Кровница Зверя. Осторожнее с мечтами

Аддисон остался невозмутим. Или делал вид.

— Ну здравствуй, Алекс. Поговорим еще раз.

Алекс

Я был в кабинете, когда позвонила секретарша: начбез просит о встрече. Дал добро, не отрываясь от экрана. Операция по захвату была полностью готова, планировали начать завтра. Последние штрихи, последние согласования.

Дверь открылась. Вошел Джон. Я повернул голову и по его лицу понял всё. Мгновенно. До того, как он произнес хоть слово.

— Что?! — тихо процедил я, сжимая кулаки.

— Они сделали ход первыми. Елена у них.

На мгновение я ослеп. Буквально — белая вспышка, потом красная тьма. Зверь вырвался на свободу, сметая все замки, все клетки, весь годами вырабатываемый самоконтроль. И под руку попался Джон.

Я подскочил за мгновение. Схватил его за горло, поднимая. Изо всех сил стараясь не убить сразу.

— Как. Это. Произошло?! Как. Вы. Это. Допустили?!

Каждое слово сквозь сжатые зубы. Пальцы сжимались сами, я не мог их контролировать. Джон схватился за мое запястье, но не сопротивлялся. Правильно. Он знал: не дразни зверя, оставайся покорным, тогда есть шанс, что разум включится раньше, чем хрустнут позвонки.

Дверь распахнулась, ударившись в стену и чуть не слетев с петель. В кабинет влетел Верес и мгновенно, профессионально надавил на нервные узлы, одновременно беря в захват. Жестко. Болезненно. Он боец старше и опытнее меня, вдвое старше, глава службы безопасности центрального клана, ему нет равных в ближнем бою.

Хватка ослабла, Джон рухнул, согнулся, кашляя и держась за горло.

— Вон! — зарычал Верес, удерживая меня. — Быстро вон и никому не входить! Почему не дождался меня?! Почему сам полез, Джон?! Тебе жить надоело?! Уходи!

Я хрипел, пытаясь вывернуться из его хватки. Бесполезно.

Джон, шатаясь, выскользнул из кабинета.

— Отвезите его в медцентр! — крикнул Верес вдогонку и захлопнул дверь ногой.

Развернул меня, не выпуская. Лицо — каменное, глаза — стальные.

— Алекс. Успокойся. Возьми себя под контроль. Немедленно. Иначе я тебя вырублю. Слышишь?! — Он тряхнул меня. Раз. Другой. — Она жива. Наша группа готова. Мы вытащим ее, там реально как два пальца об асфальт. Я могу тебя отпустить?

— Да, — прохрипел я.

Перед глазами всё застилала красная пелена, но мозг, мозг включился, с трудом загоняя зверя обратно.

Верес обхватил меня за плечи, отвел к дивану и усадил. Вернулся к бару и дал сразу бутылку виски, не размениваясь на стаканы.

— Пей.

Я запрокинул бутылку, жидкость растекалась по горлу, обжигала пищевод и желудок, разрасталась огненным цветком внутри. Не успокаивая, проясняя.

— Она жива — повторил Верес, ее отвезли в поместье, которое мы готовились завтра брать, возьмем сегодня, ребята готовы, все бьют копытами. Вина Джона в одном: он проглядел Виктора, его дочь убил один из наших, с Северного клана, кстати, но они вывернули правду, переложив вину на тебя. Красиво подставили, не подкопаешься, и он поверил. Он сумел сменить личность и подобраться вплотную, ему помогали профессионалы, наши профессионалы, потому Джон не разглядел, кишка всё же тонка с нашими тягаться. Но он у тебя уникальный, почти раскопал связь. Ты зря не связался со мной сразу, этого можно было бы избежать.

Я делал глоток за глотком, надеясь, что алкоголь хоть как-то притушит боль, но нет, ярость выжигала его мгновенно, оставался только огонь, который не позволял свалиться в бездну. Перед глазами стояла Елена: ее наивная, чуть испуганная улыбка, мокрые волосы, прилипшие к спине. И она сейчас в их руках.

