Кровница Зверя. Осторожнее с мечтами

Мы с Максимом неспешно двинулись вдоль тропинки. Погода и правда стояла изумительная. Ни облачка. Никакого шума трассы, только тишина и редкие птичьи трели.

Мы прошли довольно далеко, когда я услышала топот. Лёгкий, частый, собачий. И счастливое повизгивание, от которого сердце екнуло.

Я обернулась и не сдержала вскрика.

Ко мне со всех лап мчался Марс. Мой пес. Ухи-лопоухи трепетали на ветру, подпрыгивая в такт его размашистым прыжкам. Подлетел и закрутился юлой, подскакивая, визжа, не зная, куда деть свой восторг.

Я упала на колени, пытаясь одновременно обнять его и увернуться от бурных ласк: мокрый нос, горячий язык, лапы на плечах.

— Марс! Собака моя. Мой хороший. Марс...

Я не выдержала и заплакала. Уткнулась лицом в его тёплую шерсть, вдыхая любимый запах. — Но как? Откуда?

Пёс вылизывал мне лицо, визжал, прижимался всем телом, дрожа от эмоций.

— Мистер Алексис дал указание найти и привезти его, — проговорил Максим за моей спиной.

Я подняла голову. Конечно. Ещё один элемент приручения — расчётливый, точный, бьющий в одно из уязвимых мест. Но я всё равно была благодарна. Искренне, до комка в горле. Не бросил. Нашёл. Позаботился. Привёз.

Оглянулась в поисках Алекса и заметила его: он медленно приближался со стороны парка. Марс мгновенно сжался, заложил уши и зарычал, поджимая хвост. Шерсть на загривке встала дыбом.

Алекс остановился.

— Ближе не подойду, Елена. Животные меня боятся — инстинкт. Иначе пёс сбежит. Он у тебя необычный. Помесь с волком.

— Спасибо тебе за него, — я улыбнулась.

— Да, он на четверть волк. Поэтому очень осторожный. Как твоим людям удалось его поймать?

Я ощупывала Марса, чувствуя под шерстью тугие мышцы. Пёс был в идеальном состоянии, не похудел ни на грамм, шерсть блестела, глаза ясные. Его кормили. За ним ухаживали.

— Мои люди не просто так едят свой хлеб, — ровно произнес Алекс.

Марс продолжал глухо рычать, как мотор на низких оборотах. Боялся, но всё равно загораживал меня собой.

— И когда вы его поймали? — задала я провокационный вопрос, заранее зная ответ.

Блондина невозможно было смутить.

— Практически сразу, — ответил он, не сводя с меня пристального взгляда.

— Понятно. Воспитываешь.

— Нет, Елена. Мне нет нужды тебя воспитывать, ты самодостаточная личность. Просто просчитываю варианты наперёд.

— Хорошо, допустим. — Я вздохнула. — Это всё равно не отменяет моей благодарности за его спасённую жизнь.

Помолчала, поглаживая вздрагивающего пса.

— Скажи, а есть возможность приучить его к тебе?

— Не знаю. Никогда не задавался таким вопросом.

Алекс неспешно двинулся к нам, шаг за шагом, считывая реакцию пса. А он напрягался всё сильнее, рычание стало громче. Я обняла его.

— Марс, нет, — скомандовала я жёстко. — Свои.

Он прижал уши и посмотрел на меня, умоляюще, с такой тревогой, что защемило сердце. Ему было страшно. По-настоящему, на уровне звериного инстинкта.

Я посмотрела на Алекса.

— Давай на сегодня достаточно. Может, получится убедить его постепенно, когда он поймёт, что ты не собираешься причинять вред ни ему, ни мне.

Он кивнул Максу и снова побежал, лёгкий, стремительный, растворяясь между деревьев.

А мы пошли гулять дальше втроём. Я, Марс и Макс. Это вызвало невольную улыбку — первую за долгое время настоящую.

