Виктор Алеветдинов
Книги автора: Виктор Алеветдинов
После «Солнечного регистра» человечество получает шанс связать Землю, Луну, Марс и дальние узлы Солнечной системы единой сетью. Но у новой эпохи связи есть опасный предел: самый быстрый сигнал всё чаще оказывается не самым истинным.
Инженер Арина Вет…
После «Солнечного регистра» человечество получает шанс связать Землю, Луну, Марс и дальние узлы Солнечной системы единой сетью. Но у новой эпохи связи есть опасный предел: самый быстрый сигнал всё чаще оказывается не самым истинным.
Инженер Арина Вет…
Что, если одна признанная фраза способна подчинить целые народы?
На Амуре две вооружённые колонны готовятся выйти к одному речному изгибу. У русской и китайской делегаций есть двенадцать дней, чтобы заключить мир. Но в двух версиях договора проступаю…
Что, если одна признанная фраза способна подчинить целые народы?
На Амуре две вооружённые колонны готовятся выйти к одному речному изгибу. У русской и китайской делегаций есть двенадцать дней, чтобы заключить мир. Но в двух версиях договора проступаю…
Что, если одна признанная фраза способна подчинить целые народы?
На Амуре две вооружённые колонны готовятся выйти к одному речному изгибу. У русской и китайской делегаций есть двенадцать дней, чтобы заключить мир. Но в двух версиях договора проступаю…
Что, если одна признанная фраза способна подчинить целые народы?
На Амуре две вооружённые колонны готовятся выйти к одному речному изгибу. У русской и китайской делегаций есть двенадцать дней, чтобы заключить мир. Но в двух версиях договора проступаю…
Что, если вместе с болью у людей исчезнет желание жить собственной жизнью?
В Камышовых Воротах жители перестают чувствовать вкус, тревожиться о близких и понимать, чего хотят. Хозяйка харчевни Лиора Сэн ищет причину, но в её котёл падает древний лунн…
Что, если вместе с болью у людей исчезнет желание жить собственной жизнью?
В Камышовых Воротах жители перестают чувствовать вкус, тревожиться о близких и понимать, чего хотят. Хозяйка харчевни Лиора Сэн ищет причину, но в её котёл падает древний лунн…
«Чай с привкусом моря» — тёплая современная романтическая проза о втором шансе, семье и встрече, которая случается “не вовремя”, но оказывается самой точной.
Наталья приезжает на остров Русский с двумя детьми — за тишиной, морским воздухом и короткой…
«Чай с привкусом моря» — тёплая современная романтическая проза о втором шансе, семье и встрече, которая случается “не вовремя”, но оказывается самой точной.
Наталья приезжает на остров Русский с двумя детьми — за тишиной, морским воздухом и короткой…
На войне страшнее вражеского дрона может оказаться приказ, который звучит голосом погибшего товарища.
Кадирские острова, 2060 год. После разжалования Денис Круглов возвращается в строй как полевой валидатор военного ИИ «Свод». Спутниковая навигация п…
На войне страшнее вражеского дрона может оказаться приказ, который звучит голосом погибшего товарища.
Кадирские острова, 2060 год. После разжалования Денис Круглов возвращается в строй как полевой валидатор военного ИИ «Свод». Спутниковая навигация п…
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
На войне страшнее вражеского дрона может оказаться приказ, который звучит голосом погибшего товарища.
Кадирские острова, 2060 год. После разжалования Денис Круглов возвращается в строй как полевой валидатор военного ИИ «Свод». Спутниковая навигация п…
На войне страшнее вражеского дрона может оказаться приказ, который звучит голосом погибшего товарища.
Кадирские острова, 2060 год. После разжалования Денис Круглов возвращается в строй как полевой валидатор военного ИИ «Свод». Спутниковая навигация п…
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Что страшнее смерти? Жизнь, из которой нельзя выйти.
