Атташе

Даже Бульбин позволил себе едва заметную улыбку.

— Одним словом, определённые успехи есть, товарищи. Не такие, какими нам хотелось бы их видеть. Не такие, какими они были когда-то. Но они есть.

Фома Спиридонович обвёл взглядом сотрудников.

— Большая политика любит говорить о глобальных процессах, геополитике и стратегических интересах. Но на практике влияние государства часто начинается с одного вовремя написанного документа, одного приглашённого студента, одного проведённого мероприятия или одной полезной встречи.

Он посмотрел на Родиона.

— Поэтому попрошу всех закатать рукава. А вас, Родион Сергеевич, ещё и набраться терпения. Успех России в Задонии во многом зависит от нашей работы. Иногда неблагодарной. Иногда незаметной. Но всё-таки очень важной.

Посол закрыл папку.

— А теперь попрошу каждого из вас дать краткую справку по курируемым направлениям.

Первым начал Бульбин. Он медленно поднялся со своего места, поправил очки и несколько секунд задумчиво смотрел в потолок. Со стороны казалось, что Ефим Никифорович пытается установить прямую связь с аналитическим управлением МИДа через космос.

Наконец канал связи открылся.

— Внутриполитическая ситуация в стране характеризуется высокой степенью нестабильности и сохраняющейся конфликтностью основных политических акторов, — монотонно начал он.

Голос заместителя посла обладал удивительным свойством. Уже через тридцать секунд хотелось внимательно слушать каждое слово. А ещё через минуту — немедленно уснуть.

— В парламенте продолжается противостояние между правящей «Народной партией Задонии» и оппозиционной «Партией задонской независимости». Помимо них присутствует третья политическая сила — «Ассоциация племенных народов Задонии».

Бульбин сделал паузу.

— Однако многочисленные противоречия между вождями племён не позволяют данной организации эффективно конкурировать с двумя основными партиями.

— Сколько у них вождей? — осторожно поинтересовался Родион.

— Двадцать семь.

— А племён?

— Восемь.

— Не совсем понятно.

— Согласен, Родион Сергеевич, — серьёзно ответил Бульбин. — Понять это на трезвую голову невозможно.

По кабинету прокатились смешки. Сам же докладчик сохранил абсолютно невозмутимый вид.

— НПЗ традиционно ориентируется на сотрудничество с Россией и Китаем. ПЗН активно поддерживается соседней Габдоной и связанными с ней западными структурами.

— И каковы перспективы на предстоящих выборах в парламент? — спросил посол.

— Если победит НПЗ, ничего не изменится.

— А если ПЗН?

— Ничего не изменится первые полгода. Затем они обвинят друг друга во всех экономических проблемах. После чего всё вернётся к нынешнему состоянию.

Родион украдкой посмотрел на остальных. Сейчас ему казалось, что он находится в параллельном измерении сюрреализма. Но похоже, никто не сомневался в точности прогноза Бульбина. Мало того, на него смотрели полностью согласные с его выводами лица.

— Единственное, что действительно объединяет лидеров двух партий, — продолжал Бульбин, — это взаимная ненависть.

— Это хорошо или плохо? — спросил консул.

— Это стабильно.

Заместитель посла поправил очки.

— Президент Нельсон Мбугон и лидер оппозиции Роберт Абдуба ненавидят друг друга настолько сильно, что вынуждены постоянно соблюдать демократические процедуры. Иначе давно попытались бы решить политические разногласия более традиционными способами…

Бульбин сделал театральную паузу, во время которой внимательно обвёл присутствующих взглядом:

— Напоминаю, господа, что последний официальный случай каннибализма на территории Задонии был зафиксирован в 1976 году. В рамках глобальной современной истории человечества, можно с определённостью утверждать, что ещё вчера местные граждане с удовольствием кушали на обед своих политических оппонентов.

