Атташе

Именно тогда многие сотрудники посольства вспомнили добрым словом дальновидного руководителя, который сумел просчитать возможные проблемы за много лет до того, как они появились.

К сожалению, его коллега из соседней Габдоны подобным даром предвидения не обладал. А может быть, в тот момент, ему просто было не до таких мелочей. Как бы там ни было, после распада Советского Союза российские дипломаты в этой стране потеряли не только посольство, но и значительную часть другой недвижимости: служебные квартиры, резиденцию посла и посольскую дачу.

Всё это имущество было без лишних церемоний изъято новыми хозяевами жизни, а сотрудники фактически оказались на улице. Наверняка они тоже вспоминали прежнее руководство, но выражения при этом использовали не такие лестные.

Нахождение посольского комплекса в собственности принципиально меняло отношение Министерства иностранных дел к этому объекту. В него не боялись вкладывать деньги. Регулярно проводились капитальные ремонты, реконструкции и различные работы по модернизации зданий и инженерных систем.

Поэтому в определённой степени Родиону повезло. Он прибыл не в полуразвалившееся учреждение, доживающее свой век за счёт энтузиазма сотрудников, а в небольшое, ухоженное и вполне современное посольство, где имелось всё необходимое для нормальной жизни и работы.

Отдельное административное здание вмещало всех сотрудников без исключения. Каждый дипломат имел собственный кабинет, что по меркам многих зарубежных представительств уже считалось роскошью.

Неподалёку возвышался восьмиэтажный жилой дом, в котором проживало большинство сотрудников посольства вместе со своими семьями. Конечно, отдельные категории дипломатов могли позволить себе куда более комфортные условия проживания. Посол, его заместитель и военный атташе занимали отдельные виллы. Однако подобная роскошь предназначалась лишь для узкого круга избранных.

Поэтому Родиону, как представителю самой нижней ступени пищевой цепочки дипломатического мира, была выделена небольшая, но отдельная двухкомнатная квартира в жилом корпусе. По меркам молодого дипломата это уже считалось огромной удачей.

На территории комплекса располагался и небольшой одноэтажный домик с самостоятельным выходом на улицу. Здесь находился консульский отдел, куда ежедневно приходили граждане России и местные жители, нуждавшиеся в консульских услугах.

Для отдыха сотрудников был оборудован небольшой бассейн и спортивная площадка. После рабочего дня дипломаты с удовольствием плавали, играли в волейбол или просто приводили мысли в порядок, набираясь сил для дальнейшего продвижения интересов России на задонской земле.

Вся территория буквально утопала в зелени экзотических деревьев, цветущих кустарников и аккуратно подстриженных газонов. За этим великолепием уже много лет следили два местных садовника-задонца.

Своей работой они дорожили чрезвычайно. Зарплата, которую выплачивало посольство, по местным меркам считалась очень высокой и автоматически переводила их в категорию весьма обеспеченных граждан страны. Поэтому деревья под их присмотром цвели, кусты не болели, а трава выглядела настолько ухоженной, словно каждое утро её причёсывали специальной расчёской.

Первый друг

Коробки лежали бесформенными завалами во всех комнатах и даже в прихожей. Некоторые ещё сохраняли следы недавних путешествий по аэропортам трёх континентов и выглядели так, словно пережили небольшой государственный переворот.

Измученный перелётами Родион провалился в сон сразу после того, как вошёл в квартиру. Он честно собирался разобрать вещи. Потом решил сначала присесть на край кровати и перевести дух. На этом его героическая борьба с багажом закончилась. Сознание покинуло молодого дипломата настолько стремительно, что он даже не успел снять галстук.

Проснулся Родион от противного треска дверного звонка. Открыв глаза, он несколько секунд смотрел по сторонам и пытался понять, в какой стране находится. После ночного перелёта мозг предлагал сразу несколько вариантов. Среди них были Россия, Задония и почему-то Монголия.

Звонок вновь затрещал. Более настойчиво. В комнату проникал яркий дневной свет. Часы показывали девять утра.

— Кто бы ты ни был, — пробормотал Родион, — имей совесть...

Звонок ответил ещё одним длинным трелем. Пришлось вставать. К счастью, одежда оставалась на месте. К несчастью, организм — всё ещё продолжал лежать на кровати.

Добравшись до двери, Родион повернул ключ. Едва створка открылась, как в квартиру без приглашения ворвался высокий мужчина лет тридцати. Крепкого телосложения, с уверенным лицом министерского чиновника и глазами профессионального психолога.

Не говоря ни слова, он сграбастал Родиона в объятия.

