому, что он врал, нет, просто я видел ситуацию под совершенно иным углом.

— Во время вашей самой громкой и успешной операции, по замене боеприпасов у мятежных бояр и дворян во флоте, меня чуть не убили. Многочисленные покушения, пришлось купировать не вашей секретной службе, а моим людям и мне лично. Не говоря уже о провале с бомбой прямо над нами во время бала. А после…

— Вы знаете всё о наших провалах, но понятия не имеете о наших успехах. Потому что наша служба – тихая и неприметная, а если о ней начали говорить, значит, кто-то сильно облажался, — продолжал настаивать Багратион. — Вы сами не захотели знать о наших тайных операциях. И правильно сделали, между прочим.

— Я спрашиваю вас о конкретном событии, прямо сейчас, — постучав пальцем по столу, сказал я. — Рассказывайте.

— Нет, — покачал головой глава внешней разведки. — Можете меня уволить. Если угодно. Но это решение принимается не вами единолично, а кабинетом министров. И пока он будет собираться и вести голосование, всё уже закончится.

— Вы настолько уверены в своих целях и методах, что готовы поставить под угрозу не только переговоры, жизни наших солдат и братьев, но и собственную должность? — мрачно поинтересовался я.

— Никогда не держался за эту должность. Тем более в последние несколько лет. И предлагал освободить её, когда понял, что сын не займёт моё место… а пошёл на повышение, — улыбнулся Леонид. — Наверное, и вправду пора. Внука понянчу, отдохну от праведных трудов.

— Да уж… — проговорил я, откинувшись на спинку кресла. Напугал ежа голой жопой. — Вот только даже если бы я хотел тебя отпустить, не смог бы. Ты глава внешней разведки, который знает слишком много.

— Но сына же отпустил? — пожал плечами Багратион-старший, и мне пришлось задуматься. Выходило, что он везде прав. Почти.

— Что же. По-хорошему не получилось. Но вот ведь незадача… Я могу приказать.

— Не стоит. Честное слово, — поморщился Леонид. — После этого нам в самом деле придётся расстаться. А я, ещё раз напомню, действую строго в интересах страны. Больше того, в интересах вашего правящего дома. Несмотря на возраст и вспыльчивость, вы умны, вы взяли на работу Сан Саныча, хотя он давно вышел на пенсию, подтянули его и послали на передовую. И скажем прямо, у вас нет никого опытней меня.

— Бред, — раздосадовано сказал я, не понимая, что дальше делать.

Стоит ли моё любопытство, моя уверенность в правильности выбранных действий, поломанной службы внешней разведки перед началом войны? А что, если это уже не моя служба разведки, что, если он работает… ну, пусть будет не на врагов, а на Константина?

Очень фиговая ситуация. Ладно, допустим, я его прогну, покажу, что именно я хозяин ситуации. А потом окажется, что он был честен и старался удержать всё под контролем, не вмешивая в это меня и семью. Что тогда? Правило «не рассказывай и не придётся врать» не просто так придумали.

— Хорошо. На самом деле мне плевать, что вы задумали, если это на благо страны, — наконец решил я, и Леонид улыбнулся, собираясь подняться с кресла, но я остановил его движением ладони. — Возможно, я не прав, и мои сомнения напрасны. Но я не только оставлю вас на посту, но и не буду больше сомневаться, если вы скажете, то же, что и минутой раньше, при свидетельнице. Нашей няньке.

— Без проблем, я готов, — почти не раздумывая, ответил Багратион.

— Хорошо, — кивнул я и нажал кнопку вызова. — Варвару ко мне.

Монахиня пришла через пять минут, во время которых я перебирал варианты. Иногда слова не имеют никакого значения, но иногда в них вся суть – в точности формулировок и в том, что может под ними скрываться. Самые страшные и жуткие вещи часто прячут под «милосердием», «справедливостью» и «честью».

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — уточнила Варвара, не впервые видевшая Леонида и догадывающаяся, чем он занимается.

— Ничего сверх меры. Просто проследи, чтобы он говорил правду и ничего, кроме правды, — ответил я, листая справочник. — Я не стану оскорблять ваше достоинство недоверием или заковыристыми вопросами – мы поступим честнее и проще.

— Это что? — чуть нахмурился Багратион, когда я повернул к нему экран. — Текст присяги? Но я его уже давал, больше сорока лет назад. И вам клялся в верности после того, как ваш отец освободил меня от обязательств.

