Граф Суворов. Книга 19

— Он над новой ракетой колдует. И над первым реальным спутником, не подчинённым Змею, — покачав головой, ответил я. — Не хочу его отвлекать по пустякам.

— Строительство личного корабля для императора – это не пустяки, — веско заметила первая супруга.

— Но и куда менее важная вещь, чем спутник, — возразил я. — Мы сейчас понятия не имеем, что происходит на другой стороне земли. Какие реальные силы собирают европейские страны. Какие и где перемещаются флоты. И это всё решается двумя-тремя десятками спутников, которые мы сможем начать запускать уже в этом году.

— Думаешь, это настолько сильно повлияет на мировую ситуацию? — удивлённо посмотрела на меня Ангелина.

— Уверен в этом. Да и не только я. За время, пока Змей болтался на орбите, все мировые правительства сумели оценить полезность спутников. Общество Тесла вовсю пытается скопировать наши разработки. Тихонов несколько раз докладывал о попытках выкрасть даже не чертежи, а отработанные двигатели от прошлой ракеты. Нет, все всё понимают. Мы стали первыми в начале гонки, теперь главное не остаться в хвосте к моменту её окончания.

— Но корабль всё равно заказать надо, — продолжила настаивать Мария. — Достойный его владельца и внушающий ужас нашим врагам. Чтобы никто даже не подумал сунуться к России!

— Боюсь, за то время, пока он будет строиться, они уже сунутся, — с сожалением проговорил я, а затем кивнул на камни, зажатые в золотые платформы и оформленные в виде брошей. — Но у нас есть свой козырь, до которого враги пока не дошли. А может, и не дойдут никогда. У них другая ветка развития.

— Им же хуже, — улыбнулась Мальвина. — Но делегацию нужно составить и как-то обойтись на ней без Рюмина.

— Вас точно с собой не возьму, — сразу отсёк я её посторонние мысли. — Теперь я, по крайней мере, уверен, что в случае опасности вы сможете защитить себя и наших детей, когда меня не будет рядом. Это развяжет мне руки, ну и ноги, для перемещения.

— Пусть только попробуют сунуться, — прижалась ко мне Ангелина, сверкнув глазами. — Мы их превратим в обугленные и одновременно замороженные головёшки.

— Точно, сестрёнка, — не отставая от Лисоньки, сказала первая супруга. — А для понимания проведём учения, как только ты покинешь столицу.

— Нет. Вы и так показывали феноменальные результаты. Если противник решит напасть на Петроград во второй раз, то силы экономить не будет, — возразил я, прижимая к себе обеих девушек. — Лучше его удивить в самый неожиданный и неприятный для него момент – когда он будет уверен в собственной победе.

Восточное побережье Северной Америки.

Единство стоял на пригорке из полностью перемолотых бетонных плит. Пожиратель прошёл по городу, переварил его, извлекая всё ценное: полезные микроэлементы, органику, металлы. А затем исторг из себя кучи щебня, бетона и прочих бесполезных остатков – и со временем из них выросла целая гора.

И теперь, после того как Единству пришлось вмешаться и поглотить остатки расчленённого Восточного моря, он с сомнением смотрел на первый уцелевший человеческий город за многие тысячи километров. А главное – многие месяцы.

То, во что превратился интеллектуальный и финансовый мегаполис, по-своему ужасало. Если бы у Единства осталась такая эмоция.

Жители острова, со всех сторон окружённого немёртвым морем и океаном, выжили только благодаря часто поставленным обелискам. Даже с такого расстояния, в десяток километров, они вызывали у него неприятное жжение и общее желание отодвинуться, отлететь ещё хотя бы на столько же.

Откуда для обелисков брали энергию, не было секретом. В центре острова располагался штаб общества Тесла. Один из десятка по всему миру. Откуда Единство это знал? Память одного из осколков, ныне сплавившегося в его личность.

А ещё наблюдения. Ведь благодаря совершенному строению тела он мог без всяких приборов разглядеть всё, что творится на том берегу. Сотни человеческих скелетов, сваленных в кучи между зданиями. Огороды, посаженные на месте парков. Дома, снесённые ради укреплений дома.

Здесь была кровавая борьба за жизнь, и выигравшие её мало отличались от монстров, окруживших город с трёх сторон. Просто потому, что в них доминировали простые эмоции, которые невозможно было скрыть. Единство чувствовал их не хуже, чем излучение обелисков.

