Горький чай для весёлого мертвеца

Виктор Алеветдинов

Горький чай для весёлого мертвеца

Часть I. Чашка, которая не пустеет

Глава 1. Пять месяцев и одна сумка

Лиора второй раз вылила чай в таз. Последняя капля упала на тряпку. Она заглянула в чашку, успела увидеть белое дно — и на нём снова выступила тёмная влага.

— Юнь, ты откуда её взяла?

— Из кладовой. С верхней полки.

— Я просила чашки для посетителей.

— Те я отнесла. А эта тёплая стала. Сама.

За дверью кухни стукнули по столу: работники с переправы просили чай. Поздней осенью в Камышовых Воротах лодки грузили засветло. Утро уходило, а посетители «Тёплой сливы» всё ещё ждали завтрак.

Лиора поставила странную чашку подальше от чистых. Кэн подхватил поднос с заказом, прижал локтем дверь и спросил:

— Им обычный?

— Из большого чайника. Маленький не трогай.

— Маленький хотя бы платит за то, что занимает очаг?

— Пока только расходует дрова.

Он унёс поднос. Лиора нагнулась убрать с дороги сумку и остановилась. Клапан был откинут; поверх торговых образцов лежала рубаха. Из-под неё торчал край дорожного одеяла.

На встречу у переправы одеяло не требовалось. Кэн жил здесь пять месяцев, а всё нужное по-прежнему помещалось в одной сумке.

Она задвинула сумку под скамью. Юнь позвала её с кухни: чашка наполнилась до половины.

— Ты туда воду добавляла?

— Ничего не добавляла. И не пила.

В первый раз чашка подала голос пять месяцев назад, и её убрали отдельно. Потом она молчала при каждой проверке. Сегодня под пальцами ощущалось тепло, хотя на очаг чашку не ставили.

Кэн вернулся, когда Лиора проверяла налёт на стенке. Пахло передержанной заваркой.

— Дегустатора звать? — спросил он.

— Дегустатор сегодня ничего отсюда не пробует.

— Хорошее начало дня.

Он наклонился над чашкой. Лиора поправила ему ворот. Кэн поймал её пальцы, поцеловал и отпустил.

— К полудню мне надо быть у складов. Покупатель уезжает после обеда.

— Помню. Оставлю тебе рис.

Она накрыла его порцию у края плиты. Хотелось попросить перед уходом переставить мешок с мукой. Но тот стоял со вчерашнего дня и никому не мешал.

— Посмотри на чашку, — сказала Лиора. — Если снова начнёт наполняться, мне нужно, чтобы ты тоже это видел.

Юнь принесла отдельный поднос для чашки. Лиора поставила его у очага. Пар над чаем закрутился, и в нём проступило мужское лицо.

— Наконец-то, — произнёс он. — Я думал, вы до вечера будете мыть.

Юнь отступила, задев табурет. Кэн придержал его. Над чашкой появились плечи в светлой одежде и руки, сложенные на животе.

— Завтрак ещё подают? — спросил мужчина.

— Рабочий стол освободи сначала.

Он посмотрел на столешницу, которая проходила сквозь его тело, и попробовал отойти. Лицо потеряло чёткость, и мужчина поспешно вернулся к чашке.

— Тут тесновато.

— Заметила. Как тебя зовут?

— Чао Вэнь. Мне бы горячего риса. С дороги всегда хочется есть.

— С какой дороги?

Чао замялся. Оглядел кухню и потёр ладони.

— Последний участок не помню. Зато помню, что за рис с чаем брали два медяка. Надеюсь, у вас не дороже.

— У нас пять, — сказала Юнь.

— За пять я должен поесть и переночевать.

— Постель нужна? — уточнил Кэн.

— Нет. Я умер семь лет назад. Но цену всё равно надо обсуждать.

Лиора убрала чайник для посетителей на другой стол. Сквозь рукав мужчины просвечивал скол на столешнице.

— Семь лет? А пять месяцев назад из чашки тоже ты говорил?

— Возможно. Времени я не замечал. Про семь лет мне сообщили.

— Кто сообщил?

