Кровница Зверя. Осторожнее с мечтами

Водитель завел мотор. Елена в последний раз обернулась к окну. И тут мальчишка за столом вдруг поднял голову. Отвлекся от разговора с девушкой, нахмурился и пристально посмотрел на машину. Прямо в то окно, за которым сидела его мать. Как будто что-то почувствовал. Такой же чувствительный, как и она.

Я ощутил, как Елена напряглась, как перестала дышать.

— Поехали, — скомандовал я резко, прижимая ее к себе.

Машина тронулась. Прости, мальчик. Она моя. Я не могу ее вернуть. Но я могу и буду беречь ее так, как она берегла тебя. Всю жизнь.

Мы подъехали к причалу одновременно с Вересом, его автомобиль буквально вкатился на стоянку следом за нашей. Он вышел и направился к нам: высокий, широкоплечий, темноволосый. Интересно, как на него отреагирует Елена.

Я покинул салон, кивнув Елене, чтобы не выскакивала сама по своей привычке. Обошел, открыл дверь, подал руку. Тут же обнял за талию, поддерживая.

Верес остановился в нескольких шагах. Недоуменно оглядел нас. Втянул носом воздух, и на его губах расползлась понимающая улыбка. Он сделал два шага, протягивая мне ладонь.

А я почувствовал, как Елена закаменела. Всем телом разом. Но лицо оставалось бесстрастным. Она даже выдавила что-то похожее на улыбку. Я чувствовал, как она хочет спрятаться за мою спину, и как удерживает себя на месте чистой силой воли.

Ответил на приветствие, удерживая Вереса на расстоянии.

— Подожди. Не форсируй.

— Но ты же нашел ее, Алекс! Нашел! Я тебя поздравляю! — он был искренне рад и не замечал напряжения моей пары. — Здравствуйте, — обратился к Елене, протягивая руку ладонью вверх.

Она сжалась, но вложила свою ладошку в его огромную лапищу. Ее голос даже не дрогнул:

— Здравствуйте.

Но я видел ужас в ее глазах: дикий, первобытный, когда Верес поднес ее запястье к губам в вежливом приветствии.

— Верес, остановись. Дай ей прийти в себя. Ты первый мирандец после меня, которого Елена видит вживую. Позволь представить — моя пара и кровница, Елена. — Я наклонился к ней. — Елена, это мой лучший друг, Верес. Не бойся. Он никогда не причинит тебе вреда.

— Простите, — он отступил на шаг, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Елена, я понимаю вашу реакцию. Это нормально и это пройдет. Я действительно не сделаю вам ничего плохого.

Она слабо улыбнулась, чуть расслабилась.

Мы пошли к яхте. Капитан протянул руку, желая помочь девушке подняться по сходням, но я качнул головой и подхватил Елену. Видел, как ее пошатывает, и предпочел перестраховаться. Занес, поставил на палубу. Верес поднялся следом.

В глазах Елены заплескался восторг. Детский, искренний. Она словно забыла о присутствии чужого хищника рядом. Пальцы легко коснулись лакированного поручня, она провела по его поверхности — неторопливо, ласково, — покачала головой и обернулась ко мне с улыбкой.

— Я никогда не была на яхте.

— А где еще ты не была? — я развеселился. — Я тебе всё организую. Только попроси.

С удовольствием наблюдал, как она смутилась, отведя взгляд.

— Спасибо.

Махнул Максиму, приказывая подняться на борт. Нам с Вересом предстоял серьезный разговор, и вряд ли Елене это будет интересно, пусть присмотрит за ней. Палубу покачивало на небольших волнах, но она, несмотря на каблуки, держала равновесие замечательно — пружинила, покачивалась в такт.

— Тебя ведь не укачивает на воде.

— Всё-то ты знаешь, — нахмурилась, качнув головой. — Нет, не укачивает. Я очень люблю воду. Моя стихия.