— Верно. Но вы не отвечаете на мои вопросы и не хотите сотрудничать, а потому я сомневаюсь в вас. Это… — я показал пальцем на планшет. — Способ избежать дальнейших недоразумений.

— Хорошо, — поджав губы, наконец сказал Леонид. — Я князь Леонид Георгиевич Багратион, владетель Тифлиса, защитник Грузии, перед лицом бога и свидетелей клянусь, что буду верой и правдой служить Александру Борисовичу Романову и Российской империи, не жалея живота своего. Ни словом, ни делом, ни бездействием я не стану вредить своему господину, своей стране и своей вере…

— Дословно, пожалуйста, — попросил я, уловив сдвиг в его словах.

— Ни словом, ни делом, ни бездействием я клянусь, что не стану вредить государству Российскому и его монарху Александру Борисовичу Романову, — едва заметно поморщившись, произнёс Леонид.

— Благодарю вас, князь. И простите за этот цирк, — вздохнул я и протянул ему руку. Тот, чуть замешкавшись, всё же её пожал. — Вы свободны.

— Честь имею, — холодно ответил Багратион-старший и вышел.

— Что скажешь? — повернувшись к Варваре, спросил я.

— Он словно медуза, зацепиться не за что. Всё время просачивается сквозь пальцы.

— Работа у него такая, скользкая и противная, — вздохнул я, барабаня пальцами по столу и думая, стоило ли ради такого сомнительного результата ссориться с Леонидом.

— Но мне, кажется, он был искренен, хоть и раздражён до предела, — заметила Варвара. — Если бы вы разрешили мне влезть ему в голову, я, возможно, нашла бы там истинные мысли.

— А заодно узнала бы такое, после чего уже тебе понадобилась бы знатная чистка прекрасной головушки. Нет, не нужно взваливать на себя такую ношу, — проговорил я, прикидывая, что делать дальше. — Спасибо, если ты мне хочешь ещё что-то сказать, говори. Если нет, то я тебя больше не задерживаю.

— Нет, наверное… точно нет, — чуть посомневавшись, сказала Варвара, но уже у самой двери обернулась. — Мне показалось, что он был очень обижен. Но в то же время доволен. Ну или удовлетворён.

— Хорошо. Ступай, — кивнул я и, как только дверь закрылась, нажал кнопку селектора. — Василий, найди мне Тарана.

Царское село, база Сироток.

— Покой нам только снится, — вздохнул Ивель, кладя трубку.

После отъезда заместителя количество дел внезапно выросло, а требования к качеству подготовки никуда не делись. И вот родина опять зовёт. Император бы и хотел сам отправиться в Стамбул, да бросать столицу без присмотра не может. А уж то, что он вместе с супругами и линкором в состоянии защитить Петроград лучше, чем пара сотен братьев ордена, никто не сомневался.

— Через сколько вылетаем? — заметив задумчивость супруга, спросила Ольга. — И в каком составе?

— Ударный крейсер, два звена перехватчиков и наша первая сотня со сменой, — ответил Таран, обняв свою миниатюрную красотку. — Может, останешься дома?

— Это ты пошутил так? — вздёрнув брови и носик, спросила Вяземская. — Чтобы я сидела дома, а ты полетел на передовую?

— Обычно жёны так и делают, — осторожно заметил Ивель. Несмотря на то что он был выше неё на две головы, а сверху него слева направо можно было положить три таких как Ольга, расстраивать её он не хотел. — Я не хочу, чтобы ты подвергалась чрезмерному риску. А что там будет, пока никто не знает. Возможно, начало новой войны.

— И именно поэтому я должна быть рядом и прикрывать твою широкую спину, — улыбнулась Оля и задорно стукнула его своим острым кулачком под рёбра.

— Больно, знаешь ли… — поморщился, едва сдерживая улыбку, Таран.

— Ну так не перечь жене! — фыркнула она, и буряту оставалось лишь надеяться, что с появлением ребёнка его рыжая бестия хоть немного угомонится.

Небо над Константинополем.

— Пришёл императорский приказ, черты города не покидать, в бой с населением не вступать, при появлении вражеской эскадры – первыми не атаковать, — зачитал Суворов, чуть поморщившись. — Что скажете, господа офицеры?

— Политические цели, поставленные во главу угла, до добра не доведут, — прокомментировал первый помощник, седой как лунь Иван Давидович Гробовщиков, с которым Мирослав прошёл и огонь, и воду, и медные трубы. — Но приказ есть приказ.

