Граф Суворов. Книга 19

— Кого можете – брать живыми! — приказал я, понимая, что в хаосе схватки никто разбираться не будет, и мы лишимся единственной возможности узнать, кто именно совершил покушение. А потому я сам выдвинулся вперёд, пытаясь взять языка. — Оставайтесь здесь.

— Лучше эвакуироваться, — заявил греческий монарх, которого уже окружила личная охрана, встав плотным кольцом и держа щиты.

— Ваше право, — кивнул я и, оттолкнувшись от земли, подхватил себя прессом. Рывок, и вот я уже на крыше ближайшего дома, пострадавшего при обстреле. Оглядевшись, я тут же заметил нескольких террористов, изо всех сил пытающихся пробиться через охрану.

— На ловца и зверь бежит, — улыбнулся я, активируя новую сферу, только уже вокруг врагов, быстро сжимающуюся и не дающую ни сбежать, ни атаковать.

Судя по лицам, они в первую секунду ещё не понимали, что происходит, и пытались пробиться, получив раны от рикошета собственных пуль. А теперь орали от боли и обиды.

— Как интересно, — перевёл браслет, хотя я не услышал голоса.

Только что мы побеждали, беря ситуацию под контроль. И за одно мгновение всё изменилось. Ледяное лезвие пролетело в миллиметре от меня, я едва успел уйти в сторону рывком. Но оно целилось не в меня и ударило по сфере, мгновенно убив террористов.

И одновременно с этим такие же начали падать по всему кварталу. Пронзая одного бойца за другим. Но врага нигде не было, а чувство опасности вопило со всех сторон.

— Покажись! — рявкнул я оглядываясь.

Ответом мне стал порыв ледяных снежинок. Обманчиво маленьких, но словно наждачкой слизавших часть стены рядом.

Мой враг явно не собирался вступать в честный бой, и даже третий глаз молчал.

— Всем собраться вместе! — крикнул я, рванув обратно к королевской делегации. Но оказавшись рядом с обломками машины, увидел лишь кровавое месиво. Кто бы ни начал эту бойню, целью был не только я.

Глава 8

Глава 8

— В круг! Защищать императора! — раздался крик Василия, и тут же по флотским ударил поток льда. Щиты лопнули, словно мыльный пузырь, и несколько человек стихия буквально разрезала пополам, не встретив никакого сопротивления.

— Ко мне! — рявкнул я, создавая ледяную полусферу, о которую вражеские конструкты разбивались, оставляя после себя трещины. Вначале почти незаметные, они быстро разрастались, увеличиваясь с каждым попаданием, а сосульки сыпались сплошным потоком, будто кто-то бил ими из пулемёта.

— Ваше величество! Король ранен! — крикнул выживший охранник, но мне хватило одного взгляда, чтобы понять: Павел при смерти, и спасти его почти нереально. Думать, чья это вина, сейчас было некогда, я лишь вливал силу в щит, на который обрушивались удары, и пытался найти врага.

Но опасность была повсюду, а при использовании истинного зрения всё размывалось от потоков силы. Кто-то, мать его, отлично подготовился – именно против меня и моих братьев.

— Общая сеть! — крикнул я, чувствуя, как щит трещит по швам.

Добравшиеся до меня офицеры без уточнений начали хватать за открытые участки кожи или проводящие пластины, выведенные на китель в виде украшений. Почти все на корабле проходили обучение и знали, что делать, так что команду поняли правильно, и уже через секунду в меня полилась сила. Куда меньшая, чем моя собственная, но сразу от множества источников.

Только что начавший рассыпаться щит укрепился, трещины стали зарастать и стягиваться, превращаясь в тонкие линии, а затем и вовсе исчезать, а я с каждой секундой всё увеличивал его площадь, закрывая моих бойцов и выживших охранников греческого короля. На несколько секунд давление выровнялось, а затем меня чуть не вбило в землю.