— Было написано. При мне. А потом убрали, раньше, чем я успел возразить. Поэтому завтрак давайте по прежней цене. Новыми я не пользовался.

— Скидки за неиспользованную постель ещё не придумали, — ответил Кэн. — Но для тебя можно обсудить.

Чао с облегчением повернулся к нему, однако из зала снова позвали хозяйку. Пришлось прервать разговор.

Она поручила Юнь разнести остаток чая и отодвинула рис от края. Чао проследил за блюдом, вытянул шею и попытался заглянуть под крышку.

— Если здесь надо помогать, я умею. У вас поднос неправильно загружен. Чайник ставьте ближе к середине.

— Я донесу, — сказала Юнь.

— Верю. Но зачем обжигать запястье?

Он потянулся к ручке чайника. Пальцы прошли сквозь неё, и Чао сжал кулак. Попробовал другой рукой. Юнь переставила чайник сама, поглядела на него и молча вышла.

Чао опустил руки. Попробовал опереться на стол, но ладони прошли сквозь дерево.

Над чашкой проступила короткая строка Лунного Контура:

«Незавершённый посетитель: Чао Вэнь».

Буквы исчезли прежде, чем Лиора дочитала имя второй раз. Чао ткнул пальцем в то место, где они висели.

— Вот это надо исправить. Меня завершили неправильно.

— Только что было написано обратное.

— Тем более. Смерть надо исправить. Раз у вас читается, значит, вы можете подать жалобу.

Лиора поставила перед гостем миску риса. Во взгляде Чао была благодарность, которой она не доверяла. Он ждал от еды чуда.

— Сначала попробуй взять ложку.

— А если не получится?

— Будем знать, что не получается.

Чао попытался подцепить ложку, но она осталась на столе. Он наклонился к рису, вдохнул и закрыл глаза.

— Кунжут сейчас подгорит.

Лиора сдвинула сковороду прежде, чем семена подгорели. Чао различал запах, но взять пищу не мог. Дальше края подноса его рука становилась почти невидимой.

— Ты пока побудь здесь, — сказала она. — Разберёмся по порядку.

— У меня есть предпочтения насчёт комнаты.

— До комнаты мы ещё не дошли.

Она подвинула миску вплотную к чашке, без всякого результата. Перед ней стоял говорящий образ, привязанный к посуде. Оснований ждать, что обед вернёт ему тело, у неё не было.

Лиора высыпала кунжут из сковороды и негромко запела без слов. После долгой низкой ноты мелодия возвращалась к началу; Лиора повторила её ещё раз.

Бэйша напевала её, когда готовила начинку. На длинном звуке приподнимала крышку, проверяя воду. В детстве Лиора подглядывала за этим с табурета, а позже переняла привычку.

— Опять тёткин? — спросил Кэн, когда она допела.

— Ты запомнил? — Лиора вытерла ложку.

— Ты вчера его пела. Когда считала, сколько я съел начинки.

— Я не считала. Там на пироги не хватало.

— Поэтому я и запомнил.

Юнь вернулась с пустым подносом и поставила его на край стола. Чао с интересом рассматривал Кэна, который притянул к себе свою порцию риса.

— За эту порцию вы платите два медяка или пять?

— Отрабатываю, — ответил Кэн.

— Тогда советую есть медленнее. Хозяйка посмотрит и решит, что вы освободились.

Юнь рассмеялась. Кэн нарочито прикрыл миску ладонью, а Лиора потянулась за полотенцем и заметила у Чао пуговицы. Одежда больше не расплывалась на груди. Стала видна даже нитка у петли.

Лиора проверила, не изменился ли свет из окна. Солнца не было. Чао показывал Юнь, как браться за большой поднос; его пальцы тоже стали отчётливее.

— Ты сделал что-нибудь? — спросила Лиора у Кэна.

— Съел ложку риса.

— С чашкой.

— Не прикасался. — Он убрал руку от миски.

Лиора отправила Юнь за бумагой. На кухню заглянул посетитель, и Кэн вышел к нему, прикрыв дверь. Хозяйка сдвинула чашку подальше от прохода; Чао переместился вслед за ней.