Меня снова затрясло.

— Нет! — Верес наклонился к самому моему лицу. — Не думай о ней. Не вспоминай. Твоя задача вытащить. Не думай. Эмоции под контроль. Дыхание. Как учили в академии. Ну! Раз!

И он начал отсчет, меняя ритм, заставляя дышать — рвано с разными промежутками четко, осознано. Снова. И снова. Пятнадцать минут осознанного дыхания, борьбы с собой, пока разум не перехватил управление.

Пелена растаяла.

— Я в норме, — отставил бутылку. — Как Джон?

Верес поднял трубку, бросил пару фраз. Повернулся.

— Жить будет. Чуть помял ему гортань, ненадолго выйдет из строя, но восстановится быстро. — Помолчал. — А вот с Семеном хуже. Он сопротивлялся до последнего, сильно покоцали, повезло, что побоялись огнестрел применить, чтобы не привлечь внимание, он в реанимации, прогнозы пока безрадостные.

Я чертыхнулся, Семена я ценил, он был незаменимый боец, честный, преданный. Семен, который устроил Елене поляну с креслом и тишиной, даже не спросив меня, просто потому, что она нуждалась в этом. Который лег бы костьми, и он лег.

Достал сплайнер. Связался с Танаджи. Брат уже был в курсе, смотрел сочувственно, хотя ему, никогда не встречавшему кровную, было не понять в полной мере. А вот Верес понимал. Знал, что такое оберегать свою пару. И что такое не уберечь — тоже.

— Алекс, ты в контроле? — вместо приветствия произнес он.

— Уже да.

— Северные виноваты косвенно. Земляне решили сыграть собственную игру — использовали ресурсы и разведданные клана, но действовали автономно. Совет рассмотрел ситуацию. Дали добро на полное уничтожение.

— Можно подумать, я бы кого-нибудь спрашивал.

Я поднял глаза и встретился с холодным жестким взглядом брата.

— Не сомневаюсь. Но теперь у тебя есть официальное разрешение. А значит — на одну проблему меньше. Действуй. Жду отчета.

Отключился.

— Что дальше? — я посмотрел на Вереса.

— Погнали экипироваться. Хоть развлечемся наконец, давно такой заварушки не было. Ты сможешь выйти к людям так, чтобы они не падали в обморок от ужаса при виде тебя?

— Почти.

Я снова потянулся за бутылкой, допивая. В кармане Вереса запиликал телефон. Он вытащил, мельком глянул на экран. И покачал головой.

— Наглы, однако. Хотят связи с тобой. Выставить условия. Видимо, еще не знают, что у них теперь полностью голая задница, даже листиком не прикрыта. — Он требовательно посмотрел мне в глаза. — Сможешь?

— Не знаю, — кулаки снова сжались.

— Должен. Понял? Усыпи их бдительность. Играй. Они покажут тебе Елену. Будут угрожать ей перед камерой. Может быть причинят боль, чтобы ты видел. Ты. Должен. Сыграть. Слышишь, Алекс? Если хочешь забрать ее без повреждений сыграй.

Я заставил себя успокоиться. Для нее — смогу.

— Когда?

— Шесть вечера. Экипировка пока отменяется, они не должны заподозрить, что мы готовы. Поехали к тебе домой. Тебя лучше сейчас держать подальше от людей.

— Как им удалось? Система наблюдения. Камеры. Периметр. Как?

— Полная подмена картинки, — Верес говорил сухо, факты. — Предателей несколько, не один. Новый водитель тоже работал под прикрытием Северных. Оба хорошие бойцы: и он, и Виктор. Семена застали почти врасплох. Он успел уклониться от прямого удара, но они достали, сразу в нервный узел, обездвижили. Потом пытались добить, но время поджимало: на Семена они потратили больше, чем рассчитывали. Поэтому он пока жив.

