СИРИАН АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ КОММЕНТАРИЙ К «МЕТАФИЗИКЕ» АРИСТОТЕЛЯ Книги Β, Γ, Μ, Ν

p. 996a1 Ἔτι . . . ὑποκειμένῳ.

Τὸ μὲν ὡρίσθαι τὰς ἀρχὰς ὡς ὁμολογούμενον ἐν τούτοις δέχεται· ζητεῖ δὲ πότερον ἀριθμῷ εἰσιν ὡρισμέναι ἢ εἴδει. καὶ εἰ ἀριθμῷ, πότερον ὡς τὰ στοιχεῖα τῶν σωμάτων (ταῦτα γὰρ τῷ ἀριθμῷ ἐστι τέσσαρα· διὸ καὶ οὐδ ἁπλῶς ἐξ ἀέρος καὶ πυρὸς γίνεται τὸ σῶμα, ἀλλ ἐκ τοῦ κοσμικοῦ ἀέρος καὶ τοῦ τῇδε πυρός), ἢ μᾶλλον εἴδει ὥρισται, ὡς τὰ εἴκοσι τέσσαρα στοιχεῖα τῆς φωνῆς; ὅτι γὰρ ταῦτα εἴδει καὶ οὐκ ἀριθμῷ ὥρισται, δῆλον ἐξ ὧν ὅλον τὸ αὐτὸ ἐν πολλαῖς ἐστι συλλαβαῖς, οὐ μέρει αὑτοῦ παρὸν τῇ βα καὶ μέρει τῇ γα, καθάπερ ὁ ἀὴρ μέρει μὲν ἑαυτοῦ τόδε τὸ σῶμα συνίστησι, μέρει δὲ ἄλλο.

Τὸ δὲ ἔν τε τοῖς λόγοις καὶ ἐν τῷ ὑποκειμένῳ ἤτοι διὰ τὴν διαφορὰν εἴρηκε τῶν αἰτίων, ἵνα τὰ μὲν εἰδικὰ καὶ ποιητικὰ καὶ τελικὰ αἴτια λέγῃ εἶναι τὰς ἐν τοῖς λόγοις ἀρχάς, τὰ δὲ ὑλικὰ τὰς ἐν τῷ ὑποκειμένῳ· ἢ τὰς μὲν ἐνδόξως προκαταβεβλημένας φησὶν εἶναι ἐν λόγοις, τὰς δὲ ἀληθῶς ταῖς οὐσίαις ἐνοπαρχούσας ἐν ὑποκειμένῳ.

Τοιαύτης δὲ οὔσης τῆς ζητήσεως ἐροῦμεν, ὅτι αἱ μὲν ἀληθῶς αἰτίαι καὶ ἀρχαὶ τῶν πάντων, τό τε ἓν καὶ ἡ ἀόριστος δυάς, ἀμφότερα ταῦτα ὑπεραίρουσι τὰ ἐν τῇ διαιρέσει παραλαμβανόμενα· τό τε γὰρ ἄτομον καὶ ἓν ἀριθμῷ τοῖς ἐνύλοις εἴδεσιν ἁρμόζει μόνοις, ἐπειδὴ τὸ ἄυλον ἓν οὐχ ἧττόν ἐστι πάντα ἢ ἕν· τό τε ἐν εἴδεσιν ὡρισμένον εἰ μὲν ἐπὶ τῶν στοιχειωδῶν ἀρχῶν θεωροῖτο, ἴνδαλμα ἑνός τινος ἀποφέρεται πρεσβυτέρου ὥσπερ τὰ πολλά, ἢ μιμεῖται πάντως ἑκάτερα ἕν τι τῆς διανοίας πάθος ἢ φάντασμα σημαντικόν (οὕτω γὰρ καὶ οἱ πολλοὶ λίθοι καὶ ἵπποι ἑνός τινός εἰσιν εἰκόνες)· εἰ δὲ ποιητικὸν εἴη καὶ γόνιμον καὶ τῶν ἀποτελουμένων ἐξῃρημένον ἢ καὶ ὀρεκτὸν αὐτῶν καὶ τελικὸν αἴτιον, εὐθὺς μὲν ἂν εἴη μετὰ τὰς ἀρχὰς τῶν ὅλων (ὁ γὰρ εἰδητικὸς κόσμος ἐπὶ δὲ τῶν ἀρχῶν καὶ πρῶτος ἀπ αὐτῶν), οὐ μέντοι ὅπερ αἱ τῶν ὅλων ἀρχαί, αἳ καὶ τῶν νοερῶν καὶ εἰδητικῶν ἀριθμῶν ὑπερήπλωνται.