— Да, коллеги, ситуация непростая, — задумчиво подвёл итог посол. — Не сомневаюсь, что её глобальная важность находится на постоянном контроле руководства нашего министерства. Возможно, даже на уровне заместителя директора Департамента Африки.

Следующим поднялся Глыбин.

— Военная обстановка остаётся стабильной.

Полковник раскрыл папку.

— Лично поддерживаю постоянный контакт с министром обороны Задонии. Как вы знаете, он выпускник нашего танкового училища. Настоящий профессионал.

По выражению лица полковника становилось понятно, что министр обороны занимает в его личной системе ценностей место где-то между Суворовым и Жуковым.

— К сожалению, месяц назад неизвестные злоумышленники похитили несущий винт с единственного вертолёта военно-воздушных сил.

Родион поднял голову.

— Вертолёт был один?

— Формально два, — уточнил Глыбин. — Но второй используется как склад запасных частей.

— А первый?

— Теперь тоже.

Филатов закашлялся, скрывая улыбку.

— Тем не менее ситуация не критическая. Пик дизентерии в единственном мотострелковом батальоне пройден. Личный состав постепенно возвращается в строй.

— Отличная новость, — серьёзно кивнул посол.

— Кроме того, завершён ремонт ещё одного катера береговой охраны.

— И сколько их теперь?

— Два.

Глыбин выдержал паузу.

— Оба на ходу.

Некоторое время в кабинете царила тишина. Полковник явно ожидал, что присутствующие оценят масштаб события.

— Таким образом, военно-морские силы страны увеличили боевой потенциал практически вдвое.

После этих слов Родион окончательно перестал понимать, где заканчивается юмор и начинается государственная аналитика.

— Также имеются хорошие перспективы по восстановлению бронетанковой техники. На следующей неделе планируется доставка двигателя для единственного бронетранспортёра.

— И где же умудрились раздобыть эту раритетную детальку? — иронично поинтересовался Заставин.

— Из другой провинции, мальчишки случайно откопали в песке утерянный ранее бронетранспортёр.

— Это серьёзно.

— Конечно, молодёжное крыло НПЗ активно помогает партии восстанавливать военно-политическую мощь страны.

Глыбин удовлетворённо продолжил:

— В целом вооружённые силы способны оказать определённое влияние на поддержание конституционного порядка.

— При условии, что конституционный порядок будет находиться недалеко от столицы, — негромко заметил Филатов.

Следующим выступил Заставин. Он поднялся на ноги с видом человека, который твёрдо решил не поддаваться панике ни при каких обстоятельствах.

— У меня нет никаких оснований для драматизации ситуации. Органы государственной безопасности демонстрируют уверенное поступательное развитие.

— В чём оно выражается? — поинтересовался посол.

— В прошлом году китайские друзья поставили Министерству государственной безопасности десять компьютеров.

— Новых?

— Почти.

— Это радует.

— Более того, восемь из них даже работают.

— А сотрудники?

— Пока не все освоили клавиатуру, но прогресс очевиден, мышкой пользуются уверенно.

Лицо консула озарила лучезарная улыбка.

— Что касается полиции, ситуация также улучшается. Недавно сотрудникам выплатили задолженность по заработной плате за два месяца прошлого года.

— И каков эффект? — спросил посол.

— Потрясающий.

— В чём он выражается?

— Полиция стала значительно реже останавливать автомобили исключительно ради финансового общения с водителями.

В кабинете вновь раздался смех.

— В целом предлагаю сохранять оптимизм. Страна развивается. Медленно, неровно, иногда в неожиданном направлении, но развивается.

Последним поднялся Алексей.

— Консульский отдел полностью справляется с поставленными задачами.

— Даже не сомневаемся, — буркнул Заставин.

— В этом году нами выдано сто пятьдесят виз против ста двадцати за аналогичный период прошлого года.

— Рост впечатляющий.

— Именно.

Алексей важно кивнул.