Мы вышли из кабинета. Коридор. Люди. Они шарахались от меня, расступались, как волны, вжимались в стены. Кто-то побледнел. Секретарша уронила папку. Ярость клокотала и каждый в здании это чувствовал.

Верес шел рядом спокойно, уверенно, поддерживая. Как делал это всю жизнь.

Мы приехали домой.

И тут меня накрыло повторно. Она должна быть здесь. Ее запах везде, но ее нет. Пусто. И ее пес скулит в вольере протяжно, надрывно, так, что слышно через стены.

Во дворе всё было тихо. Люди появлялись незаметно, но так, будто иначе и быть не могло. Не могло же быть абсолютно спокойно, и сторонний наблюдатель, если таковой был, доложил бы — что-то случилось.

Верес начал готовиться к сеансу связи с похитителями. Параллельно — инструктаж. Четко, жестко, без церемоний.

— Ты должен показать: взъярен, но готов идти на уступки. Мы знаем, чего они попросят, — он протянул отчет. — Твоего отстранения. Чтобы ты не мешал, чтобы они могли продолжить наращивать нестабильность в регионе. Им это выгодно — хаос, конфликты, ослабление контроля. Соглашайся, но не сразу. Скажи, что к завтрашнему дню подготовишь все документы. Они поверят сроки реальные. Требуй гарантий. Требуй безопасности для нее. От тебя сейчас зависит успех всей операции.

Он сделал паузу.

— Они многое знают о кровных и о нашем отношении к ним. Но не всё. Северные не дураки, не стали сливать полный объем, чтобы самим не подставиться. Эти люди не знают, что ты всё равно уничтожишь их даже просто за попытку угрожать твоей паре. И не должны узнать. Ты понял, Алекс?

— Да! — я с усилием заставил себя разжать зубы

— Я буду стоять ровно за камерой. Если начнешь терять контроль — смотри на меня. Я помогу. — Он резко хлопнул меня по плечу. — Соберись. Жизнь Елены зависит от тебя. Мы должны взять поместье до того, как они что-либо заподозрят и прикроются ею как живым щитом. Мы всё равно отобьем, но тогда я не могу гарантировать отсутствие повреждений, а ей уже хватит, Алекс. Всё. До связи час. Пошли готовиться.

Мы установили оборудование в моем кабинете. Ровно в шесть прозвучал сигнал. Верес создал соединение. На экране Елена, сидит на стуле, в пустой комнате, в наручниках. Бледная, прямая.

Глаза сразу затянуло пеленой. Верес за кадром поднял кулак и начал откидывать пальцы — вдох, выдох, ритм. Я заставил себя дышать.

— Ну здравствуй, Алекс. Поговорим еще раз.

В кадре появился Аддисон Смит.

Я молча смотрел на него. Отмечая: Елена сидит ровно, но внутренне сжалась. Моя ярость подействовала и на нее через связь, через расстояние. Она чувствовала мой гнев и боялась. Это заставило меня собраться. Взять себя под контроль.

— Вы отдаете себе отчет в том, что вы сделали? — ровно произнес я.

Краем глаза вижу, как Верес одобрительно кивает.

Мой взгляд прикипел к Елене. Она смотрела прямо, без упрека, без мольбы. Только бесконечная усталость в потухших глазах. Она не молила о спасении, она просто смирилась с тем, что в этой реальности, в которую я ее втащил, она пешка, которой пользуются по усмотрению. То проведут в ферзи, а то пустят в расход.

Я чуть качнул головой, стараясь донести: ты не права, я приду. На мгновение ее глаза ожили.

Но тут Смит схватил ее за подбородок, вынуждая задрать голову.

— Не тебе, вампиреныш, ставить условия. У нас твоя подстилка, и мы знаем, что ты на многое готов пойти, чтобы получить ее целой и невредимой.

Внутри полыхнуло, над камерой взметнулся кулак Вереса, помогая мне погасить ярость. И в этот момент понял: этот Смит, кем бы он ни был, — простой шакал, безмозглая, самодовольная падаль. И мне ничего не стоит его переиграть. Внутри воцарилось ледяное спокойствие, Верес одобрительно сцепил ладони в замок.