Сперва я не понял, что произошло. Просто очередная сосулька ударила в десятки раз сильнее, но, отринув истинное зрение, взглянул на формирующийся в небесах конструкт и выругался сквозь зубы. То, что с первого взгляда выглядело, как ледяная колонна, оказалось головой гигантской змеи.

— Бред… — прошептал один из братьев, уставившись на монстра, но Строгонов одёрнул его и остальных.

— Больше силы! — крикнул Василий, и я тоже тряхнул головой, убирая наваждение. Вот только оно никуда не делось.

Змея раскрыла пасть в беззвучном шипении, разогналась и ударила по щиту, пытаясь схватить его зубами. Мостовая вздрогнула от удара, многие упали на колени, а я удержался лишь чудом – братья зажали меня со всех сторон, не дав пошатнуться. Но даже с их праной мне могло не хватить силы на поддержание щита…

Тварь вновь взмыла в воздух. Теперь стало видно, что за головой тянется толстый хвост радиусом под три метра. Он словно уходил в никуда. Будто змей высунулся из норы и пытается ухватить добычу. Из норы…

— Нет, — снова помотав головой, сквозь зубы пробормотал я. — Не может быть.

Тварь развернулась и понеслась к земле с чудовищной скоростью. Одновременно мелкие осколки и потоки метели не позволяли ни убрать щит, ни сместиться. Выхода не было. Начинало казаться, что на этом всё закончится. Если не с этим ударом, то со следующим.

— Держаться! — рявкнул я, и все мои люди встали рядом, плечо к плечу.

Удар продавил мостовую под нами, вышиб из неё веер каменных осколков, сотряс и разрушил несколько ближайших зданий. И в этот момент из-за туч вылетело несколько огненных росчерков. Снаряды прошли над нами по касательной, взорвавшись где-то дальше. Но один из них чиркнул по твари и вспыхнул.

Ледяной щит без труда выдержал ударную волну, а вот змею отбросило вправо, сбив траекторию. Я заметил, как воздух колыхнулся. Не прямо над нами, чуть в стороне, едва заметно, но всё же…

— Вася, подобрать короля! Обеспечить охрану! — приказал я, когда в голове сформировался дикий план. — Влили всё, что смогли, и на счёт три разбегаетесь! …Три!

Дважды повторять не пришлось. Люди бросились врассыпную под защиту стен и крыш. Не потому, что они могли остановить стихийный лёд, а потому, что под их прикрытием можно было спрятаться от вражеского взгляда и прицельного удара. Я же, оставшись в гордом одиночестве, вместо того чтобы продолжать удерживать щит, резко швырнул его вверх.

Расчёт элементарный: даже если враг просто попробует уйти с пути моего конструкта, я увижу точку искажения. Но всё оказалось куда занятней. Ледяная скорлупа, рванувшая вверх, столкнулась с вражеским конструктом, по площади чуть ли не больше щита, и они оба взорвались, на мгновение сняв иллюзию.

В воздухе, метрах в сорока надо мной, стоял, сложив руки за спиной, мужчина, одетый в тёплый плащ ниже колен. Статный, я бы даже сказал излишне худощавый, с хищным острым носом. Противник смотрел свысока, ровно до момента, как наши взгляды пересеклись, и я улыбнулся.

Замешательство едва заметно проступило на его лице, а я уже рванул в сторону, подбросив себя прессом. Будь на мне Архангел, схватка шла бы на равных. А сейчас был вынужден обходиться нательным усилителем с новым камнем-яйцом. Вот только даже с ним силы были на его стороне. Мало того, враг не собирался играть честно.

Едва почувствовав опасность, он накрыл большую площадь новой пеленой, за которой немедля сместился. Но я уже понял, как действует его ширма. Размытие создавалось благодаря тонкой ледяной плёнке-искажению – огромному конструкту, который фонит так сильно, что сквозь него невозможно было ничего рассмотреть даже с помощью третьего глаза.

Но главное – теперь я знал его слабость. Сферу на себя. Вверх. Вверх!