Для нас накрыли стол. Разлили вино, но я остановил официанта, отодвигая бокал Елены.

— Сок принесите. Какой хочешь?

Она вопросительно взглянула на меня.

— Мне не нравится твое самочувствие. Давай пока без любых веществ, которые могут навредить. Дождемся, что скажут медики.

Она согласно кивнула.

— Тогда лучше не сок, а просто чай. Или воду.

Верес не сводил глаз с моей пары, периодически хитро поглядывая на меня.

— Алекс, хитрован ты этакий. Почему не поделился? Елена, простите мои восторги, но это действительно прекрасное событие. Вам обязательно нужно познакомиться с моей супругой.

— Вы тоже нашли свою кровницу? — спросила Елена, открыто глядя ему в лицо. Страх постепенно отступал. Верес, уже связанный со своей парой, не вызывал такого острого чувства опасности, его зверь давно был спокоен.

— Да, и она будет очень рада, что теперь появится подруга, с которой можно спокойно перемыть мужьям кости.

— Верес! — укоризненно воскликнул я, но он лишь расхохотался.

Подали обед. Яхта тронулась, выводя нас на судоходную акваторию Невы.

Елена ела неохотно, медленно отрезала кусочки мяса, запивая водой. Я дотронулся до ее руки.

— Всё хорошо, — она подняла взгляд. — Просто не очень голодна. Я пойду к борту. Вам ведь нужно поговорить.

Кивнул. Помог встать. Обернулся на Макса, давая безмолвный приказ: ни на шаг. Тот коротко кивнул, перехватил Елену и подвел к борту. Встал рядом — не вплотную, но на расстоянии одного рывка.

— Так. Рассказывай, тихушник, — Верес отвлек меня от наблюдения за женой.

— Нечем особо хвастаться, если честно.

Я вкратце пересказал историю: лес, голод, укус, побег, возвращение, кровь, связь. Верес слушал молча, не перебивая.

— Да, Алекс. Это ты, конечно, выдал. Допустил дикий голод.

— Почти, — поправил я. — Он еще не наступил. Но почти.

— Твоя девочка очень сильная, раз ее кровь подействовала до того, как ты ее убил.

Я поморщился.

— Давай не будем, Верес. Мне и так нелегко.

— Не будем. Лучше обсудим, что делать с шакалами Северных. Ты сказал тебя хотят достать через нее.

— Не просто достать. Они планируют похищение. И они знают, что Елена — кровница. Информация слита от Северных.

— Что?! — кулаки друга сжались, костяшки побелели. — Они решили осознано тронуть твою кровницу? Совсем ума лишились?

— Видимо. Джон вышел на исполнителей и заказчиков. Трое из земного истеблишмента, остальные — наемники. Координатор пока не установлен. Нужно нанести упреждающий удар, но чисто, хирургически.

Открыл ноутбук, развернул поступившие от Джона сводки: имена, местоположения, схемы связей, базы. Верес погрузился в изучение, внимательно читая каждую строчку. Глаза сузились, сейчас он был уже не другом, сейчас он был главой службы безопасности клана — это была его стихия.

Я развернулся к Елене. Мы выходили в Финский залив. Ветер трепал ее волосы, но она не пряталась, наоборот, тянулась навстречу, подставляла лицо. Спокойная. Впервые за долгое время по-настоящему спокойная.

— Координатора нужно взять живым, — произнес Верес, не отрываясь от экрана. — Он нитка к Северным. Без него это просто зачистка, а нам нужен прецедент для Совета.

— Не факт, похоже, эти действуют самостоятельно, Северные не настолько глупы, чтобы трогать чужую кровную. Джон говорит неделя, максимум десять дней, и координатор выйдет на прямой контакт с группой.

— Тогда ждем. Группу берем одновременно с координатором. Наемников — ликвидация. Заказчиков — захват, допрос, потом решим. Информатора внутри вычислить до начала операции, иначе спугнем.