—Так озвучь ваши условия, и убери руки от Елены… Пока я их тебе не оторвал.

Он послушался, отпустил. Я смотрел на нее, на браслеты наручников, на синяки от чужих пальцев на коже.

— Ты отказываешься от места в совете директоров DAK Industries. Вместо себя предлагаешь кандидатуру нашего человека и даешь нам полную свободу действий в восточноевропейской части.

Всё как сказал Верес. Играем дальше.

— Я могу подготовить необходимые документы, но мне нужны гарантии. Как вы передадите Елену целую и невредимую. Надеюсь, не нужно пояснять, что с вами случится, если на ней будет хотя бы царапина.

— Как решим, так и доставим. Будет паинькой — ничего не случится.

Он сделал паузу. Улыбка сползла.

— А вот если ты нарушишь договоренность...

Он резко схватил Елену за левое запястье и вывернул. Она дернулась, сквозь сжатые губы прорвался стон. И этот звук ударил в меня как пуля. Я приподнялся на стуле. Пальцы вминали деревянную столешницу, как пластилин. Верес поднял ладони, указывая на себя. Я силой воли заставил себя смотреть в его зеленые, холодные сейчас как северный океан глаза. Смотри на меня. Смотри. Дыши.

— Мы будем ломать ей пальцы последовательно. Руки. Ноги. Костей в человеческом организме много, Алекс. А потом доставим тебе ее по частям. Так что в твоих интересах выполнить наши требования.

— Завтра все бумаги будут готовы. Где встречаемся для передачи?

Он назвал место и время, я кивнул, а потом молча перевел взгляд на Елену, она смотрела на меня не отрываясь. Глаза полны слез от боли, но она не плакала, держалась. Я постарался передать взглядом всё, что не мог сказать вслух: я приду, я заберу тебя, всё будет хорошо. И она моргнула, медленно, как будто кивнула, как будто сказала: я знаю. От этого движения слезинки не удержались скатились по щекам. Две. Три. Беззвучно.

— Значит, до завтра, — закончил я и оборвал связь. Чтобы больше не давать им повода мучить ее.

Экран погас, в ушах зазвенело от тишины.

— Этот — мой. Я запрещаю кому-либо трогать его, — процедил я.

— Да твой, твой, — Верес подошел, хлопнул по плечу. — Молодец, справился. Даже лучше, чем я думал. Вот теперь айда надевать экипировку. Наши уже на позициях. Но ты же захочешь быть в первых рядах?

— Без вариантов.

Я споро переодевался в десантный костюм, застегивая пояс, навешивая кобуру, закрепляя ножны с дротиками. Каждое движение привычное, успокаивающее, как в академии. Ритуал перед боем. Верес одевался рядом.

Заметил, что он застегивает бронежилет.

— Зачем? — удивился я.

— А тебе мало было, что твоя пара запястье себе расхерачила ради тебя? Мало того, что она умирала у тебя на руках, истекая кровью? — вдруг зло спросил он, глядя в глаза. — Хочешь повтора?

Я отрицательно качнул головой.

— Вот и побереги свою Елену, надень броник. Твоя задача беречь и себя. Давай я кое-что объясню... — Он затянул ремни и повернулся. — Наши ученые не совсем правильно понимают связь, образовавшуюся от добровольно отданной крови. Они путают причину со следствием.

— Елена то же самое сказала, — прошептал я, вспоминая наш первый поцелуй.

— Вот. Умная девочка. Давай скажу, как есть. — Он замолчал на секунду. — Она любит тебя, Алекс, по-человечески. Хоть сама себе в этом не признается. И снова, блядь, пожертвует собой, — в сердцах высказался он. — Поверь я знаю, проходил уже. А ты — дундук. Не скрывался бы от меня — всё узнал бы вовремя.