У основания чашки, за бортом подноса, темнел маленький знак. Лиора наклонила посуду и провела ногтем по глазури. Знак был под покрытием — печать, которой она не знала.

— Тебе знакомо? — спросила она.

Чао попытался заглянуть под чашку. Лиора повернула чашку, и Чао невольно двинулся следом.

— Поставьте, пожалуйста. У меня от этого нехорошо.

Лиора поставила чашку и попросила вернувшуюся Юнь зарисовать печать. Придерживая поднос, по привычке вернулась к напеву.

Начало получилось, но после долгой ноты Лиора не вспомнила продолжение. Она повторила напев с тем же результатом. Помнила, как шевелились губы Бэйши и как с крышки капала на плиту вода, а следующих нот не находила.

— Поднос можно отпустить, — сказала Юнь. — Он не падает.

Лиора разжала пальцы. На коже осталась вмятина от бортика. Когда Кэн вернулся, она снова спела начало и замолчала.

— Дальше как? — спросила она.

— Что?

— Мелодия, которую только что пела.

Он попробовал продолжить. Ошибся и нахмурился.

— Нет, у тебя по-другому. Подожди.

Лиора отвернулась к плите и приподняла крышку привычным движением тётки. Напев снова оборвался посередине.

Чао подхватил напев с того же места и закончил коротким возвратом к началу. Лиора попыталась накрыть кастрюлю, промахнулась, и крышка звякнула о плиту; Кэн поймал её до падения.

— Где ты это слышал?

— Что именно? — Чао посмотрел на неё.

— Напев.

— Да его все знают.

— Я не знаю, — сказала Юнь. — Начало слышала от Лиоры. Целиком не спою.

— Значит, не все. В этом нет ничего дурного.

— Где ты его слышал? — повторила Лиора.

— За работой, наверное. Такое поют за работой.

— Ты знал Бэйшу?

— Не могу сказать. Лицо покажете — возможно, вспомню.

Лиора удержалась от просьбы принести вещи тётки. Недавно она заинтересовалась чашкой, а теперь не могла повторить мелодию даже вслед за Чао.

— Больше ничего показывать не будем, — сказала Лиора.

Кэн поставил крышку на место. Подошёл ближе, но не стал её касаться.

— Ты это сейчас забыла?

Пока Чао пел, она узнавала каждый переход. Теперь помнила лишь то, что прозвучало всё правильно.

— Да. Я пела её после похорон. Одна, здесь. Много раз.

Кэн отодвинул миску гостя. Лиора хотела спросить, всё ли он сам помнит, но не знала, какой ответ сможет проверить.

— Я слышал, как ты допела, — сказал он. — До того, как Юнь вернулась с подносом.

Лиора притянула бумагу с рисунком, развернула чистой стороной. Записала, что напевала у плиты, а Кэн узнал мелодию. После смеха Юнь одежда гостя стала видна лучше. Потом продолжение пропало, и Чао спел его сам.

Кэн сверил запись и добавил время. Начало указал приблизительно: точное время они не засекали.

— Может, вы устали, — произнёс Чао.

Лиора взглянула на него. Он больше не улыбался и держал ладони над подносом, избегая даже бесполезной попытки коснуться его.

— Может быть, — ответила она. — Но я хочу выяснить.

Юнь подписала рисунок печати. Чао следил за пером с беспокойством, однако обвинять его пока было не в чем. Лиора видела последовательность, а причины не знала.

Кэн прошёл к двери и перешагнул через сумку под скамьёй.

— Давай отнесём чашку в отдельную кладовую, — предложил он. — Запрём, освободим кухню. Потом проверим, что происходит за дверью.

— Нет, постойте, — сказал Чао.

Он вытянулся вслед за ними и потерял очертания у самого края стола. Лиора вернулась на шаг. Гость снова стал отчётливым, судорожно поправил одежду на груди.

— Я там пять месяцев пробыл? — спросил он. — Вы сказали, пять?

— Чашка стояла на полке пять месяцев.

— Мне хватит. Я не занимаю постели. Можете за неё всё-таки не вычитать.

Никто не засмеялся. Чао опустил руку, которой пытался разгладить ворот.