Αἱ δὲ κατ αὐτὸν Ἀριστοτέλην, ἃς ἐν τῷ Ν παραδίδωσι, τὸ συναμφότερον ἂν δόξαιεν ἔχειν· καὶ γὰρ ἀριθμῷ εἰσιν ὡρισμέναι, εἴ γε τοσαῦταί εἰσιν ὅσαι αἱ κυκλοφορούμεναι σφαῖραι, καὶ εἴδει, εἴ γε ἑκάστη πάσης ἡστινοσοῦν αὐτῶν κατ εἶδος διενήνοχεν, ὡς τὴν μὲν ὑπερτέραν εἶναι καὶ περιεκτικωτέρᾳ νοήσει καὶ ἁπλουστέρᾳ χρῆσθαι, τὴν δὲ καταδεεστέραν καὶ ὑφειμένην, ἅτε ταῖς σωματοειδέσι σφαίραις ἀνὰ τὸν αὐτὸν λόγον τεταγμένην.

Ὥστε εἰ μὲν τὰς Πυθαγορείους ἀρχάς τις ἐξετάζοι, παντὸς μὲν ὡρισμένου πλήθους καθ ὃν ἄτομον ἢ κατ εἶδος ἀριθμοῦ ὄντος, παντὸς δὲ ἀριθμοῦ γεννήματος τῶν ἀρχῶν, ἐν ταῖς ἀρχαῖς τὸ ὡρισμένον ὅπως ποτὲ πλῆθος θεωρεῖσθαι; ἀλλὰ κἂν μίαν λέγωμεν εἶναι τὴν πάντων ἀρχὴν καὶ θεὸν αὐτὴν ἢ τἀγαθὸν ἢ ἓν προσαγορεύωμεν, ἢ δύο, πέρας καὶ ἀπειρίαν, ὡς ἐν Φιλήβῳ Πλάτων καὶ πρὸ αὐτοῦ Φιλόλαος, αὐτὰς ὀνομάζοντες, ἢ μονάδα καὶ δυάδα, ὡς οἱ πλεῖστοι τῶν Πυθαγορείων, ἢ αἰθέρα καὶ χάος, ὡς Ὀρφεύς, ἢ Πρωτέα καὶ δυάδα, ὡς αὐτὸς ὁ Πυθαγόρας ἐν τῷ Ἱερῷ Λόγῳ, οὔτε κυρίως αὐτὰς ὀνομάζομεν (ἐπέκεινα γάρ εἰσιν οὐ μόνον κλήσεως, ἀλλὰ καὶ πάσης ἀνθρωπίνης νοήσεως), οὔτε τὸ ἓν καὶ τὰ δύο κατ ἀριθμὸν ἢ εἶδος ὀνομάζομεν (παντὸς γὰρ ἀριθμοῦ καὶ παντὸς εἴδους νοητοῦ καὶ νοεροῦ τὴν αἰτίαν ἐν ἑαυταῖς αἱ ἀρχαὶ προειλήφασιν), ἀλλ ἔστιν ἕτερος ὁ τρόπος παρὰ τοῖς θεολογικωτέροις τῆς περὶ τούτων ἐνδείξεως.