— Я не скрывался, — как-то растерянно произнес я. — Так всёсложилось... непросто.

Любит… Я потянулся за бронежилетом.

Через час мы выехали, через два — были на месте. Ночь. Тишина. Темный силуэт поместья за деревьями. Она где-то там, за этими стенами.

Мы проникли через черный ход, Верес снял замок за три секунды, бесшумно, одним движением. Внутри темнота, запах сырости и чужого жилья. Дом был старый, перестроенный, и мы знали его планировку: Джон достал архитектурные чертежи еще до того, как всё полетело к чертям.

Снаружи началось: глухие хлопки выстрелов, короткий вскрик, оборванный на полузвуке. Периметр зачищали быстро: двое у ворот легли первыми, даже не успев поднять оружие, третий, на заднем крыльце, попытался вызвать подкрепление по рации. Не успел — дротик вошел ему в шею, и он осел, сползая по стене, как тряпичная кукла.

Мы перемещались по коридору первого этажа — Верес впереди, я за ним, шаг в шаг, мои глаза адаптировались к темноте мгновенно — преимущество, о котором эти люди не подозревали. Для них мы были тенями, для нас они были мишенями, подсвеченными теплом собственных тел.

Первый охранник внутри дома вышел из кухни с кружкой. Верес перехватил его прежде, чем кружка коснулась пола, легкое движение, хруст, тело обмякло. Верес опустил его на пол беззвучно и пошел дальше.

Второй сидел в кресле у лестницы, лицом к коридору, автомат на коленях. Услышал нас или почувствовал, и вскинул оружие. Я метнул дротик раньше, чем он нажал на спуск. Игла вошла в плечо, нервно-паралитический агент сработал за полторы секунды. Автомат грохнул об пол, палец конвульсивно дернул спусковой крючок — очередь ушла в потолок, пара пуль достали: плечо, бедро и еще одна — в броник, регенерация началась быстрее, чем успел подумать, только дырки на одежде остались, снова мелькнула мысль о Елене, ее кровь давала огромное преимущество. Штукатурка брызнула. Тишина кончилась.

— Быстрее, — бросил Верес.

Теперь — бегом. Снаружи грохнул полноценный бой: наши ребята пошли в открытую, подавляя огневые точки. Автоматные очереди, звон стекла, чей-то крик — короткий, захлебывающийся. У похитителей было человек двадцать охраны: серьезные люди, хорошо вооруженные. Но наши были лучше и злее.

На лестнице нас встретили двое. Эти были из другого теста — бывший спецназ, элитные бойцы. Первый открыл огонь с площадки второго этажа, прижимая нас к стене. Пули прошли в сантиметрах от моего виска — один, два, три удара в штукатурку. Четвертая задела… рана затягивалась на ходу. Верес откатился влево, я вправо. Секунда тишины, перезарядка, мне хватило. Я взлетел по ступеням в три прыжка и оказался на площадке прежде, чем он сообразил. Удар в челюсть — не рассчитанный, от души, на полную силу. Хруст. Тело отлетело к стене и сползло, оставляя темный мазок. Готов.

Второй выскочил из бокового коридора с ножом. Целил в горло. Я перехватил руку, вывернул, нож лязгнул об пол и ударил лбом об перила, железо прогнулось. Еще минус один.

Второй этаж. Длинный коридор, четыре двери. Я ощущал Елену, но не мог определиться где точно. Чувствовал через стены, через адреналин и ярость, чувствовал ее страх, боль.

Но сначала — Смит.

Я нашел его в первой же комнате. Этот ублюдок собирался выходить, видимо бежал к Елене, чтобы использовать как прикрытие. Увидев меня, выстрелил, я не отклонялся, пуля ударила в бронежилет. Меня это не замедлило, мне вдруг стало смешно.

Сделать второй выстрел он не смог. Я подскочил, схватил, выламывая запястье, кость хрустнула, пистолет стукнул об пол и раздался пронзительный вопль. А Елена не кричала, когда ты выкручивал ей руку. Схватил за горло, гася крик, переводя его в хрип и впечатал в стену. Медленно. С удовольствием. Слыша, как трещит штукатурка за его спиной.