Максим показал мне вольер, где содержался мой пёс. Просторный, продуманный: с утеплённой будкой, мисками, россыпью игрушек. Обеспечили всем необходимым. Даже собаку здесь поселили с большим комфортом.

Алекс

Я наблюдал за их встречей издалека, не приближаясь. Когда Елена упала на колени и заплакала, уткнувшись лицом в шерсть пса, эмоциональный резонанс ударил с такой силой, что я едва удержал себя на месте. Инстинкт требовал бежать, обнять, закрыть собой. Пришлось останавливать себя силой.

Ночь рядом с ней явно укрепила нашу связь. Девчонка сама ещё не осознала, что перестала от меня шарахаться. Что прислонилась затылком к моей груди не вынужденно, а сама, потому что так было проще переждать боль. Вот что нужно было делать с первого дня: быть рядом, а не бросать всё на самотёк, надеясь, что время сработает за меня.

Понаблюдав ещё немного, я вернулся к пробежке. Нужно было сбросить напряжение, скопившееся за ночь. Лежать рядом с ней, чувствуя тепло через тонкое одеяло, и не прикасаться... Интересно, сколько я ещё выдержу.

Встретил Елену и Макса, уже заканчивая утренний круг. Мышцы разогрелись, меня немного отпустило. Кивнул Максиму, отпуская его.

Она шагнула навстречу расслабленно, без прежней скованности. Но, присмотревшись, я заметил неловкость в походке, едва уловимый перекос на правую ногу.

— Ты хромаешь, Елена. В чём дело?

Она улыбнулась — ехидно, без прежней настороженности. Сощурилась.

— А что, не всё обо мне узнал? Твой Джон упустил моё заболевание суставов? Я ведь уже не девочка, Алекс.

— Нет, не упустил. — Я поравнялся и пошёл рядом. — Скажи, а ты на себя в зеркало хоть раз за эти недели смотрела?

Она удивлённо вскинула на меня взгляд.

— Ну вроде да. Мельком. А что?

— Пусть будет сюрпризом. — Я ухмыльнулся. — Мой мутаген не всесилен, но на суставы тоже должен был повлиять. В костных структурах изменения происходят медленнее.

— Сильная встряска в машине, много лекарств, в том числе декс. Вот и результат — коленка обиделась.

Она говорила о своём побеге так буднично, словно обсуждала поездку в супермаркет. Я невольно восхитился — это упрямство, эта стойкость. Не жалуется, не ноет, просто констатирует факты.

— Но я расхожусь, — продолжила она деловито. — Просто слишком много времени провела горизонтально. Нужно ходить. Регулярно.

Мы неторопливо шли к веранде, и я наслаждался простой близостью. Рядом. Идёт рядом. Не отстраняется. Не ускоряет шаг.

— Не устала?

— Нет. Ты обещал рассказать про себя.

Она настороженно покосилась на меня, как зверёк, который уже протянул лапку к угощению, но готов отдёрнуть в любую секунду.

— Хорошо. С чего начать?

Мы поднялись на веранду, где уже был накрыт завтрак.

— С яда. — Она поёжилась, села за стол, и я видел, как побелели костяшки стиснутых пальцев. Вспоминает.

— Начну с того, что это не совсем яд. Так привычнее для вас, землян. Ваши сказки и мифы о вампирах заточены именно под это слово. На самом деле, это секрет, который выделяется, когда мы кусаем жертву, если мы этого хотим. А при диком голоде удержать его невозможно — он выбрасывается автоматически. Для вас он является мутагеном. Елена, ешь. Иначе прекращу рассказ.

Она вздрогнула, словно очнувшись, осмотрела стол и придвинула к себе тарелку с любимым сочетанием — творог и мороженое. Я усмехнулся. Даже на стрессе ее вкусовые привычки не меняются.

— Дикий? — спросила она, зачерпывая ложкой. — Именно такой был у тебя, когда мы встретились?