— Здорово, Родион! Наконец-то ты приехал! Теперь нас будет двое нормальных людей среди этой толпы бездельников и карьеристов!

После чего ещё крепче прижал его к груди. Родиону показалось, что новый знакомый собирается либо задушить его от радости, либо усыновить. Наконец объятия разжались. Гость уверенно закрыл дверь изнутри и направился на кухню. Родион молча пошёл следом. Сопротивляться было поздно. Да и судя по напору незнакомца, бесполезно.

На кухне гость поставил на стол портфель, открыл его и извлёк бутылку джина.

— За знакомство! За приезд! За международное сотрудничество!

— Простите, а вы кто? — осторожно поинтересовался Родион.

— Как кто? Алексей Филатов. Алексей Евгеньевич. Заведующий консульским отделом. Скоро два года как тяну эту дипломатическую баржу через океан человеческих недостатков.

Он поставил бутылку на стол и уверенно уселся на стул. Так обычно ведут себя хозяева квартиры. Или оккупанты.

— Вообще-то я ещё даже не умывался...

— Тем более.

— И не завтракал.

— Отлично.

— И спал часа три.

— Значит, организму срочно требуется поддержка.

Филатов уже искал стаканы.

— Послушай, брат. Я единственный человек в этом посольстве, который способен уберечь тебя от глупых ошибок. Более того — я назначен твоим неофициальным наставником.

— Кем назначен?

— Собой.

— Понятно.

— Поэтому доставай стаканы.

Родион послушно открыл шкаф. Он вдруг поймал себя на мысли, что совершенно перестал понимать происходящее.

— Видишь ли, — продолжал Алексей, — это не ради алкоголя. Это медицина.

— Джин?

— Именно.

— Медицина?

— Конечно.

Консул посмотрел на него свысока. Так профессор смотрит на студента, который сыпется на элементарном вопросе.

— Ты в Африке, Родион. Здесь всё серьёзно. Не будешь пить джин — заработаешь малярию. Откажешься от виски — заведутся амёбы. Проигнорируешь ром — подхватишь денге. А если полностью исключишь водку, то просто сойдёшь с ума от местной действительности.

— Это доказано на практике?

— Лично мной.

— Тогда вопросов нет.

Филатов наполнил стаканы.

— За знакомство и успешную командировку!

Он опрокинул содержимое одним движением. Родион сделал осторожный глоток. Затем второй. После чего поставил стакан на стол. Консул посмотрел на него с таким выражением лица, будто увидел человека, который остановился на середине прыжка через пропасть.

— Нет, дорогой мой.

— Что?

— Так иммунитет не формируется.

— Не формируется?

— Абсолютно.

— И что делать?

— Допивать.

— Это обязательно?

— Малярия ждать не будет.

Под тяжёлым взглядом наставника Родион допил стакан.

— Вот и молодец.

Консул довольно кивнул.

— Теперь можно закусывать. Чего из России привёз?

— Колбасу.

— Отлично. Нарезай.

— Может, сначала кофе?

— Родион, не разочаровывай меня.

Пока атташе нарезал колбасу и хлеб, Филатов продолжал инструктаж.

— Коллектив у нас хороший.

— Это очень радует.

— Люди только подкачали.

— Не состыковка.

— В целом все приличные. Но стоит где-нибудь чему-нибудь сломаться, потеряться или загореться — сразу бегут ко мне.

Он принялся загибать пальцы.

— Алексей Евгеньевич, помогите визу оформить. Алексей Евгеньевич, переведите с местного диалекта. Алексей Евгеньевич, договоритесь с полицией. Алексей Евгеньевич, объясните водителю, что посольский автомобиль не предназначен для перевозки коз.

— Был такой случай?

— Если бы только один раз.

— И что?

— Ну довезли мы этих коз. Не бросать же их было среди диких хищников!

Консул тяжело вздохнул.

— Короче, посол здесь исключительно для красоты дипломатического пейзажа. На самом деле всем заведую я.

Он снова наполнил стаканы.

— Ещё бы его супруга не руководила посольством и всей Задонией из своей столовой — вообще всё было бы прекрасно.

После второго тоста окружающий мир действительно стал казаться Родиону значительно дружелюбнее. Даже коробки выглядели уже не как последствия стихийного бедствия, а как имущество уважаемого человека.

Филатов тем временем продолжал знакомить его с коллективом.

— Второй человек у нас Бульбин Ефим Никифорович. Хороший мужик. Добрый. Безобидный.

— И?

— Самый активный сторонник профилактических средств. Может неделю лечиться не выходя из квартиры.

— Это возможно?

— Я тоже раньше думал, что не возможно.

Алексей откусил бутерброд.