Змеиная башка вывернулась в мою сторону, разинула пасть и помчалась, собираясь схватить меня, словно птичье яйцо. Да только в последний миг я рванул в одну сторону, а сферу отправил в другую. Монстр предсказуемо ринулся за большей целью, и я оказался сбоку от головы, почти беззащитный, с горящими от азарта глазами и пылающим синим клинком в руке. Удар.

Меч вошёл в ледяную чешую с усилием, стихии столкнулись, и концентрация меньшей победила. Лёд в секунду вскипел, расширяясь, и большая часть шеи монстра взорвалась осколками и облаком пара. Я едва успел отлететь в сторону, когда на меня со всех сторон обрушились конструкты.

Из уже привычных сосулек и сталактитов самыми неприятными оказались потоки крошечных снежинок. Они меняли направление без всякой логики или порядка. Мгновенно, в любом направлении и под любым углом. Словно наводились на меня сами, где бы я ни был. Но самое противное – они не позволяли мне сделать достаточно большой щит, чтобы найти с его помощью врага. Все конструкты просто разваливались при столкновении, как хрупкое стекло.

Но и висеть на одном месте оказалось непозволительной роскошью. Стоило мне замедлиться лишь на мгновение, как в сферу тут же влетела трёхметровая сосулька, чуть не разбившая мою защиту и отбросившая меня в сторону.

Собственной силы едва хватало, чтобы удерживать сферу, но я не собирался вечно бегать и отсиживаться. Конструкт пошёл трещинами, когда я перестал вливать в него энергию. Ещё миг, и он взорвался, отшвырнув меня в одну сторону а остатки ледяного шара в другую. В меня впились сотни лезвий-снежинок, но в то же время сфера взорвалась, выбив завесу противника.

Он так увлёкся, посчитав, что уже достал меня, что не сразу сообразил, что я его вижу. Его потоки льда бились в мою последнюю защиту – созданный в нескольких сантиметрах от тела секторный доспех. Я же рывками двигался из стороны в сторону, не позволяя себя прикончить, и одновременно готовил ответ.

Секунда, и по подвешенной в воздухе огненной точке ударила длинная очередь из ПСО, зависшего над зданиями корвета-перехватчика. Тридцатимиллиметровые снаряды не могли пробить прозрачную ледяную плёнку, окутавшую врага, но сделали главное – на секунду отвлекли его, ослабив внимание.

— Держаться на максимальной дистанции и маневрировать! — успел приказать я, когда в воздухе начали появляться очертания змеиной головы. Но прежде чем тварь вновь оказалась в нашем мире, я рванул вперёд, прямо в раскрытую пасть.

Враг усмехнулся. Его ладонь медленно сомкнулась, словно он отдавал команду — или напрямую управлял челюстями твари. Но в последнее мгновение я рухнул на метр, затем взвился в воздух и ударил навстречу бомбой.

Огненная стихия врезалась в очередную стену. Внешний контур лопнул, выпуская быстро расширяющийся пылающий пресс, да вот только враг слишком хорошо меня изучил. Конструкт перебило ледяным шипом, не позволив ему раскрыться до конца, а на меня обрушились потоки снега.

— Есть пеленг! — донеслось до меня через наушник. — Всем уйти от координат, начинаем атаку!

— По жилым кварталам не бить! — не успел приказать я, когда сразу несколько снарядов пронзило воздух в десятке метров от меня.

Большая часть ушла мимо и взорвалась где-то в городе. Но парочка зашла ровно в цель. Первый окрасил пелену, за которой скрывался враг, в рыжий отблеск пламени. А второй, вероятно, из запасов Теслы, пробил один из слоёв и взорвался глубже, обозначив место противника.

— Пеленг получен, начинаем обстрел, — вразнобой ответила моя охрана, и с разных крыш, и из окон верхних этажей начали бить гранатомёты, пулемёты и конструкты вперемешку. Не давая ни одного мгновения, чтобы передохнуть или подумать, что происходит. И я не думал, увидел цель и ударил всем, что было.

Бомба, копьё, ядро!