А ещё он знал, что это излучение распространяется во все стороны одинаково. А значит, если подняться всего на несколько километров вверх, можно спокойно перелететь преграду и обрушиться на раздражающих людишек. Нет ничего проще.

Но пока он не решил вынести им окончательный приговор. Пока нет. Лучше пусть они послужат его главной цели – развитию Единства.

Глава 7

Глава 7

— До прибытия в Александруполис тридцать минут, — отчитался Николай Соколов, уже не молодой, но поджарый и аккуратный капитан второго ранга, крейсера «Измаил», который я выбрал в качестве флагмана эскадры сопровождения. Корабль тоже не новый: пришлось повозиться и поменять реактор, а в барабаны заряжания добавить отдельную кладку трофейных снарядов с английских судов. Ну и наших, алмазных, хотя этих совсем немного.

Но его заслуженный возраст выражался во всём. В том, как скрипели сиденья, когда на них садились. В потёртой обшивке и выцветших ковриках под приборами. В специфическом запахе, который не удавалось вытравить даже после санитарной обработки. Крейсер «Измаил» служил исправно, словно щеголяющий шрамами ветеран, но скоро ему всё равно предстояло отправиться на заслуженный покой или встать в док на глубокую модернизацию.

— Благодарю, — кивнул я, продолжая подавать энергию на проводящие контакты. — Разрешение на перемещение в воздушном пространстве Болгарии получено?

— Никак нет, но мы можем пройти через территорию Османской империи. С ними отношения в любом случае испорчены, а флота у них нет.

— Хорошо, поднимаемся до максимального потолка, — приказал я, чуть поморщившись.

Не нравилось мне, как развивалась ситуация с Константином. Да и Иоанн напрягал заметно. Прошла почти неделя с момента занятия Константинополя эскадрой Суворова. Но эти двое мне не отвечали, и самое паршивое – внешняя разведка тоже что-то мудрила, не доводя до моего сведения реальные факты на земле. Но при этом и не втюхивая ложные. Уже спасибо. И всё же моё доверие к Леониду снижалось с каждым днём.

Надо искать ему замену. При этом – адекватную. А где её найдёшь в наши дни? Сам он готовил себе в преемники сына, а я возьми и продвинь его в короли Болгарии. И сейчас даже не знаю, стоило это делать или нет. Своих людей Костя забрал с собой. Люди Багратиона-старшего и сами немолоды. А тут ещё братья по ордену Невского…

Штурмовая рота каким-то чудом, не иначе, удерживала храм Святой Софии, не позволяя протестующим прорваться в него или разнести всё вокруг. Продукты и воду им сбрасывали с воздуха, потому что снаружи продолжала бушевать толпа. Но штурмовики, сменяя друг друга, героически поддерживали щиты.

И это можно было оценить как подвиг веры, если бы не обвинения в оккупации. Мне даже предлагали откреститься от ордена, сказать, что они ушли в самоволку, но я решительно отверг такие предложения. Может, и зря… Всё же я не политик и не дипломат. Но даже само такое предложение звучало мерзко.

Какая-то неправильность кольнула меня, заставив отвлечься от собственных мыслей. Я оглядел экипаж, пробежался взглядом по приборам, по индикаторам и экранам – ничего необычного.

— Показания радара? — решил спросить я на всякий случай.

— В ближнем радиусе пусто. В дальнем, на восток юго-восток, – эскадры Суворова и европейцев. Расстояние сто пятьдесят, — немедля отчитался лейтенант, сидящий за системами ДРЛО.

— Запад и север? — уточнил я, и специалист даже оглянулся, неуверенно посмотрев на меня. — Чисто?

— Так точно, — ответил мужчина, и я не почувствовал в его словах лжи. Он на сто процентов верил в то, что говорил.

— Хорошо. Продолжаем движение без изменений, — немного подумав, кивнул я, не спеша погружаться в свои мысли.

Ситуация продолжала быть странной, и я не собирался расслабляться, пока не выясню, в чём дело. Вот только моё беспокойство вылилось совершенно не в то, о чём я думал.

— Обнаружены крупные наземные соединения, — отчитался офицер службы наблюдения. — Юг, двадцать пять тысяч.