— Но справки пишет гениальные. После его аналитики складывается впечатление, что Задония управляет половиной планеты, а вторая половина только мечтает получить её гражданство.

Родион невольно улыбнулся.

— За безопасность отвечает Сергей Геннадьевич Заставин. Нормальный человек. Оптимист неисправимый.

— Это плохо?

— Иногда. Если возле посольства взорвётся танк, Заставин скажет, что это отличный повод проверить пожарную сигнализацию.

— А военный атташе есть?

— О! Это отдельная история.

Консул поднял палец вверх.

— Иван Иванович Глыбин. Если Заставин считает, что всё хорошо, то Глыбин уверен, что всё всегда на грани краха.

— Настолько?

— Настолько. Была бы его воля, он бы окружил посольство минными полями, а возле бассейна поставил бы батарею ПВО.

— Зачем возле бассейна?

— Потому что враг коварен.

Консул посмотрел грустно на бутылку, но стойко отвернул от неё свой взор.

— Не буду сейчас забивать тебе голову всеми остальными персонажами нашего дипломатического театра. — Филатов отмахнулся рукой. — Сам познакомишься. Так даже интереснее будет.

— Их много?

— Достаточно.

— И все нормальные?

— Смотря по каким меркам.

Консул задумался.

— Вообще, у нас удивительное место. Если послушать каждого сотрудника по отдельности, то окажется, что именно он является вторым человеком в посольстве после посла.

— Даже так?

— Именно так. Заведующая канцелярией уверена, что без неё государственная машина остановится через пятнадцать минут. Бухгалтер считает, что дипломатия держится исключительно на правильном заполнении финансовых отчётов. Завхоз убеждён, что посольство может функционировать только потому, что он своевременно меняет лампочки и закупает туалетную бумагу. Водитель вообще смотрит на всех сверху вниз, потому что возит посла.

— А кто же тогда второй человек на самом деле?

— Я, конечно.

— Понятно.

— Хотя справедливости ради, каждый из них может привести десяток убедительных аргументов в свою пользу.

Филатов сделал паузу и усмехнулся.

— Поэтому не спорь ни с кем. Просто кивай головой. Через месяц сам поймёшь, кто есть кто. А через полгода будешь объяснять новому сотруднику, что именно ты являешься вторым человеком в посольстве.

Наконец консул поднялся из-за стола.

— Ладно. В десять тебя ждёт посол. Будут официальные смотрины.

Он направился к двери.

— Лёша!

Консул обернулся.

— Что?

Родион протянул ему пакет. Из него выглядывали гречка, батон колбасы и буханка бородинского хлеба. Несколько секунд Филатов смотрел на содержимое так, словно ему вручили государственную награду.

— Родион...

— Да?

— Ты хороший человек.

— Спасибо.

— Нет. Ты не понял.

Консул бережно прижал пакет к груди.

— Ты святой.

После чего решительно добавил:

— За такой подарок я готов лично объяснять тебе местную дипломатию целых два месяца.

— А потом?

— Потом будешь выживать самостоятельно.

И новый друг исчез так же стремительно, как появился. В квартире снова воцарилась тишина. Только полупустая бутылка джина на столе напоминала о том, что утро дипломата в Задонии началось несколько необычнее, чем это предполагалось инструкциями Министерства иностранных дел.

Ударный кулак посольства

— Уважаемые господа, разрешите представить нашего нового сотрудника — атташе Разумовского Родиона Сергеевича. Проходите, присаживайтесь, — произнёс посол и указал на свободный стул.

Родион поблагодарил Фому Спиридоновича кивком и занял своё место за длинным столом для совещаний.

Он с интересом принялся разглядывать людей, которым предстояло стать его ближайшим окружением на несколько лет.

— В свою очередь хотел бы представить вам основных акторов нашего посольства, так сказать, ударный кулак продвижения интересов России в Задонии, — продолжил посол. — Начнём с моего заместителя, моей правой руки — Бульбина Ефима Никифоровича.

При этих словах медленно поднялся мужчина весьма почтенного возраста. Костюм на нём выглядел так, словно уже несколько лет вёл самостоятельную жизнь отдельно от утюга. Галстук держался на шее исключительно благодаря многолетней привычке. Сам же Ефим Никифорович производил впечатление человека, который за свою дипломатическую карьеру видел столько государственных переворотов, кризисов и международных скандалов, что перестал чему-либо удивляться ещё в прошлом тысячелетии.

Лицо его напоминало задумчивого шарпея, достигшего философского просветления. Из-за толстых линз очков внимательно смотрели умные и немного усталые глаза.