Я осыпал врага с двух рук, попеременно посылая огненные и ледяные конструкты. И впервые с начала боя ему пришлось закрываться, чтобы не пропустить ни одного, даже шального снаряда. Мы так сильно его прижали, что он даже перестал использовать потоки льда.

— Государь, в сторону! — передал по наушнику Соколов, и я послушно рванул на десять метров вправо.

В место пересечений трассеров ударил главный калибр «Измаила». Три трёхсотки одна за другой с паузой меньше десятой секунды. Грохот попадания сотряс кварталы. И я впервые понял, что не слышу криков. Неужели все умерли?..

Смотреть по сторонам было некогда. Враг не пропустил ни одного снаряда, но пелена спала, и теперь было видно, как он скрюченными пальцами сдерживает напор из сплошного огня ПСО уже с двух сторон.

— Держите максимальную дистанцию! Не подставляться! — приказал я, и корветы начали расходиться, как раз вовремя: в этот момент враг разразился новой серией ударов. По крышам, домам, висящим над городом судам.

Стихийные сосульки с одинаковой лёгкостью пробивали и старинные здания, и новострой. Хорошо ещё, что никто из наших на месте не стоял, и даже тяжело раненного короля сумели утащить куда подальше.

— Прочь! — перевёл браслет, когда урод сам не выдержал давления и попытался уйти.

Бомба, пущенная ему наперерез, взорвалась, столкнувшись с щитом. Но враг опять умудрился рассечь находящийся внутри огненный пресс. Да, это его чуть замедлило, помогло навестись остальным и дать несколько прицельных ударов. И всё равно его броня держалась, а в воздухе то и дело грозила появиться новая змеиная башка.

Да только в мои планы это не входило. Стоило конструкту только начать воплощаться, как я тут же бил на опережение мечом. О том, что это может быть тварь из иного мира, я старался не думать. Не хватало ещё с этим разбираться.

Рывок, поймать в прицел – бомба. Рывок, догнать – меч.

— Не давать ему продыху! — орал Строгонов, хотя и без его напоминаний врага осыпали пулями, конструктами и снарядами. Да так часто, что он не успевал даже контролировать потоки метели, и они постепенно совсем стихли.

Рывком догнав тварь, я ударил мечом изо всех сил, вкладывая столько энергии души, сколько осталось в чакре Звука. Огненное лезвие вонзилось в ледяной щит. И неожиданно упёрлось в новый слой.

— Умри! — раздражённо крикнул убийца, обрушив на меня двадцатиметровые ледяные челюсти.

Распахнувшая пасть змея ринулась на меня сверху, ограничивая манёвр одним направлением – вниз. И я послушно так и сделал. Почти. Извернулся, накрылся сферой и рванул вслед за беглецом.

Ледяные пики встретили меня сплошными рядами, только затем, чтобы враг махнул рукой, и они ударили по мне сплошной стеной бритвенно-острых наконечников. Я ушёл лишь чудом – благодаря проснувшейся за мгновение до этого чуйке. Она взвыла, вкручиваясь сверлом в мозг, и я откинул себя назад прессом за секунду до того, как враг сформировал свою стену.

И такая моя удачливость его жутко взбесила. Увидев, как я спокойно убрался от копий, он создал вторую стену, а затем и третью. Теперь меня по полю боя гоняла не змеиная голова, а поток льда, в котором смешивались как микроскопические лезвия, так и внушительных размеров стрелы и колья.

Эти потоки извивались, словно змеи, и стоило им догнать меня хоть на мгновение, вцеплялись в броню. Кираса на груди уже покрылась трещинами, а у меня всё никак не было времени, чтобы её восстановить.

Пресс, рывок влево, бомба, рывок вправо. Стена! Бомба!

Последняя комбинация позволила на мгновение сбить выработанный врагом темп. Всего на мгновение... Но этого хватило. Снаряды со всех судов разом ударили по крошечной мишени, мечущейся в небесах. Три боеголовки главного калибра. Десяток соток и даже стрелковое оружие с земли. Небо превратилось в сплошную вспышку огня.