— Выводи картинку, — приказал Соколов, и через несколько секунд мы увидели раскинутый палаточный город. Люди даже при таком увеличении выглядели точками, но это было и неважно. Главное – стоявшая неровными рядами техника. Много техники. — Оценку противника.

— Живой силы – от двадцати пяти до сорока тысяч. Дальнобойного ПВО – четыре тысячи единиц. Штурмовых – три тысячи. БМП – одна, — с некоторой заминкой отчитался офицер. Как он это вычислил, я понятия не имел, наверное, по палаткам и точкам. Линейкой какой-то по экрану водил.

Мой же взгляд выхватывал отдельные образы. Тут не было горных «пауков», и прочей специализированной техники. А вот «страусов» хватало, как и других шагоходов. Вон стоит целая коробка «черепах» – тяжёлых штурмовых машин, специализирующихся на прорыве обороны. Таким не страшны никакие рвы, противотанковые ежи и даже минные заграждения.

Вот ряды классических гусеничных орудий ПВО, с длиннющими стволами. Километров на двадцать они бить должны. Да только как ты снаряды не корректируй, если противник не подставится или если его не вынудит союзный флот, вражеский так подставляться не будет и расстреляет их с безопасного расстояния. Возвышение и калибр выигрывают большинство битв.

— Это не похоже на обычный пограничный отряд, — поджав губы, проговорил Соколов. — Это войска вторжения.

— Или обороны, — возразил офицер наблюдения. — Палатки и склад техники стоят на востоке, на западе – укрепления и дозоры.

— Это ничего не объясняет, пока мы не увидим противоборствующую сторону, — сказал я, присматриваясь к гигантскому палаточному городу. — Почему их не разместили по окрестным населённым пунктам?

— Вероятно, ожидают активных боевых действий в ближайшие дни, — ответил Соколов, и мне пришлось кивнуть, а затем кинуть взгляд на карту. Сейчас мы пролетали над территорией Османской империи, вдоль её границы с Болгарией. Но и до греческой оставалось всего ничего.

— Они могут быть нацелены на Александруполис? — уточнил я, примерно прикидывая вектор движения.

— Очень вряд ли, ваше величество, — покачал головой кап-два. — Машины тихоходные и двигаться будут по дорогам. У них на это часа четыре уйдёт. Любой флот легко их перемелет вместе с землёй.

— Ну, не любой, — хмыкнул я, вспоминая, как османской эскадре досталось от грузинских пограничников. — Но ты прав, без поддержки они не справятся. Вот только и у Греции, и у Болгарии свой флот крошечный. А наземных сил здесь хватит, чтобы захватить несколько городов и отжать часть побережья.

— Если так, то да, — чуть нахмурившись, ответил Соколов. — Но зачем им это при таких проблемах?

— Именно, — кивнул я. — ДРЛО, просканируйте запад-северо-запад. Не верю, что там пусто.

— Ваше величество. Разрешите? — обратился кап-два, и я посмотрел на него, подняв брови. — Мы на враждебной территории, стоит пересечь её как можно быстрее. Если здесь готовится схватка, не лучше ли, наоборот, показать, что мы здесь ни при чём?

— Вы правы, капитан, — подумав, согласился я. — Полный вперёд. Не разделяться.

— Есть не разделяться. Всем судам сопровождения… — тут же кивнула офицер связи, приятная женщина лет тридцати, и начала передавать команды остальной эскадре.

А в это время внизу что-то изменилось. Скорее всего, по лагерю прокатился приказ к сборам после нашего обнаружения. Вот только пока они рассаживались по машинам, мы уже пролетели дальше на максимальном воздушном потолке.

Нервно было, хоть и недолго. Минут пять – и мы уже вышли из радиуса поражения их ПВО, а я в очередной раз порадовался, что в этом мире ракеты не в почёте. Как-то так получилось, что, сосредоточившись на резонансе ещё до Первой мировой, наука ушла в другую сторону. И только китайский Комитет Благополучного Будущего, состоящий из переродившихся личностей, точно знал технологический путь своей страны.

У них уже были и ракеты, и дроны, и киборги. Единственное, что их сдерживало – поломки микроэлектроники под воздействием диссонанса. Я сам не раз доказывал его превосходство в военном плане. А потом вручил им в руки Резонатор Краснова, с помощью которого они обрушили флот вторжения в Болгарии.