Καὶ τοσαῦτα μὲν περὶ τῶν Πυθαγορείων ἀρχῶν, ταὐτὸν δὲ εἰπεῖν Ὀρφικῶν τε καὶ Πλατωνικῶν· εἰ δὲ τὰς κατ αὐτόν, καὶ ἀριθμῷ καὶ εἴδει φήσομεν αὐτὰς ὡρίσθαι· καὶ γὰρ τοσαίδε εἰσὶ καὶ οὐ πάντῃ ὁμοειδεῖς, ἀλλὰ πρεσβείῳ τῆς οὐσίας καὶ τιμιότητι διαφέρουσι· τὸ δὲ ἕτερον ἀφωρισμένως ταῖς κυρίως ἀρχαῖς οὐ διενήνοχεν, ἀλλ εἰ ἄρα, ταῖς ὑλικαῖς καὶ εἰδικαῖς.

p. 996a2 И относительно того… тленны.

Кажется, что здесь предлагаются как бы два вопроса: одни и те же ли начала у тленных и нетленных? Ибо если одни и те же, то как одни [вещи] они делают нетленными, а другие тленными? Если же различные, то все ли нетленны, или одни нетленны, а другие тленны?

Но как бы кто ни пожелал делить, мы ответим ему, что начала нетленных суть начала всех так или иначе сущих: ибо нигде их порождающая и беспредельно-мощная энергия не ограничивается; начала же тленных не все суть [начала] и нетленных. Разумеется, непосредственные начала тленных суть начала только их самих, однако и сами они не все тленны: ибо круговращение, по его собственному [учению], несёт действующую причину, но само не тленно; и иные нетленные [начала] суть причины того, что в возникновении, так же как и тленные. Ибо вообще если человек рождает человека и солнце, то очевидно, что человек имеет и тленную причину, и нетленную. То же самое и относительно коня, и собаки, и чего бы то ни было из здешних [вещей]: ибо каждое из них имеет и частную причину, и целостную; а более целостному началу погибнуть совершенно невозможно: ибо оно никогда не могло бы погибнуть от чего-либо, но и Аристотелем это прекрасно установлено.

Ибо он говорит, что начала вечных [вещей], как-то отделённые и нематериальные виды, суть вожделенное для всех, и что некоторые из начал тленных [вещей] вечны. Разумеется, во многих местах, и в последующих [книгах], он благородно докажет, что не было бы возникновения, если бы не было некоей вечной причины его; однако настолько он отстаёт от отеческой философии, что нематериальным видам не даёт действующей или парадигматической причины, но лишь целевую и вожделенную: ибо они и по его [учению] суть вожделенное — непосредственно для движущихся вокруг них сфер, а через них и для всего, что в космосе; ибо блага и по его [учению] всё вожделеет; если же и многих благ, то всё же всё подчинено более владычествующим, а те — единому высочайшему и наиболее целевому из всего, как в книге Λ ясно можно слышать его говорящим.

p. 996a2 Καὶ πότερον . . . φθαρταί.

Ὡς δύο μὲν προβλήματα ταῦτα προτείνεσθαι δοκεῖ, εἰ αἱ αὐταὶ ἀρχαὶ φθαρτῶν καὶ ἀφθάρτων· εἰ μὲν γὰρ αἱ αὐταί, πῶς τὰ μὲν ἄφθαρτα ποιοῦσι τὰ δὲ φθαρτά; εἰ δὲ ἕτεραι, πότερον πᾶσαι ἄφθαρτοι, ἢ αἱ μὲν ἄφθαρτοι αἱ δὲ φθαρταί;