— Полная ликвидация, Верес, никто не должен остаться, это будет урок остальным.

— Нужно вычислить крыс. Я подключу своих людей — свежий взгляд, незнакомые лица. Они проведут параллельную проверку. Если информатор контактирует с внешними — мои засекут канал связи. Как скажешь, может ты и прав, полная зачистка.

— Хорошо. Принимается.

— Алекс, — Верес поднял глаза от экрана. — Может, Елена поживет у нас? Они не ожидают такого хода. Пока идет операция, она будет в безопасности.

— Нет, — я стиснул зубы. — Не могу отпустить от себя. И она испугается. Только-только начала привыкать.

— Понял. Тогда удваиваем охрану. Мой сын — третий телохранитель. Он готов, я уже говорил с ним.

— Обсудим. Не сейчас, она и так с трудом переносит нынешнюю охрану.

Мы проработали детали еще полчаса: точки входа, маршруты эвакуации, протоколы связи, легенды прикрытия. Верес был хорош — цепкий ум, холодная голова, опыт десятков подобных операций.

Определившись с планом, я встал и вполголоса окликнул Елену, чтобы снова не напугать внезапным появлением. Она оглянулась. Я подошел, поставил руки на поручни по обе стороны от нее. Она улыбнулась и откинулась спиной мне на грудь. Ветер играл с ее волосами, щекоча прядями мое лицо. Вода. Небо. Горизонт. И она — в моих объятьях. Сейчас она была счастлива. По-настоящему.

— Не холодно? — поцеловал в висок.

Покачала головой.

— Мне хорошо. Спасибо за эту прогулку, Алекс.

Когда мы вернулись, и я усадил Елену в машину, Верес подошел ко мне. Лицо было другим: серьезным, задумчивым.

— Отвези ее в медцентр, пусть обследуют, возьмут анализы.

— Что ты имеешь в виду? — я насторожился. — Ты что-то почувствовал?

— Да, возможно. Но не хочу озвучивать, чтобы не давать ложную надежду, да и слишком рано для этого.

Он хохотнул, глядя на мое лицо. Злое, нетерпеливое. Я терпеть не мог эту его привычку — «не скажу, чтобы не сглазить». Перенял, чтоб его, человеческую манеру.

— Алекс, выдохни. Сам всё узнаешь, если я прав. А если нет — не расстроишься. Но побереги ее.

— А без тебя бы не догадался, — раздраженно бросил я.

Мы обнялись, прощаясь.

— До связи, Алекс. И больше так не скрытничай. Это вредно. Я могу помочь, не забывай.

— Спасибо, Верес. Счастливо.

Я сел и обнял жену, Елена положила голову мне на грудь уже привычно, доверчиво. Машина не успела выехать с территории порта, как она уже спала.

А я держал ее и думал о словах Вереса. «Ложная надежда». Что он мог почувствовать? Ее изменившийся запах, раздражительность, головокружения, усталость, сонливость.

В голове возникла невозможная мысль, нереальная. Не может быть. Так быстро? Но это невозможно. Нет, не буду думать об этом. Не буду надеяться. Сначала анализы и врачи. Но ладонь, лежащая на ее животе, непроизвольно стала нежнее.

Когда мы подъезжали к вертолетной площадке, она завозилась, просыпаясь. Открыла глаза, захлопала ими, как совенок, вытащенный из дупла на свет.

— Я что, заснула?

Автомобиль остановился. Подскочил Макс, помогая ей выйти. Мы направились к вертолету.

— Знаешь, — начала Елена, глядя задумчиво в окно, — я думала, вы все блондины. А Верес — темный шатен. И глаза у него зеленые. У вас у всех такая яркая радужка?

— Да, у всех. Цвет может быть разным. Бывают даже фиолетовые.

Я засмеялся, видя, как она приоткрыла рот.

