Горький чай для весёлого мертвеца

— Какое занятие?

Кэн кивнул на стопку старых расписок, которую Чао сам заметил днём.

— Пусть сортирует свои долги. Не руками. Говорит, Юнь записывает. Потом посчитает посуду у очага. Это то, что он умеет делать без чужой памяти.

— А если станет хуже?

— Прекращаем.

Нара стояла у двери и слушала. Лиора спросила её:

— Есть возражения?

— Только одно. Правило меняем при свидетелях и записываем причину.

Лиора согласилась. Она убрала часть соли у прохода, оставив круг открытым со стороны кухни. Чао сразу стал виден лучше.

— Мне разрешили работать? — спросил он.

— Временно.

— Наконец-то приличное заведение.

Юнь положила перед собой чистый лист. Кэн достал первую расписку и прочитал имя должника. Чао узнал его, назвал сумму и год, но не смог сказать, жив ли человек сейчас. Юнь поставила рядом отметку «не проверено».

Вторую расписку Чао отверг.

— Этот заплатил.

— Когда? — спросила Юнь.

— До последней зимы.

— Какой последней?

Чао замолчал.

— Моей.

Юнь записала именно так.

Через четверть часа его одежда стала заметнее. Лиора следила за дверью коридора. Оттуда больше никто не выходил. Крум, оставленный рядом со ступкой, попросил растереть щепоть чая. Светлые нити в осадке оставались бледными и не усиливались.

Тогда Кэн поставил у круга поднос.

— Сколько чашек?

Чао пересчитал видимые предметы дважды.

— Восемь.

Юнь проверила.

— Восемь.

— А мисок?

— Пять. Одна с трещиной, но вы всё равно её держите.

Лиора сама посмотрела на полку. Треснувшую миску она откладывала на починку и забыла убрать. Чао мог видеть её сейчас, но через минуту снова спросил, зачем она стоит отдельно. Текущая работа удерживала его образ, однако не превращалась в новую память. Это совпадало с тем, что они знали о следах.

Лиора сняла с двери ещё одну метку и записала изменение.

— Новое правило: Чао может говорить в пределах очага, если разговор связан с текущей работой. В жилой коридор не проходит. Проверка продолжается до полуночи.

Чао поднял руку.

— Можно добавить право жаловаться на качество работы?

— Нет.

— Тогда это всё ещё не трудовой договор.

Кэн усмехнулся. Лиора посмотрела на осадок. Нити не вспыхнули.

Впервые за вечер решение Лиоры не ухудшило ситуацию. Она признала это неохотно: запись не оставляла места для спора.

— Мой способ был опаснее, — сказала она. — Оставляем открытый режим.

Нара кивнула и поставила подпись под изменением. Юнь добавила свою.

На журнале проступили новые буквы. Лиора успела увидеть их прежде, чем Чао начал возмущаться.

«Изменение режима хранения не согласовано».

Ниже появилась вторая строка:

«Ответственный архивариус: Ло Фэй».

Нара переписала имя.

— Теперь есть человек, у которого можно запросить основание.

— Живой? — спросил Чао.

— Пока считаем, что да.

— Хорошо. С мёртвыми чиновниками спорить тяжелее. Они никуда не торопятся.

Лиора попросила Нару отправить запрос без их версии. Сначала записали состояние Чао и расход памяти. Ниже отметили повреждение якоря, смену режима и имя архивариуса.

Пока Нара писала, Юнь разогрела рис. Никто не хотел уходить из кухни, поэтому поели там же. Чао получил пустую миску у края круга и заявил, что это издевательство над постояльцем. Лиора ответила, что запах ему доступен бесплатно.

Кэн сел рядом с ней. Он успел съесть несколько ложек, потом рука у него остановилась.

Лиора сначала решила, что он прислушивается к Чао. Потом ложка выпала из пальцев и ударилась о край миски.

— Кэн?

Он нагнулся за ложкой.

— Всё нормально.

— У тебя руки дрожат.

— Не выспался.

