Кровница Зверя. Осторожнее с мечтами

Увидев меня, Елена улыбнулась. И у меня потеплело на душе, как будто не было этих многочасовых обсуждений грядущих сделок, двойных игр Северных за спиной и необходимости принимать решения, от которых зависели судьба, без преувеличения, целого мира.

— Елена, в чем дело? Почему ты еще не отдыхаешь? — я честно пытался быть строгим. Но ее кровь, отданная добровольно, завершила связь, и зверь внутри меня не хотел командовать. Зверь хотел защитить. Сделать так, чтобы пара была довольна. Требовал этого на уровне инстинкта.

— Алекс, — она слегка подалась вперед, — мне оставалось совсем чуть-чуть до завершения. Буквально полчаса…

— Максим, молодец, — отрезал я, и парень встрепенулся, но эмоции показать не рискнул. Все-таки он дорожил установившимися дружескими отношениями с Еленой, поэтому лишь сдержанно кивнул, признавая, что это его прямая обязанность. — Мы договорились не больше пяти часов в день. Елена, что мешает тебе вышивать? Ведь иглу ты держишь правой рукой?

Она внезапно потупилась. Опустила глаза. А потом произнесла то, чего я подсознательно ожидал, но всё равно был не готов услышать — потому что не привык к такому:

— Алекс, мы можем поговорить наедине?

Я кивнул телохранителю и забрал у него конфискованный ноутбук. Макс бесшумно исчез.

— Я не могу тратить твои деньги, — тихо сказала она, и в ее голосе не было кокетства, не было игры. — Я не привыкла к такому.

Я присел рядом. Приобнял ее за плечи осторожно, чтобы не потревожить руку, и заглянул в глаза, которые она упорно отводила.

— Ты говоришь такие глупости, Елена, — мой голос прозвучал мягче, чем я рассчитывал. — На тебя открыт безлимит. Просто тыкаешь в то, что тебе нравится, и тебе это привозят прямо сюда. Хоть станок. Хоть десять станков. Хоть мастерскую целиком. Или, раз уж так принципиально… Владимир спрашивал, куда перевести деньги за уже выполненные тобой объекты. Сколько ты там успела за этот месяц… — я выдержал паузу, чувствуя, как поднимается привычная смесь восхищения и раздражения, — три? — укоризненно покачал головой. — Ты совсем не умеешь отдыхать, девочка. И совсем не умеешь доверять мужчинам…

В голове снова прокатилась волна гнева на ее бывшего мужа. Но я осадил себя. Да, разные миры. В ее мире до встречи со мной такое положение вещей — норма. Упахиваться на работе до полусмерти, тянуть всё на себе, не просить, не ждать, не надеяться.

— Тебя устроит тратить свои деньги?

— Да, — тихо произнесла она и снова подняла глаза. Жалобно. И… с виной? О боги. В чем она себя винит-то? В том, что ей неловко быть рядом со мной?

Я чуть сильнее сжал пальцы, прижимая ее к себе, стараясь не причинить боль. Наклонился и поцеловал в губы медленно, бережно. Она раскрылась и ответила. Моя. Осталось научить ее окончательно доверять мне.

— Пойдем, — я отстранился, проводя большим пальцем по ее скуле, — покажешь мне, что тебе не понравилось в твоем последнем объекте.

Она просияла. Вскочила, выворачиваясь из моих объятий так ловко, что я едва успел убрать руку от ее больного плеча. Усмехнувшись, поднялся следом, ставя ноутбук на стол.

Она села, открыла его и споро защелкала мышкой — правой рукой, единственной рабочей, но так уверенно, словно вторая ей и не требовалась.

— Смотри, Алекс. Я считаю технико-экономическое обоснование на строительство котельной. На первый взгляд всё логично: мощности, схема подключения — всё стандартно. Но мне не додали информацию. Когда я копнула глубже, обнаружила, что там уголь. Доменные печи на угле. И бросовых тепловых ресурсов — вторичных, побочных там завались: вагон и маленькая тележка. Им попросту не нужна газовая котельная для обеспечения теплоснабжения объекта. Совсем. Вообще.