— Большой знаток внутренней и внешней политики Задонии, — продолжал посол. — К сожалению, пока ещё в должности советника, но мы активно работаем с Центром над его повышением до советника-посланника.

Бульбин слегка наклонил голову. Было непонятно, благодарит ли он посла за высокую оценку или просто борется со сном. Не произнеся ни слова, заместитель столь же неторопливо сел обратно.

— Полковник Глыбин Иван Иванович — военный атташе.

Со своего места мгновенно поднялся подтянутый офицер. В отличие от Бульбина, его форма выглядела так, будто пять минут назад прошла строевой смотр. Каждая складка находилась на своём месте. Каждая пуговица сияла. Даже волосы, казалось, были подстрижены по линейке.

— Иван Иванович поддерживает устойчивые связи с Министерством обороны Задонии, курирует военно-техническое сотрудничество и образовательные программы военной тематики.

Полковник решительно подошёл к Родиону и протянул руку.

— Здравия желаю! С прибытием в коллектив!

Рукопожатие оказалось таким крепким, словно Родиона проверяли на пригодность к службе в десантных войсках.

— Очень рассчитываю на вас в кризисной ситуации. Вижу, физическая форма хорошая. Поэтому по боевой тревоге немедленно прибывайте ко мне в кабинет. Ружьё и бронежилет для вас уже предусмотрены. Лишний стрелок никогда не бывает лишним.

Родион несколько опешил

— Служу России, товарищ полковник!

— Вот это правильный настрой! — одобрительно кивнул Глыбин.

Возвращаясь на своё место, он по пути машинально осмотрел окна, дверь и потолок, словно проверяя возможные пути эвакуации.

— Заставин Сергей Геннадьевич, мой помощник по вопросам безопасности. Очень компетентный специалист и большой знаток региона.

Мужчина среднего роста буквально выпрыгнул из-за стола и с широкой улыбкой направился к новичку.

— Добро пожаловать в наши пенаты! — радостно заявил он. — Очень рад пополнению.

Он энергично пожал руку Родиону.

— Чувствую, теперь наши дела точно пойдут в гору. Пробьём наконец брешь в стене местной бюрократии.

— Неужели она такая прочная? — поинтересовался Родион.

— Чудовищно прочная. Но мы её уже почти победили.

— И как успехи?

— Пока разгребали две коробки задонских отписок, уже все забыли с чего всё начиналось.

Сергей Геннадьевич рассмеялся собственной шутке.

— Но мы не сдаёмся. Заходите как-нибудь, расскажу про местную специфику. Здесь без чувства юмора долго не проработаете.

— Ну и наконец, Алексей Евгеньевич Филатов, заведующий консульским отделом.

Алексей слегка приподнялся со стула и театрально поклонился.

— Алексей Евгеньевич не одну собаку съел на земле, решая проблемы наших граждан и специалистов.

— Причём не только в переносном смысле, — уточнил Алексей.

— Очень профессиональный сотрудник и великолепный знаток страны пребывания.

— Особенно её баров и ресторанов, — добавил Заставин.

— Это называется работа с населением, — немедленно парировал Алексей.

В кабинете раздались сдержанные смешки. Фома Спиридонович сделал вид, что ничего не услышал. Когда представление завершилось, посол занял своё место во главе стола.

— Уважаемые коллеги, как вы прекрасно понимаете, штат нашего посольства не позволяет каждому заниматься исключительно своим направлением работы.

Родион слушал внимательно. Пока всё звучало вполне разумно.

— Поэтому Родиону Сергеевичу придётся в кратчайшие сроки погрузиться во внутреннюю политику, внешнюю политику, экономические вопросы, гуманитарное сотрудничество, образовательные программы...

Родион продолжал слушать.

— ...замещать заведующего консульским отделом во время его отсутствия...

Родион слегка напрягся.

— ...оказывать помощь по административно-хозяйственным вопросам...

Родион выпрямился.

— ...взаимодействовать с городской администрацией, коммунальными службами, подрядными организациями...

Атташе осторожно посмотрел на остальных сотрудников. Те сохраняли абсолютно серьёзные лица. Похоже, это не было шуткой.

— ...при необходимости помогать инженеру, бухгалтеру, завхозу и другим сотрудникам посольства...

Родион почувствовал, что количество обязанностей начинает опасно приближаться к численности населения самой Задонии.

— Кроме того, Родион Сергеевич, мне бы хотелось поручить вам функции пресс-атташе.

Молодой дипломат моргнул.

— В настоящее время данное направление у нас несколько запущено. Между тем деятельность посольства и лично посла незаслуженно остаётся вне внимания средств массовой информации.