— Кроме того, оформлены десятки доверенностей, свидетельств и других консульских документов. Всем двадцати пяти российским гражданкам, постоянно проживающим в Задонии, оказывается необходимая помощь.

— А рыбаки? — спросил посол.

— Рыбаки тоже под контролем.

— Не шалят?

— Пока нет.

— Значит, обязательно начнут.

— Согласен с вами. Показатели по залётам рыбаков остаются стабильными на протяжении всего периода их присутствия.

— Что ж, коллеги, благодарю за содержательные доклады, — подвёл итог Фома Спиридонович. — Родион Сергеевич, надеюсь, у вас сложилось объективное представление о положении дел в стране.

Родион посмотрел на присутствующих. Судя по услышанному, Задония одновременно находилась на грани политического кризиса, военного возрождения, административной модернизации и экономического рывка. При этом её армия располагала двумя катерами, одним бронетранспортёром без двигателя и вертолётом без винта.

— Да, Фома Спиридонович, — осторожно ответил он. — Сейчас общая картина стала более понятной, не такой, как она представляется в МИДе.

— Вот и я об этом говорю без устали! Потенциал двусторонних отношений с Задонией ещё не до конца понят некоторыми сотрудниками нашего министерства. И именно наша плодотворная работа сможет наконец открыть глаза руководству нашей страны. В этой связи, предлагаю не мешкая приступить к работе. Задония ждёт нашего участия в своей судьбе! …

Заведующая канцелярией

Первым делом, по совету своего нового друга, Родион решил ознакомиться с территорией посольства и представиться остальным сотрудникам. Которые хоть и обозначались в официальных документах, как административно-технический персонал, но выполняли не менее важную функцию в обеспечении бесперебойной жизнедеятельности дипмиссии.

Выйдя из кабинета посла, Родион сразу увидел золочёную табличку с надписью: «Заведующая канцелярией. Галкина Любовь Олеговна».

Родион громко постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

За столом сидела полная дама бальзаковского возраста и тщательно выводила ярко-красной помадой стрелки на своих губах. Волосы её были собраны на голове в пучок. И в целом представшая перед взором атташе мадам ничем не отличалась от таких же женщин, выполняющих важную работу документооборота отдельно взятого государственного учреждения.

— Любовь Олеговна, разрешите представиться: атташе посольства…

— Родион Сергеевич, — прервала его барышня. — Ну что же вы без стука врываетесь? Я как раз к вашему приходу пытаюсь красоту навести, чтобы предстать перед вами в естественной первозданности. Присаживайтесь, голубчик.

Родион с удовольствием расположился на указанный ему стул, который весьма предусмотрительно стоял возле кресла самой Любовь Олеговны.

— Очень правильно, что согласились на Задонию. А то нынешней молодёжи сразу Швейцарию подавай. Или Францию. Или хотя бы Австрию. Будто дипломаты для того и нужны, чтобы сыр есть и на горы смотреть.

После этих слов Родион невольно втянул голову в плечи.

— А здесь люди настоящие. Душевные. Простые. И поговорить есть с кем. Не то что в этих ваших Европах. Там все друг на друга смотрят, как будто конкурс павлинов выиграть собираются.

Любовь Олеговна закончила с губами, внимательно посмотрела на результат в зеркальце и осталась довольна.

— Вам очень повезло, что именно я заведую канцелярией. Некоторые молодые сотрудники думают, что посольство держится на после. Наивные люди. Посол сегодня есть, завтра его перевели. Советник уехал. Консул приехал. Атташе сменился. А канцелярия вечна.

— Полностью с вами согласен! — осторожно поддакнул Родион.

— Конечно. Пока я не отправлю ноту — её как будто и не существует. Пока не зарегистрирую документ — его нет в природе. Пока не найду нужную бумагу — никто её не найдёт. В дипломатии, Родион Сергеевич, кто владеет входящим номером, тот и управляет мировой политикой.

После этих слов Любовь Олеговна значительно подняла палец вверх.