— Так-то оно так, да выполнять его можно по-разному. Можно отодвинуться от площади к окраинам и выбрать там место побезлюднее. А можно висеть прямо над толпой и ждать, что сделают храмовники, — заметил капитан второго ранга, тоже уже не молодой князь Матвей Константинович Голицын. — Они тут главные действующие лица.

— Это пока, но взбаламутили они наше болото знатно, — покачав головой, сказал Мирослав. — Нет чтобы сидеть смирно и не дёргаться…

Толпа внизу бесновалась, то накатывая на резонансные щиты вокруг Собора Софии, то отступая. Лозунги при этом перемешались так, что было непонятно, где призывают немедля бросить все силы на борьбу с русскими, а где восхвалять свободную Турцию. Про османов же вспоминали и те и другие, недобрым словом.

— Они так могут неделями голосить, — задумчиво сказал Мирослав, глядя на изображение с нижней полусферы, проецирующийся на пол.

— Можно попробовать разогнать их, чуть опустившись, — предложил Гробовщиков. — Поджарятся немного, устанут и разойдутся по домам.

— Пока они там, а мы тут, не такие уж они и раздражающие, чтобы к ним опускаться, — возразил Голицын. — Пусть так и остаётся. Лучше подготовиться к возможной атаке, разослать дозорные суда, поставить зонды.

— Хорошая мысль, — кивнул Мирослав. — Займись.

Ему вся эта спонтанно возникшая демонстрация очень не нравилась. Такие революции не раз и не два вспыхивали по всей границе Российской империи и приводили неизменно к кровавым жертвам и параличу власти. И то, что сейчас это происходит в чужой стране, его ничуть не радовало.

Зря Александр сюда полез, в этот котёл народов и смут. Пусть бы они сами себя сожрали. А город? Ну что же, он не один и не два раза за свою историю переходил из рук в руки, и был столицей нескольких империй. Так что и эту неспокойную суету его тысячелетние камни переживут.

— Судно ДРЛО обнаружило сигнал приближающегося флота. Три, семь, двенадцать кораблей! — вырвал его из мыслей обеспокоенный голос. — Идут прямым курсом на нас. Направление – восток, юго-восток.

— Ну вот и гости. Готовимся, дамы и господа, — с облегчением сказал Суворов. А затем хмыкнул. — Будем исполнять приказ.

— Всем судам полная боевая готовность! Штурмовые шлюзы открыть, корветам приготовиться к манёвру перехвата! — поняв его с полуслова, начал раздавать приказы Голицын. — В бой не вступать, шары не убирать, но стволы можно навести и высоту набирайте по полной.

— Вверх, к господу богу, — усмехнулся Гробовщиков. — Давайте, ребята, чтобы стрелять только вниз. Всё выше, и выше, и выше…

Эскадра экспедиционного флота, занимавшая город, начала медленно подниматься, скрываясь в облаках, и только синие точки дюз, да отблески на гигантских шарах напоминали, что они ещё здесь. Ну ещё здоровенные отметины на всех радарах, из-за чего набравшая крейсерскую скорость франко-итало-английская эскадра затормозила километрах в тридцати от города.

Именно такое расстояние могли накрыть орудия главного калибра российской эскадры, благо возвышение было достаточным. А потому офицеры, не получившие прямого приказа вступить в бой, решили не рисковать лишний раз. Маячить на горизонте, раздражать, но не входить в зону поражения.

Сорвиголов у них хватало, и контр-адмирал Карл Виндзор мог пожертвовать парой мелких судов. Но зачем, если приказа не было? Пока что. Они должны были оказать давление, заставить русских суетиться, и они это сделали. Пусть формально точки судов висели над городом, можно было заявить, что они его покинули, уж слишком высоко поднялись. Так что этого пока было достаточно.

Османская империя. Ангара, новая столица халифата.

— …таким образом, мы можем констатировать, что российские войска находятся в Константинополе в качестве миротворческих сил, — буднично-скучающим тоном говорил Рюмин, перелистывая бумаги. — Но мы готовы обсуждать возможность частичного допуска прежних властей города в те районы, которые не выдвинут кандидатов для самоуправления. Что является гигантской уступкой с нашей стороны.

— Вы, должно быть, шутите? Город и так принадлежит нам, а ваше вмешательство – это ведение агрессивной войны и аннексия! — с, казалось, искренним возмущением возразил представляющий Османскую империю посол. У него даже родители были из Ангары, правда, переехали в Лондон задолго до его рождения, а сам он начал учить турецкий лишь в Оксфорде, когда выбрал специализацию.