Я невольно залюбовался ею. Знал, что она хороший специалист в своей сфере — отчеты это подтверждали, — но одно дело читать сухие строчки, а другое — видеть, как загорелись ее глаза. Она сыпала профессиональными терминами легко и точно, чувствовалось, что она знает, о чем говорит. Показывать было неудобно: она то щелкала мышкой, то хватала правой рукой карандаш, чтобы ткнуть мне в нужную строчку, и от этих рваных, неловких движений мне хотелось то ли помочь ей, то ли привязать к креслу и запретить шевелиться.

— Алексис, — вдруг она позвала полным именем, и я вздрогнул, возвращаясь из задумчивости. — Тебе это неинтересно? Это всё мелочи? Можно не продолжать и просто досчитать для Владимира ТЭО?

Она смотрела спокойно. Ждала ответа. Без обид, без претензий, как подчиненный на начальника. Я тряхнул головой, освобождаясь от наваждения.

— Нет, Елена, прости. Ты говоришь абсолютно правильные вещи. — Я склонился над ней и ноутбуком, еще раз вглядываясь в указанную строчку.

— Нет смысла туда тянуть газовую трубу, — продолжила она, почувствовав внимание, и голос ее окреп. — Это безумно дорого. Газ — в нескольких километрах, да еще и газорегуляторный пункт придется ставить. Либо там будут строить вовсе не котельную, прикрываясь проектом, либо выведут деньги. Не знаю, тут я не разбираюсь.

Но я-то разбирался.

Чем больше я смотрел на цифры, на название объекта, чем тщательнее анализировал его месторасположение, на границе промышленной зоны, в стороне от основных маршрутов, тем отчетливее складывалась картина. Елена была права. И не просто права — она, сама того не подозревая, вытащила нитку, за которую мы не додумались потянуть. Само провидение послало ее мне такую, со своими цифрами и упрямством. Мы бы не обратили внимания. Никто бы не обратил. Котельная одна из тысячи. Просто котельная. Строчка в бесконечном реестре. Однако в данном случае это было совсем не просто.

Я поцеловал девушку в щеку и схватился за телефон.

— Джон, — начал я без предисловий, — проверь «Джазл-Продакшн». Они решили построить что-то весьма интересное на территории доменного производства в Соликамске. Узнай — что именно и зачем. — Пауза. — Откуда? Елена увидела нестыковки… Да, вот такая неординарная. Да, я перекину тебе ее расчеты... Нет! — я раздраженно выдохнул:

— Нет. Дальше разберетесь сами, а ей нужно восстанавливаться. Джон, имей совесть — у тебя целый штат сотрудников, целый аналитический отдел, но тебе вдруг нужна Елена? Оставьте девчонку в покое. Дайте ей хотя бы встать на ноги.

Мой начальник безопасности вывел меня из себя. Ему тоже понадобилась Елена. Ее мозги. Ее знания. Ее дотошность. Я и правда запру ее в мягкой комнате и никуда не отпущу.

Перевел взгляд на нее. Она сидела тихо, положив руку на колено, и смотрела выжидательно.

— Я могу помочь, — тихо произнесла она.

— Можешь, — жестко отрезал я, закрывая ноутбук с негромким щелчком. — Но не будешь. Потому что я так сказал. Твоя задача сейчас — выздороветь. Заниматься своей рукой. Спать. Есть. Дышать свежим воздухом. Всё!

Я подхватил ее бережно, как самое хрупкое, что когда-либо держал. Но всё равно почувствовал, как она поежилась, и по ее лицу прошла быстрая тень. Ее губы поджались упрямо, по-детски, обиженно. Я нес ее в дом. На улице уже стемнело, и ночь ложилась на сад мягкими синими тенями.