— Запомните простую вещь. Половина карьеры дипломата делается в кабинетах начальства. Вторая половина — в канцелярии.

Родион решил не спорить.

— Посмотрела вашу объективку. Молодой. Перспективный. Не женат.

Последние два слова прозвучали особенно отчётливо.

— Это очень правильно, что вы не стали перед командировкой связывать себя семейными обязательствами. Столько браков здесь развалилось... Вы даже не представляете. Сначала жена говорит: «Езжай, любимый, я подожду». Потом проходит полгода. Потом год. Потом появляется какой-нибудь фитнес-инструктор. Или стоматолог. Или вообще преподаватель йоги. И всё.

Любовь Олеговна печально вздохнула.

— Поэтому надёжнее всего искать супругу среди своих. В посольстве.

Родион почувствовал, что дипломатический кризис возник гораздо раньше, чем ожидалось.

— Полностью согласен с вами, Любовь Олеговна. Вот освоюсь немного и вызову сюда свою невесту. Возможно, даже в консульском отделе распишемся.

Лицо заведующей канцелярией начало медленно менять геополитическую ориентацию.

— Ну что же вы сразу так... — тихо произнесла она. — О таких вещах предупреждать нужно заранее. Подготовить человека морально.

— Простите.

— Эх, судьба-злодейка... — пробормотала она.

Потом снова повернулась к Родиону.

— Ладно, иди. Если что понадобится — заходи. Только сначала постучи.

— Обязательно.

— И не просто постучи. А с уважением.

Дверь закрылась. Любовь Олеговна ещё несколько секунд смотрела на неё, словно надеясь, что молодой атташе вдруг передумает и вернётся обратно. Не вернулся.

Она медленно достала из сумочки маленькое зеркальце и внимательно посмотрела на своё отражение.

— Ну и чего ты опять размечталась, Люба? — тихо спросила она саму себя.

Из зеркала на неё смотрела уже далеко не та девушка, которая когда-то впервые переступила порог министерства. Тогда ей было двадцать.

Красивая, уверенная в себе, с длинными ногами, высокой причёской и абсолютной убеждённостью, что жизнь приготовила для неё что-то особенное.

В первой командировке она выбирала.

Во второй — присматривалась.

В третьей — ждала.

В четвёртой начала надеяться хоть на что-нибудь.

А потом как-то незаметно выяснилось, что все перспективные женихи уже обзавелись семьями, молодые дипломаты смотрят на девушек помоложе, а ровесники либо давно разведены и никому не верят, либо настолько счастливы в браке, что даже разговаривать с ними скучно.

Любовь Олеговна грустно усмехнулась. Сколько их было за эти годы? Красивых. Умных. Перспективных. Будущих послов. Будущих советников. Будущих представителей России при каких-нибудь международных организациях с неприлично длинными названиями. Каждый раз ей казалось, что вот он. Тот самый.

Но кто-то неожиданно возвращался к жене. Кто-то находил любовь всей жизни. Кто-то просто исчезал после окончания командировки, оставляя после себя лишь фотографии на корпоративных праздниках.

А время продолжало идти. Без отпусков. Без выходных. Без дипломатических привилегий. Однажды она вдруг поймала себя на мысли, что уже не мечтает ни о принце, ни о после, ни о большом доме у моря.

Ей хотелось гораздо более скромных вещей. Чтобы кто-нибудь встречал её после работы. Чтобы ворчал за ужином. Чтобы спрашивал, как прошёл день. Чтобы приносил лекарства, когда она болеет. Чтобы было кому сказать вечером: «Представляешь, что сегодня опять учудил наш консул?» И чтобы этот человек понимал, о чём вообще идёт речь.

Любовь Олеговна вздохнула и убрала зеркальце обратно в сумочку.

За окном ярко светило задонское солнце. На флагштоке лениво колыхался российский флаг. Где-то во дворе посольства громко смеялся новый атташе. Молодой. Красивый. Влюблённый.

