Полная версия
— Во дворе.
— Когда?
— Ночью.
Он несколько секунд просто смотрел на неё.
— И ты решила рассказать мне об этом утром?
— Они ничего не делали.
— А должны были?
— Не знаю. Поджечь дом.
— Луиза.
— Я не была уверена, что они вообще там были.
Теодор сел.
Сон ушёл с его лица быстрее, чем ей хотелось.
— В смысле?
— В прямом. Я посмотрела в окно, увидела двух детей возле травы. Пока достала телефон, их уже не было.
— Ты выходила?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не идиотка.
Он отбросил одеяло.
— Если два ребёнка ночью стоят возле леса, нормальная реакция...
— Именно поэтому я и не вышла. Представь заголовок: «Писательница хорроров погибла, решив проверить странных детей у леса». Я бы сама отказалась читать настолько тупую книгу.
Теодор натянул футболку.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Надо было меня разбудить.
— Чтобы что?
— Хотя бы чтобы я тоже посмотрел.
Луиза пожала плечами.
— Когда я решила, что стоит тебя разбудить, их уже не было.
Он подошёл к окну.
Посмотрел туда, куда она показывала.
— Там?
— Примерно.
— Может, соседские.
— Вот я и спрашиваю.
— Узнаем.
— Как?
Теодор посмотрел на неё.
— Познакомимся с людьми?
Луиза скривилась.
— Жуткая идея.
— Иногда люди разговаривают друг с другом.
— Я слышала.
— Есть даже целые социальные ритуалы.
— Это уже фантастика.
Он улыбнулся и ушёл в ванную.
Луиза осталась на кровати.
Через несколько секунд из-за закрытой двери донеслось:
— И больше не решай одна, что ночные дети не заслуживают моего внимания!
— Они не были особенно страшными!
— Это не аргумент!
— Для меня аргумент!
Включилась вода.
Луиза улыбнулась.
Потом снова посмотрела во двор.
Мальчиков не было.
Первый сосед оказался мёртв.
По крайней мере, так Луиза решила, когда Теодор постучал в дверь небольшого одноэтажного дома примерно в четырёхстах метрах от их участка, а изнутри никто не ответил.
— Всё, — сказала она. — Началось.
Теодор постучал ещё раз.
— Человек может быть на работе.
— Или лежать лицом вниз в гостиной.
— Или на работе.
— С выколотыми глазами.
— На работе?
— Нет. Дома.
— Тогда формулируй точнее.
Луиза отошла от крыльца и заглянула в окно.
Шторы были раздвинуты.
Внутри стоял диван.
Журнальный столик.
Телевизор.
На подоконнике три горшка с растениями.
Ни одного тела.
— Разочарована? — спросил Теодор.
— Немного.
— Ты ужасный человек.
— Это профессиональное.
Они пошли дальше.
Следующий дом находился ещё метров через двести.
Здесь на участке стоял старый синий пикап, а на крыльце лежала огромная рыжая собака.
Когда супруги подошли к калитке, собака подняла голову.
Луиза остановилась.
— Нет.
— Что?
— Я не пойду.
— Боишься собак?
— Этой конкретно да.
Собака была размером с небольшой диван.
Она посмотрела на Луизу.
Потом зевнула.
Зубы выглядели вполне убедительно.
— Она старая, — сказал Теодор.
— Это не отменяет наличия челюстей.
Из дома вышла женщина лет шестидесяти с короткими седыми волосами.
— Бакстер, не пугай людей.
Собака тяжело положила голову обратно на лапы.
— Он не кусается.
Луиза посмотрела на Теодора.
— Вот теперь точно укусит.
Женщина рассмеялась.
— Вы в дом Картеров въехали?
Теодор кивнул.
— Вчера.
— Тогда добро пожаловать. Я Мэри.
Они представились.
Через две минуты Луиза уже знала, что хозяева их дома действительно переехали к дочери, котёл у Картеров всегда был «проклятой дрянью», прошлой зимой на дороге повалило три дерева и Джозеф Виннерс однажды два часа простоял под дождём, потому что умудрился захлопнуть ключи в собственной машине.
Последнее особенно понравилось Луизе.
— Похоже на него.
— Знаете Джозефа?
— Он сдавал нам дом.
— Хороший человек.