— Не оставляйте меня одного, пожалуйста.

Лиоре захотелось накрыть чашку крышкой, чтобы перестать видеть его лицо. Утром она знала напев Бэйши. Теперь его помнил чужой человек.

Она взяла поднос. За кладовой находилась комната постояльца; отправлять туда непроверенную опасность было нельзя. Сначала надо освободить место для наблюдения.

— Оставим здесь до проверки, — сказала она. — У заднего окна. Посетителей к этому столу не пускаем.

— Тогда половину зала придётся закрыть. От окна вход на кухню.

— Закроем.

Кэн посмотрел на доску с заказами обедов для переправы. Лиора сняла её с крючка и положила лицом вниз.

— Горячее пока не обещай. Кто пришёл за чаем, пусть допьёт в передней части. Новых не сажаем.

Юнь поднялась, однако Лиора попросила её сверить запись с тем, что она помнит. Объясняться с гостями пошла сама.

Лодочники потребовали вернуть плату за чай, раз им не дают допить. Лиора отсчитала деньги. На вопрос об обеде посоветовала заказать в другом месте. Посетитель ушёл, не попрощавшись.

Она вытерла стол, поставила скамью поперёк прохода. Кэн перенёс чашку. Чао замер у окна; при дневном свете он был виден хуже, чем возле огня. Лиора попросила отметить и это.

В четверть двенадцатого пришёл мальчишка от складов: покупатель спрашивал, ждать ли Кэна. Лиора ещё рассчитывалась с последним посетителем.

Кэн попросил мальчишку подождать у входа. Нагнулся за сумкой, достал дощечку для записок. Лиора видела, что он хочет что-то сказать, и опередила:

— Побудь со мной до первой проверки. Мне нужно, чтобы ты был рядом.

Он выпрямился. Она не добавила про тяжёлый поднос и помощь на кухне. Всё это они с Юнь могли сделать сами.

— Побуду, — ответил Кэн. — Предупрежу, что задерживаюсь.

— Тебе могут отказать.

— Могут. Попрошу подождать до следующего часа. Если не успеем, решим тогда.

Он написал записку и отдал мальчишке вместе с монетой за дорогу. Лиора подошла к Кэну, пока он ещё стоял у двери, и на несколько секунд прижалась лбом к его плечу. Кэн обнял её. Из зала донёсся голос Чао, спрашивавшего, долго ли ему стоять, и она отстранилась.

Сумка осталась под скамьёй. Лиора поправила клапан и вернулась к окну. Кэн обещал быть рядом до проверки; этого сейчас было достаточно.

Юнь приготовила новый лист, прижав рисунок печати солонкой. Лиора убрала от чашки посуду для гостей и подвинула табурет для Кэна.

— Ещё раз скажи, — попросила она. — Ты слышал этот напев от меня раньше, чем от него?

— Да. Сегодня у плиты. И вчера, и раньше. Ты его знала.

Чао отвернулся к окну и негромко запел. Лиора узнавала мелодию, пока слышала его голос, но следующей ноты по-прежнему не знала. Она села перед чашкой, положила ладонь возле записи и дождалась, когда Кэн займёт место рядом. Возвращать гостям этот стол было нельзя, пока они не выяснят, что именно она потеряла и как остановить следующую потерю.

Глава 2. Покойник по дневному тарифу

Кэн положил перед Чао лист с записями Лиоры и придвинул табурет. За окном давно перевалило за полдень. Закрытая половина зала пустовала. Скамья по-прежнему перекрывала проход к столу с чашкой. Рядом Юнь оставила бумагу и чернила. Единственная лампа освещала записи.

Чао перестал напевать и посмотрел на записи.

— Это обо мне?

— Пока больше о Лиоре. Спой ещё раз.

Лиора стояла у соседнего стола и убирала посуду подальше от чашки. Кэн видел, что она слушает, хотя не вмешивается. Встречу у складов уже пришлось перенести, но шанс успеть ещё оставался.

Чао начал с той же ноты, что утром. На длинном звуке задержался, затем уверенно довёл мелодию до конца.