Чао прекратил спорить о еде. Юнь тоже подняла голову.

Кэн выпрямился и потёр висок. На лице у него появилось выражение, которое Лиора видела во время тяжёлых переходов: он будто пытался разобрать сразу несколько разговоров.

— Голос? — спросила она.

— Шум.

— Какой?

— Ничего полезного.

Это был не ответ. Лиора хотела потребовать точности, но остановилась. Раньше тревога часто казалась ей достаточным основанием распоряжаться его состоянием. Сейчас могла предложить помощь и выслушать ответ.

Она налила в маленькую чашку горький чай. Обычный, без сильного блюда: крепкая заварка, которую Кэн не любил, зато после бессонной ночи она возвращала его к еде.

Лиора поставила чашку на край стола и убрала руку. Кэн несколько секунд смотрел на пар, затем сам придвинул чай.

— Сейчас можно, — сказал он.

Она не уточняла, почему он передумал. Юнь отметила только действие и время: предложение прозвучало раньше, согласие — позже.

— Можно поставлю рядом?

— Ставь, — сказал он.

— Я останусь до конца твоей смены. Если не хочешь, скажи.

Кэн помолчал.

— Останься.

Лиора села обратно. Больше вопросов при остальных не задавала.

Разговор постепенно вернулся к распискам. Чао назвал несколько старых долгов и дважды перепутал годы. Затем потребовал взыскать деньги с человека, который умер раньше него. Нара показала запись о смерти. Чао обиделся на ненадёжность должников и велел вычеркнуть его из списка.

Кэн почти не говорил. Иногда он поворачивал голову к пустой стене, потом заставлял себя снова смотреть в миску. Лиора замечала это каждый раз, но ждала.

Когда Юнь ушла отдыхать, Нара тоже собралась. Перед уходом она закрепила новый режим двумя подписями и оставила рядом запрос Ло Фэю. Ответа пока не было.

Лиора закрыла входную дверь. За день они не обслужили ни одного обычного посетителя. На доске заказов оставалось только две записи на утро, и обе придётся подтвердить заново. Потерянный день уже стоил больше, чем архивный счёт за Чао.

Кэн закончил чай.

— Горький.

— Я предупреждала.

— Нет. Ты просто поставила.

— Тогда сейчас предупреждаю.

Он улыбнулся краем рта и тут же снова прислушался.

Лиора спросила:

— Тебе нужен перерыв?

— Через час моя смена заканчивается.

— Это не ответ.

— Тогда да. Минут десять.

Они договорились, что Кэн ляжет за ширмой в коридоре, а Лиора останется у чашки. Не в своей комнате: оттуда было дальше до очага. Она принесла запасное одеяло и положила на лавку.

— Вот теперь две кровати рядом почти получились, — сказал Чао.

— Одна лавка, — сказала Лиора.

— Я человек старой школы. У нас это уже считалось серьёзным намерением.

Кэн сел на край лавки.

— Ты семь лет как умер. Не учи нас современным отношениям.

— Семь лет — это не вечность.

— Для тарифов ты говорил иначе.

Чао задумался и признал, что цены действительно меняются быстрее нравов.

Лиора оставила их спор и проверила соль. Чао сохранял устойчивость, пока считал посуду или помогал Юнь с расписками. Когда работа прекращалась, ему задавали один вопрос о знакомом деле — например, о крышке чайника. Он отвечал, но новых сведений не удерживал.

Кэн лёг и закрыл глаза. Через несколько минут дыхание стало спокойнее.

Лиора села у стола. Ей хотелось проверить его состояние, хотя бы коснуться лба, но она осталась на месте. Он попросил перерыв, а не наблюдение над собой.

Чао говорил тише.

— Он всегда так?

— Как?

— Делает вид, что всё легче, чем есть.

— Ты о себе? — спросила Лиора.

Чао некоторое время молчал.

— Возможно.

— Я правда не помню, что делал с вашей памятью. Если бы помнил, сказал бы, — ответил он.