Луиза переглянулась с Теодором.
— Я и не спорю.
Мэри почесала Бакстера за ухом.
— Правда, немного...
Она замялась.
Луиза оживилась.
— Рохля?
Теодор закрыл глаза.
Мэри рассмеялась.
— Ну, я хотела сказать «мягкий».
— Это добрый вариант.
— Луиза, — предупредил Теодор.
— Что? Я его люблю.
— Вы знакомы меньше недели.
— Мне хватает.
Мэри явно решила, что им будет весело жить по соседству.
— У вас дети есть? — спросила Луиза.
Вопрос прозвучал настолько резко, что женщина удивилась.
— Нет. Мои давно выросли. Сын живёт в Окленде, дочь в Бостоне.
— А поблизости?
— Дети?
— Да. Мальчики лет восьми-десяти.
Мэри задумалась.
— У Хендерсонов внуки иногда приезжают. Но они живут дальше по дороге.
— Два мальчика?
— Девочка и мальчик. Хотя девочке уже лет двенадцать.
Луиза кивнула.
— А почему спрашиваете?
Теодор ответил раньше неё:
— Вчера ночью Луизе показалось, что она видела детей возле дома.
— Не показалось.
Он повернулся к ней.
— Хорошо. Она видела детей.
Мэри перестала гладить собаку.
— Ночью?
— Около половины первого.
Женщина нахмурилась.
Вот теперь Луиза ждала.
Старые убийства.
Местная легенда.
Трагически погибшие дети.
Хотя бы выражение лица человека, который знает что-то, чего не должен знать приезжий.
Но Мэри сказала:
— Чьи же это были?
Луиза чуть не вздохнула от разочарования.
— Вот и я не знаю.
— Может, подростки?
— Маленькие.
— Точно?
Луиза посмотрела в сторону своего дома.
Отсюда его почти не было видно за деревьями.
— Мне так показалось.
— Странно.
Мэри снова почесала собаку.
— Я бы сказала Джозефу. Он знает всех в округе.
— Не надо, — быстро ответила Луиза.
Теодор посмотрел на неё.
— Почему?
— Потому что я уже убедила этого человека, что его семья состоит из серийных убийц. Теперь ещё скажу, что ночью вижу детей на участке. Он начнёт показывать наш договор психиатру.
Мэри рассмеялась.
Теодор нет.
— Если ещё раз увидишь, будишь меня.
— Да.
— Сразу.
— Да, папа.
— Лу.
— Я поняла.
Они попрощались и пошли обратно.
Бакстер проводил их ленивым взглядом.
Когда дом Мэри остался позади, Теодор сказал:
— Нормальная женщина.
— Подозрительно.
— У тебя все подозрительные.
— Собака точно что-то скрывает.
— Сон.
— Или человеческую кость.
— Луиза.
— Шучу.
Она выдержала пару шагов.
— Но если Бакстер завтра принесёт бедренную кость...
— Я оставлю тебя здесь одну.
— Не оставишь.
— Почему?
— Ты слишком меня любишь.
Теодор ничего не ответил.
Только взял её за руку.
Днём Луиза работала.
Вернее, делала всё, что внешне было неотличимо от работы.
Сидела за столом.
Печатала.
Стирала.
Ходила на кухню.
Возвращалась.
Перечитывала два абзаца.
Открывала браузер.
Закрывала.
Снова открывала.
В какой-то момент обнаружила, что уже семь минут читает статью о том, почему кошки иногда спят с открытыми глазами.
Кошки у них не было.
— Всё очень плохо, — сообщила она пустому кабинету.
Кабинет согласился молчанием.
Теодор уехал в город за продуктами и каким-то кабелем, который забыл купить вчера.
Луиза осталась одна.
Ей это нравилось.
В квартире одиночество никогда не было полным.
Кто-нибудь ходил сверху.
Хлопала дверь лифта.
За окном сигналили.
Здесь, когда Теодор уехал, дом словно увеличился.
Тишина заняла освобождённое место.
Луиза посмотрела на экран.
Три предложения.
За два часа.
Она прочитала первое:
«Мальчик стоял возле двери и смотрел на неё».
Стерла.
Нет.
Мальчики.
Она знала, откуда они взялись.
Ночной двор.
Воображение уже пыталось присвоить увиденное и превратить в материал.
