Атташе

— Господа, курение на борту запрещено.

— А кто курит?

— В туалете обнаружены следы сигаретного дыма.

Рыбаки переглянулись.

— Это не мы.

— Конечно, не мы.

— Мы даже не вставали.

Из туалета в этот момент появился густой клуб дыма.

— Предатель, — печально произнёс один из рыбаков.

Через полчаса ситуация окончательно вышла из-под контроля. Кто-то снова запел. Кто-то начал спорить о преимуществах мурманской креветки над аргентинской. Кто-то пытался объяснить соседям устройство рыболовного трала.

Один особенно вдохновлённый моряк решил провести среди пассажиров викторину.

— Вопрос на засыпку!

Салон обречённо замер.

— Сколько ног у креветки?

Никто не ответил.

— Вот!

Рыбак победоносно поднял палец.

— Никто не знает!

— Потому что всем всё равно! — крикнул кто-то с другого конца самолёта.

— Неправильный ответ!

В этот момент возле кресел Родиона появилась стюардесса. Та самая. Красивая. Уставшая. И уже заметно потерявшая веру в человечество.

— Молодой человек...

Она смотрела на Богатырёва.

— Да?

— Простите за беспокойство.

— Уже простил.

— Не могли бы вы помочь нам с одной небольшой проблемой?

— Рыбаки?

— Рыбаки.

— Все?

— Все.

Алексей задумался.

— При одном условии.

— Каком?

— После победы над противником мне полагается горячий поцелуй спасённой красавицы.

Стюардесса покраснела.

— Молодой человек!

— Согласен даже на благодарственную грамоту.

Родион поднялся.

— Позволь сначала мне попробовать.

Богатырёв удивился.

— Серьёзно?

— Я дипломат.

— Ну, давай проверим.

Он кивнул в сторону рыбаков.

— Докажи мне, что я всю жизнь не тому ремеслу учился.

Небольшая группа направилась в хвост самолёта. Там уже вовсю кипела морская жизнь. Один рыбак объяснял пустому креслу устройство дизельного двигателя. Второй спорил с отражением в иллюминаторе. Третий требовал найти Вову.

— Уважаемые господа корсары...

Рыбаки замолчали. Родион торжественно выпрямился.

— Нижайше прошу прощения за этот превентивный дискурс, но ваша инвектива вперемешку с девиантным поведением ввергла в состояние фрустрации не только пассажиров нашего воздушного судна, но и его экипаж.

Повисла тишина. Даже Алексей заслушался.

— Поэтому я и мой друг просим вас прекратить происходящий пердимонокль.

Один из рыбаков долго смотрел на него. Потом повернулся к товарищам.

— Мужики...

— Чего?

— Это белочка пришла.

— Почему?

— Потому что всё становится не понятным.

Другой рыбак нахмурился.

— Какой ещё монокль?

— Пердимонокль.

— Здесь ни монокля нет, ни бинокля, ни перископа!

— Не брали на борт.

— Это точно!

Он поднялся.

— А ну дуй отсюда.

И неожиданно схватил Родиона за рубашку. Богатырёв тяжело вздохнул.

— Вот поэтому я и не люблю переговоры.

Через секунду началась драка. Сначала участвовали четверо. Потом шестеро. Потом неизвестно сколько. Потому что какой-то пассажир решил помочь Родиону. Другой решил помочь рыбаку. Третий вообще не понял, кому помогает, но уже участвовал. Салон превратился в поле боя.

Стюардессы прятались за креслами. Пассажиры кричали. Где-то летел ботинок. Кто-то требовал международного расследования.

А командир воздушного судна уже связывался с ближайшим аэропортом и запрашивал экстренную посадку.

Потому что молодой российский дипломат даже не добравшись до Африки, уже потерпел своё первое маленькое фиаско…

Часть II. Молодой дипломат

Посол России в Задонии

Резиденция российского посла располагалась в одном из лучших районов Мабуды.

Высокий забор скрывал от посторонних глаз роскошную виллу, окружённую ухоженным садом. Под палящим африканским солнцем лениво переливалась вода в бассейне. В тени пальм дремал садовник. Где-то за оградой шумел неугомонный африканский город.

А внутри резиденции царил привычный дипломатический уют.

В просторной столовой за обеденным столом сидел Чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации в Республике Задония Фома Спиридонович Скрябин. С виду он совершенно не походил на человека, способного представлять интересы великой державы. Невысокий. Полноватый. Лысоватый. С добродушным лицом университетского преподавателя.