Хорошо хоть, что в следующий раз мне удалось продемонстрировать: никакие приборы не действуют против стихийного резонанса. Но это было тяжело и не совсем правда. Так что наши суда тоже находятся под угрозой. К счастью, с Китаем у нас пока дружба и любовь. И остаётся надежда, что Линью привезёт с собой договор о союзе.

— Второй военный лагерь! — отчитался офицер наблюдения, и на экраны выплыло изображение. Не такой крупный, как у болгарской границы, он всё же занимал около десятка квадратных километров. Да и техники тут было значительно меньше. И всё же это тоже была армия. — По предварительным оценкам – десять тысяч военнослужащих…

— Свяжитесь с греческой делегацией, идём на их территорию, — приказал я.

— Разрешение получено, воздушный коридор открыт, — получили ответ мы почти сразу, и через десяток довольно нервных минут ушли в греческое воздушное пространство. А ещё через пять начали снижаться.

— Прощай, солнышко… — грустно вздохнула офицер связи.

Мы нырнули в чёрные тучи, чтобы через несколько секунд оставленные нашими двигателями дыры затянулись сплошной пеленой. Дождь даже бесить уже перестал – люди привыкли. Мне даже докладывали, что во флот начало рваться больше кандидатов: ведь у нас хотя бы можно было подняться над облаками.

— Александруполис! — почти торжественно объявил Соколов.

Вот только город под нами не вызывал такого восторга. Маленький, даже не региональный центр. Блёклый, серенький. Мрамор потерял свою яркость, и лишь обильная зелёная листва скрывала убогие узкие улочки. В нём не чувствовалось величия прошлого. Возможно, потому что я привык к Петрограду, где на каждом шагу были дворцы и поместья? А может, потому что всё местное великолепие смыли реки дождя и поднявшееся море.

— А почему они захотели встретиться именно здесь? — услышал я тихий вопрос, заданный офицером ДРЛО самому себе.

Отвечать ему никто не стал, но мыслил он в правильном направлении. На меня не хотели произвести впечатление, иначе пригласили бы в Афины. Но в то же время уважение выказывали: вон на посадочной полосе стоят шеренги гвардейцев, мокнет целый оркестр. Стоят официальные лица под зонтиком.

— Ну пойдём поздороваемся, — буркнул я, когда шасси коснулись бетона.

— Группу сопровождения его величеству, — услышал я в наушнике команду Строгонова, а за мной уже выходила большая часть старших офицеров.

Как-то так вышло, что я не мог пригласить в делегацию достаточно первых лиц государства. Нет, и среди экипажа хватало родовитых людей… Тот же Соколов – не последний из бояр. Но все, кто был ко мне близок, оказались заняты. И ведь я сам их рассовал по заданиям. Каждый человек был на счету.

Пётр Николаевич охранял столицу вместе с флагманом флота и единственным действующим линкором. Мария некоторое время пыталась доказать, что она уже не маленькая девочка, а с новыми усилителями и Ангелиной они легко справятся с любой угрозой. Но я с этим был в корне не согласен.

Мирослав и его флот висели над Константинополем, обеспечивая козыри в переговорах, которые вёл Рюмин и Преображенский.

Роман Суворов вместе с эскадрой патрулировал степи Новороссии, удерживая этот фланг.

Князь Долгорукий-младший, Михаил, с приписанными кораблями и орденом Чести, сейчас находился на Урале, готовый к перехвату европейской эскадры. По докладам разведки те могли пролететь над Каспийским морем и ударить в мягкое подбрюшье Российской империи. В таком случае он пойдёт наперехват и свяжет их боем до подхода подкреплений.

Граф Рубежный, которому давно пора бы дать князя, благо было за что, вместе с Сиротками как раз и был теми подкреплениями, которые могли сорваться в любой момент и из Москвы долететь на выручку любому из подразделений. На быстром старте. Они прямо сейчас сидели в кораблях, ожидая приказа.

Можно было набрать делегацию для вида. Например, взять с собой Лазарева с Куракиным. Но я не собирался сводить общение к заседанию торгового совета. Пусть они этим сами занимаются, если будет принципиальное соглашение о сотрудничестве. О Краснове и Рублёве речи вообще не шло. А остальные…

Выйдя с корабля, я на автомате повесил над собой чуть скошенный щит, а затем расширил его над всеми сопровождавшими. Ну и над встречающими заодно.