— Я знаю.

— Не знаете.

— Знаю, что намерение не доказано.

— Это другое.

Лиора не стала спорить. В его лице снова появился страх, который Чао обычно закрывал шуткой. Она спросила только:

— Хочешь продолжить работу?

— Да.

Он попросил вернуть расписки. Лиора стала читать имена, а Чао отвечал. Через несколько минут его образ снова укрепился.

Кэн проснулся раньше, чем договаривались. Сел на лавке и некоторое время слушал, как они работают.

— Моя очередь?

— Ещё нет.

— Я всё равно не сплю.

Лиора посмотрела на часы.

— Тогда я отдохну двадцать минут. Разбудишь, если станет хуже.

— Хорошо.

Она не ушла в комнату. Легла на ту же лавку, оставив между ними сложенное одеяло. Кэн пересел к столу. Лиора слышала его голос ещё несколько минут, потом уснула.

Разбудил её стук деревянной палочки. Крум требовал отодвинуть оправу от горячего чайника. Лиора увидела Кэна возле стола: выглядел он не лучше, но держался увереннее.

— Голоса были? — спросила она.

— Пара. Тихо.

Ответ вырвался сразу.

Лиора посмотрела на него, но не стала требовать подробностей в коридоре. Сейчас её задача была другой: удержать безопасный режим до утра. Она записала его ответ дословно.

После полуночи Чао продолжал считать посуду. Иногда он сбивался и начинал заново. Кэн предложил дать ему один и тот же набор, чтобы не путать текущую работу с памятью. Это помогло: Чао не пытался удерживать результат, а просто выполнял действие снова.

В жилых комнатах больше никто не просыпался с новой потерей. Рэй утром должен был проверить прозвище брата ещё раз. Юнь оставила запись о голосе бабушки и попросила не обсуждать её без второго свидетеля.

Лиора посмотрела на закрытые двери. В начале вечера она хотела оградить каждую комнату от Чао, а в результате почти вытянула из людей ещё больше памяти. Теперь открытый проход у очага казался безопаснее запрета. Ей это не нравилось, но решение не обязано было нравиться, чтобы быть правильным.

Незадолго до рассвета Нара вернулась из своей комнаты проверить журнал. Ответа от Ло Фэя всё ещё не было. Она записала отсутствие новых подтверждённых потерь и попросила Чао повторить счёт.

Он начал с верхней полки.

— Три большие чаши. Две маленькие. Кувшин с синей ручкой. Четыре чайные чашки у очага.

Юнь, тоже проснувшаяся раньше времени, сверяла с полкой.

— Четыре.

Чао продолжил.

— Ещё одна чашка Мэй Вэнь, удержанная по праву старшего брата.

Лиора подняла голову.

На полке такой чашки не было.

Кэн перестал писать. Нара подошла ближе к оправе.

— Повтори.

Чао нахмурился, словно вопрос был странным.

— Чашка Мэй Вэнь. Удержанная по праву старшего брата.

— Где она?

Чао посмотрел на полку. Потом на свои руки.

— Должна быть здесь.

Лиора открыла журнал на новой странице и записала фразу полностью. Впервые за ночь у них появилась не новая потеря, а вещь, которую можно было искать. До рассвета оставалось меньше часа, и следующая проверка теперь имела имя: Мэй Вэнь.

Глава 5. Носитель незавершённого

Кэн перечитал ночную запись и подвинул журнал к Юнь. Строка про чашку Мэй Вэнь стояла между обычным счётом посуды и отметкой о состоянии Чао. Ниже Нара оставила место для новой проверки.

Юнь обмакнула перо.

— Пишу имя полностью?

— Как произнёс Чао, — ответила Лиора. — Ничего не добавляй от себя.

Чао находился у малого очага. После ночной работы его образ держался лучше, но по краям одежды всё ещё просвечивала стена. Осколки якорной чашки лежали в металлической оправе. Кэн поставил её подальше от другой посуды и сел рядом с Юнь.