В молодости он мечтал стать историком. Но по ошибке подал документы не в тот институт и случайно стал дипломатом. После чего настолько случайно дослужился до посла, что очень сильно подозревал о наличии кадровой ошибки в документах.

Однако сотрудники посольства прекрасно знали: за мягкостью Фомы Спиридоновича скрывался очень опытный профессионал. Он одинаково успешно мог договариваться с министрами, генералами, оппозиционерами, племенными вождями и сотрудниками собственного министерства.

Причём высшая форма дипломатического искусства проявлялась именно в умении предотвращать вооружённые конфликты в пределах вверенного ему кусочка российской земли на чужбине.

Рядом сидела его супруга — Элла Германовна. Женщина настолько эффектная, что большинство новых гостей поначалу принимали её за дочь посла. Что, по её мнению, было не вполне справедливо. Так как разница в возрасте между ею и супругом составляла какие-то жалкие четверть века.

Фома Спиридонович утверждал, что женился по любви. Сотрудники посольства придерживались более сложных внутриполитических оценок.

Элла Германовна обладала яркой внешностью, сильным характером и удивительной способностью участвовать в решении любых вопросов. Особенно тех, которые её совершенно не касались.

За последние годы она успела дать рекомендации по международной политике, вопросам безопасности, разведке, экономике, ремонту служебных помещений и особенностям выращивания ананасов. Некоторые советы, к счастью, не нанесли серьёзного ущерба своими последствиями.

Возле стола хозяйничала Анна Семёновна. Повариха. Легенда отечественной дипломатии. За тридцать лет службы она пережила семь послов, три революции, один государственный переворот и бесчисленное количество проверок из Москвы. В отличие от большинства дипломатов, Анна Семёновна никогда не подбирала слова. Она пользовалась исключительно домашними заготовками. Причём самыми непопулярными среди утончённой публики.

— Представляешь, дорогая, — вздохнул Фома Спиридонович, разделывая омара, — самолёт из Москвы пропал с радаров.

— Как это пропал?

— Вот так.

— Совсем?

— Совсем.

Посол развёл руками.

— Ни связи. Ни информации. Ни объяснений.

— Может, радиостанция сломалась?

— Очень на это надеюсь.

Он сделал глоток вина.

— А ведь на этом самолёте к нам летел новый атташе.

— Тот самый?

— Да, Сын Разумовского.

Фома Спиридонович грустно вздохнул.

— Сергей Разумовский в молодости хорошо мне нервишки потрепал. Но именно благодаря ему я по-другому взглянул на нашу работу.

— Нервы тебе трепал, потому что меня рядом тогда не было.

— Конечно.

— Я бы быстро поставила его на место.

— Не сомневаюсь.

Элла Германовна повернулась к поварихе.

— Анна Семёновна, вам не кажется, что фейхоа сегодня какие-то вялые?

Повариха даже не обернулась.

— Какие на рынке были фейхоа, такие и купила.

— Но они не очень свежие.

— Сейчас не сезон для фейхуов.

— Как-то вы некультурно выражаетесь, дорогуша.

— Из этих рук не один десяток министров кушивал. Да и президентам тоже счёту не счесть! Ещё никто не жаловался.

Анна Семёновна посмотрела на посла.

— Может, это вообще последние свежие фейхоа в вашей жизни.

Фома Спиридонович поперхнулся вином. Элла Германовна возмущённо всплеснула руками.

— Апельсинчик!

Так она называла мужа исключительно в присутствии посторонних.

— Сколько ты ещё будешь терпеть эту женщину?

— Какую именно?

— Вот эту!

— Анну Семёновну?

— Да!

— Всю жизнь.

— Почему?

— Потому что остальные повара постоянно пытаются меня убить.

— Что за глупости?

— После их стряпни у меня начинается метеоризм международного значения.

— Преувеличиваешь.

— Ни на йоту.

Посол серьёзно посмотрел на супругу.

— Некоторые кризисы в мировой политике развиваются значительно мягче.

Анна Семёновна одобрительно кивнула.

— Правильно говорите, Фома Спиридонович.

Потом повернулась к Элле Германовне.

— Между прочим, меня пять послов переманить пытались. Один представитель. И генеральных консулов без счёта. Очередь стояла.

— И что?

— А то.

Она поставила на стол блюдо с фруктами.

— Если бы знала, что вы вместе с Фомой Спиридоновичем сюда приедете, ещё подумала бы.

— Вот видишь! Она опять хамит!

— Нет.

Фома Спиридонович спокойно отрезал кусочек запечённого осьминога.