— Ваше императорское величество, — на ломанном русском поприветствовал меня король Греции Павел Глюксбурский.

— Ваше королевское величество, — ответил я, также чуть поклонившись. — Благодарю за приглашение.

— Благодарю вас за то, что прибыли, — улыбнулся в ответ король. Это был мужчина чуть за пятьдесят, в котором сразу угадывалась аристократическая порода. Хотя его улыбка казалась живой и приятной, глаза оставались совершенно холодны. — Говорят, с вами приходит солнце, и исчезают дожди. В последнем вы позволили мне убедиться лично.

— Это всего лишь удобство, — пожал я плечами.

— Не показатель силы? — с улыбкой, чуть приподняв бровь, уточнил король.

— Даже не думал. Моя сила в людях, а не только в резонансе, — спокойно ответил я. И лишь потом сообразил, что прозвучало это несколько двусмысленно: за моей спиной сейчас стоял старший офицерский состав крейсера, а чуть дальше – группа охраны в механизированной броне.

— Вы правы, сила всегда в людях, — кивнул король. — Не станем заставлять их ждать под дождём. Идёмте!

— Вы хозяин на этой земле, — улыбнулся я Павлу. — Идём.

— К сожалению, наш транспорт не рассчитан на такие доспехи, — чуть замявшись, сказал король, указав на мою охрану. — Не могли бы вы оставить их здесь?

— Ничего страшного. Они будут сопровождать нас на штурмовом шлюпе — ответил я, и Строгонов тут же начал раздавать распоряжения.

В результате мы с королём сели в один длинный автомобиль, наши сопровождающие – в другие, и через несколько минут мы отбыли, наблюдая, как «Измаил» поднимается в воздух.

— У вас очень внушительный флот сопровождения, — с уважением заметил грек, когда крейсер продырявил тучи и поднялся выше облаков.

— Я счёл, что будет неуважением с моей стороны взять более серьёзную эскадру, — пожав плечами, ответил я. — Как и меньшую.

— В результате собрали столько же, сколько в нашем флоте, — хмыкнул Павел, посмотрев прямо на меня. — Вы не против, если мы начнём разговор до официальной церемонии?

— Можете говорить на греческом, чтобы вам было удобнее, — ответил я, заметив, как он подбирает слова.И браслет на запястье тут же перевёл мою фразу.

— Благодарю, я давно не тренировал свой русский, — с небольшим и хорошо скрываемым облегчением ответил монарх.

— Как-то так получалось, что мы постоянно учим язык потенциального противника. Вначале французский – побили Бонапарта. Потом немецкий – осадили канцлера. А вы, выходит, учили русский?

— Совсем не по такой логике, — искренне рассмеялся грек. — Мы учим языки тех, с кем нужно договариваться, с великими державами. И Россия, безусловно, из их числа.

— Благодарю за похвалу и считаю, что она заслужена, — не стал смущаться я. — О чём вы хотели переговорить до официальной части.

— Османы слишком активно начали готовиться к будущей кампании. По нашим сведениям, они стянули до трети всей техники к перешейку, а у нашей границы расположили почти десятую часть своих наземных войск, — после небольшой паузы ответил он. — Явно собираются перевести конфликт на нашу территорию.

— У вас достаточно судов, чтобы подавить их и заставить отступить.

— А если нет? Если они перейдут в решительное наступление, рассеются и начнут занимать нашу территорию, входя в города? Нам придётся обстреливать собственное население, а это недопустимо! Нет, мы не можем так рисковать, — покачал он головой.

— И что вы предлагаете? Отступить или напасть на их лагерь первыми? — спросил я, вызвав на его лице лёгкое замешательство. Оно было почти незаметно, но слишком уж он явно в следующий миг надел маску невозмутимости.

— Мы рассматриваем разные варианты. Но отходить с нашей земли точно не станем. Как и нападать, не будучи уверенными в гарантированной и быстрой победе, — ответил король. — Желательно бескровной.

— Только вот османы готовы сражаться и не станут медлить, — покачал я головой. — Вы же и сами это прекрасно понимаете. Или ваши территориальные претензии и проблема Кипра уже не актуальны? Неужели нация со столь древней историей и выдающимися полководцами решила отсидеться в стороне?