Именно так оно всегда работало.
Случайная фраза в магазине.
Человек в автобусе.
Странный запах.
Чужая ссора.
Потом через месяц Луиза уже не помнила, где увидела исходную деталь, и была совершенно уверена, что всё придумала сама.
Она написала:
«Дети никогда не стучали в дверь».
Остановилась.
Это было чуть лучше.
«Они просто ждали снаружи, пока кто-нибудь заметит их».
Нет.
Слишком очевидно.
Луиза потянулась к клавише Delete.
В коридоре что-то прошуршало.
Она остановилась.
Тишина.
— Мышь, — сказала Луиза.
И сама себе не поверила.
Не потому, что звук был особенно страшным.
Потому что мыши обычно не ходили по коридору на втором этаже, шаркая чем-то тяжёлым по деревянному полу.
Шурх.
Пауза.
Шурх.
Луиза встала.
Нет.
Сначала дописать.
Хотя бы предложение.
«Они просто ждали снаружи, пока кто-нибудь...»
Шурх.
Она закрыла ноутбук.
— Ладно.
Коридор был пуст.
Луиза вышла.
Звук прекратился.
Она прошла к спальне.
Ничего.
Заглянула в ванную.
Ничего.
Осталась только комната со стороны двора.
Дверь была приоткрыта.
Луиза смотрела на неё несколько секунд.
— Конечно.
Она толкнула дверь.
Комната была пустой.
Бежевые обои.
Старая кровать без белья.
Шкаф, который Луиза уже успела возненавидеть.
Пара коробок, оставленных рабочими у стены.
Окно.
Никакого человека.
Она вошла.
Шурх.
Луиза резко повернулась.
Звук исходил от шкафа.
— Да ладно.
Она подошла.
Если сейчас оттуда выпрыгнет крыса, Теодор никогда не узнает, как именно она умерла.
Луиза взялась за ручку.
Открыла дверцу.
Внутри висел старый чехол для одежды.
Пустой.
Снизу лежала сложенная простыня.
В углу стояла картонная коробка.
Шурх.
Луиза посмотрела вверх.
По деревянной задней стенке шкафа полз большой паук.
— Ты?
Паук остановился.
— У тебя отвратительная походка.
Он продолжил свой путь.
Луиза закрыла шкаф.
Развернулась.
На кровати сидела женщина.
Луиза замерла.
Пожалуй, ей было лет тридцать.
Хотя определить возраст мешало то, что кожа на голове была снята полностью.
Не только лицо.
Вся.
От линии шеи вверх.
Череп блестел влажным белым куполом. Там, где раньше проходили щёки, открытые мышцы дёргались тонкими красными волокнами. Нос отсутствовал, но два отверстия в центре лица судорожно втягивали воздух.
Глаза сохранились.
И это было хуже всего.
Они не висели.
Не были залиты кровью.
Не смотрели в разные стороны.
Обычные карие человеческие глаза.
Очень испуганные.
Женщина смотрела на Луизу так, будто сама не понимала, что с ней сделали.
Потом подняла руки.
Кожа на ладонях была целой.
Она осторожно прикоснулась пальцами к открытому виску.
Отдёрнула руку.
На кончиках пальцев осталась кровь.
Женщина посмотрела на неё.
Потом на Луизу.
Рот без губ задрожал.
— Помоги.
Голос прозвучал влажно.
Слишком тихо.
Луиза почувствовала, как по спине прошёл холодок.
Вот.
Вот это было лучше.
Не потому, что страшнее.
Потому что она не кричала.
Не бросалась.
Не улыбалась.
Просто не понимала, что произошло с её лицом.
Луиза мысленно приблизилась.
Нужно добавить мелочи.
На кости оставить тонкие островки соединительной ткани.
Одно ухо не снять до конца, пусть оно висит сбоку на узкой полоске кожи.
Нет.
Слишком декоративно.
Лучше вообще без ушей.
И кровь не должна течь фонтаном.
К тому моменту, когда она сядет на кровать, большая часть уже свернётся.
Она будет густой.
Тёмной.
На шее начнут образовываться липкие сгустки.
Луиза моргнула.
Кровать была пустой.
— Уже лучше, — сказала она.
Села на край.
Достала телефон.
Открыла заметки.