Его глаза, что смотрели на Елену с ленивой жестокостью, теперь были полны ужаса. Ноги болтались в воздухе. Он хрипел, цепляясь пальцами за меня.

— Помнишь, что я обещал? — тихо произнес я. — Насчет рук?

Он замычал, силясь кивнуть, но не смог.

— Где она?

Хрип, бульканье, попытка показать глазами куда-то вбок. Отшвырнул его на пол, как мешок с мусором. Он ударился о стол, опрокинув его. Закашлялся, скорчился, схватился за горло.

— Встал. Пошел. Покажешь.

Он поднялся — шатаясь, хватаясь за стены. Из разбитой губы текла кровь. Обделался. Я скривился.

Я вытолкнул его в коридор, впечатывая в противоположную стену. Он встал и побрел впереди, спотыкаясь, к двери в конце коридора. Елена за этой дверью, живая. Теперь я чувствовал четко.

Ключ не понадобился, пинок ногой, и дверь вылетела с грохотом.

Верес появился за моей спиной бесшумно, как всегда. Перехватил Смита за шиворот, страхуя меня. Я услышал глухой удар и стон, но уже не обращал внимания, пусть развлекается, раз ему хочется.

Я смотрел внутрь.

Елена сидела на кровати, вжавшись в спинку. В наручниках, левое запястье распухло, металл браслета вдавливался в кожу глубоко. Бледная до синевы. Волосы спутаны. Глаза — огромные, темные.

Она увидела меня и не пошевелилась. Взгляд застыл.

— Елена, — я шагнул к ней.

И тогда она наконец выдохнула. Длинно, рвано, как человек, который слишком долго не дышал. И произнесла — тихо, одними губами:

— Я знала.

Елена

Они ставили ему условия. Требовали. Он отвечал, соглашался, а я ощущала себя разменной монетой. Фишкой на чужом столе, которую двигают чужие руки.

А потом Смит вывернул мне сустав, и меня как огнем обожгло. Показалось, что он заново порвал все сухожилия. Как я не заорала в голос, не знаю. Зубы точно стерла на три миллиметра. Сдавленный стон всё же прорвался. И я видела, как Алекс дернулся — вверх, и ко мне, всем телом, как зверь, которого держат на цепи.

А в конце его взгляд. Я приду. Верь.

И я поверила.

Покорно позволила увести себя обратно. Легла на кровать, пытаясь устроить руку поудобнее, она пульсировала тупой, безжалостной болью. Сама не заметила, как задремала.

Через пару часов, по ощущениям, я сквозь сонную муть расслышала странный треск: частый, ритмичный. Похожий на выстрелы, но слишком быстрые — автоматные очереди, я вжалась в спинку кровати, сердце заколотилось. Сейчас за мной придут, схватят и используют как щит. Я машинально обхватила живот, уже не думая.

Десять минут, самые длинные десять минут моей жизни. Звуки боя приближались — глухие удары, крики, треск дерева. Потом — тишина. Короткая, оглушительная. Дверь слетела с петель.

В проеме стоял Алекс. Весь в черном, в руке пистолет. За ним — Аддисон с глазами навыкате и окровавленным лицом, и еще мужчина в черном мелькнул тенью, но я не была уверена, что вижу ясно. В глазах Смита плескался животный ужас, которым он обещал напоить меня.

Я встретилась взглядом с мужем. Там было одновременно всё: ярость, облегчение, обреченность.

Он резко повернулся к моему похитителю.

— Свободен.

Короткий, какой-то тихий хлопок. Безжизненное тело рухнуло к ногам блондина, я увидела багровую струйку, потекшую из продырявленного лба к полу, кап, кап….

Я завыла на одной ноте, зажимая рот ладонью. Не веря в то, что только что увидела. Меня затрясло крупной дрожью. Да, он был мразью. Да, я понимала, кто такой мой нынешний муж. Понимала, что он не спустит такого со мной обращения. Но прямо у меня на глазах...