— Да. Я допустил критический уровень голода, так проще его назвать. Формально — это не голод. Дело в том, что кровь — не источник пищи для нас. Она скорее как энергетик, необходимый для поддержания баланса жизни. Питаемся мы, как видишь, обычной пищей.— Я обвёл рукой стол, уставленный тарелками. — Разве что белка едим ощутимо больше вашего. Но кровь была нужна мне регулярно, в небольших количествах. Так сложились обстоятельства, что получился длительный перерыв. Дикий голод ещё не наступил, но твой запах... — Я помедлил, подбирая слова. — Снёс остатки самоконтроля.

Она молчала, заторможено, механически отправляя в рот ложку за ложкой.

— И что? Я теперь кто?

— Ты уже не совсем человек, Елена. Но точно не вампир. — Я рассмеялся. — И не станешь. Да и мы, по сути, не вампиры. Просто вы так выдумали в своих мифах.

— И что, все, кого ты кусал, переживали трансформацию?

— Я не кусал никого. Только тебя. Ты попалась мне в самый неподходящий для тебя момент. Обычно мне хватало пары глотков донорской крови. Единственное условие: свежей, не консервированной.

— Я хочу кофе, причем желательно с коньяком, можно просто коньяк без кофе. — Вдруг резко сменила она тему.

— Нет. — Качнул я головой. — Пока нельзя. Дальше рассказывать или хватит на сегодня?

— Да. — Она подняла глаза. — Ты сказал, я какая-то особенная. Для тебя.

— О да. — Я откинулся на спинку кресла, выдержав паузу. — Мне несказанно повезло. Если бы не дикий голод, я бы никогда не остановился в том лесу. Не нашёл бы тебя. Ты, можно сказать, моё лекарство, Елена. Не буду особо вдаваться в биохимию, но ты полностью освободила меня от необходимости регулярно потреблять кровь.

— И что, моя кровь может вылечить любого из вас? — Она побледнела. — Вы же порвёте меня как тузик грелку.

От нее разошлась волна страха, а у меня свело челюсть от мгновенной, ослепительной ярости. Инстинкт защитника рванулся с цепи.

— Нет. Всё не так. — Я несколько раз глубоко вдохнул, загоняя зверя обратно. — Но тебя в любом случае никто не посмеет тронуть. Ты под моей защитой. — Ещё вдох. Ещё выдох. Спокойно. — Ты подходишь только мне! Именно потому, что ты моя кровница. И мой мутаген оказал на тебя не меньшее влияние. Пойдём-ка. Я тебе кое-что покажу.

Встал и протянул руку. Она помедлила секунду-полторы и вложила ладонь в мою. Маленькую, прохладную, чуть подрагивающую. Не отказалась.

Я повёл её к большому зеркалу в холле. Приобнял за талию и мягко выдвинул вперёд.

Она замерла.

Смотрела на себя неверяще, как на незнакомку. Поднесла руки к лицу, ощупывая кожу кончиками пальцев. А я наслаждался этим зрелищем — её отражение на фоне моего, её тело в моих руках.

— Ну как? — Улыбнулся я, поймав её изумлённый взгляд в зеркале. — Не девочка, говоришь?

— Как это возможно? — прохрипела она, хватаясь за шею. — Мне же на вид... не больше двадцати пяти. — Она резко обернулась ко мне, задрала голову, вглядываясь. — Вы бессмертные, что ли?

Я качнул головой.

— Нет. Но живём приблизительно в пять раз дольше, чем вы. И ты теперь тоже проживёшь подольше. Отсюда и ваши легенды о бессмертии.

Я продолжал обнимать её — пользуясь тем, что она была настолько поражена, что не замечала моих прикосновений.

— И сколько тебе лет, Алекс?

— Сто семнадцать.

Она пошатнулась. Я удержал. Её пальцы вцепились в мою майку на груди, комкая ткань.

— Давай на сегодня хватит информации. Тебе нужно ее осознать.

Она не возразила, видимо, действительно хватит.

— Пойдём, устрою тебя на веранде. Ольга поставит капельницу, а я посижу рядом, поработаю.

И, пользуясь её замешательством, поднял. Она даже не дернулась, лишь медленно моргнула, переваривая услышанное. Я понёс её обратно.