— Ну что вы. Согласно резолюции Лиги Наций от прошлой недели, подписанной большей частью делегатов, именно Османская империя пыталась вторгнуться на территорию Российской империи. После чего миротворческие силы… — совершенно невозмутимо начал по которому кругу говорить генеральный консул России. — Действуя строго в рамках…

— Большая часть стран, подписавших вашу резолюцию, уже даже не существует, — едко заметил османский представитель. — А все относящиеся к зоне конфликта проголосовали против.

— Кроме Греции, Болгарии, Хорватии, Румынии, Молдовы… мне перечислять дальше? К османам вопросов накопилось много почти у всех, и не вам говорить об их несостоятельности, — с лёгкой улыбкой ответил Рюмин, после чего учившегося в Англии посла несколько перекосило. — У многих стран к Османской империи есть территориальные претензии. А мы, заметьте, никаких особых требований не выдвигаем.

— Всего лишь просите отдать второй город в стране и одну из главных святынь, мечеть Айя-Софию! — возмущённо сказал настоящий представитель осман, сидящий здесь же. — Вы должны немедля убраться из нашей страны!

— Уверяю вас, скоро они покинут город. Мне только что доложили, что российская эскадра поднялась в воздух и скрылась в небесах, — победно улыбнулся переговорщик. — Вероятно, они испугались наших объединённых коалиционных сил!

— Ну так попробуйте залететь в охраняемую зону, и мы это быстро выясним.

— Вы нам угрожаете? — прищурился дипломат.

— Ну что вы, просто предупреждаем. Ведь войска, выполняющее миротворческую миссию, являются неприкосновенны, и любое враждебное действие, в том числе неисполнение приказов о соблюдении дистанции… — начал наизусть зачитывать устав Рюмин.

Давалось это легко и приятно, на разум он никогда не жаловался, всегда держа его в тонусе, а теперь и тело соответствовало, благодаря юноше на троне. И сейчас старый дипломат искренне сожалел лишь об одном – о том, что не пришёл ко двору раньше на пару лет.

Глава 3

Глава 3

— Ваше величество, к вам Луиза… — выглянув из своего кабинета, сказал Василий с чуть виноватым выражением лица.

— Только её нам тут для полного счастья и не хватало, — вздохнул я, на несколько секунд всерьёз задумавшись, не сказать ли, что занят.

Девушка у нас почти как своя, живёт в том же крыле, что и Линью с Фатимой. Учитывая их штат слуг, можно сказать, что у нас под боком образовалось женское посольство Китая, Германии и… Ашхабада?

Индийского принца, вместе с его наставником Айо, мы поселили в выкупленном для этого доме на берегу Невы. На тренировки они приходили каждый день, что значительно ускорило прогресс у многих. Но конфликт между странами стал явственно виден на холодных отношениях между Линью и Акбара.

Впрочем, неважно. Как-то умудряются жить, поддерживать связи друг с другом и родиной, ходят на занятия и в целом есть-пить не просят. Почти. Хотя денег на содержание охраны и здания в год уходит примерно столько же, сколько стоит построить малый корвет. Но эту проблему проще игнорировать.

Главное – Луиза воспринималась мной как просто подруга и ученица, но при этом не перестала быть принцессой другой державы, со всеми привилегиями и вытекающими из этого проблемами. И игнорировать её запрос на встречу можно, но она, скорее всего, это поймёт. Да только поселив её во дворце, мы тем самым сняли целый ряд процессуальных ограничений.

— Запускай, — махнул я, пытаясь представить, что ещё могла она учудить. В какой-то мере Луиза напоминала мне Машу, вернее, тогда ещё Марию Холодец. Своей целеустремлённостью и прямо декларируемой целью — выйти замуж. Но была в целом значительно мягче и спокойнее.

— Её императорское высочество, герцогиня… — начал было официальную шарманку Василий, как того требовал протокол, но девушка лишь махнула рукой, что было совершенно неожиданно, ведь она сама запросила эту встречу.

— У вас проблемы, ваше величество, — коротко сказала она.

— И тебе добрый день, — ответил я, с мысленным вздохом вспоминая все те свёрнутые окна с отчётами и панорамами с кораблей.

— Я не про юг. Только что брат рассказал мне, что Людовик просит свободный пролёт над Балтикой, — с ходу огорошила меня новостью принцесса.