И, похоже, что-то из этого, вместе с моими копьями, добралось до него. Фигура в плаще дёрнулась, отброшенная попаданием, но тут же взяла себя в руки, окружив многослойной защитой со всех сторон. К счастью, у резонанса есть один существенный недостаток – пересекающиеся конструкты разрушают друг друга.

Атаки террориста мгновенно прекратились. Ему было не до того, чтобы даже ответить. Мы же продолжали наседать. Я сам отбросил прочь осторожность и защиту, влил всё в пробойник и ударил со всей силы. Не лезвием и не плашмя – точно остриём клинка, вбивая его словно клин в ледяной блок.

Снаряды и конструкты продолжали бить его со всех сторон, заставляя перейти в круговую оборону. Ледяная сфера сияла, словно двухметровая жемчужина. И ни одно попадание не могло пробить её, лишь оставляя трещины. Пока в одну из них не влетело огненное лезвие.

Я надавил что есть мочи. Даже помог себе прессом в ноги. Но столкнувшиеся стихии не желали уступать. Лёд держался, трещины на нём исчезали буквально за секунды. И лишь выбранная мной трещина, очень медленно, почти незаметно, расползалась в стороны. Меч вошёл на ладонь, когда физика сделала своё дело.

Лёд плавился, оставляя после себя воду. Но она не успевала вытечь из пробоины, вскипала. Враг же удерживал это давление внутри, сращивая внешний слой и не выпуская пар. Три секунды, пять… И вражеский конструкт, не выдержав издевательства, лопнул с оглушительным треском.

Рывком я ушёл от осколков, пробивших несколько зданий насквозь. И взвившись в воздух на высоту десятиэтажного дома, рухнул на противника сверху. Он как раз успешно принял очередной залп главного калибра, почти зарастил трещины, но одна из них была в очень неудобном месте – прямо возле лица.

Он даже не успел одёрнуть голову. Синее пламя прошло сквозь трещину, пробило ледяную броню и впилось ему в щёку, мгновенно обезобразив. С жуткими криками он отпрянул, потерял концентрацию, лишился щита. А в следующую секунду всё было кончено.

Я не успел среагировать, не успел поймать его или отдёрнуть в сторону, чтобы потом допросить. В получившуюся пробоину влетел снаряд сотка, даже не заметившая обычного плоскостного щита, выставленного наспех. Что делает стомиллиметровый бронебойно-разрывной снаряд, попавший в обычную человеческую плоть?

Ничего хорошего. Его буквально разорвало на ошмётки, оставшиеся внутри его же прорванной сферы. Действие резонанса закончилось быстро, и уже следующий снаряд разорвал к чертям всё, что осталось от конструкта.

— Прекратить огонь! — приказал я, отпрыгнув от места взрыва. — Собрать раненых! Где король?

— Здесь! — тут же откликнулся Строгонов, и над городом вспыхнула сигнальная ракета.

Два раза мне объяснять было не нужно. В три мощных рывка я уже оказался рядом и опустился на небольшую площадь, где вокруг носилок с раненым стояла целая толпа охраны.

— В сторону! Я должен его осмотреть, — приказал я, но мне в ответ, наоборот, преградили дорогу, выставив вперёд ладонь и какой-то щит.

Честно говоря, я даже разбираться не стал. Просто сдвинул охранника прессом, а когда на меня наставили оружие остальные, то тут же выяснилось, что большинство братьев выжили и патроны у них ещё остались.

Не обращая внимания на начавшуюся перебранку, я присел на колени у тяжело дышащего грека.

— Что там?.. — прохрипел он, не то имея в виду охрану, не то рану.

— Плохо, но не смертельно, — ответил я на всё разом.

По-хорошему ему нужно было к хирургу и срочно. Пока идёт золотой час. Бесполезно помогать организму вырабатывать правильные гормоны, если у него распорото брюхо и хлещет кровь. Но кое-что я сделать мог.