На амурской границе появляется Безымянный полк. Его солдаты поднимаются после смертельных ран, сохраняют строй и выполняют приказ, даже когда тело уже должно остановиться. В захваченном обозе Глеб …
Белый выстрел разрушает древнюю дорожную печать и открывает путь к кузнице Семи Ветров, где через девять дней должен определиться хозяин семи легендарных клинков. Глеб Воронец не собирается участвовать в чужом турнире, но самый странный меч — тупой Б…
Белый выстрел разрушает древнюю дорожную печать и открывает путь к кузнице Семи Ветров, где через девять дней должен определиться хозяин семи легендарных клинков. Глеб Воронец не собирается участвовать в чужом турнире, но самый странный меч — тупой Б…
2078 год. Пограничный город у Амура живёт без очередей, случайностей и лишних конфликтов. Всё рассчитано заранее: маршруты, эмоции, праздники, даже тревога. Белый регистр называет это заботой. Но Линь-Вера Чэнь, аналитик «Книги Голосов», сталкивается…
2078 год. Пограничный город у Амура живёт без очередей, случайностей и лишних конфликтов. Всё рассчитано заранее: маршруты, эмоции, праздники, даже тревога. Белый регистр называет это заботой. Но Линь-Вера Чэнь, аналитик «Книги Голосов», сталкивается…
Белый выстрел разрушает древнюю дорожную печать и открывает путь к кузнице Семи Ветров, где через девять дней должен определиться хозяин семи легендарных клинков. Глеб Воронец не собирается участвовать в чужом турнире, но самый странный меч — тупой Б…
Белый выстрел разрушает древнюю дорожную печать и открывает путь к кузнице Семи Ветров, где через девять дней должен определиться хозяин семи легендарных клинков. Глеб Воронец не собирается участвовать в чужом турнире, но самый странный меч — тупой Б…
После ярмарки Архип Чудин мечтал только об одном: тихо починить забор, чайник и самого себя. Но старая мастерская за огородом решила иначе. Дверь, которую он закрыл много лет назад, сама вспоминает хозяина, недоделанные приборы разбегаются по Заворот…
После ярмарки Архип Чудин мечтал только об одном: тихо починить забор, чайник и самого себя. Но старая мастерская за огородом решила иначе. Дверь, которую он закрыл много лет назад, сама вспоминает хозяина, недоделанные приборы разбегаются по Заворот…
Что, если однажды ты проснёшься в Москве 1974 года?
Без телефона. Без карты. Без такси. Без возможности открыть приложение и понять, куда идти.
Ника Лазарева живёт в Москве 2026 года и ведёт блог о простом быте. После резкого ролика о том, что в СССР…
Что, если однажды ты проснёшься в Москве 1974 года?
Без телефона. Без карты. Без такси. Без возможности открыть приложение и понять, куда идти.
Ника Лазарева живёт в Москве 2026 года и ведёт блог о простом быте. После резкого ролика о том, что в СССР…
После ярмарки Архип Чудин мечтал только об одном: тихо починить забор, чайник и самого себя. Но старая мастерская за огородом решила иначе. Дверь, которую он закрыл много лет назад, сама вспоминает хозяина, недоделанные приборы разбегаются по Заворот…
После ярмарки Архип Чудин мечтал только об одном: тихо починить забор, чайник и самого себя. Но старая мастерская за огородом решила иначе. Дверь, которую он закрыл много лет назад, сама вспоминает хозяина, недоделанные приборы разбегаются по Заворот…
Ново-Москва, 2080-е. Речь превратилась в платную инфраструктуру: подъязычные импланты исправляют тон, подбирают безопасные формулировки, помогают избегать конфликтов и говорить «правильно». Но новая система корпорации «Благоречь» начинает предлагать …
Ново-Москва, 2080-е. Речь превратилась в платную инфраструктуру: подъязычные импланты исправляют тон, подбирают безопасные формулировки, помогают избегать конфликтов и говорить «правильно». Но новая система корпорации «Благоречь» начинает предлагать …
В Корселунской дуге миры соединены гиперкольцами, древними маршрутами и протоколами, которые помнят больше, чем живые. Люмира хранит порядок. Вейран считает выгоду. Ардин ждёт своего часа. А забытая Нивендра молчит — пока её имя не звучит снова.
Ария…
В Корселунской дуге миры соединены гиперкольцами, древними маршрутами и протоколами, которые помнят больше, чем живые. Люмира хранит порядок. Вейран считает выгоду. Ардин ждёт своего часа. А забытая Нивендра молчит — пока её имя не звучит снова.
Ария…
Вера, её подруга Олеся и мудрая Настасья Петровна отправляются в глухую деревню расследовать историю странной глиняной таблички и старинного «клада». Домовые, добрые призраки и даже козы словно подкидывают им подсказки, шепча о том, что настоящие сок…
Вера, её подруга Олеся и мудрая Настасья Петровна отправляются в глухую деревню расследовать историю странной глиняной таблички и старинного «клада». Домовые, добрые призраки и даже козы словно подкидывают им подсказки, шепча о том, что настоящие сок…
Вера только привыкла к городской квартире Сергея Николаевича — и дом снова подкидывает загадку: из-под плинтуса появляется старый конверт с незаконченным письмом. В нескольких строках — «ещё один важный адрес», давний семейный спор и портрет неизвест…
Вера только привыкла к городской квартире Сергея Николаевича — и дом снова подкидывает загадку: из-под плинтуса появляется старый конверт с незаконченным письмом. В нескольких строках — «ещё один важный адрес», давний семейный спор и портрет неизвест…
Что, если вместе с болью у людей исчезнет желание жить собственной жизнью?
В Камышовых Воротах жители перестают чувствовать вкус, тревожиться о близких и понимать, чего хотят. Хозяйка харчевни Лиора Сэн ищет причину, но в её котёл падает древний лунн…
Что, если вместе с болью у людей исчезнет желание жить собственной жизнью?
В Камышовых Воротах жители перестают чувствовать вкус, тревожиться о близких и понимать, чего хотят. Хозяйка харчевни Лиора Сэн ищет причину, но в её котёл падает древний лунн…