— И волосы у нас разные, как у вас. Просто Торны все поголовно блондины. Кто-то темнее, кто-то светлее, но блондины. Семейная черта. Не спрячешься.

Она надолго замолчала. Не отрывалась от окна, размышляя о чем-то, куда мне не было доступа. Я видел это по чуть нахмуренным бровям, по пальцам, машинально поглаживающим подлокотник. Складывала картину мира, в котором существуют инопланетяне — вампиры, кровные связи и паспорта с фамилией Торн.

А я смотрел на нее и пытался подавить страх. Зверь внутри рвался с цепи, требуя уничтожить угрозу сейчас, не дожидаясь ничего. Но спешить нельзя. По ту сторону не дети. Опытные, подготовленные люди, за которыми стоят ресурсы целого клана. Одна ошибка, и вместо хирургической операции получим хаос. Нужен план. Четкий, безупречный. И терпение, которого у меня оставалось всё меньше.

Следующие дни затянули меня в круговерть. Подготовка операции шла полным ходом: люди Вереса подключились к проверке персонала, Джон сужал круг вокруг информатора, группа захвата отрабатывала сценарии.

Елена вроде как начала чувствовать себя лучше — головокружения стали реже, аппетит чуть улучшился. Я решил отложить поездку к врачам до тех пор, пока не станет поспокойнее. Попробовал уговорить ее не работать вовсе, не объясняя причин. Встретил ожидаемое сопротивление: поджатые губы, упрямый взгляд, тихое, но непреклонное «Алекс, не нужно». Решил не давить. Пусть занимается, раз чувствует в себе силы. Не хотел отнимать у нее единственное, что давало ей ощущение контроля над собственной жизнью.

Мне было страшно выпускать ее за пределы поместья. Здесь — охрана, камеры, периметр, мои люди на каждом углу. Здесь она в безопасности. Так я думал.

Оказалось — я был слишком самонадеян, они нанесли удар первыми.

Глава 16

Елена

В последнее время я как-то странно себя чувствовала. Добавилась слабость: не обычная усталость, а какая-то ватная, будто упало давление. И Алекс как раз уехал. Решила не отвлекать его, я ощущала нависающую угрозу. Ладно. Приедет послезавтра. Если не пройдет, скажу.

Этим утром я стояла перед зеркалом и разглядывала себя, никак пока не могла привыкнуть к тому, что выгляжу так молодо. Подошла ближе и обратила внимание на заметно проступившие венки на груди. Нет, не может быть. Я что — беременна? Но как? Внешне мне двадцать пять, но по факту сорок пять. И потом, мы же с Алексом принадлежим к разным видам. Хотя... он сам рассказывал про геном. Про совместимость. Про мутаген, убирающий барьеры. Я тогда не придала значения. Не думала, что это касается... этого.

Поняв, что чем больше думаю, тем страшнее становится, я заставила себя остановиться. Отложить. До его приезда. До врачей. До момента, когда можно будет бояться обоснованно, а не на пустом месте. Приняла душ. Пошла работать. Очередной проект, Алекс в последние дни активно сопротивлялся моей занятости, но всё же уступил. Зато присмотр стал еще строже: ни минуты сверх оговоренного времени. Попробуй задержись и ноутбук исчезнет на полуслове.

Ближе к обеду встала и пошла прогуляться. Странно, Семен не появился. Он всегда строго следил за графиком: работа, прогулка, процедуры. Как часы. А сегодня тишина. Спустившись с веранды, я направилась к вольеру с Марсом, намереваясь взять его с собой. Из-за угла дома мне навстречу вышли двое: новый водитель и один из охранников. Оба направились ко мне. Я остановилась.

— Елена, — обратился охранник, — мистер Алексис дал указание свозить вас в медцентр на обследование. Прошу поехать с нами.

— Почему он не позвонил сам? Почему не написал?