— Ты умница. — Я коснулся ее губ, и она отозвалась, открываясь. — Нашла просто потрясающую деталь в этой головоломке. Совершенно неожиданно нашла, там, где никто из нас и не подумал бы искать. Я очень ценю это. Но для меня важнее ты сама. Елена, — я укоризненно посмотрел на нее, — три дня после операции. Три! Ну елки-палки. Не заставляй меня снова становиться тираном.

Я нес ее по коридору к себе в спальню и вдруг заметил ее улыбку — предвкушающую. Ее пальцы скользнули с моего плеча на затылок, и она поцеловала — страстно, дерзко, лаская языком мои губы.

Я зарычал.

— Хулиганка моя.

— А ты мой повелитель? — тихо произнесла она, и глаза сверкнули — лукаво, вызывающе.

— Сейчас — да, — выдохнул ей в губы, закрывая ногой дверь в спальню.

Глава 14

Елена

Утром я проснулась одна. Постель рядом уже остыла, Алекс уехал давно, может, еще до рассвета. Что у них там творится, я не понимала, но ощущение угрозы не отпускало. Оно висело в воздухе.

А когда села в кровати, накрыло еще и раздражением — густым, иррациональным, всеобъемлющим. Бесило всё. Стены. Свет. Собственная беспомощность. Я прислушалась к себе: странное, чужеродное ощущение, словно кто-то подкрутил громкость эмоций до максимума. Постаралась задвинуть его подальше — получилось плохо.

Попробовала одеться сама. Рука беспокоила уже меньше, что радовало.

Выйдя в столовую, увидела Семена. В руках у него был мой ноутбук. Зубы сжались сами собой.

— Доброе утро, Елена, — бесстрастно произнес он. Так говорят люди, которым абсолютно безразлично, доброе оно или нет.

— Доброе, — ответила я, стараясь не смотреть на ноутбук.

В комнату вошла Оксана — по совместительству повар и помощница по дому. Добрая, тихая женщина с мягким взглядом. На подносе красовался завтрак. Я вздохнула — никак не могла привыкнуть, что есть те, кто обслуживают меня. Каждый раз это царапало что-то внутри.

— Здравствуйте, — я улыбнулась ей, ловя ответное приветствие и такую же искреннюю улыбку. — Я могла бы совершенно спокойно выпить кофе на кухне. Не нужно так беспокоиться, правда. Спасибо вам большое.

Она покачала головой, ставя поднос на стол.

— Елена, вам сейчас необходима помощь. Я прекрасно вас понимаю, — теплая сухая ладонь коснулась моего локтя, и женщина посмотрела мне в глаза. — Мне не сложно. Это моя работа. Попробуйте относиться к этому именно так.

— Вы всё правильно понимаете, — вздохнула я, присаживаясь за стол. В нос ударил аромат свежезаваренного кофе — терпкий, густой, обволакивающий. — Спасибо. Еще раз.

Позавтракав, я вопросительно взглянула на Семена. Он не шевельнулся за всё время, пока я ела. Стоял, как предмет интерьера, если бы предметы интерьера могли убивать голыми руками.

— Сейчас будет физио. Потом я отдам вам ноутбук на три часа. После обеда — еще на два. — Он смотрел на меня спокойно, как смотрят на задачу, которую нужно решить.

— А если я захочу сделать схему для вышивки? На ноутбуке это удобнее, чем на планшете, — внутри снова перекатилась глухая злость. Опять. Да что ж такое.

— Значит, сделаете, — в его глазах мелькнуло понимание, но ни одна мышца на лице не дрогнула. — Елена, у меня четкие указания от мистера Алексиса: не более пяти часов работы, послеобеденный сон, прогулка. Это не рекомендации. Это распорядок.

— Колокольчик повесите? — вырвалось у меня.

Я снова ощущала себя пленницей — красивая клетка, вежливые тюремщики, но суть-то не менялась. А Семен вдруг улыбнулся. Короткой, почти незаметной улыбкой — как трещина на камне.