Она написала: «Мэй Вэнь».

У Чао исчезла правая рука.

Юнь замерла.

— Не продолжай, — сказала Лиора.

Чао посмотрел на пустое место возле плеча и попытался пошевелить пальцами, которых больше не было видно.

— Я бы возразил, но пока не понимаю, чем.

Его голос стал слабее. Юнь положила перо. На бумаге чернила возле имени Мэй поплыли, хотя лист был сухим.

Кэн почувствовал знакомое давление под рёбрами. Свободная ячейка отозвалась так же, как во время вчерашних голосов, только теперь внутри уже не было пустого места. Туда настойчиво толкалась чужая потребность.

Юнь нахмурилась.

— Я знаю это имя.

— Что ещё помнишь? — спросила Лиора.

— Чао сказал… — Юнь провела пальцем над строкой и не коснулась бумаги. — Он сказал, что она его сестра.

— Когда?

— Сегодня? — спросила Юнь.

— Под утро, — ответил он. — Я записал.

Она кивнула, но выражение не изменилось.

— Я слышала сама?

Кэн вспомнил: Юнь пришла позже, когда Чао уже повторял название чашки. Она стояла у полки и сверяла счёт.

— Да.

— Не помню.

— Проверку прекращаем, — сказала Лиора и закрыла журнал.

Чао побледнел ещё сильнее.

— Подождите. Если перестать писать, мне станет лучше?

Никто не ответил. Лиора убрала лист с именем под другой журнал. Свечение на чернилах погасло, но рука Чао не вернулась.

Юнь сжала пальцы.

— Я ещё что-нибудь потеряла?

— Проверим позже, — сказала Лиора. — Сейчас не трогаем тему Мэй.

Кэн слышал её с трудом. За голосом Лиоры появились другие.

Сначала один мужчина попросил передать ключ жене. Потом женщина повторила, что муку надо хранить выше пола. Ещё один голос требовал не продавать серую лошадь до весны. Фразы накладывались друг на друга и исчезали раньше, чем Кэн успевал понять, откуда они пришли.

Он прижал ладонь к краю стола.

Вчера голоса звучали по одному. Сегодня их было гораздо больше.

Лиора заметила движение.

— Опять?

— Да.

— Сколько?

Кэн прислушался. Считать не имело смысла.

— Много.

Юнь отодвинулась от журнала.

Чао потерял вторую руку. Вместе с этим его голос стал тише.

— Кажется, я исчезаю не очень удачно.

На краю зрения Кэна вспыхнула строка.

«Требуется стабилизация незавершённого следа».

Под ней появилась новая:

«Доступна свободная ячейка носителя».

Кэн понял предложение раньше, чем успел решить, стоит ли читать дальше.

— Не принимай ничего, — сказала Лиора.

— Юнь снова теряет память, — сказал он.

— Поэтому сначала выясним условия.

На листе появились ещё слова:

«Перенос нагрузки допустим».

Юнь потёрла висок.

— Я не могу вспомнить, какого цвета была бабушкина кофта на празднике лодок.

Кэн видел её в этой кофте несколько лет назад. Тёмно-зелёная, с короткой застёжкой. Юнь сама когда-то рассказывала, что бабушка надевала её только по праздникам.

Лиора шагнула к девушке.

— Дальше не проверяем.

Но Кэн уже открыл ячейку.

Он не произнёс согласие вслух. Достаточно оказалось намерения принять нагрузку на себя.

Боль вспыхнула в затылке и отдала в шею. Кэн успел ухватиться за стол, прежде чем ноги подогнулись.

Лиора поймала его за плечо.

— Кэн.

Голоса хлынули одновременно.

Один просил вернуть нож сыну. Другой повторял адрес старого дома. Женщина требовала не забыть положить монету под половицу. Мужчина смеялся и обещал закончить крышу после дождей.

Среди них плакал ребёнок, но слов Кэн не разобрал.

Потом всё оборвалось.

Вместо шума появился один короткий системный текст:

«Статус назначен: Носитель незавершённого».