«Сто семнадцать лет». Я видел, как беззвучно шевелятся её губы, повторяя цифру. Ничего, девочка. Привыкнешь.

Елена

Увидев себя в зеркале, я застыла. На вид двадцать пять, ну от силы тридцать. Только глаза выдавали: слишком взрослые, слишком замученные. Но когда свой возраст назвал Алекс, меня пришибло окончательно. Я даже не почувствовала, как он отнёс меня обратно на веранду на руках, как ребёнка. Сто семнадцать лет. Почти в три раза старше меня. Да я для него не девочка даже — младенец. И как мне вообще удалось хоть в чём-то переиграть его? Хоть на шаг обогнать существо, прожившее больше века?

Очнулась я только, когда Ольга дотронулась до моего локтя, готовясь ставить капельницу.

— Что это опять? — я требовательно посмотрела на Алекса.

Он подошёл, присел рядом и молча подал лист назначений. Я бегло прочла. Ноотроп и коктейль из витаминов для мозга. Понятно.

— Спасибо, — искренне, без издевки поблагодарила я и покорно улеглась, протягивая руку.

Но, когда потянулась за планшетом, Алекс накрыл его ладонью и отодвинул, качая головой.

— Тебе пока нельзя напрягать зрение, Елена, — ответил он на мое возмущение. — У тебя была очень серьёзная ЧМТ. Давай сейчас обойдешься аудиокнигами.

Так прошёл день. Алекс работал, но почти всё время рядом. Ушёл только, когда меня принудительно отправили на тихий час, объяснив, что сон необходим для скорейшего восстановления. Я хотела поспорить, но не стала: тело, предатель, было согласно с врачами.

Вечером, перед ужином, он позвал на прогулку. Мы вышли за территорию и углубились в лес по тропинке. Я слегка опешила. Меня почти выпустили на свободу. Алекс шёл неторопливо, подстраиваясь под мой шаг, и предложил продолжить расспросы о нём и его мире. Лес пах хвоей и влажной землёй. И странное дело, рядом с ним, с существом, которого следовало бояться и ненавидеть, мне дышалось легче, чем рядом с некоторыми людьми.

Ужинали тоже вместе. И вот тут Алекс ошарашил меня, сообщив, что завтра мы идём на приём. Вместе. Я чуть не подавилась чаем.

— К-какой приём?

— Официальный. В честь заключённой сделки.

— А зачем там я? — я поставила чашку, чтобы не расплескать. — Я не вписываюсь в вашу тусовку.

— Почему ты так решила? — Алекс был невозмутим.

— Ну, я видела, с какими девами туда приходят мужчины. Я совсем из другого теста.

— Тебя беспокоят мои девы? — с откровенным удовольствием усмехнулся он.

— Нет. Пока не беспокоят, — вернула я шпильку, и по его лицу поняла, что попала.

— Елена, ты пойдёшь со мной как моя спутница. Это не обсуждается. Я хочу, чтобы они увидели тебя. Поняли, что ты под моей защитой.

— Алекс, зачем? Мы договорились о сделке, хорошо. Но для чего меня светить перед твоим кругом? Или ты хочешь, чтобы все узнали: ты нашёл кровницу?

— Там будут только люди, они не в курсе, кто я. Принято приходить с парой.

— Так найми себе эскортницу. — Злость внутри вспыхнула мгновенно и горячо, как всегда, когда меня заставляли делать то, что я терпеть не могла. — Я ненавижу сборища. Мне физически тяжело в толпе.

— Я не хочу никого нанимать, Елена. Я пока ещё не всё рассказал тебе об особенностях нашей связи. Не хочу сильно пугать...

— Поздно. Я уже нарисовала в воображении кучу предположений — одно страшнее другого.

— Богатая фантазия. — Алекс улыбнулся, и в этой улыбке не было ни грамма снисхождения. — Елена, ты пойдёшь со мной. Прими как данность. Завтра принесут платье и помогут с макияжем. Вечеринка будет тематическая...