— Это у неё форма проявления привязанности.

Потом он снова вспомнил про самолёт. И настроение сразу испортилось.

— А ведь, чего доброго, действительно разбился...

— Не говори ерунды.

— И пацана молодого жалко! Хотел над его воспитанием поработать.

— Зачем?

— Чтобы дипломата настоящего вырастить.

— В Африке?

— Здесь только и можно это сделать.

Он задумчиво покрутил бокал.

— Да и рук нам не хватает. Информации всё больше. Контактов всё больше. Делегации всё чаще. Говорят, сам министр может к нам заглянуть в следующем году.

— Проездом.

— Всё равно, событие то какое!

— Нашёл дурака сюда ехать.

Элла Германовна ласково потрепала мужа за щёку.

— Это только я могла согласиться на такую авантюру. Исключительно из любви к тебе, мой Апельсинчик.

В этот момент в столовую заглянула Анна Семёновна.

— Фома Спиридонович.

— Что случилось?

— Водитель Голяков приехать изволили.

— И?

— Спрашивает, нужно ли встречать атташе, который пропал.

Посол тяжело вздохнул.

— Вот и я хотел бы знать ответ на этот вопрос.

За окном шумели пальмы. А где-то далеко взлетал самолёт, чтобы всё-таки доставить в Задонию пассажиров, которым поневоле пришлось на время приземлиться в другой стране.

Прибытие в Задонию

Самолёт коснулся взлётно-посадочной полосы аэропорта Мабуды поздно ночью.

После всех приключений последних суток Родион испытал к пилотам чувство, близкое к любви. Где-то далеко остались драка на борту, вынужденная посадка, полиция, объяснения, ожидание нового рейса и бесконечные пересадки.

Хотелось только одного — добраться до посольства и уснуть. Надолго. Желательно до следующего отпуска.

Над зданием аэропорта красовалась яркая надпись: «Хорошего отдыха в Задонии». Ниже красовались каракули, приписанные краской: «Его здесь нет».

Родион решил считать это элементом местного юмора.

На паспортном контроле его встретил молодой задонский пограничник. Он внимательно изучил дипломатический паспорт. Потом посмотрел на фотографию. Потом на Родиона. Затем снова на фотографию. Видимо, сравнение давалось ему непросто. Фотография демонстрировала молодого, уверенного и вполне здорового человека. Оригинал выглядел так, словно он последние двое суток участвовал в чемпионате мира по выживанию.

— Цель прибытия в Задонию? — спросил пограничник на португальском.

— Продвижение двусторонних дипломатических отношений на более качественный уровень.

Пограничник некоторое время думал.

— Это официальная формулировка?

— Конечно.

— А неофициальная?

— В Посольстве России служить буду.

— Так понятнее.

Он поставил печать. Поднял голову. И неожиданно произнёс по-русски:

— Ни пуха, ни пера.

Родион удивлённо моргнул.

— К чёрту.

— Правильный ответ.

— Откуда русский знаете?

— У нас половина чиновников ваши институты окончила.

Пограничник вернул документы.

— Удачи.

— Спасибо.

— Она вам здесь понадобится.

После чего, высоко дипломированный сотрудник позвал следующего пассажира.

На транспортерной ленте уже кружился багаж. Чемоданы выглядели вполне прилично. Коробки Родиона — значительно хуже. Они напоминали ветеранов продолжительной военной кампании. Одна была смята. Вторая порвана. Третья держалась исключительно благодаря скотчу и вере в светлое будущее. Из четвёртой тонкой струйкой высыпалась гречка.

Родион тяжело вздохнул. А где-то далеко его мать радовалась, что её сынок прибыл на чужбину с небольшим стратегическим запасом еды и вещей, которые помогут ему успешно решать важнейшие государственные задачи.

С первых же шагов по благословенной Задонской земле Родион начал погружаться в её колоритную культуры и самобытные обычаи.

Таможенник долго смотрел на его коробки. Потом открыл первую. Затем вторую. После чего его глаза начали светиться профессиональным интересом.

Первым из коробки появился батон сырокопчёной колбасы.

— Провоз продуктов животного происхождения запрещён.

— В соответствии с законодательством Республики Задония сертифицированная продукция в заводской упаковке разрешена к ввозу для личного пользования.

Таможенник грустно положил колбасу обратно. Следующей появилась банка шпрот.

— Консервы запрещены.

— Разрешены.

— Почему?

— Потому что я хорошо изучил ваш таможенный кодекс.

Таможенник посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением. Было видно, что подобных посетителей он не любит.

