Атташе

Всё вокруг было настолько ярким, шумным и непривычным, что Родион на мгновение растерялся. Казалось, он очутился внутри огромного живого организма, который двигался, разговаривал и торговал одновременно.

Особенно его поразили местные женщины. Одетые в свободные платья самых невероятных расцветок, они словно несли на себе все краски африканского континента. На фоне пыльных улиц и выгоревших фасадов их наряды выглядели праздничным салютом, застывшим среди будничной суеты.

Многие несли за спиной детей. Одни младенцы только недавно появились на свет, другие уже достигли весьма солидного по местным меркам возраста — двух, а то и трёх лет.

Но больше всего Родиона удивило другое. Он вдруг осознал, что не слышит ни плача, ни капризов, ни детских требований немедленно изменить устройство окружающего мира. Малыши спокойно прижимались к спинам своих матерей и с философским спокойствием наблюдали за жизнью вокруг. С высоты своего положения они взирали на человечество так, словно уже успели многое понять и теперь лишь проверяли правильность собственных выводов.

От одной картины Родион едва не поперхнулся от удивления. Навстречу ему двигалась высокая чернокожая красавица в ярком платье, подчёркивавшем её безупречную фигуру. На голове женщины, покоясь на аккуратно свернутом куске ткани, возвышался огромный газовый баллон.

Самое удивительное заключалось в том, что она совершенно его не придерживала. Баллон словно являлся естественным продолжением её организма. Он не шатался, не наклонялся и даже не делал попыток продемонстрировать законы земного притяжения.

Но и это было ещё не всё. Из-за её спины выглядывала пара любопытных детских глаз. Судя по размерам владельца этих глаз, ему уже исполнился как минимум год.

В обеих руках красавица несла тяжёлые сетки, наполненные фруктами, овощами и какими-то загадочными кореньями, назначение которых Родион не смог бы определить даже под угрозой дипломатического скандала.

При этом женщина двигалась легко и грациозно, словно направлялась не с рынка домой, а по подиуму на показ высокой моды. Она успевала приветствовать знакомых, улыбаться прохожим своей ослепительной улыбкой и даже поддерживать разговор.

Поравнявшись с российским дипломатом, который уже начал сомневаться в собственных представлениях о человеческих физических возможностях, женщина остановилась возле подруги и как ни в чём не бывало принялась болтать с ней.

Баллон остался на месте. Ребёнок тоже. Сетки никуда не делись. Зато у Родиона возникло стойкое ощущение, что где-то в Задонии существуют специальные курсы для женщин, на которых преподают основы равновесия, выносливости и тайные законы мироздания.

Но не это самое главное. Чего только не приходится переносить женщинам, в том числе и тяжёлый труд, и тяжёлую ношу. Больше всего Родиона поразило то, что рядом с ней преспокойно шёл её муж, у которого в руках не было абсолютно ничего, если только, конечно, не считать открытой бутылки пива, из которой он периодически с нескрываемым удовольствием отхлёбывал очередную порцию живительной влаги.

Родион проводил эту семейную процессию взглядом и задумчиво покачал головой.

— Вот ведь удивительный народ, — пробормотал он себе под нос. — Если бы ЮНЕСКО вручало премии за умение правильно распределять обязанности в семье, то Задония уверенно заняла бы первое место.

Мужчина тем временем что-то весело рассказывал супруге, активно жестикулируя свободной рукой. Судя по выражению лица, речь шла о чём-то чрезвычайно важном. Возможно, о международной политике. Возможно, о футболе. А возможно, и о преимуществах различных сортов местного пива. Последнее казалось наиболее вероятным.

Чем глубже Родион погружался в рынок, тем больше понимал, что все его представления об Африке были составлены людьми, которые никогда здесь не были.

Слева какая-то старушка торговала манго размером с хорошую артиллерийскую мину. Справа мужчина предлагал покупателям живых кур. Причём куры проявляли гораздо больший интерес к покупателям, чем покупатели к курам.

Вдруг одна из них решительно вырвалась из рук продавца и понеслась прямо по проходу.

— Лови её! Лови! — закричал торговец.