— Я бы не отказался. Но нельзя, увы.

Мне стало смешно. Я представила себя с колокольчиком на шее — этакой покорной телочкой, послушно бредущей, куда укажут. «Ага, щаззз» — мстительно подумала я.

— Елена, подумайте об Алексисе. — И голос его стал другим — тише, глуше. — У него сейчас очень непростая ситуация. И он сильно беспокоится за вас. Не усложняйте ему жизнь.

Мне стало стыдно. Я смотрела на этого сурового мужчину: жесткие складки вдоль рта, холодные отстраненные глаза, в которых что-то навсегда погасло. Если Макс напоминал мне алабая — большого, грозного, но все-таки доброго, — то Семен казался тигром. Тихим. Неподвижным. Готовым к молниеносному удару в любую секунду.

— Можно вопрос? Если нет — не отвечайте. Вы ведь участвовали в боевых действиях? И долго?

Семен молчал. Глядя прямо на меня немигающим взглядом, который не читался — ни эмоций, ни мыслей. Я уже решила, что не ответит.

— Да.

Короткое, как выстрел. И тишина.

Я покачала головой. Что тут скажешь.

После физиотерапии, которая уже переносилась более терпимо, мне наконец отдали ноутбук, и я погрузилась в расчеты, периодически созваниваясь с коллегами. Время пролетело незаметно, как и всегда, когда мозг занят делом. Как интересно получается, я так хотела отдохнуть, так устала от постоянной изматывающей работы, но как только мне этот отдых предоставили, снова схватилась за нее. Хотя, видимо, дело в том, что сейчас я работала в свое удовольствие и занималась именно тем, что мне так нравилось.

Я вздрогнула, не услышав, как Семен подошел сзади. Его рука легла по диагонали через грудь и живот, перехватывая мою руку на перевязи — мягко, но непреклонно, не давая пошевелиться. Профессиональный захват, но не причиняющий мне боли. Я ойкнула.

— Сохраняйте результаты, Елена. Время пообедать и отдохнуть.

Я подняла голову. Внутри кипело возмущение, но спорить с этим захватом было бессмысленно, всё равно что спорить с наручниками. Щелкнув пару раз мышкой, свернула все окна и захлопнула ноутбук. Семен тут же взял его, отпуская меня.

— Обязательно было хватать? — холодно спросила я, расправляя одежду.

— Если мы договоримся, и вы будете сами прекращать работу по моей просьбе, — то необязательно.

Он отвечал спокойно, без тени усмешки. Ему было абсолютно безразлично мои возмущение. У него есть четкие указания от Алекса — всё. Он их выполняет так же четко, по-военному. Без колебаний, без лишних эмоций, без пространства для торга.

Да уж. Это не милашка Макс. Это серьезный зверь.

Остаток дня прошел спокойно. После обеда мне предложили погулять, и я попробовала. Рука вела себя смирно — уже не отдавала болью на каждый шаг, и я впервые за эти дни почувствовала что-то похожее на свободу. Ко мне выпустили Марса, и я наслаждалась прогулкой, наблюдая, как он черно-рыжей тенью носится по лужайкам и среди деревьев, а дойдя до пруда — с разбегу прыгает в воду и плывет, задрав морду, фыркая от удовольствия. Я невольно рассмеялась.

Мой охранник шел в двух метрах позади, и это тоже бесило.

— Я же нахожусь на охраняемой территории. Зачем меня здесь-то повсюду сопровождать?

— Не обсуждается, — отрезал Семен. — Как показала практика, вы умудряетесь найти себе приключения на ровном месте.

Крыть было нечем. Я вздохнула, качая головой. Мне хотелось побыть одной — но нет.

Мне честно отдали ноутбук еще на два часа, и я наконец завершила оформление ТЭО котельной. Молча отправила Владимиру — не упомянув о выявленных нестыковках. Пусть дальше этим занимаются Джон и Алекс. Им виднее. А мне хватало и своих проблем.