— Мы выжили не благодаря войнам, а благодаря дипломатии, — улыбнулся король. — А если можно обойтись без кровопролития, лучше так и сделать. В случае вашей войны с османами мы готовы поддержать вас на политической арене. Предоставить миротворческий контингент и обеспечить снабжение ваших войск на наших будущих территориях…

— И зачем вы нам в таком случае? Для уменьшения плеча логистики? Это несерьёзно, — приподняв бровь, прямо спросил я. — Если хотите получить назад исконные земли, за них придётся сражаться и проливать кровь. Вашу и ваших людей.

— Нам бы хотелось обойтись без этого, — вновь сказал грек.

— Все территории, занятые Россией, за Россией и останутся, — покачав головой, ответил я. — Но мы готовы поддержать вас на флангах и согласиться с вашими притязаниями по территории. Наземную армию мы перекидывать не намерены. Как и нападать на войска Османской империи, если они не войдут в Константинополь.

— Не Стамбул? — улыбнувшись, уточнил король. — Мы тоже много значения придаём истории, но всё же объективная реальность диктует свои условия. Если вы не хотите нападать, османы рано или поздно соберут достаточно сил, чтобы выдворить вас из города. А при поддержке Лиги Наций это произойдёт ещё быстрее.

— Только если мы не договоримся о передаче города под наш контроль. Уверен, после потери флота они куда разумнее подойдут к переговорам.

— Как и после начала массовых выступлений против центральной власти, — понимающе кивнул грек. — Да вот только не уверен, что…

Дальше я перевод уже не слышал. Чувство опасности взвыло, накатив сразу со всех сторон, и я среагировал почти на автомате – выставил ледяной щит вокруг автомобиля. А в следующее мгновение по нему ударила огненная волна взрыва. Вот только не сверху и не сбоку, а снизу, откуда я не ждал.

Авто подпрыгнуло, чуть не врезавшись в щит, и словно в замедленной съёмке я видел, как пол прогибается, вспучивается и начинает быстро сереть. Среагировал я быстрее, чем успел подумать: схватил короля Греции и, подтянув к себе, укрылся в сфере. Нас отбросило ударной волной, швырнуло в здание, проломив стену, и в ту же секунду со вокруг нас загрохотали выстрелы.

— Живы… — ощупывая себя, ошарашенно проговорил грек.

— Вы слишком удивлены этому факту, но не тому, что нас пытались убить.

— Служба охраны предполагала нечто подобное, — ответил монарх, быстро оправившись от шока и сжимая и разжимая кулаки. — Я готов, можете снимать купол.

— Нет нужды, — коротко бросил я, делая сферу почти прозрачной.

Снаружи завязался бой, и надо отдать должное офицерам, во главе со Строгоновым. Выскочив из своих автомобилей, они грамотно заняли круговую оборону, прикрывая друг друга резонансными щитами. Личное оружие было у каждого – пистолет и проводящий кортик, но на таких сверхмалых дистанциях в них не было нужды. Хватало и конструктов.

Диски летели во все стороны, снося засевших в зданиях террористов вместе со стенами и парапетами крыш. Улица быстро заполнялась облаками пыли. Сфера скрывала грохот и крики, но прекрасно показывала нацеленные на нас стволы. Один из таких торчал из здания напротив и только ждал, пока щит развеется.

— Держитесь рядом, — приказал я и, расширив сферу, создал внутри несколько ледяных стен, за которыми можно было укрыться. Вся эта ситуация немало бесила, так что даже напрягаться, активируя стихию, не пришлось. — Прячьтесь. На счёт три!

Я ударил сферой вверх и во все стороны, разом обрушив несколько зданий. В ответ пушка грохнула, но снаряд взорвался прямо перед окном, ударной волной выбив всё, что находилось внутри.

По моим стенам тут же затрещали десятки выстрелов. Вся огневая мощь нападавших сосредоточилась на наших скромных персонах, и это стало их ошибкой, ведь офицеры, получившие передышку, тут же перешли в контратаку. Стрельба переместилась в здания и на крыши.

А через несколько секунд с небес спикировал штурмовой шлюп. Десант обрушился на террористов, закрепившихся на крышах. Атака была стремительной, хорошо выверенной и неостановимой. Настолько, что некоторые из десантников проламывали хлипкие крыши и проваливались на верхние этажи. А то и дальше.