— Вы удивлены, — вступил водитель. — Он не смог позвонить, сейчас в самолете. Нам передали через спецканал.

— А где Семен?

— Ждет в машине.

Я замешкалась. Что-то было не так. Что-то царапало — тихо, на периферии сознания. Я собралась отказаться, но охранник произнес:

— Мистер Алексис волновался еще перед отъездом. Ему показалось, вы плохо себя чувствуете. Возьмите с собой планшет, сможете позвонить ему через пару часов, когда он прилетит.

Вот это и успокоило. Всё складывалось: он всё заметил, но решил не давить, а стоило ему уехать, развернул привычную заботу на расстоянии. Типичный Алекс. Ну и хорошо. Заодно выясню свои подозрения. Я кивнула. Сбегала за планшетом и пошла с ними. Семена в машине не было. Я напряглась, но увидела, что за нами выезжает машина сопровождения, и решила: он там. Успокоилась. Зря.

Машина проехала по трассе буквально два километра, и водитель начал притормаживать. Съехал на обочину. Не успела я удивиться, как охранник резко развернулся. В лицо мне смотрело дуло пистолета.

— Отложи планшет. Выходи из машины.

Я смотрела на него, в недоумении. Мозг отказывался обрабатывать происходящее.

— Вы с ума сошли?

— Хватит болтать, если не хочешь, чтобы твои мозги размазались по салону.

Кривая усмешка. Глаза холодные, стеклянные. Это был уже не тот человек, которого я видела в поместье. Дверь распахнулась. Водитель бесцеремонно вытащил меня наружу. В бок уперся еще один ствол.

— Без глупостей. Открою тебе удивительное — твой мирандец не поделился с тобой кое-чем. Твоя смерть, особенно если он будет считать ее своей виной, поставит и его на грань смерти. Так что не рыпайся и ступай в машину. Я обернулась, машины сопровождения не было и в помине, а значит, подставных было больше чем один человек. На другой стороне дороги стояла обычная «Лада Гранта», глухо затонированная. Невзрачная, незаметная. Идеальная для исчезновения.

— Будешь паинькой, никто тебе ничего не сделает. Твой любовник выполнит кое-что, и тебя вежливо ему доставят.

Я не верила ни единому слову. Помнила, как Алекс взбесился, когда меня случайно задели на парковке — просто задели, зеркалом по локтю. Я думала, он разорвет того водителя, хотя внешне это никак не проявилось: пара фраз спокойным холодным тоном, и человек в предобморочном состоянии. Если они начнут шантаж, а потом отпустят, он их всё равно найдет. Я поежилась. А значит никто меня отпускать не собирается. Используют и ликвидируют. Или оставят в живых как козырь для переговоров. Оба варианта — тупик.

Но выбора у меня не было. Если этот лжеохранник прав, если моя смерть действительно ударит по Алексу, то любое сопротивление ставит под удар нас обоих. Слишком много огня было в его глазах, когда он рядом со мной. Слишком яростно оберегал.

Нужно тянуть время. Возможно, он что-то придумает. А если нет...

Меня усадили на заднее сиденье «Гранты». Охранник — рядом, пистолет направлен в бок. Я не понимала, как так получилось: водитель — свежее лицо, ладно, но охранник точно работал на Алекса еще до меня. Их проверяют, перепроверяют. Значит, сломали. Или купили. Или — он был внедрен с самого начала. Информатор. Тот самый, которого Джон искал.

Меня привезли в загородный дом — добротный, кирпичный, за высоким забором. Чем-то похожий на поместье Алекса.

Дверь машины открылась, и в салон заглянул тот самый мужчина с вечеринки. Тот, кто хотел пригласить меня на танец. Значит, не зря тогда от него пахнуло ложью и опасностью. Не зря Алекс отказал так жестко. Не зря я запомнила его лицо.

— Прошу вас, выходите, Елена.

Голос вкрадчивый, масляный, фальшивый. Чутье меня не обмануло.