К ужину Алекс не приехал. Зато привезли коробку.

Внутри оказался станок для вышивки — многофункциональный, с лупой, с подсветкой, с регулировкой высоты и угла наклона. Я провела пальцами по гладкому дереву рамы. Подобрали хорошо. Идеально, если честно.

Я быстро набрала в планшете: «Алекс, спасибо за подарок, он очень крутой, я даже не знала, что такие бывают. Еще раз спасибо». И отправила — быстро, пока не передумала от смущения. Перечитала и поморщилась: как школьница. Ну и ладно. Вздохнув, посмотрела на Семена.

— Ну и кто мне поможет натянуть полотно?

Он улыбнулся — второй раз за день, невиданная щедрость.

— Сейчас организуем.

Помогла мне Оксана. Вообще, она относилась ко мне по-матерински — бережно. В силу своей должности она знала всё: и кто такой Алекс, и кто такая я, и все события, которые произошли за эти полтора месяца. Знала и жалела меня. Но была безоговорочно предана Алексу, и я чувствовала, что эти две вещи: жалость ко мне и верность ему не противоречили друг другу в ее душе.

Уже наступила поздняя ночь, когда я наконец услышала лопасти вертолета — далекий рокот, нарастающий, приближающийся. Хозяин возвращался домой.

Я лежала, прислушиваясь к звукам дома: шаги, негромкие голоса, звук закрываемой двери. Поняв, что Алекс уже в столовой, встала с кровати и босая тихонько пошла к нему.

Он сидел за столом. Ему подали ужин — традиционный стейк, фрукты. Я невольно улыбнулась.

В его позе чувствовалась усталость — не физическая, а та, другая, что копится от решений, которые невозможно делегировать, от ответственности, которую невозможно разделить.

Я решилась. Бесшумно подошла и положила ладонь на его плечо.

Он даже не вздрогнул — видимо, ощутил меня раньше, чем я коснулась. Я чувствовала жар его тела сквозь тонкую рубашку, аромат сандала.

— Ну что, боевой хомячок, — хмыкнул он, не оборачиваясь, — хорошо себя вела?

Я поморщилась и начала легко поглаживать его по плечам. Мне никогда не хватило бы сил промять эти каменные мышцы, но я чувствовала, как его плечи медленно расслабляются под моей ладонью.

— Ты устал, — констатировала я, продолжая легкий массаж.

— Мне уже легче, — усмехнулся он, прислоняясь затылком к моей груди.

«Ну да, сисько-терапия», подумала я и с трудом сдержала смех. Он явно что-то почувствовал, потому что усмешка стала шире.

Обернулся, подхватил меня за талию и усадил к себе на колени. Посмотрел долгим взглядом — из тех, что раздевают, но не тело, а душу, и потянулся за поцелуем. Я ответила, нежно гладя его по голове, касаясь ушей, массируя кожу кончиками пальцев. Его рука тут же легла мне на затылок, прижимая, перехватывая контроль, так он делал всегда, другая рука на талии сжалась сильнее, и меня прострелило болью от неловкого движения. Он тут же отпустил, мгновенно меняя положение, чтобы больше не задеть покалеченное запястье. Ни секунды промедления — словно боль была его, а не моя. Когда мы наконец оторвались друг от друга, я с удовлетворением отметила, что усталость из его глаз ушла. Совсем. Как не бывало.

— Ты щедро делишься энергией, девочка моя, — он тронул кончиком пальца мой подбородок. — Оставь и себе немного. Не открывайся так.

Я недоуменно посмотрела на него.

— Это метафора?

— Нет. Не метафора. Твоя энергия действительно перетекает ко мне. Ты отдаешь ее сама, неосознанно, и ты еще не умеешь это контролировать. Я научу.

Он поднялся, увлекая меня за собой.

— Я хочу познакомить тебя с моим братом, Елена. Пойдем.