К удивлению Родиона, ловить курицу бросились человек десять. Причём большинство из них явно не имели к ней никакого отношения. Курица ловко маневрировала между прилавками, демонстрируя скорость и спортивную подготовку, достойную национальной сборной Задонии по лёгкой атлетике. Через минуту её всё-таки поймали. Толпа разочарованно разошлась.

— Эх, — вздохнул стоявший рядом старик. — В прошлом месяце одна забежала в соседний полицейский участок. Вот это было представление. Когда в участок ворвалась возбуждённая толпа и начала по нему бегать, полицейские подумали, что в стране произошёл переворот. И сразу же начали сдавать оружие и клясться народу в преданности… Вот было смеха!

Родион невольно улыбнулся.

Рынок жил своей собственной жизнью. Здесь никто никуда особенно не спешил. Люди разговаривали, торговались, смеялись, обсуждали новости и погоду. Многие были знакомы друг с другом. Некоторые, казалось, были знакомы вообще со всеми.

В какой-то момент внимание Родиона привлёк торговец фруктами. Перед ним возвышалась настоящая пирамида из бананов, ананасов, папайи и ещё десятка неизвестных дипломату плодов.

Заметив белого покупателя, торговец моментально оживился.

— Друг! Иди сюда! Лучшие фрукты во всей Африке!

— Спасибо, я пока просто смотрю.

— Смотреть бесплатно. Покупать тоже почти бесплатно.

— Почти?

— Совсем бесплатно мне жена не разрешает.

Родион рассмеялся.

— Разумная женщина.

— Очень разумная, — печально подтвердил торговец. — Иногда даже слишком.

После этих слов оба посмотрели куда-то в сторону рынка и одновременно вздохнули. Каждый по своим причинам. И именно в этот момент Родион неожиданно почувствовал себя здесь удивительно спокойно. Впервые с момента приезда он был не дипломатом, не представителем великой державы и не сотрудником посольства. Он был просто человеком среди других людей.

А шумный рынок Мабуды вдруг перестал казаться чужим. Он оказался удивительно живым. И удивительно настоящим.

Внезапно Родион почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Он обернулся. Позади никого не оказалось. Лишь немного опустив взгляд вниз, дипломат обнаружил владельца этого прикосновения.

Перед ним стоял худенький чернокожий мальчишка лет двенадцати, а может и четырнадцати. На нём была выцветшая футболка, когда-то, вероятно, бывшая белой, короткие шорты и стоптанные сандалии. В руках он держал большую плетёную сетку, а на лице красовалось выражение человека, который уже давно разобрался в устройстве этого мира и теперь снисходительно наблюдает за теми, кто ещё только пытается это сделать.

Особенно выделялись его глаза. Слишком внимательные для его возраста. Слишком спокойные. Такими глазами обычно смотрят старики, пережившие несколько войн, три революции и неудачный брак.

— Привет. Меня зовут Бальтазар, — представился мальчишка. — Давай я помогу тебе покупки носить.

— Спасибо, парень, но я вроде пока и сам неплохо справляюсь.

Бальтазар внимательно посмотрел на него. Так внимательно оценивают новый автомобиль перед покупкой или подозрительно дешёвую рыбу на рынке.

— Да? — наконец произнёс он. — А давно ты в Мабуде?

— Второй день.

— Тогда понятно.

— Что понятно?

— Что ты ещё думаешь, будто справляешься сам.

Сказано это было без тени насмешки. Скорее как врач сообщает пациенту неприятный, но очевидный диагноз.

— И что ты предлагаешь?

— Очень выгодное сотрудничество.

Бальтазар деловито поправил сетку на плече.

— Ты даёшь мне два доллара.

— И?

— Экономишь в разы больше.

— А если не дам?

— Тогда потратишь в два или три раза больше.

Родион рассмеялся.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что ты белый.

— Железная логика.

— Для рынка Мабуды вполне достаточная.

После чего мальчишка по-хозяйски положил руку ему на плечо.

— Пойдём. Пока тебя ещё никто не успел купить вместе с этим рынком.

— Хорошо, Бальтазар. Уговорил.

— Правильное решение, — удовлетворённо кивнул паренёк. — А ты кто вообще? Турист?

— Нет. Работаю здесь.

— Врач?

— Нет.

— Учитель?

— Нет.