В эту секунду Родион впервые усомнился, что Павел Петрович и он одинаково понимают выражение «щадящая нагрузка». Перед глазами всплыли слова старого друга отца: «Работы будет немного. Останется время и на саморазвитие, и на отдых». Теперь Родион начинал подозревать, что под отдыхом Павел Петрович подразумевал сон по воскресеньям. И то не каждый выходной.

Но больше всего его удивило другое. Никто из присутствующих не выглядел перегруженным. Наоборот. И судя по выражениям лиц, каждый из них был абсолютно уверен, что именно он является главным человеком в посольстве после посла. И тянет на себе самые ответственные участки работы.

И только спустя несколько месяцев Родион поймёт, что это удивительное убеждение разделяют здесь абсолютно все сотрудники — от заместителя посла до завхоза и квалифицированного рабочего.

— Дорогие друзья! А сейчас я хотел бы сверить, что называется, стрелки наших часов по ситуации в стране. Заодно и Родион Сергеевич войдёт в курс дела.

Фома Спиридонович снял очки и устало потёр переносицу. На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина.

— Все вы прекрасно знаете, что после распада Советского Союза наше присутствие в Задонии фактически было сведено к минимуму. Когда-то здесь работали тысячи специалистов, строились предприятия, дороги, школы, госпитали. Советских людей знали в каждом уголке страны. Старшее поколение задонцев до сих пор вспоминает наших врачей, инженеров и преподавателей добрым словом.

Посол слегка улыбнулся.

— Правда, как показывает практика, добрые слова являются крайне ненадёжной валютой в международных отношениях.

В кабинете раздалось несколько одобрительных возгласов.

— Мы великодушно простили Задонии многомиллиардный государственный долг, рассчитывая, что благодарность и здравый экономический расчёт помогут сохранить наше влияние в регионе. К сожалению, выяснилось, что память государственных чиновников значительно короче памяти простых людей.

Фома Спиридонович сделал небольшую паузу.

— Сегодня многие представители местной элиты искренне убеждены, что дороги, электростанции и университеты здесь появились исключительно благодаря природным явлениям. Примерно так же, как сезон дождей или миграция антилоп.

Филатов тихо усмехнулся.

— В результате нам приходится практически заново выстраивать отношения с государством, которое когда-то считалось одним из наших наиболее надёжных партнёров на континенте.

Посол задумчиво посмотрел в окно.

— При этом времена изменились. Если раньше основная конкуренция велась между двумя сверхдержавами, то сегодня на задонском направлении одновременно работают китайцы, американцы, европейцы, турки, арабы и ещё множество желающих помочь Задонии исключительно из бескорыстной любви к её полезным ископаемым и природным ресурсам.

На этот раз улыбнулись уже все присутствующие.

— Поэтому пространство для манёвра у нас не просто ограничено. Иногда складывается впечатление, что оно существует исключительно в теории.

Посол вновь надел очки.

— Тем не менее я убеждён, что наш коллектив использует имеющиеся возможности максимально эффективно.

Тон его заметно оживился.

— За последние годы мы существенно повысили качество информационно-аналитической работы. Наши материалы регулярно используются различными департаментами Министерства иностранных дел. Более того, информация из двух наших справок была включена в обобщённом виде в материалы для Правительства Российской Федерации.

Ефим Никифорович слегка выпрямился в кресле. Это была его маленькая профессиональная победа.

— Есть положительная динамика и в экономическом сотрудничестве. Товарооборот вплотную приблизился к отметке в один миллион долларов в год.

Фома Спиридонович выдержал паузу.

— Конечно, в былые времена такая сумма могла потеряться где-нибудь между второй и третьей страницей контракта на поставку тракторов.

В кабинете тихо рассмеялись.

— Но мы предпочитаем сравнивать себя не с прошлым, а с настоящим. А настоящее говорит о том, что торговля растёт. Медленно. Очень медленно. Иногда почти незаметно. Но растёт.

Посол поднял палец.

— И если Задония не придумает очередную реформу, способную остановить экономику на несколько месяцев, то в следующем году мы вполне можем преодолеть этот психологический рубеж.

Сергей Геннадьевич одобрительно кивнул. В способность Задонии неожиданно обвалить собственную экономику верили абсолютно все присутствующие.

— Не менее важным остаётся гуманитарное сотрудничество. В прошлом году мы направили десять задонских студентов на обучение в российские вузы и трёх военнослужащих по линии Министерства обороны.

— Все трое успешно доехали и даже приступили к учёбе, — вставил Глыбин.

— Что само по себе является показателем эффективности программы, — серьёзно поддержал шутку посол.