Я вскинула голову.

— У тебя есть брат? Он здесь?

— Есть. Старший. Нет, не здесь — он на Мирандии. Он старший в клане и не может отлучаться.

— Тогда как?..

Алекс привлек меня к себе, ведя в свой кабинет.

— Сейчас увидишь.

Мы вошли, и Алекс закрыл дверь на ключ. Замок тихо щелкнул за спиной. Он потянул меня к дивану и выложил на стол плоское устройство, одновременно похожее и непохожее на наши планшеты — тоньше, обтекаемее, с матовым свечением по краям. Что-то нажал, и из круглой стеклянной линзы высветилось голографическое окно, мерцающее голубым. Я смотрела во все глаза. Такое я видела только в кино. Нет, у нас вроде как тоже появились подобные технологии, но сама я с ними ни разу не сталкивалась.

Алекс откинулся на спинку дивана, обхватывая меня за плечо и увлекая за собой. Я повернулась к нему — лицо спокойное, выжидающее. Он знал, что сейчас произойдет.

Синий свет экрана мигнул. Появилось изображение.

Мужчина. Неуловимо похожий на Алекса — те же скулы, та же линия челюсти, — но другой. Старше. Суровее. Коротко стриженные платиновые волосы такого оттенка, что казались седыми. И глаза — голубые льдинки, в которых не было ни капли тепла.

Я вздрогнула и инстинктивно вжалась под мышку Алексу.

От мужчины на экране веяло угрозой — такой же, как от Алекса в первый день нашей встречи. И то, что он находился неизвестно как далеко от меня, не имело ни малейшего значения. Жесткая линия рта, которая, казалось, не знала улыбок, взгляд — холодный, изучающий, препарирующий — прошелся по мне.

— Тан, прекрати. Доброго тебе времени, — с ленцой произнес Алекс, прижимая меня к себе крепче и накрывая мою похолодевшую ладонь своей горячей рукой. — Что, только с совета?

Лицо собеседника смягчилось. Уголки рта дернулись, обозначая подобие улыбки, — но это не сильно помогло. Передо мной был зверь. Хищный, опасный, привыкший повелевать. Я снова вспомнила лицо Алекса там, в лесу — оскаленное, нечеловеческое, — и меня передернуло.

— Доброго времени, — раздался такой же низкий, чуть рычащий баритон. — Да, прошу прощения. Переговоры были непростые. Северные смогли вбить клин между нами и Восточной коалицией — представили подложные данные о якобы нарушении торгового пакта. Пришлось вскрывать фальсификацию прямо на совете. Трое из их делегации лишились иммунитета.

— Как всегда, — Алекс поморщился. — А что по земным конфликтам? Наши наблюдатели докладывают, что ситуация накаляется.

— Отдельная головная боль. Земляне умудряются воевать на территориях, которые критичны для ресурсных коридоров. Мы третий цикл подряд теряем логистику из-за их локальных стычек. При этом обе стороны — и я сейчас не только про основной конфликт — прекрасно понимают, что военного решения нет. Его не существует. Но пока за спиной каждой из сторон стоят те, кому выгоден хаос, за стол переговоров никто не сядет всерьез.

— Северные играют в ту же игру, — Алекс скрестил руки на груди. — Только на другом уровне. Пока земляне уничтожают друг друга, ценный ресурс уходит из-под контроля, и его легко снимать — вне квот, без учета, без последствий. Война списывает всё.

— Именно, — кивнул Танаджи. — Земной конфликт — это лакмусовая бумажка. Если бы стороны смогли договориться между собой — без внешних кукловодов, без тех, кто зарабатывает на каждой ракете и каждом санкционном пакете, — это создало бы прецедент. Опасный прецедент для всех, кто кормится нестабильностью. Поэтому каждый раз, когда стороны приближаются к соглашению, кто-то подбрасывает дров. Новое оружие, новые условия, новые красные линии. Знакомая схема, Алексис?