— Если это попытка привлечь внимание или шутка, ваше высочество, то довольно дурацкая, — холодно сказал я.

— Вы думаете, я опущусь до такого, ваше величество? — глаза Терезы сверкнули, она выпрямила и без того, казалось, прямую спину и выросла на целых… полсантиметра. Как была мне до подбородка, так и осталась, но, учитывая, что я сидел, умудрялась смотреть на меня свысока и метать молнии.

А до меня вдруг дошло, что для Германии передача таких сведений без разрешения императора – почти государственная измена. Хотя я бы поставил на контролируемый слив нужной информации. И всё равно шаг смелый. Чертовски смелый. Который может сказаться на отношении к ней в её семье.

— Прошу прощения, ваше высочество, — чуть поклонился я. — День обещает быть трудным. И что же на их запрос ответил ваш отец?

— Взял время на раздумье и обсуждение вопроса с парламентом, — без утайки ответила Луиза.

— Возможно, я не до конца понимаю его мотивацию, но мне казалось, что ваш отец хочет остаться самостоятельным игроком и лично определять курс государства.

— Не лично, а с советниками, — на всякий случай уточнила Луиза. — Но после объединения и возрождения Римской Империи мы не хотим терять свою независимость и достоинство. Слишком дорого они нам обошлись.

— Значит, решение будет принято не раньше, чем завтра, — кивнул я, вычленив для себя главное. — Благодарю.

— Если вы хотите повлиять на решение, а не просто реагировать на него, действовать нужно прямо сейчас, — возразила Тереза, чуть вздёрнув подбородок.

Такое замечание заставило меня нахмуриться. Я и вправду не подумал о том, что могу как-то изменить решение императора Германии. Но даже если предположить – в голову совершенно ничего не лезло. К счастью, я не один и даже если чего-то не понимаю, всегда могу обратиться за помощью к специалистам.

— Благодарю, ваше высочество. Прошу вас подождать в приёмной минут десять, — сказал я и проводил взглядом девушку, кивнувшую в ответ. После чего набрал несколько номеров. — Маша, можешь зайти?

— Сейчас? — уточнила супруга, в кои-то веки решившая сама уложить дочку. — Хорошо, через минуту.

К тому моменту, как она пришла, я уже включил видеоконференцию с Багратионом и Петром.

— Жаль вас отрывать, но вопрос срочный, — обратился я разом ко всем. — Тереза только что сообщила, что её отцу поступил запрос на проход флота ЕМ над Балтикой.

— Ну, мы к этому готовились, — подобравшись, казал Морозов. — Линкор в полном порядке и может выступать хоть сейчас.

— Решение пока не принято, и разрешение Вильгельм не давал. Пока что, — уточнил я. — Принцесса намекнула, что мы как-то можем на него повлиять, вот только я не соображу, как именно.

— Ты уверен, что она именно об этом намекала? — с усмешкой спросила Мария. — А не о том, что готова ради тебя даже сливать государственные тайны.

— Об этом я и сам подумал, но это всё-таки разные вещи.

— В таком случае стоило бы попробовать организовать переговоры с немцами, — высказал идею Леонид.

— Только вот доверенные дипломаты у нас в Анкаре. А отправлять неизвестно кого нельзя, — покачал я головой.

— Ну так отправьте тех, кому доверяете, — не раздумывая ответил Багратион.

— Одного из вас? А если это ловушка?

— Вы украли мои слова, — улыбнулся Леонид. — Отправлять Петра Николаевича нельзя, он одна из главных ударных сил России. Меня — не стоит. Я, может, и найду общие темы для разговора с их представителем, да только все знают специфику нашей работы и будут воспринимать все мои слова как ложь или манипуляцию.

— Остаются только Мария и я сам, — проговорил я и поморщился.

— Ни у тебя, ни у меня нет должного опыта в переговорах. — неожиданно возразила первая супруга, хотя мне казалось, что она ухватится за эту возможность, чтобы проявить себя. — Мало того, ты, дорогой, ещё и в этикете ничего не смыслишь. И не раз это уже показал на практике. На приёмах это ещё простительно, на официальных переговорах может привести к катастрофе.

— Вряд ли они будут так уж строги ко мне, если хотят дальнейшего сотрудничества, — сказал я, скрестив руки на груди.

— Если бы они были так позитивно настроены, то и переговоры бы не понадобились. Да и самого варианта, при котором они откроют своё небо для прохода флота, просто не возникло бы, — возразила Мария.