Написала:
«Женщина без кожи не понимает, что с ней произошло. Боится больше того, кто её видит».
Задумалась.
Исправила:
«Человек без лица не должен знать, что у него нет лица».
Ей понравилось.
Не сильно.
Но достаточно, чтобы не удалить сразу.
Она подняла глаза.
Из окна открывался вид на двор.
Тот самый.
Теперь Луиза могла точно определить место, где стояли мальчики.
Чуть левее яблони.
У самой высокой травы.
Она подошла ближе к стеклу.
Снизу всё выглядело иначе.
Расстояние оказалось больше, чем ей казалось ночью.
Она действительно не могла видеть лица нормально.
Только общую форму.
Рост.
Одежду.
Но ведь она помнила лицо младшего.
Бледное.
Мокрые волосы.
Обычное.
Луиза нахмурилась.
Мозг дорисовал.
Вот и всё.
Она увидела два силуэта и достроила остальное.
Вопрос закрыт.
Во дворе что-то шевельнулось.
Луиза сразу напряглась.
Не ребёнок.
Птица вылетела из травы и скрылась между деревьями.
— Отлично.
Она уже собиралась отвернуться, когда заметила их.
Два мальчика стояли у яблони.
Днём.
Луиза не шелохнулась.
Теперь их было видно хорошо.
Один действительно был младше.
Невысокий, худой, в тёмной куртке, которая казалась ему великоватой. Волосы почти чёрные.
Второй стоял чуть позади.
Светлее.
Выше.
Одежда тоже тёмная, какая-то старомодная на вид, хотя Луиза не могла понять почему.
Ни один не смотрел на дом.
Они смотрели куда-то в сторону леса.
Луиза быстро открыла окно.
Холодный воздух ворвался в комнату.
— Эй!
Мальчики одновременно повернули головы.
Луиза почувствовала неприятный укол под рёбрами.
Не страх.
Пока нет.
— Вы откуда?
Они молчали.
— Вы вчера сюда приходили?
Ни один не ответил.
— Я вас спрашиваю.
Младший посмотрел на второго.
Тот ничего не сделал.
Луиза опёрлась ладонями о подоконник.
— Вы заблудились?
Младший снова посмотрел на лес.
— Чёрт.
Она оттолкнулась от окна.
До входной двери было секунд двадцать, если не навернуться на лестнице.
Луиза выбежала из комнаты.
Спустилась.
По пути задела коробку ногой.
— Блядь!
Не остановилась.
Открыла дверь.
Холод ударил в лицо.
Она вышла на крыльцо.
— Эй!
Мальчиков у яблони не было.
Луиза остановилась.
— Да вы издеваетесь.
Пошла через двор.
Трава после ночного дождя всё ещё была влажной.
Кроссовки почти сразу промокли.
До яблони она дошла секунд за пятнадцать.
Никого.
— Мальчики!
Тишина.
Луиза повернулась к лесу.
Если они побежали туда, она должна была услышать.
Ветки.
Трава.
Шаги.
Хоть что-нибудь.
Но вокруг было тихо.
Она достала телефон.
Камеру включила ещё на ходу, сама не заметив этого.
Записи не было.
Только открытый видоискатель.
— Отлично.
Луиза огляделась.
Справа от яблони земля была мягкой.
На ней виднелись следы.
Она присела.
Не человеческие.
Лапы.
Наверное, Бакстер или какая-нибудь другая собака.
Луиза провела пальцем над одним отпечатком, не касаясь грязи.
Потом выпрямилась.
— Хорошо.
Дети могли убежать.
Двадцать секунд.
Достаточно.
В лесу легко скрыться.
Это было нормальное объяснение.
Даже если они стояли здесь ночью.
Даже если снова пришли днём.
Дети иногда делали странные вещи.
Особенно дети, живущие в скучных местах.
Возможно, они заметили новых жильцов и теперь глазели.
Обычное любопытство.
Луиза повернулась к дому.
Из окна второго этажа на неё смотрела женщина без кожи.
На этот раз образ возник мгновенно.
Она стояла за стеклом, прижав к нему обе ладони.
Кровь с головы стекала по шее на белую ночную рубашку.
Губ не было, но мышцы вокруг рта растянулись.
Она что-то кричала.
Беззвучно.