Ὅπως δ ἂν ἐθέλῃ τις διαιρεῖν, ἀποκρινούμεθα πρὸς αὐτόν, ὅτι αἱ μὲν τῶν ἀφθάρτων ἀρχαί πάντων εἰσὶν ἀρχαὶ τῶν ὅπως ποτὲ ὄντων· οὐδαμοῦ γὰρ αὐτῶν ἡ γόνιμος περιορίζεται καὶ ἀπειροδύναμος ἐνέργεια· αἱ δὲ τῶν φθαρτῶν οὐ πᾶσαι καὶ τῶν ἀφθάρτων. ἀμέλει αἱ προσεχεῖς ἀρχαὶ τῶν φθαρτῶν αὐτῶν εἰσι μόνων ἀρχαί, οὐ μὴν οὐδ αὐταὶ πᾶσαι φθαρταί· ἡ γὰρ κυκλοφορία τὴν ποιητικὴν αἰτίαν ἀποφέρεται κατ αὐτόν, οὐ μέντοι φθαρτή ἐστι· καὶ ἄλλα δέ ἐστιν ἄφθαρτα τῶν ἐν γενέσει αἴτια, ὥσπερ οὖν καὶ φθαρτά· ὅλως γὰρ εἰ ἄνθρωπος ἄνθρωπον γεννᾷ καὶ ἥλιος, πρόδηλόν ἐστιν ὅτι καὶ φθαρτὸν αἴτιον ἔχει καὶ ἄφθαρτον ὁ ἄνθρωπος. τὸ δὲ αὐτὸ καὶ ἐπὶ ἵππου καὶ κυνὸς καὶ οὑτινοσοῦν τῶν τῇδε· ἕκαστον γὰρ αὐτῶν καὶ μερικὸν αἴτιον ἔχει καὶ ὁλικόν· ἀρχὴν δὲ ὁλικωτέραν φθαρῆναι πάντων ἀδυνατώτατον· οὔτε γὰρ ἂν αὐτή ποτε ἔκ του ἀπόλοιτο, ἀλλὰ καὶ Ἀριστοτέλει καλῶς δέδοκται.

Τάς τε γὰρ τῶν ἀιδίων ἀρχὰς οἷον τὰ χωριστὰ καὶ ἄυλα εἴδη πᾶσιν εἶναι ἐφετὰ καὶ τῶν φθαρτῶν ἐνίας ἀρχὰς εἶναι ἀιδίους φησίν. ἀμέλει πολλαχοῦ μὲν καὶ ἐν τοῖς ἑπομένοις δὲ γενναίως κατασκευάσει, ὅτι οὐκ ἂν εἴη γένεσις μὴ ἀιδίου τινὸς αἰτίου αὐτῆς ὄντος· πλὴν τοσοῦτον ἀπολείπεται τῆς πατρίου φιλοσοφίας, ὅτι τοῖς ἀύλοις εἴδεσι ποιητικὴν μὲν αἰτίαν ἢ παραδειγματικὴν οὐ δίδωσι, τελικὴν δὲ καὶ ὀρεκτικήν· ἐφετὰ γὰρ καὶ κατ αὐτόν ἐστι προσεχῶς μὲν ταῖς κινουμέναις περὶ αὐτὰ σφαίραις, διὰ τούτων δὲ καὶ πᾶσι τοῖς ἐγκοσμίοις· τοῦ γὰρ ἀγαθοῦ καὶ κατ αὐτὸν πάντα ἐφίεται· εἰ δὲ καὶ πολλὰ τἀγαθά, ἀλλ οὖν πάντα πρὸς τὰ κυριώτερα προστέτακται καὶ ταῦτα πρὸς ἓν τὸ ὑπέρτατον καὶ τελικώτατον τῶν ἁπάντων, ὡς ἐν τῷ Λ σαφῶς ἔστιν αὐτοῦ λέγοντος ἀκούειν.

p. 996a4 Ещё же… воздух.

Что он считает мнения древних не заслуживающими пренебрежения, но требующими большого рассмотрения, и особенно мнения о первейших началах, — всякий подивился бы его снисходительности. А что при многих сущностях, и видимых, и мыслимых, необходимо всем им зависеть от одной, которую первично можно было бы назвать единым, — я думаю, он согласился бы. То же, что он не говорит прямо, но что необходимо следует из того, что он полагает, — это сказать было бы нашим [делом].