Она улыбнулась.

— Хоть у кого-то всё складывается правильно, — сказала Любовь Олеговна и снова потянулась к стопке документов.

Документы, в отличие от мужчин, никогда её не бросали.

Бегемот

— Не смотри, что старая и потёртая! На ней ещё твой сын будет ездить, когда приедет сюда новым атташе! — заявил водитель и с такой нежностью похлопал автомобиль по крылу, словно представлял молодого наследника Родиона уже где-нибудь в две тысячи пятидесятом году. — Меня, кстати, Александр зовут, Голяков, я тут за весь транспорт отвечаю и много ещё за что, попутно.

Родион молча посмотрел на свою новую служебную машину. Если говорить откровенно, автомобиль выглядел так, словно участвовал не только в провозглашении независимости Задонии, но и в подготовке этого исторического события.

Краска местами выгорела под африканским солнцем, бампер хранил следы многочисленных дипломатических побед и поражений, а левое зеркало держалось исключительно благодаря вере в лучшее будущее и нескольким слоям изоленты.

— Не кажется ли вам, что он несколько старомодно смотрится в современных условиях? — осторожно поинтересовался Родион.

Голяков посмотрел на него с жалостью человека, которому только что сообщили, что Земля плоская.

— Запомни, юноша. В современных условиях Задонии автомобиль должен обладать всего двумя качествами.

— Какими?

— Заводиться утром и возвращаться в посольство вечером.

Он сделал паузу.

— Желательно в той же комплектации.

Родион ещё раз посмотрел на машину.

— А это точно происходит регулярно?

— Не всегда. Но чаще, чем у остальных.

Водитель гордо улыбнулся. С короткой стрижкой, плотного телосложения, с уверенным выражением лица и постоянной улыбкой, он проработал в транспортном отделе министерства столько лет, что уже плохо помнил фамилии большинства послов и министров.

Зато отлично помнил их автомобили. По его глубокому убеждению, дипломатический состав постоянно менялся, совершал ошибки и уезжал домой, а настоящую стабильность российской внешней политики обеспечивали именно водители и механики.

— Между прочим, — продолжил он, — на этой машине ездили пять атташе, два советника и один временный поверенный.

— И как, успешно?

— Атташе уехали на повышение. Советники стали послами. Временного поверенного сняли.

— Почему?

— Не сошёлся с послом в оценках внутриполитической ситуации в посольстве.

Родион решил не уточнять подробности.

— Не сомневаюсь, что если продать этот раритет какому-нибудь коллекционеру, можно купить что-нибудь поновее.

— По новым автомобилям тебе к бухгалтеру.

Голяков тяжело вздохнул.

— Она женщина суровая. За каждый выданный доллар сдирает два доллара нервов и ещё седых волос на пятьдесят центов.

Я бы с удовольствием купил тебе новый автомобиль. Но у нас тут всё устроено иначе.

— Как именно?

— Очень просто. Если машина ещё ездит — новая не положена. Особенно молодому дипломату.

— Это почему же такая несправедливость?

— А вдруг ты её поцарапаешь! Или не дай Бог в аварию попадёшь!

— Да, аргумент весомый.

— Правда аварий у него ещё не было.

После этих слов водитель любовно погладил капот. Капот неожиданно скрипнул в ответ.

— Видишь? Он всё слышит.

Родион усмехнулся и взял ключи.

— И как зовут этого дуайена дипломатического корпуса?

— Никак. Каждый хозяин сам имя придумывает.

Атташе задумался. Автомобиль был большой, тяжёлый, неторопливый и производил впечатление существа, которое спокойно переживёт ядерную войну, смену правительства и конец света.

— Тогда будет Бегемот.

Голяков расплылся в улыбке.

— Хорошее имя.

Родион похлопал машину по капоту.

— Ну что, Бегемот? Будем дружить?