Затошнило, в глазах запрыгали серые точки, я очень хотела в обморок, но увы мой организм не дал мне даже такой малости.

Алекс стремительно подошел ближе, ему хватило двух шагов. Обхватил за плечи, поднял на ноги и притянул к себе. Меня пошатнуло. Показалось, сейчас вырвет. Он тревожно отстранился, вглядываясь в мое лицо.

— Что? Елена, они били тебя? Тебе плохо, где болит? Что? Не молчи!

«Ну да. Не молчи. Ты только что убил человека у меня на глазах. Пусть он и был нелюдем.»

— Не тряси так, пожалуйста, — выдавила я. — Нет, только то, что ты уже видел. Рука болит.

Он бережно взял мои запястья — стянутые наручниками.

— Не шевелись.

Дернул пальцами, я даже не шелохнулась, а стальная цепочка рассыпалась на звенья.

Алекс чуть отступил, и меня повело. Я потеряла себя в пространстве, хватаясь за воздух. Он снова удержал меня.

— Почему тебя так шатает? — в его голосе прозвучал неприкрытый страх.

— Алекс, — я посмотрела ему в глаза. — Потому что я, возможно, беременна.

Он замер на мгновение, как статуя, даже, казалось, перестал дышать. А потом короткий выдох, как будто его ударили под дых, и снова прижал к себе так, что показалось, ребра хрустнут.

— Отпусти. Задушишь!

— Девочка моя, — прошептал он, и его рука с пистолетом опустилась. А я повисла у него на шее. До меня дошло наконец, с опозданием, через ватную пелену шока, что он пришел. Спас. Держит. И шепчет какие-то нежные глупости на ухо, а где-то за стенами еще слышны отзвуки боя.

— Я не уверена, — пробормотала я ему в шею. — Но есть определенные признаки.

— Я уверен, малышка, — его голос дрогнул. — Просто раньше не сталкивался. Не понял сразу. Сейчас поедем в медцентр. Прости за то, что тебе пришлось это увидеть.

Я поняла, о чем, вернее о ком он. О теле на полу, которое я старалась не видеть периферийным зрением.

В дверном проеме появился Верес.

— Как она, Алекс?

Он окинул меня быстрым взглядом — профессиональным, цепким. И чему-то едва заметно кивнул.

— Я оказался прав, — произнес он негромко. — Увози ее немедленно, нечего ей это видеть, мы закончим. На остальных точках тоже всё по плану.

— Верес, — я подняла голову. Голос звучал хрипло, чуждо. — Спасибо.

Он улыбнулся — коротко, по-военному.

— Не за что, Елена. — кивнул на Алекса. — Он без тебя совершенно невыносим.

Алекс убрал пистолет и подхватил меня.

— Всё, малышка, не смотри по сторонам.

Мне на глаза попали рукава его комбинезона, и дырки в них. Дырки от пуль. Я вздрогнула и дотронулась пальцами: запекшаяся кровь на ткани, но под ней целая кожа, ни царапины. И тут я увидела бронежилет, надетый поверх комбинезона.

Впервые за долгие часы плена я улыбнулась.

Он заметил.

— Что? — проследил за моим взглядом. — Не переживай, маленькая. Всё хорошо. Меня не так просто убить.

— И бронежилет? — прошептала я.

— А это чтобы у тебя снова не возникло желания убить себя ради меня.

И он легко коснулся моих губ поцелуем. Вышел наружу, и я увидела его бойцов, удерживающих людей в захвате: лицом в траву, руки за головой.

— Елена, закрывай глаза. Послушайся меня наконец.

Я закрыла, но успела увидеть его короткую отмашку двумя сложенными пальцами, сверху вниз. Я не хотела думать, что она означает. Вжалась лбом в его плечо. Его руки стали щитом — от мира, от того, что только что произошло, от всего.