И вот мы говорим: всё сущее не вожделело бы первично сущего, если бы не пожинало от него своё совершенство; и то, к чему оно привешено через всю вечность, — от того оно и бытие через вечность принимало бы. Так что если первично сущее вожделенно для всего, то оно и бытия для всего причина; само же оно не есть ничто иное, кроме как первично сущее, чтобы быть причиной всех сущих, производя от себя и сущностное число, и действительно сущие и умопостигаемые виды.

Но поскольку это сущее, даже если оно есть начало всех сущих, некоторым образом сопоставлено с ними и потому не вполне лишено причастности множеству, необходимо прежде него созерцать сверхсущностное единое, простотой и невообразимыми превосходствами изъятое из всех сущих, которое собственно именовать невозможно, но более подобающим образом кто-либо назвал бы его «единым», нежели чем-либо иным, потому что оно становится для всех сущих [причиной] единения, которое есть [причина] уподобления ему.

Итак, необходимо пифагорейцы предполагали и единое, и сущее прежде всех вещей: одно — как причину единения и всех благ для сущих, другое — как причину бытия; и дружбу среди прочих видов они полагали как единое, — но не то, что ни с чем не сопоставлено, а то, с чем сопоставлена неопределённая диада, которую он называет враждой; от них-то и первично сущее существует, и всё умопостигаемое, и чувственный миропорядок.

Ибо если для сферы, которую мы относим к первично сущему, единения причиной становится, по этому философу, дружба, а умножения, и инаковости, и порождающих выхождений причиной — вражда, то как же не принято дружбу соответственно единому, а вражду соответственно диаде? Ведь и Эмпедокл, будучи пифагорейцем, как мог бы отвергнуть Орфические или Пифагорейские начала?

Если же Фалес говорил, что единое и сущее — вода, а другой — иное что-то из являемого, то эти мнения дали отчёт и у многих, и в особенности у этого дивного мужа.

p. 996a4 Ἔτι δὲ . . . ἀέρα .

Ὅτι μὲν οὐκ εὐκαταφρονήτους οἴεται τὰς δόξας εἶναι τῶν πρεσβυτέρων, ἀλλὰ πολλῆς ἐπισκέψεως καὶ μάλιστα τὰς περὶ τῶν πρωτίστων ἀρχῶν, θαυμάσειεν ἄν τις αὐτὸν τῆς ἐπιεικείας. ὅτι δὲ πολλῶν οὐσιῶν ὁρωμένων τε καὶ νοουμένων ἀνάγκη πάσας ἐκ μιᾶς ἠρτῆσθαι, ἣν πρώτως ἄν τις ἓν προσαγορεύσειεν, οἶμαι συγχωρήσειν αὐτόν. ἃ δὲ μὴ λέγει μὲν αὐτόθεν, ἑπόμενα δέ ἐστιν ἀναγκαίως οἷς τίθησι, ταῦτ ἂν εἴη λέγειν ἡμέτερον.

Καὶ δὴ λέγομεν, ὡς οὐκ ἂν πάντα τὰ ὄντα τοῦ πρώτως ὄντος ἐφίετο, εἰ μὴ παρ αὐτοῦ τὴν ἑαυτῶν ἐκαρποῦντο τελειότητα, καὶ πρὸς ὃ διὰ παντὸς τοῦ αἰῶνος ἀνήρτηται, παρὰ τούτου καὶ τὸ εἶναι δι αἰῶνος ὑπεδέχετο. ὥστε εἰ τὸ πρώτως ὂν ἐφετὸν τοῖς πᾶσι, καὶ τοῦ εἶναι τοῖς πᾶσιν αἴτιον, αὐτὸ μὲν οὐδὲν ὂν ἄλλο ἢ τὸ πρώτως ὄν, ἵνα ᾖ πάντων τῶν ὄντων αἴτιον, παράγον δὲ ἀφ ἑαυτοῦ τόν τε οὐσιώδη ἀριθμὸν καὶ τὰ ὄντως ὄντα καὶ νοητὰ εἴδη.