Луиза смотрела на неё.
Женщина ударила ладонью по стеклу.
Раз.
Второй.
Третий.
Потом её пальцы вдруг согнулись в обратную сторону.
Один за другим.
Кости прорвали кожу у суставов и вышли наружу маленькими белыми остриями.
Она продолжала бить.
Стекло пачкалось кровью.
Луиза прищурилась.
— Нет.
Женщина исчезла.
Окно осталось пустым.
Луиза сунула руки в карманы.
— С пальцами было лишнее.
И пошла обратно.
— Почему у тебя мокрые ноги?
Теодор стоял в кухне с двумя пакетами продуктов.
Луиза сняла кроссовки.
— Гуляла.
— В носках?
— Это случилось непреднамеренно.
Он посмотрел на мокрые следы на полу.
— Куда?
— До яблони.
Теодор перестал разбирать пакет.
— Зачем?
Луиза вздохнула.
— Они опять приходили.
— Кто?
— Мальчики.
Пауза.
— Те же?
— Видимо.
— Ты уверена?
— Сегодня я видела их днём.
Теодор выпрямился.
— Где?
— У яблони.
— И?
— Я открыла окно. Позвала их. Они ничего не ответили. Потом я спустилась, а их уже не было.
— Куда они ушли?
— Если бы я знала, эта часть разговора была бы значительно интереснее.
Теодор несколько секунд молчал.
— Ты их сфотографировала?
Луиза скривилась.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я решила поговорить с детьми, а не вести фотофиксацию паранормального явления.
— Я не сказал «паранормального».
— Но подумал.
— Не подумал.
— Лжец.
Он достал телефон.
— Кому ты звонишь?
— Джозефу.
— Нет.
— Почему?
— Тео.
— Луиза, если два незнакомых ребёнка второй раз приходят на наш участок, я хочу знать, чьи они.
— Давай спросим Мэри.
— Мэри не знает.
— Тогда ещё кого-нибудь.
— Или человека, который продаёт и сдаёт половину домов вокруг и знает всех.
— Он решит, что я сумасшедшая.
— Я скажу, что видел их я.
Луиза посмотрела на него.
— Но ты их не видел.
— Джозефу от этого хуже не станет.
— Не хочу.
Теодор опустил телефон.
— Почему на самом деле?
Она села на стул.
— Не знаю.
— Отличный ответ.
— Мне просто не хочется опять втягивать его в какую-то херню.
— Это не херня.
— Пока херня.
— Дети ночью во дворе...
— А сегодня днём.
— Тем более.
Луиза потерла лоб.
— Я не знаю, были ли это те же дети.
Теодор нахмурился.
— Ты только что сказала...
— Я знаю, что сказала. Но ночью я видела их плохо. Сегодня видела нормально. Я просто решила, что те же.
— Похожи?
— Да.
— Тогда...
— Тео, мой мозг два часа назад посадил на кровать женщину без кожи. Я не могу предъявить ему как доказательство фразу «мне кажется, мальчики были похожи».
Он замолчал.
— Женщину без кожи?
— Неважно.
— Где?
— В комнате.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
Луиза уставилась на него.
— Она была ненастоящая.
— Ты уверена?
Он произнёс это совершенно серьёзно.
Луиза рассмеялась.
— Пошёл ты.
Теодор улыбнулся.
— Сама напросилась.
— У неё не было кожи на голове.
— Не хочу знать.
— Глаза были на месте.
— Лу.
— Очень удачная деталь, между прочим.
— Прекрати.
— Ты спросил.
— Я не спрашивал деталей.
— А потом пальцы...
— Всё.
Луиза довольно замолчала.
Теодор вернулся к пакетам.
Через минуту поставил на стол упаковку кофе.
— В любом случае, если увидишь детей ещё раз...
— Разбужу тебя.
— Даже днём?
— Если ты спишь днём, у нас другие проблемы.
— Позовёшь меня.
— Позову.
— И не побежишь одна в лес.
— Я не бежала в лес.
— Но подумала.
Луиза открыла рот.
Закрыла.
— Немного.
— Вот.
— Я бы не пошла далеко.
— Конечно.
— Метров десять.
— Луиза.
— Пять.
Он посмотрел на неё.
— Ладно. Не пошла бы.
— Спасибо.
— Наверное.