— До боли, — процедил тот. — Джон вышел на второй слой. Есть связь между покушением на меня и несколькими фигурами в местном истеблишменте. Кто-то из землян решил, что выгоднее играть на стороне Северных, — он замолчал и повернулся ко мне, — но я связался с тобой не для этого. Вот. Знакомься. — Алекс выдвинул меня вперед. А мне хотелось наоборот — спрятаться ему за спину и закрыть глаза. И желательно уши тоже. — Елена.

— Очень приятно. Наконец-то он показал тебя, Елена, — голос смягчился, взгляд оттаял — не полностью, но достаточно, чтобы я перестала чувствовать себя мышью перед коброй. — Я очень рад познакомиться с тобой, девочка, и очень благодарен за помощь брату. Позволь представиться: Танаджи Торн.

Он выжидающе уставился на брата.

А я замерла. Торн. Та же фамилия, что и на моих новых документах.

— Танаджи! — рыкнул Алекс. — Ну вот зачем? Она и так еще не пришла в норму.

Я недоумевающе перевела взгляд на Алекса.

— Торн? Это твоя фамилия? Но ведь... — запнулась, пытаясь осознать, всё еще надеясь, что у них фамилии разные, ну мало ли, как там устроено в инопланетном мире...

С планшета раздался смех — искренний, низкий, раскатистый. Улыбка изменила облик сурового мирандца, и уровень моего страха снизился на пару делений.

— Да, девочка. Это наша фамилия.

Алекс потянулся к своей сумке и достал оттуда паспорт, протягивая мне. Я открыла первую страницу. В глаза сразу бросилось: Алексис Торн.

— Не понимаю, — прошептала я.

— Что ты не понимаешь? — он перевернул страницы, и я увидела штамп в графе «семейное положение». Произведена государственная регистрация брака: Торн Елена.

Я икнула. Мир покачнулся и встал на место — но уже другой. Совсем другой.

— Я с тобой точно нервный тик заработаю, — выдавила я слабым голосом. — Ты хочешь сказать, что я… твоя жена?

У меня не укладывалось в голове. Вот совсем. А Алекс смотрел на меня своими голубыми, слегка светящимися в полутьме глазами и улыбался, слегка приподняв бровь. Спокойно. Уверенно. Как человек, который давно всё решил.

— Да, жена. Официальная. Ты проведена по всем базам.

— И когда ты это решил?

— Где-то через неделю после нашей встречи.

— Капец, — прошептала я, качая головой. — Это просто немыслимо.

Танаджи снова рассмеялся.

— Девочка, но ты же знаешь, что ты его кровная. Он всё равно не смог бы отпустить тебя. Поэтому сделать тебя своей супругой по земным законам — это очень логично и правильно. Ты очень сильна духом, малышка. Я рад, что брату удалось найти тебя, хоть и не обошлось без проблем. Мне очень жаль, что твоя судьба так круто изменилась, но я рад, что ты сумела принять эти изменения.

«Хм, и этот называет меня малышкой. Сговорились они, что ли».

Я почувствовала губы Алекса на виске — он целовал легко, едва касаясь, даря тепло и поддержку.

— Сколько вам лет? — выпалила я прежде, чем успела подумать, и тут же смутилась. — Простите, если вопрос неуместен...

— Сто восемьдесят. Мне понятно твое любопытство.

Я попыталась осознать услышанное. Сто восемьдесят. Не получилось.

Братья перешли к деловым вопросам. Голоса стали жестче, суше.

— Допросы продолжаются, — говорил Танаджи. — Трое из верхушки Северного клана уже дали показания. Их план был многоуровневым: покушение на тебя — лишь верхний слой. Параллельно они готовили провокацию на Ближнем Востоке — через своих земных агентов. Если бы ты был выведен из строя, некому было бы блокировать эскалацию. Земля получила бы региональный конфликт, который за полгода перерос бы в мировой.