Ἀλλ ἐπειδὴ τὸ ὂν τοῦτο, καὶ εἰ πάντων ἐστὶ τῶν ὄντων ἀρχή, συντέτακταί πως αὐτοῖς καὶ διὰ τοῦτο πλήθους οὐ παντελῶς ἐστιν ἀνέμφατον, δεῖ πρὸ αὐτοῦ τὸ ὑπερούσιον ἓν θεωρεῖν ἁπλότητι καὶ ὑπεροχαῖς ἀνεπινοήτοις ἁπάντων τῶν ὄντων ἐξῃρημένον, ὃ κυρίως μὲν ὀνομάζειν ἀδύνατον, οἰκειότερον δ ἄν τις τὸ ἓν προσείποι μᾶλλον ἢ ἄλλο ὁτιοῦν, διότι πᾶσι τοῖς οὖσιν ἑνώσεως γίνεται αἴτιον, ὅ ἐστι τῆς πρὸς αὐτὸ ἐξομοιώσεως.

Ἀναγκαίως ἄρα καὶ ἓν καὶ ὂν οἱ Πυθαγόρειοι προυπετίθεντο τῶν ὅλων πραγμάτων, τὸ μὲν ἑνώσεως καὶ τῶν ἀγαθῶν ἁπάντων αἴτιον τοῖς οὖσι, τὸ δὲ τοῦ εἶναι καὶ τοῖς ἄλλοις τῶν εἰδῶν τὴν φιλίαν ὑποτίθεσθαι ἢ τὸ ἕν, πλὴν οὐ τὸ πᾶσιν ἀσύντακτον, ἀλλ ᾧ συντάττεται ἡ ἀόριστος δυάς, ἣν νεῖκος ἐκεῖνος προσαγορεύει, ἀφ ὧν δὴ τό τε πρώτως ὂν ὑφίστησι καὶ τὰ νοητὰ πάντα καὶ τὸν αἰσθητὸν διάκοσμον.

Εἰ γὰρ ἑνώσεως μὲν τῷ σφαίρῳ, ὃν κατὰ τὸ πρώτως ὂν τάττομεν, ἡ φιλία γίγνεται κατὰ τὸν φιλόσοφον τοῦτον αἰτία, πολλαπλασιασμοῦ δὲ καὶ ἑτερότητος καὶ γονίμων προόδων τὸ νεῖκος αἴτιον, πῶς οὐχὶ κατὰ μὲν τὸ ἓν ἡ φιλία, κατὰ δὲ τὴν δυάδα τὸ νεῖκος παρείληπται; ἐπεὶ καὶ Πυθαγόρειος ὢν Ἐμπεδοκλῆς πῶς ἂν τὰς Ὀρφικὰς ἢ τὰς Πυθαγορείους ἀρχὰς ἠθέτησεν;

Εἰ δὲ Θαλῆς μὲν ὕδωρ τὸ ἓν καὶ τὸ ὂν ἔλεγεν, ἄλλος δὲ ἄλλο τι τῶν φαινομένων, δεδώκασιν εὐθύνας αἱ δόξαι παρά τε πολλοῖς καὶ διαφερόντως παρὰ τούτῳ τῷ δαιμονίῳ ἀνδρί.

p. 996a9 И… движение.

Собственно, начала созерцаются и над всеобщими родами и видами, и ещё много более над единичными [вещами]. Ибо дело обстоит так: в материи созерцаются единичные [вещи], в природе же и душе всеобщее предсуществует, становясь причиной чувственных [вещей], — природа имеет как бы наиболее видовые виды, которыми непосредственно порождается материальное и единичное, а душа и их, и прежде них более целостные логосы предвосхитила, посредством которых она, разделяя роды и снова определяя состояния логосов, созерцает всё, нисходя и восходя, и действуя в целом разделительно, и аналитически, и определительно.