Двигатель неожиданно тихо чихнул.

— Смотри-ка, — удивился водитель. — Обычно он с новыми хозяевами месяц не разговаривает.

Родион рассмеялся. А Голяков отвернулся, чтобы скрыть довольную улыбку. Наконец-то удалось официально передать кому-то этот музейный экспонат, который последние три года числился за гаражом и требовал столько внимания, будто был не автомобилем, а четвёртым ребёнком в семье.

Впрочем, истинный профессионал своего дела, Голяков, уже через неделю начал скучать по Бегемоту. Потому что некоторые машины, как и люди, со временем становятся родственниками.

Дельный совет

— Ольга Ивановна, с вашего позволения. Разумовский Родион Сергеевич. Прибыл на должность атташе.

За огромным письменным столом восседала импозантная женщина лет пятидесяти с хвостиком.

Ухоженность её была безупречной. Причёска, макияж, маникюр, дорогое платье и многочисленные кольца с камнями создавали впечатление, будто перед Родионом находится не главный бухгалтер посольства, а хозяйка какого-нибудь столичного салона.

Особенно впечатляли кольца. Их было столько, что Родиону на мгновение показалось, будто каждая командировка оставляла на её руках по одному драгоценному воспоминанию.

Ольга Ивановна подняла глаза от документов и улыбнулась. Улыбка была тёплой, но одновременно какой-то очень глубокой. Так улыбаются люди, которых уже трудно чем-либо удивить.

— Здравствуйте, здравствуйте, молодой человек. Заждались вас порядком. Скоро год как должность пустует. Денег, конечно, сэкономили немало, но Фома Спиридонович уже готов был из собственного кармана доплачивать, лишь бы эту дыру закрыть.

Она указала рукой на стул.

— Присаживайтесь.

Родион передал документы. Ольга Ивановна быстро просмотрела бумаги.

— Расчёт-аттестат на месте. Хорошо. Подъёмные получите в кассе. Зарплату — в последний рабочий день месяца. Если раньше шести месяцев решите покинуть Задонию, подъёмные придётся вернуть.

Она произнесла это с такой обаятельной улыбкой, будто приглашала на праздничный ужин.

— Благодарю вас. Всё предельно понятно.

Родион хотел было подняться, но что-то его задержало.

— Может быть, есть какой-нибудь совет молодому дипломату?

Ольга Ивановна внимательно посмотрела на него поверх очков. В кабинете на несколько секунд повисла тишина. Даже кондиционер словно решил послушать ответ.

— Совет, говоришь...

Она отложила бумаги.

— Смотрю я на тебя и понимаю, что ты ещё веришь, будто успех командировки зависит от страны.

— Разве нет?

— Совершенно точно нет.

— Тогда от чего?

— От людей.

Ольга Ивановна слегка откинулась на спинку кресла.

— Это моя пятая командировка. И эту я выбирала сама.

— Почему именно Задонию?

— Потому что выбирала не страну.

Взгляд бухгалтера острым клинком упёрся в лицо Родиона.

— Я выбирала посла.

Родион удивлённо поднял брови.

— Неожиданный подход.

— Единственно правильный.

Она немного помолчала.

— Молодые дипломаты всегда мечтают о красивых странах. Париж. Рим. Вена. Женева.

Она начала загибать пальцы.

— А потом попадают туда под руководство какого-нибудь самовлюблённого идиота и превращают свою жизнь в каторгу.

— Настолько всё зависит от одного человека?

— Больше, чем ты думаешь.

Ольга Ивановна взяла со стола карандаш.

— Вот скажи мне, если двигатель в машине барахлит, что делают?

— Ремонтируют.

— Если бухгалтер ошибается?

— Исправляют ошибку.

— Если сотрудник ленится?

— Воспитывают.

— Правильно.

Она кивнула.

— А теперь представь, что проблема не в машине, не в бухгалтере и не в сотруднике. Представь, что проблема в самом после.