Следующей жертвой досмотра стала пачка гречки. Таможенник внимательно прочитал надпись. Повертел упаковку. Понюхал.

— Провоз семян запрещён.

— Это не семена.

— А что?

— Гречка.

— Разница?

— Огромная.

— Какая?

— Если её сварить, станет понятно.

Таможенник задумался. Потом решил зайти, с другой стороны.

— Для ввоза зерновых культур требуется специальное разрешение.

Родион уже начал получать удовольствие от процесса.

— В соответствии с законодательством Республики Задония предметы, используемые в религиозных и конфессиональных обрядах, разрешены к ввозу.

— И?

— Данная гречка используется мной для ежедневных ритуалов.

Таможенник посмотрел на него. Потом на гречку. Потом снова на него.

— Вы шутите?

— Я дипломат.

— Это не даёт вам права нарушать законодательство суверенной страны.

— А вам это не даёт права задерживать меня без веских оснований и подозрений в совершении тяжкого преступления.

Таможенник тяжело вздохнул. Где-то в глубине души он уже начал ненавидеть правила, которые вторгаются в его служебное пространство.

Из коробки появилась сковородка. Потом утюг. Потом несколько пачек макарон. Потом ещё одна пачка гречки. Потом две краюхи чёрного хлеба. Таможенник посмотрел на содержимое коробки так, словно обнаружил подпольный склад стратегических запасов.

— Вы собираетесь открывать магазин?

— Нет.

— Тогда зачем столько?

— Везу гуманитарную помощь сотрудникам посольства.

Таможенник понимающе кивнул. Видимо, это объясняло всё. После непродолжительного молчания он осторожно кашлянул.

— Господин дипломат...

— Да?

— Молодая задонская демократия переживает сложный период становления.

— Понимаю.

— Государственные институты и их сотрудники нуждаются в благотворительной поддержке.

— Согласен, не простые времена.

— Некоторые сотрудники таможенной службы получают крайне скромное жалование.

— Трагедия.

Таможенник посмотрел на него с надеждой. Родион посмотрел на него с пониманием. Они оба прекрасно понимали друг друга. Но игра требовала соблюдения формальностей.

— Господин офицер, — вежливо произнёс Родион. — Я вас настоятельно прошу лично проверить качество — вот этих продуктов.

Родион наскоро собрал пакет с едой и поставил его рядом с таможенником. Улыбка счастья у грозы контрабандистов растянулась до самых ушей.

— И ещё я могу доложить вашему министру о высоком уровне подготовки сотрудников местной таможни. В частности, упомянуть ваше имя.

— Добро пожаловать в Задонию, господин?.. — радостно воскликнул таможенник.

— Родион Разумовский.

— Благодарю вас, господин Родион.

— Забирайте своё имущество. И знайте, что в аэропорту вам всегда поможет ваш лучший друг — Педро Педросо, — сказал счастливый таможенник и услужливо принялся помогать Родиону упаковывать вещи.

— Спасибо.

— Для вас, господин Родион, моё имя Педритто. Так я разрешаю себя называть только моей любимой маме и жене.

— Какое красивое имя! Надеюсь мы когда-нибудь сможем все вместе встретится где-нибудь за чашечкой кофе.

Таможенник неожиданно рассмеялся.

— Вы быстро начали осваиваться в нашей стране.

— Я начал осваиваться в вашей стране на лекциях по Задонии в моём университете.

— Тогда вам здесь понравится.

— Надеюсь не настолько, чтобы я хотел здесь проработать всю жизнь!

Здравствуй второй дом

Когда такси наконец остановилось возле ворот российского посольства, Родион испытал облегчение человека, который после долгого плавания увидел берег.

Берег выглядел внушительно. Высокие глухие ворота. Герб Российской Федерации. Надпись: «Посольство Российской Федерации в Республике Задония». За воротами виднелся государственный флаг. Рядом стояла будка охраны, внутри которой дремал местный полицейский.

После двух суток приключений всё это выглядело удивительно родным.

Сам Родион выглядел значительно хуже. Костюм был измят. Под глазом красовался внушительный синяк. Волосы растрепались. Щетина уверенно сигнализировала о затяжном дипломатическом кризисе.

Таксист помог выгрузить багаж. Точнее то, что от него осталось. Из одной коробки торчала сковородка. Из другой выглядывала упаковка туалетной бумаги. Третья держалась исключительно на честном слове и тоненькой верёвочке, связанной в нескольких местах.