Теодор бросил в неё кухонным полотенцем.
Вечером мальчики не появились.
Луиза несколько раз проверяла.
Сначала случайно.
Потом уже специально.
В восемь вышла на крыльцо с кофе.
В девять посмотрела из кухни.
В десять поднялась в комнату со стороны двора якобы за зарядкой, хотя зарядка лежала в спальне.
Никого.
Ей стало легче.
И одновременно немного досадно.
Это раздражало сильнее всего.
Часть её хотела, чтобы дети оказались соседскими.
Чтобы завтра они пришли снова, Теодор вышел, поймал их и через пять минут выяснил, что один живёт за поворотом, второй приехал к нему на выходные, а ночью они сбежали из дома смотреть на новых жильцов.
Глупо.
Обыденно.
Закрыто.
Но другая часть хотела увидеть их ещё раз.
Не ради страха.
Ради подтверждения.
Луиза ненавидела не знать, подвело её собственное восприятие или нет.
В одиннадцать она закрыла ноутбук.
Сегодня получилось почти две страницы.
Не хорошо.
Но хотя бы не отвратительно.
Теодор уже был в душе.
Луиза подошла к окну кабинета.
Лес с этой стороны выглядел совсем чёрным.
Она коснулась пальцами стекла.
Холодное.
В отражении стояла она сама.
За ней стол.
Кресло.
Открытая дверь.
И кто-то в коридоре.
Луиза увидела фигуру и устало выдохнула.
— Даже не пытайся.
Она не обернулась.
В отражении человек оставался за её спиной.
Высокий.
Слишком тонкий.
Голова чуть наклонена.
Лица не видно.
— Сегодня уже была женщина без кожи.
Фигура не двигалась.
Луиза смотрела на неё через стекло.
— И она была лучше.
Тишина.
Из ванной в другом конце этажа шумела вода.
Теодор.
Всё нормально.
Луиза решила добавить фигуре лицо.
Не получалось.
Чёрный провал.
Тогда рот.
Никак.
Глаза.
Нет.
Образ почему-то сопротивлялся.
Как тот человек в окне в первый день.
Просто стоял.
Луиза почувствовала, как холод от стекла переходит в кончики пальцев.
Она медленно повернула голову.
Коридор был пуст.
— Вот и всё.
Снова посмотрела в окно.
Только собственное отражение.
В этот момент во дворе мелькнуло что-то светлое.
Луиза резко приблизилась к стеклу.
У яблони никого.
У травы тоже.
Она стала водить взглядом дальше.
Лес.
Кусты.
Край участка.
И увидела мальчиков.
На этот раз они стояли почти у самого дома.
Метров в шести от окна первого этажа.
Луиза перестала дышать.
Не потому, что они были страшными.
Наоборот.
Они выглядели совершенно нормально.
Два ребёнка.
Тёмная одежда.
Бледные лица.
Младший смотрел вверх.
Прямо на неё.
С такого расстояния Луиза уже могла различить глаза.
Тёмные.
Большие.
Не пустые.
Не залитые кровью.
Не мёртвые.
Просто глаза мальчика.
Второй стоял рядом и смотрел не на Луизу.
Он смотрел на дверь дома.
Младший поднял руку.
Луиза замерла.
Он не помахал.
Не указал на неё.
Приложил палец к губам.
Тихо.
И в ту же секунду шум воды в ванной прекратился.
Луиза вздрогнула.
Из коридора донёсся голос Теодора:
— Лу?
Она обернулась.
— Да?
— Ты где?
— В кабинете.
— Нашла зарядку?
Луиза посмотрела на стол.
Зарядка лежала там.
Она сама принесла её сюда утром.
— Да.
— Ты десять минут её ищешь.
— Задумалась.
— Писатели.
Его шаги удалились в сторону спальни.
Луиза снова повернулась к окну.
Двор был пуст.
Она стояла неподвижно.
Минута.
Может, меньше.
Потом положила ладонь на холодное стекло.
Там, где только что стояли дети, шевелилась высокая трава.
Ветер.
Наверное.
Луиза посмотрела на своё отражение.
— Нет.
На этот раз прозвучало не раздражённо.
Почти просительно.
Потому что палец у губ она не придумала.
Во всяком случае, ей очень хотелось в это верить.