Он протянул руку. Я не дотронулась. Вышла сама, огляделась. Высокий забор, камеры, двое у ворот.

— Даже не надейся, — он улыбнулся. — Мы в курсе твоих способностей. Сбежать не удастся.

На запястьях защелкнулись наручники. В спину толкнули — грубо, жестко.

— В этом нет необходимости, я пойду сама, — произнесла я ровно. Не заискивала. Просто боялась упасть. Если я действительно беременна, мне нельзя, а главное, чтобы они не узнали.

— Ну так иди. Что уставилась? — снова подтолкнул охранник.

— Виктор, — сладко пропел мужчина. Как же его... Алекс упоминал имя в разговоре с братом. Какое-то нерусское. Ах да. Аддисон Смит. — Где твоя вежливость? Успокойся. Она пойдет. Конечно пойдет. Верно, милая?

Меня передернуло от его обращения. Но я молча кивнула. Привели в комнату. Кровать, стол, примыкающий санузел. Окна — закрыты металлическими ставнями.

Аддисон остановился в дверях. Оглядел меня оценивающе с ног до головы, как товар.

— Располагайся. Ужин и воду принесут позже. А вечерком выйдем на связь с твоим любовничком. Ты ведь будешь паинькой? Расскажешь, как тебе тут страшно. Как хочешь, чтобы он скорее тебя забрал. Может, даже поплачешь для убедительности. — Он сделал паузу. Улыбка сползла с лица, обнажая то, что было под ней: холодный, расчетливый хищник — теперь человеческий. — Впрочем, если нужно напугаем. У нас есть способы. Твой Алексис очень не любит, когда тебе больно, верно? Мы это используем.

Дверь захлопнулась. Замок лязгнул. Я осталась одна.

«Ну что ж. Напугаете, значит. Интересно чем? Меня уже пугали. Кусали и пили кровь, я резала себе вены, лежала на операционном столе. Меня пугал сто семнадцатилетний инопланетный хищник, и я научилась спать в его объятиях»

Чем вы собираетесь меня пугать, Аддисон?

Но бравада продержалась ровно до того момента, как я села на край кровати и пальцы начали трястись. Если я беременна, в опасности не только я. В опасности то, о чем Алекс даже не подозревает. Я попала в этот странный мир и оказалась снова под ударом, ладно, главное, что моя семья теперь вне опасности, не по моей же вине я оказалась в такой ситуации. Гооосподи, о чем я думаю.

Я растерла лицо ладонями, наручники больно задели скулу. Нервное. Нужно успокоиться. Он найдет меня.

Но голос внутри — тихий, предательский — спросил: «а если не успеет?»

Посидев немного и придя в себя, я огляделась. Обнаружила три камеры. Расположены так, что слепых зон нет. Подготовились хорошо. Эти люди знали, что делают.

Дошла до санузла. Камер на первый взгляд не было, впрочем, как и окна. Видимо, насчет этого помещения они были спокойны. «Ну да, что тут устроишь, разве что башкой об унитаз побиться». Попила воды из-под крана и вернулась на кровать.

Время тянулось. Я размышляла, как могут развиваться события. Пока прогноз был неутешительным. Алекс узнает — это вопрос часов, не дней. Ему позвонят, когда самолет приземлится, если он действительно сейчас летит. А может раньше Семен обнаружит мое отсутствие, если он жив. От этой мысли внутри всё оборвалось, и я заставила себя дышать ровно. Не думать об этом. Думать о том, что я могу контролировать. То есть почти ни о чем.

Не знаю, сколько прошло времени, когда за дверью закопошились. Она распахнулась, принесли еду и воду. Картонные тарелки, картонный стаканчик, пластиковые вилка и ложка. Я усмехнулась. Ишь ты. Какого они высокого обо мне мнения — боятся, что при помощи керамической тарелки и железной вилки я организую побег. Лестно, конечно.