Кэн вдохнул.

Чао снова стоял над чашкой целиком. Обе руки вернулись. Цвет лица тоже стал обычным.

Юнь закрыла глаза.

— Зелёная.

Лиора повернулась к ней.

— Что?

— Кофта бабушки была зелёная. Я вспомнила.

Кэн сел на табурет. Внутри головы продолжали говорить десятки голосов, но теперь они не давили одновременно. Система раздвинула их, и каждый звучал отдельным слоем.

— Вы сделали это? — спросил Чао.

— Похоже.

— Зачем?

Кэн хотел ответить, что иначе Юнь продолжила бы терять память. Но раньше него заговорила Лиора:

— Потому что он не дождался обсуждения.

Она смотрела только на Кэна.

— Сними статус.

— Сейчас?

— Сейчас.

Кэн попытался вызвать условия отказа. Ответ пришёл сразу:

«Отказ восстановит предыдущий источник стабилизации».

Он перечитал дважды.

— Если сниму, нагрузка вернётся туда, откуда ушла.

— К Юнь?

— Скорее всего.

— «Скорее всего» мне не подходит.

Нара вошла из кладовой, где проверяла старые записи, и остановилась у двери.

— Что произошло?

Лиора объяснила коротко. Нара прочитала статус и попросила показать условие отказа.

— Не снимаем, пока не найдём другой способ, — сказала она. — Но это не означает, что статус остаётся без срока.

Лиора явно хотела возразить. Вместо этого она подошла к Юнь.

— Голос бабушки помнишь?

Юнь закрыла глаза на несколько секунд.

— Да. И кофту тоже. Но я больше не буду проверять память одна.

— Не будешь.

Кэн услышал женский голос:

«Скажи ему, что деньги под третьей половицей».

Он вздрогнул.

— Что?

— Голос? — спросила Лиора.

— Один из них.

— Сколько сейчас слышишь?

— Не знаю. Десятки.

Нара записала.

Чао перестал шутить. Он стоял рядом с оправой и смотрел на Кэна.

— Это всё из-за меня?

— Ты один из них, — ответил Кэн.

— Хорошее утешение.

Среди голосов неожиданно прозвучало имя Кэна.

Он замер.

— Раю, тащи верёвку выше.

Знакомый смех пришёл сразу после фразы.

Кэн узнал его.

Тар Сун.

Они вместе ходили в торговой артели до того, как зимний переход разорвал караван. Тар остался под обвалом. Кэн тогда вернулся с двумя людьми и больше никого не нашёл.

Голос повторил:

— Раю, выше. Узел уйдёт.

Кэн посмотрел на стол, чтобы лицо не выдало лишнего.

— Что услышал? — спросила Лиора.

— Рабочую просьбу. Старую.

Он сказал правду, но часть скрыл.

Лиора не стала требовать имя.

Нара снова открыла условия статуса.

«Носитель незавершённого принимает архивную нагрузку и переводит незавершённые права до законной передачи».

— Вот это уже полезно, — сказала она.

— Для кого? — спросил Кэн.

— Для нас, если хотим понять, что удерживает Чао. Для тебя пока нет.

Следующая строка появилась медленнее:

«Свободная ячейка занята».

Кэн попробовал открыть прежний доступ. Ответ не изменился.

— Всё. Другие статусы я сейчас принять не могу.

— Это должно было быть известно до согласия, — сказала Лиора.

— Было бы удобно.

— Поэтому я и просила подождать.

Он не нашёл подходящей шутки.

— Да.

Лиора отвернулась к плите и сняла чайник. Кэн видел, как она делает несколько лишних движений, хотя вода давно закипела. Обычно после такого она начинала распоряжаться. Сейчас только налила две чашки.

Одну поставила перед ним.

— Проверим вкус.

— Зачем?

— Чужие просьбы могут смешиваться с твоими намерениями. Хочу понимать, сохраняешь ли ты обычные реакции.

— А если скажу, что чай отличный?