Кэн спросил, где Чао слышал мелодию. Тот снова ответил, что за работой, но теперь уточнил: в чайной у южных ворот. Юнь напомнила, что утром он говорил не так уверенно. Чао признал, что ворота помнит, а какие именно — уже нет.

Кэн попросил начать мелодию с середины. Чао сбился, вернулся к первой ноте и только после этого вспомнил продолжение. Юнь записала ещё одно расхождение.

— Он знает мелодию, но обстоятельства путает, — сказала Лиора, подойдя ближе.

— Значит, пока не доказано, что он забрал её намеренно.

— Карманы можете проверить, — предложил Чао. — Всё равно в них ничего не положишь.

Лиора не улыбнулась. Кэн тоже не стал поддерживать шутку. Утром она знала этот напев сама. Теперь узнавала его только в чужом исполнении.

Они договорились повторить проверку вечером. До тех пор Чао запрещалось петь мелодию без просьбы. Юнь отметила время и положила лист к рисунку печати.

Чао посмотрел на записи с видом человека, которого неожиданно внесли в долговую книгу.

— Раз меня оставляют до вечера, надо обсудить дневной тариф.

Кэн спросил, чем Чао собирается платить. Тот назвал владельца красильни и лодочника Хэя, которые семь лет назад были ему должны. Живы ли они теперь, Чао не знал, поэтому предложил передать право требования. Кэн признал, что расчёт мёртвыми должниками в харчевне пока не принимали. Лиора оборвала торг: оплату можно было обсуждать позже, сейчас ей нужны были правила.

— Утром ты полез к подносу Юнь. Рядом с тобой исчезло чужое воспоминание. В чужие вещи не заглядываешь. В комнаты без разрешения не проходишь, если выяснится, что можешь.

Чао выслушал условия уже без улыбки.

— А если меня понесут в комнату вместе с чашкой?

— Сначала спросишь, куда.

— У того, кто несёт?

— Да.

Кэн записал это отдельной строкой. Первый постоялец, которому приходилось согласовывать собственную переноску, явно собирался войти в историю заведения не за счёт оплаты.

Дверь открылась, и в зал вошла Нара. Она сняла дорожный плащ, увидела скамью поперёк прохода и остановилась перед столом.

— Юнь написала про умершего гостя, неизвестную печать и пропавшую память. Я решила прийти до второго случая.

Чао покосился на неё.

— Если будете составлять договор, прошу учесть моё положение.

— Положение вижу, — сказала Нара.

— Это хорошо?

— Пока это факт.

Она попросила рисунок печати, сверила линии и взяла запросный лист. Пока ответ шёл через Контур, Нара перечитала утреннюю запись.

Нара ещё раз проверила последовательность. Кэн подтвердил, что слышал этот напев от Лиоры много раз и сегодня тоже — до появления Чао. Лиора до утра знала продолжение полностью. На вопрос о Бэйше Чао ответил, что имя ему незнакомо. Улыбка исчезла. Он не понимал, как можно взять чужую память.

Пальцы у него побледнели. Кэн отметил время.

— Пока есть только последовательность, — сказала Нара. — Ограничения временные, но обязательные.

— Какие ещё?

— Если вспомнишь вещь, место или человека, которых раньше не помнил, сообщаешь сразу.

— А если воспоминание окажется моим?

— Всё равно сообщаешь. Потом разберёмся.

Чао согласился. Юнь добавила правило к остальным.

Ответ на запрос пришёл вскоре после этого. На листе проступила печать и две строки. Нара придвинула бумагу к свету.

— Илмар. Архивный узел хранения личностных следов. Печать регистрации якоря.

Чао сразу узнал название Илмара, но ничего полезного добавить не смог: помнил только, что это большой город. Кэн отметил, что для свидетеля сведения пока скромные.

Под первой записью проявилась вторая: временное размещение активного следа подтверждено. Ещё ниже появилась сумма за сохранение вне основного узла.

Чао оживился: дневной тариф всё-таки существовал. Узнав сумму, он тут же предложил требовать скидку за семь лет, в течение которых не пользовался услугой сознательно. Нара убрала лист от него.