Несколькими уверенными нажатиями я перекрыл нервные импульсы от раны. Обезболил её, а затем заморозил, чтобы перекрыть кровоток и одновременно остановить разрушение тканей.

— Всё, он готов к транспортировке. Шлюп сюда! — рявкнул я, и мне тут же доложили об исполнении.

— Государь никуда не полетит! — попытался вмешаться старший из выживших охранников. — Вы не заберёте его!

— И не собирался, только обеспечу ему жизнь, и тут же отпущу, — ответил я, не желая спорить с телохранителями, не сумевшими исполнить свой долг.

И ладно бы только против одарённого, но, похоже, нападение террористов они тоже проворонили. Теперь оставалось понять: всё это было одной операцией или простым совпадением, во время которого нас одновременно попытались убить две разные группы недоброжелателей?

— Наших раненых тоже сюда. Погибших много? — спросил я, повернувшись к мрачному Строгонову.

— Соколов и два члена экипажа, — угрюмо ответил Василий. — Среди ордена погибших нет, раны уже обрабатывают.

— Урод… — скривив губы, пробормотал я. — Террористы остались в живых? Допросить есть кого?

— Сейчас всех соберут, — сказал Строгонов и едва заметно покачал головой. — Тут всё не так, ваше величество. В домах почти никого нет. Возможно, жителей специально убрали, чтобы подготовить место покушения.

— Их эвакуировали, — простонав, сказал король. — Османы, армия близко…

— Да, как вариант, — не стал с ходу отрицать Василий.

Дальше разговаривать стало невозможно. Штурмовой шлюп садился как мог, рывками подправляя курс маневровыми двигателями, чтобы поместиться на крохотной улочке. Несмотря на все возражения, короля аккуратно погрузили в трюм, следом забрался я, Строгонов, члены экипажа и пара охранников. Хотя могло влезть и больше, почему-то они не захотели.

— Вы пойдёте второй очередью, — сказал я, на что не получил возражений ни от одного из братьев. Благо серьёзных ранений среди не было, хоть и знатно потрепало.

Штурмовой шлюп взмыл в небеса, где его уже ждал крейсер с открытым стыковочным шлюзом. Две минуты, и хирурги уже везут по узким коридорам кушетку с раненым. Я сопровождал его вплоть до корабельной операционной, контролируя жизненные показатели. Передал с рук на руки, а затем вернулся к своим.

Пусть Василий и сказал, что раненых почти нет, это оказалось не так. Пока операционная была занята, я помогал нашим. Останавливал кровь, подавлял боль, активировал гормональные всплески там, где это было на пользу организму, или замедлял метаболизм. Делал всё, чтобы они дождались своей очереди без вреда для здоровья.

— К чёрту!.. — покачав головой, пробормотал я, когда перед глазами появилась уродливая ледяная башка змеи.

Как я мог её не заметить? Почему чувство опасности ничего не сказало? Ладно, почему конструкт невидимости стал для меня сюрпризом?

Нужно было тщательно проанализировать бой. Разобрать его по секундам, но одно уже было совершенно очевидно: меня пасли. К встрече со мной готовились. А значит, король Греции всего лишь случайная жертва, попавшая под раздачу во время разборок серьёзных дядь.

Но что-то не увязывалось. Если покушение было на меня, то зачем взрывать кортеж? Это глупо и совершенно не соответствует моим возможностям. Если бы там была лишь бомба и группа террористов, я бы их даже не заметил и спас бы вообще всех. И урод со змеёй это прекрасно знал.

Объяснение могло быть лишь одно – это два независимых покушения. И в первом случае, похоже, убить собирались именно короля, а я просто попался под руку.

— Кому это может быть выгодно? — спросил я у Строгонова, когда он тяжело опустился и прислонился к прохладной железной стене рядом.

— Это вам лучше спросить у Багратиона, ваше величество. Или у Рюмина. Я в большой политике мало что понимаю, — устало отозвался Василий.

И мне ничего не оставалось, кроме как связаться со своими помощниками.