Он неожиданно зло скривился. И это заинтриговало меня больше, чем весь предыдущий разговор.

— Какая? — я заставила себя успокоиться. Он снова, одним тоном, напомнил мне, что я всего лишь пленница и нахожусь в его полной власти.

— Вампиры.

Я подняла брови.

— Такие серьёзные дяди и балуются такими детскими темами?

Алекс внезапно расхохотался — громко, запрокинув голову.

— Елена, ты неподражаема. Серьёзным дядям на самом деле ничто человеческое не чуждо. Вечеринка будет в особняке, стилизованном под старинный замок.

Я помолчала, поворачивая чашку. Мысль, которая зрела весь день, наконец оформилась.

— Алекс, расскажи. Как так получилось, что существа с другой планеты вдруг идеально подошли вам для питания? Ведь мы, по сути, скот для таких, как ты.

Его взгляд мгновенно заледенел, будто задёрнули шторку, и в нем проступило нечто древнее, нечеловеческое.

— Ты не права, Елена. Мы давно не воспринимаем вас как скот. Много тысячелетий назад наши учёные... чуть подправили ваш геном, чтобы вы больше подходили нам. Однако эволюция выкинула свой финт, и ваш вид сделал резкий скачок в развитии. — Он помедлил. — Но да, мы пользуемся вами. Это факт.

Не скрывая своего удивления, я прикрыла рот руками, буквально, чтобы удержать челюсть.

— Вы... стали причиной появления человека разумного? Сколько же лет вашей цивилизации?

— Раза в четыре больше, чем вашей. Если считать от появления первых человеческих цивилизаций. Нет, твое предположение не верно. Хомо сапиенс появился на Земле сильно раньше нас, мы тут не причем.

Мозг работал лихорадочно: собирал обрывки, выстраивал цепочки, и кусочки сложились.

— Вы и со своим геномом поиграли, да? — сказала я.

Блондин оценивающе посмотрел на меня.

— Умная девочка. Угадала или поняла?

— Проанализировала ту информацию, которую ты мне предоставил. Ваша особенность питания, она появилась вследствие этого эксперимента?

Но Алекс мог уже не отвечать. Я всё прочитала по его глазам, по тому, как дрогнули зрачки, по секундной паузе.

— Да,— всё же ответил он, словно нехотя выдавливая слово, и резко сменил тему.

— Елена, я помню про твою неприязнь к мероприятиям. Это легко объясняется. Ты — эмпат. Слишком сильно чувствуешь людей. Возможно, это обусловлено и твоей генетикой. То, что ты являешься кровницей и эмпатом, может быть связано. Просто я буду всё время рядом и помогу тебе защититься от чужих эмоций.

Я внимательно посмотрела на него и вздохнула. Понятно. От этой долбаной вечеринки мне не отвертеться. Он решил — значит, решил. А я так устала воевать с тем, кто мало того что был властителем судеб, но и прожил три мои нынешние жизни, привыкнув побеждать.

Этой ночью Алекс оставил меня одну. Но перед сном дал планшет, на пять минут, и снова показал мне сына. На этот раз видео. Мишка смеялся, запрокинув голову, щурясь от солнца, и у меня перехватило горло. Я смотрела, жадно впитывая каждую секунду, каждый кадр, как умирающий от жажды пьёт воду.

Благодаря этому спала как младенец. Материнское сердце устроено просто: если у ребёнка всё хорошо, значит, и у мамы тоже будет хорошо. Это не логика. Это вера. Это связь душ.

На следующий день всё повторилось. Он был виртуозно ненавязчив, но постоянно как бы невзначай прикасался ко мне. То поможет присесть, то подняться, то подхватит на руки по какой-нибудь надуманной причине. Я замечала каждое касание. Но не сопротивлялась, присматривалась. Раз мне не оставили выбора, проще было смириться. Он не обижал, не форсировал события. Просто был рядом и методично, по миллиметру, сокращал дистанцию.