— Счёт прислал архив Илмара. Значит, чашка зарегистрирована как якорь. Это не доказывает всё остальное.

— Но случайным кухонным духом я уже не считаюсь? — спросил Чао.

— Эта версия стала слабее.

— Приятно получить повышение.

Кэн посмотрел на окно. Если провести одну короткую проверку и сразу уйти, покупателя ещё можно было застать.

— Перенесём чашку в кладовую на десять минут. Проверим, держится ли связь за закрытой дверью.

Лиора сразу обозначила условия:

— Юнь возле чашки не остаётся. Ты снаружи. Если Чао начинает исчезать, прекращаем.

— Согласен.

— Там окно есть? — спросил Чао.

— Нет.

— Все плохие гостиницы называют кладовую проверкой.

Кэн взял поднос. На пороге Чао заметно побледнел.

— Десять минут? — спросил он.

— Не больше.

Чао помолчал.

— Тогда продолжайте.

Кэн поставил чашку на верхнюю полку. Лицо Чао сразу потеряло чёткость. Лиора отметила время, Кэн закрыл дверь и остался рядом.

Первую минуту ничего не произошло. Потом справа, со стороны кухни, раздался голос Чао.

— Эй. Я, кажется, не там.

На столе стояли три чистые чашки. Из одной поднялся пар, хотя она была пустой.

— Не трогайте посуду, — сказала Нара.

Лицо Чао мелькнуло во второй чашке.

— Теперь я здесь. Это считается переездом?

Через несколько секунд голос перешёл в кувшин у стены.

— Нет, теперь опять не здесь.

Лиора вышла из зала.

— Дверь пока не открывай.

Нара убрала посуду подальше. Чао продолжал отзываться то из чашки, то из кувшина. Он явно не управлял переходом и начинал сердиться.

Кэн потянулся к задвижке и услышал другую речь.

«Верните моё имя в семейную книгу».

Женский голос прозвучал не из посуды. Фраза возникла у него внутри так ясно, что на миг он принял её за собственную мысль.

Кэн замер. Его свободная ячейка уже отзывалась на несовместимые состояния во время прежних переходов. Тогда сначала появлялось ощущение пустого места, куда система пыталась что-то вложить. Сейчас произошло то же самое.

Фраза повторилась.

— Кэн? — позвала Лиора.

— Ещё один голос.

Она подошла ближе.

— Что говорит?

— Просит вернуть имя в семейную книгу.

Нара сразу спросила:

— Повторяется?

— Дважды.

— Голос знаком?

— Нет.

— Проверку заканчиваем, — сказала Лиора.

Кэн открыл дверь. В кладовой Чао почти исчез. Когда чашку вернули на отдельный поднос, он снова стал отчётливым. Посуда у кухни замолчала. Женский голос тоже пропал.

— Вот теперь лучше, — сказал Чао. — Кладовую вычёркиваем?

— Пока да, — ответил Кэн.

Юнь записала время. Нара сформулировала результат: закрытая кладовая не изолировала след от посуды очага, а Кэн оказался дополнительным каналом.

— Повторять такую проверку без новых условий нельзя.

— Ячейка отозвалась, как раньше на переходах, — сказал Кэн. — Только слабее.

Лиора посмотрела на него дольше, чем требовала запись.

— Если повторится, сообщаешь сразу.

— Я сообщил.

— После второй фразы.

Кэн хотел возразить, но понял, что спор идёт уже не о двух секундах.

— Хорошо. В следующий раз сразу.

Нара добавила к правилам: Кэн не остаётся один во время следующей проверки.

После этого он решил закончить дневное расследование и отправиться к складам. До двери не дошёл.

Прибежал мальчишка с дощечкой от покупателя. Тот уже ушёл на западной лодке, заказ на пряности и дорожный чай отдали другому торговцу. Следующую встречу обещали не раньше конца зимы.

Кэн перечитал сообщение. Заказ был хороший. Эти деньги позволили бы спокойно закупаться в дороге несколько месяцев. Он дал мальчику монету за доставку и убрал дощечку в сумку.

Лиора подошла к нему.

— Потерял заказ?

— Отдали другому.