Над ними же водружены демиургические виды, и снова выше их самих — начала целого. И столько относительно первого вопроса, если должно в немногих [словах] сказать о великом.

Относительно же второго: что потенциальное совершенно должно быть исключено из собственно начал: ибо оно несовершенно, и бесплодно, и более подобает материи; актуальное же более свойственно им, — разве что некоторые нельзя было бы назвать и актуально сущими, но только самой энергией. Начало же всего было бы, если позволено сказать, не только выше потенциального и актуального, но и выше самой энергии.

Относительно же третьего: что неподвижны те из начал, которые суть причины вечного, а движутся те, что суть круговое обращение эфира.

p. 996a9 Καὶ . . . κίνησιν .

Αἱ κυρίως ἀρχαὶ καὶ ὑπὲρ τὰ καθόλου γένη καὶ εἴδη θεωροῦνται καὶ ἔτι πολλῷ πλέον ὑπὲρ τὰ καθ ἕκαστα. ἔχει γὰρ οὕτως· ἐν τῇ ὕλῃ τὰ καθ ἕκαστα θεωρεῖται, ἐν δὲ τῇ φύσει καὶ ψυχῇ τὰ καθόλου προϋπάρχει τῶν αἰσθητῶν αἴτια γιγνόμενα, τῆς μὲν φύσεως τὰ οἷον εἰδικώτατα εἴδη ἐχούσης, ὑφ ὧν προσεχῶς τὰ ἔνυλα γεννᾶται καὶ τὰ καθ ἕκαστα, τῆς δὲ ψυχῆς καὶ ταῦτα μὲν καὶ πρὸ τούτων δὲ τοὺς ὁλικωτέρους λόγους προειληφυίας, δι ὧν τά τε γένη διαιροῦσα καὶ τὰ πάθη τῶν λόγων πάλιν ὁρίζουσα θεωρεῖ τὰ πάντα, κατιοῦσά τε καὶ ἀνιοῦσα καὶ τὸ ὅλον διαιρετικῶς τε καὶ ἀναλυτικῶς καὶ ὁριστικῶς ἐνεργοῦσα.

Τούτων δὲ αὐτῶν ὑπερίδρυται τὰ εἴδη τὰ δημιουργικά, καὶ πάλιν αὐτῶν τούτων ὑπέρτεραι τῶν ὅλων αἱ ἀρχαί. καὶ τοσαῦτα μὲν πρὸς τὸ πρῶτον ἐρώτημα, εἰ χρὴ δι ἐλαχίστων περὶ μεγάλων εἰπεῖν.

Πρὸς δὲ τὸ δεύτερον, ὅτι τὸ μὲν δυνάμει καὶ πάντῃ τῶν κυρίως ἀρχῶν ἐξοριστέον· ἀτελὲς γὰρ τοῦτο καὶ ἄγονον καὶ τῇ ὕλῃ πρεπωδέστερον, τὸ δὲ ἐνεργείᾳ μᾶλλον αὐταῖς οἰκειότερον, πλὴν ὅτι τινὲς οὐδ ἐνεργείᾳ λέγοιντ ἂν εἶναι, ἀλλ αὐτὸ μόνον ἐνέργεια. εἴη δ ἂν ἡ τῶν πάντων ἀρχή, εἰ θεμιτὸν εἴη λέγειν, οὐ μόνον ὑπὲρ τὸ δυνάμει καὶ ἐνεργείᾳ, ἀλλὰ καὶ ὑπὲρ αὐτὴν τὴν ἐνέργειαν.

Πρὸς δὲ τὸ τρίτον, ὅτι αἱ μὲν ἀκίνητοί εἰσι τῶν ἀρχῶν, ὅσαι τῶν ἀιδίων εἰσὶν αἴτιαι, αἱ δὲ κινοῦνται, αἰθέρος κυκλοφορικὴ περίοδος.

p. 996a12 Кроме того… или в них.