— Я заварила его без сахара.

Кэн попробовал.

— Горький.

— Ещё.

— Зачем второй раз?

— Потому что ты любишь торговаться после первого ответа.

Он сделал ещё глоток.

— Горький и крепкий.

Лиора записала время.

— До вечера. Потом повторяем проверку и решаем дальше.

— Я собирался предложить то же самое.

— Предложил после того, как уже принял статус.

Кэн опустил чашку.

— Согласен.

— Я прошу не скрывать изменение состояния. Не потому, что хочу решать за тебя. Мне нужно понимать, когда мы ещё можем помочь без вреда, — сказала она.

Фраза была простой. От этого Кэну стало тяжелее, чем после приказа.

— Хорошо.

— Если голоса усилятся, говоришь.

— Да.

— Если перестанешь различать свои мысли и чужие, тоже.

Он кивнул.

Тар Сун тихо сказал внутри:

«После перевала купим нормальную верёвку».

Кэн не записал этого.

До полудня они перенесли чашку в малый очаг. Чао получил прежнюю работу: считал посуду и сверял расписки. Теперь его устойчивость почти не менялась. Светлые нити в чайном осадке тянулись к Кэну и больше не уходили к Юнь.

Крум проверил это дважды.

— Нагрузка сидит на нём.

— Спасибо, — сказал Кэн.

— Это не похвала.

— Я догадался.

Голоса мешали работе. Кэн взял долговую расписку и через несколько секунд обнаружил, что ищет в ней имя женщины, которой надо было вернуть кольцо. Такой строки на бумаге не было.

Он отложил лист.

— Что? — спросила Юнь.

— Чужое поручение.

Она открыла новый раздел журнала.

— Говори.

— Вернуть кольцо женщине. Имя не разобрал.

— Это просьба или твоё намерение?

Кэн хотел ответить сразу и задержался.

Он действительно не знал.

Несколько секунд назад мысль казалась своей.

— Запиши, что различил не сразу.

Юнь посмотрела на него и поставила отметку.

Кэн не почувствовал голода и пропустил обед. Юнь записала первую цену статуса в журнал.

После этого они перестали давать Кэну работу, где требовалось принимать решения. Он только слушал Чао и переводил фразы, которые всплывали вместе с ним.

Одна из них касалась семейной книги.

Женский голос повторил прежнее:

«Верните моё имя».

Кэн пересказал дословно.

Чао побледнел.

— Это Мэй?

— Не знаю.

— Голос похож?

Чао задумался.

— Я не помню её нынешний голос.

— А прежний?

— Иногда.

Нара записала и спросила:

— Что значит «удержанная по праву старшего брата»?

Чао долго молчал.

— Возможно, чайная была семейной.

— Чья?

— Наша.

— Мэй могла распоряжаться ею сама?

— Она младше.

— Это не ответ, — сказала Нара, подняв голову.

Чао сжал губы.

— Я считал, что нет.

Впервые его слова прозвучали без шутки.

Нара больше не давила. У них появился новый факт, но пока не было документа.

Ближе к полудню пришёл ответ из Илмара.

Лист сам выдвинулся из-под журнала. На нём появился знак архива и имя:

«Ответственный архивариус: Ло Фэй».

Ниже шёл текст:

«Статус Носителя незавершённого безопасен при полном архивном сопровождении. Рекомендуется немедленная регистрация в Илмаре».

Кэн прочитал дважды.

— Быстро ответил.

Нара взяла лист.

— Или система ответила по его правилам.

Ещё ниже появилась строка о переходе. Архив предлагал открыть регистрацию сразу после подтверждения носителя.

— Не подтверждаем, — сказала Лиора.

— Я и не собирался, — сказал Кэн.

— Хорошо.

Нара попросила интерфейс показать условие снятия статуса без возвращения нагрузки прежнему источнику.

Ответ появился не сразу.

«Завершить передачу незавершённого права законному владельцу».

Под ним высветилось имя:

«Мэй Вэнь».