Такси уехало. Родион остался один на один с новым домом. Он нажал кнопку переговорного устройства. Из динамика донёсся сонный голос:

— Слушаю вас.

— Откройте, пожалуйста.

— А вы кто?

— Я здесь работаю.

После короткой паузы голос спросил:

— Кем именно?

— Атташе Посольства России в Задонии.

Несколько секунд стояла тишина. Где-то внутри здания комендант изучал изображение с камеры наблюдения. Сначала лицо Родиона. Потом синяк. Потом кучу беспорядочного барахла рядом с ним. Потом снова лицо.

Наконец динамик ожил:

— Слышь, бомжара. Вали отсюда, пока я полицию не позвал.

Родион закрыл глаза. Очень медленно вдохнул. Очень медленно выдохнул. Потом предпринял ещё одну попытку сохранить достоинство российского дипломата.

— Уважаемый коллега...

— Я по мусаркам не шастаю.

— Я дипломат.

— Здесь таких «дипломатов» половина страны.

— Я прибыл к месту службы.

— Помойка за углом.

— Мне необходимо попасть на территорию посольства.

— А мне необходимо Родину охранять от таких как ты!

Повисла пауза. Где-то в глубине души Иван Аркадьевич, Павел Петрович и вся отечественная дипломатическая школа начали стремительно терять своё влияние на сознание молодого атташе. Остатки дипломатии окончательно покинули организм Родиона.

— Слышь, отец.

— Чего?

— Я двое суток между небом и землёй болтаюсь.

— Сожалею.

— Чуть в авиакатастрофу не попал.

— Бывает.

— Чуть в тюрьму не попал.

— Повезло.

— Таможню задонскую победил.

— Вот и попался! Это невозможно!

— У меня в коробках стратегический запас гречки.

— Врёшь!

Родион наклонился к ящику, достал оттуда пакет и ткнул его в камеру.

— Богатого бомжа первый раз встречаю!

— Если ты сейчас не откроешь ворота, я эту гречку через забор перебрасывать начну.

— И что?

— А потом сам перелезу.

— Напугал зайца морковкой!

— А потом найду посла и расскажу ему, как доблестная охрана российского посольства героически отбивалась от собственного атташе.

В переговорном устройстве неожиданно наступила тишина. Потом голос изменился.

— Погодите... Вы Разумовский?

— Надеюсь, у остальных сотрудников посольства с интеллектом и памятью дела обстоят несколько лучше! — с облегчением выдохнул Родион.

— Извините. Сразу не признал.

Наконец загудел электрический мотор и ворота начали медленно открываться…

Посольство

Небольшое, но довольно вместительное посольство России уютно расположилось в одном из самых престижных районов Мабуды. Со стороны оно выглядело скромно и даже немного незаметно, однако за высокими стенами скрывался целый маленький мир, живущий по своим правилам и законам.

К счастью, ещё на закате советской эпохи один из руководителей дипломатической миссии сумел почувствовать, в какую сторону подул ветер грядущих перемен. Не полагаясь на вечную дружбу народов, братские объятия и прочие красивые лозунги, он добился того, чтобы вся территория посольского комплекса была оформлена в собственность Российской Федерации со строгим соблюдением всех юридических формальностей.

Сколько критических взглядов пришлось ему тогда выдержать от руководителей задонской коммунистической партии. Сколько громких речей было произнесено о нерушимом союзе советского и задонского народов. Почти все в один голос утверждали, что подобная перестраховка выглядит смешно и совершенно бессмысленно. Никто и представить не мог, что когда-нибудь кто-то осмелится покуситься на священный оплот Советского Союза на территории Задонии.

Однако история, как известно, любит преподносить сюрпризы.

Прошло всего несколько лет после исчезновения советской империи, как в двери посольства, теперь уже российского, вежливо постучали несколько интеллигентных господ. Они были безупречно одеты, приветливо улыбались и производили впечатление образцовых представителей делового мира. Правда, их улыбки чем-то неуловимо напоминали улыбки акул, почуявших запах крови.

Гости представили документы и сообщили, что вилла, на которой располагалось посольство, когда-то принадлежала весьма известному человеку, пожелавшему вернуть своё имущество обратно. Более того, адвокаты владельца великодушно согласились не взыскивать арендную плату за весь период пользования территорией и даже предоставили дипломатам целых семь дней для поиска нового места размещения.

После этого начались судебные заседания, бесконечные консультации юристов, подготовка документов и весьма чувствительные расходы на судебные издержки. Но в итоге Россия сумела отстоять своё право на владение этим участком земли.