К вечеру принесли платье, и я растерялась. Короткое до неприличия, с разрезом спереди и глубоким вырезом, оставлявшим мало места для фантазии. Зато рукава длинные. Я покосилась на синяк, побледневший, но расползшийся почти на всё предплечье. И это продумано. Цвет — насыщенный бордо с нитью металлик, ткань переливалась при каждом движении, как тёмное вино в бокале.

Туфли и вовсе заставили меня сесть и закрыть лицо ладонями. Такие же красные. На высоченной тонкой шпильке. Я не ходила на таких целую вечность и не планировала начинать. Но рискнула. Надела, встала и пошатнулась. Чёрт, я же себе ноги переломаю. Сделала несколько шагов, вспоминая, как когда-то, в другой жизни, училась модельной походке. Удивительно, но после получаса тренировок тело вспомнило то, что голова давно забыла, и я вполне сносно держалась на этих пыточных орудиях.

Пришла девушка, которая накрасила меня как женщину-вамп: тёмные тени, резкие скулы, губы цвета запёкшейся крови. Волосы аккуратно уложили. Тематическая вечеринка, ну да. Подойдя к зеркалу, я не узнала себя. Вообще. На меня смотрела незнакомка — опасная, холодная, красивая. И только испуганные глаза выдавали, что внутри по-прежнему сижу я.

Глава 9

Алекс

Елена не доставляла проблем. Как будто смирилась, и это давало мне возможность погрузиться в работу. Да, рядом с ней, но в работу.

Меня тревожили действия шакалов Северного клана. Они явно что-то готовили, их службы безопасности подозрительно активизировались. Я связался с Танаджи, чтобы тот выяснил, были ли поползновения со стороны Северных. Ответа пока не было, и это молчание нравилось мне меньше, чем плохие новости.

Специально позвал Елену на прогулку в лес, за территорию. Ее явно порадовала возможность выбраться за пределы поместья. Глаза загорелись, шаг ускорился, и минут на двадцать она забыла, что находится в моей власти. Она шла, наслаждаясь каждой минутой, дотрагивалась до стволов деревьев, запрокидывала голову к небу. Ее открытая шея вызывала у меня двойственные чувства. Мне хотелось поцеловать ее, и в то же время я сердился на себя, вспоминая мое нападение на девушку.

А вот необходимость посетить прием вызвала практически детский протест. Набралась наглости предложить мне эскортницу. Мне. При наличии своей кровницы.

Ну да, она пока не знает, что сейчас я хочу только ее. Нет, я могу переспать с другой женщиной, физически ничто не мешает. Но тело настойчиво требует прибрать к рукам свою пару, овладеть. Это не похоть — это нечто глубже, древнее, неотвратимое. Но спешить нельзя. Я видел ее настороженность — затаенную, готовую в любой момент обернуться паникой.

И в то же время я видел сексуальный интерес в ее взгляде, она не была молодой неопытной девочкой, я чувствовал, сколько энергии в ней заперто. Да одна та истерика показала, насколько она может быть страстной, горячей. Сколько же огня бушует под броней, которую она носит как вторую кожу.

Вечер наступил незаметно. Пора было выезжать.

Я тактично постучал в дверь ее комнаты. Получив разрешение, вошел.

Она стояла спиной. Я замер на пороге.

Елена обернулась немного неловко, балансируя на каблуках. И у меня перехватило дыхание. Я не подозревал, что она может выглядеть так. Макияж полностью изменил ее. Передо мной стояла femme fatale: острая, опасная, из тех, ради которых мужчины теряют головы. Но стоило ей чуть испуганно улыбнуться, и лицо тут же стало наивно-детским, и от этого контраста у меня горло сдавило.

Да. Похоже, я погорячился с этим платьем. Как теперь выдержать целый вечер рядом с ней и не сорваться.

Подошел и надел ей на шею массивное золотое украшение. Ее пальцы легко коснулись золотого обруча, в глазах мелькнуло удивление, тут же сменившееся иронией.