Поела, а вот воду пить не стала, неизвестно, что они туда могли подмешать, а в вареную картошку с жареной курицей подмешать, конечно, тоже можно, но сложнее. Голова побаливала от стресса. Хотелось поплакать, уткнувшись лицом в подушку. Но фиг им. Камеры смотрят. Не дождутся.

Хотя внутри всё холодело. Было страшно тем страхом, от которого немеют пальцы и перестает сооброжать голова. Я лежала и думала. Алексу я оказалась нужна. Меня защитила кровная связь — этот странный биохимический механизм, превративший хищника в защитника. А не будь я кровницей, убил бы в том лесу и забыл к утру. Просто еще одна жертва, еще один глоток. Или, допустим, была бы кровницей, но без этого защитного механизма, без связи, без признания парой. Был бы он тогда столь же нежен? Столь же терпелив? Достаточно вспомнить первую неделю: он просто делал то, что считал нужным, и брал то, что хотел. Его добыча и всё, собственность, точка. Мои чувства и желания его бы не интересовали. А встреть он меня в городе, когда не испытывал голода, не ощути моего запаха, не пойми, что я его кровная? Вообще бы не посмотрел. Безликая фигура, единичка в толпе, да даже нолик. Этим же людям я безразлична тем более. Просто ресурс, расходный материал. Отработают и выбросят. Или не выбросят, оставят как постоянную угрозу.

Ладонь потянулась к животу машинально, неосознанно. Но я вовремя остановилась. Нельзя. Камеры. Сон не шел. Мысли крутились по кругу, как белка в колесе, — ни к чему не приводя, но и не останавливаясь. Пока за мной не пришли.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Аддисон. Я села на кровати и поморщилась — скованная наручниками покалеченная рука отозвалась болью.

— Вставай. Пошли. Позвоним твоему вампирюге.

Он произнес это с ленивой небрежностью, как будто приглашал на чай. Два бугая вошли следом и встали по бокам. Один прихватил за левое плечо, именно за больное, и потащил вперед. Я стиснула зубы, чтобы не застонать. Ну почему опять за эту руку? Вон у меня еще правая есть. Изверги. Хотя — может, не случайно. Может, знают. Может, им и нужно, чтобы на камере у меня было лицо, перекошенное болью.

Меня привели в подвал. Маленькая комнатка без окон. Усадили на стул. Передо мной штатив с камерой. На стене мерцал синим экран.

Аддисон встал сбоку. Поправил камеру, проверил угол деловито, как режиссер перед съемкой.

— Итак, Елена, сценарий простой. Ты сидишь, молчишь, выглядишь испуганной. Это не должно быть сложно, ты и так напугана. Если попросят, скажешь, что хочешь домой. Что тебе страшно. Что они обещали не причинять вреда. Если попробуешь сделать хоть что-то героическое... — он наклонился, и его лицо оказалось вровень с моим. Глаза — светлые, водянистые, абсолютно пустые. — Виктор сломает тебе три пальца. На левой руке, чтобы Алекс видел и слышал, как ты кричишь. Мы знаем, что он физически чувствует твою боль, даже на расстоянии. Очень удобно.

Он выпрямился, улыбнулся. Снова обаятельный, светский, вальяжный.

— Мы ведь не хотим доводить до крайностей, правда, милая?

Я молчала. Смотрела ему в глаза. Не потому, что была храброй, потому, что голос отказывался работать. Я так устала от этого всего.

Смит нажал что-то на пульте, экран мигнул. И на нем возникло лицо моего мужа.

Перекошенное такой яростью, что даже мне, на кого эта ярость не была сейчас направлена, стало страшно. Я съежилась на стуле, вжимаясь в спинку. Это было лицо того существа из леса. Того зверя, который едва не убил меня. Только сейчас зверь был в сознании, на поверхности, и это делало его в тысячу раз опаснее.