— Статус, да? — ехидно выпалила она, мгновенно превращаясь из роковой женщины обратно в мою дерзкую, непокорную Елену. — А чего всего килограмм, а не пять?

— Не утрируй. — Я нежно коснулся кончиками пальцев ее шеи. — В нем не более двухсот граммов. И да, статус. Сейчас еще сережки с бриллиантами в уши вдену.

Она поморщилась. Нет, вот реально поморщилась так, будто я предложил ей надеть ошейник. А потом подняла на меня взгляд и как-то жалобно произнесла:

— Тебе меня совсем не жалко?

По нервам кипятком плеснуло. Зверь внутри рванулся, немедленно схватить, защитить, спрятать от всего мира. Но она продолжила уже с улыбкой:

— Я же свалюсь с этих туфель. — Положила руку на мое плечо и чуть приподняла одну ногу, демонстрируя тончайшую длинную шпильку.

Теперь настала моя очередь недовольно хмурится. Помощница явно неправильно поняла задание. На таких каблуках Елене сейчас совершенно не нужно было ходить, не с ее коленом, не после всего. А может, дело и не в непонимании. Я вспомнил злорадный взгляд помощницы, подбиравшей одежду.

— Подожди-ка минутку. — Я придержал ее, помогая сохранить равновесие, и набрал номер начбеза. — Джон, пробей всё по стилисту Елены. Что изменилось за последнее время? Тут непонятные финты.

В двух словах обрисовал ситуацию, не отпуская Елену. Она смотрела удивленно и немного испуганно.

— Не переживай. Я не отпущу тебя, не упадешь. Давай потренируемся, — предложил я с затаенной мыслью и повел ее к вертолету, придерживая за талию.

Елена не сопротивлялась, подстраиваясь под меня. А я горел, ощущая, как движется бедро под моей ладонью. Тепло сквозь тонкую ткань, мягкость, ритм шага — и полное, абсолютное доверие тела.

Это будет чертовски сложный вечер.

Полет длился недолго. Я вышел первым, обернувшись и протягивая руку. Елена растерянно замерла, оглядываясь. Ладонь легко коснулась моей. Но она тут же пошатнулась, пытаясь спуститься. Покачав головой, я перехватил ее за талию и поставил рядом. Вообще-то она прибеднялась — на каблуках ходила замечательно. Хотя некоторое напряжение чувствовалось: по едва заметному покусыванию нижней губы, по чуть сведенным плечам.

Когда мы спустились в зал, я обратил внимание, насколько она вписывается в этот старинный интерьер — темный камень, свечи в кованых канделябрах, тяжелые портьеры. Будто всю жизнь здесь провела.

Однако на ее лице застыла доброжелательная маска. Она не улыбалась, лишь вежливо здоровалась с партнерами, подходившими поприветствовать меня. Безупречно. Отстраненно.

Нам принесли бокалы с шампанским.

— Не пей, — шепнул я ей на ухо, принимая свой бокал и жестом показывая официанту принести безалкогольное.

Она взвилась внутри моментально.

— Издеваешься? — произнесла еле слышно, не меняя выражения лица. Улыбка осталась на месте, только глаза чуть злее стали. — Мне и так хреново, а ты даже бокал шампанского не дашь выпить? Хоть немного расслаблюсь.

— У меня есть сюрприз для тебя на конец вечера. Если выпьешь, он не удастся. — Я слегка усилил нажим пальцев на ее талию, отвлекая ее от злости.

Мы перемещались от группы к группе. Я обсуждал деловые вопросы, не отпуская Елену ни на миг. Мои партнеры интересовались ею, и я видел несколько заинтересованных мужских взглядов. Это ожидаемо разозлило. Она только моя. Но Елена оставалась равнодушной: она вежливо поддерживала разговор там, где тема была ей знакома, или молчала, слушая нас в вопросах, далеких от ее понимания. И я кожей ощущал, насколько ей действительно некомфортно здесь. Она не ломалась, не притворялась, просто терпеливо выносила всё это, стиснув зубы.