Могло бы показаться, что «сущности» здесь он употребил вместо «сущие»: ибо уж конечно он не считал точку, находящуюся в чувственных [вещах], и линию сущностью.

Мы же и бытие их, и сущностность являем, говоря, что они суть многообразно: ибо и в чувственных делах природы можно увидеть и фигуру, и число, и физическую поверхность, и её пределы; и ещё в нашем воображении и в мнении они состоят, будучи взяты либо через отвлечение от чувственного, как ему угодно, либо и совершены в нас от сущностных видов души.

Эти воображаемые и мнимые [предметы] причастны бытию, но не суть сущности; потому их скорее можно было бы подвести под количество, или качество, или другую категорию; сущностные же логосы души, содержащие их, суть уже сущности. Если же кто усмотрит и в уме, и в умопостигаемом их образцы, то увидит в первейших из сущностей и число, и фигуры, и самовеличину перечисляемыми.

Предложив столько затруднений, этот философ, снова взяв [их] от первого, пытается упражнять рассуждения в обе стороны, чтобы мы, слыша противоположные доводы, с большим испытанием и более внимательным суждением присоединились к более истинным. Итак, отметив то, что он не везде следует порядку проблем, попытаемся уже сопутствовать ему, упражняющему противоположные рассуждения, и с теми, что устремлены к истине, соглашаться, а более софистическим противостоять: ибо необходимо, чтобы из противоположно у него выстраиваемых [доводов] одни смотрели на истину, другие — на обман.

p . 996 a 12 Πρὸς δὲ τούτοις . . . ἢ ἐν τούτοις.

Δόξειε μὲν ἂν τὸ «οὐσίαι» ἐν τούτοις ἀντὶ τοῦ «ὄντα» παρειληφέναι· οὐ γὰρ δήπου τὴν στιγμὴν τὴν ἐν τοῖς αἰσθητοῖς καὶ γραμμὴν οὐσίαν ᾤετο.

Ἡμεῖς τοίνυν καὶ τὸ εἶναι αὐτῶν καὶ τὸ οὐσιῶδες ἐκφαίνομεν πολλαχῶς εἶναι λέγοντες ταῦτα· καὶ γὰρ ἐν τοῖς αἰσθητοῖς τῆς φύσεως ἔργοις ἴδοι ἄν τις καὶ σχῆμα καὶ ἀριθμὸν καὶ ἐπιφάνειαν φυσικὴν καὶ ταύτης πέρατα, ἔτι δὲ καὶ ἐν τῇ φαντασίᾳ ἡμῶν καὶ ἐν τῇ δόξῃ ταῦτα συνίσταται, εἴτε ἐξ ἀφαιρέσεως τῶν αἰσθητῶν, ὡς αὐτῷ ἀρέσκει, ληφθέντα, εἴτε καὶ τελειωθέντα παρ ἡμῖν ἐκ τῶν οὐσιωδῶν τῆς ψυχῆς εἰδῶν.

Ταῦτα οὖν τὰ φανταστὰ καὶ τὰ δοξαστὰ τοῦ μὲν εἶναι μετέχει, οὐσίαι δὲ οὔκ εἰσι· διὸ καὶ ὑπὸ ποσότητα μᾶλλον ἢ ποιότητα ἢ ἄλλην κατηγορίαν ἀνάγοιντο ἄν· οἱ δὲ οὐσιώδεις τῆς ψυχῆς λόγοι οἱ ταῦτα ἔχοντες ἤδη οὐσίαι. εἰ δὲ καὶ τὰ ἐν νῷ καὶ νοητοῖς αὐτῶν δρῴη τις παραδείγματα, ἐν ταῖς πρωτίσταις ἂν τῶν οὐσιῶν τόν τε ἀριθμὸν καὶ τὰ σχήματα καὶ τὸ αὐτομέγεθος ἴδοι καταριθμούμενα.

Τοσαῦτα προτείνας ὁ φιλόσοφος οὗτος τἄπορα πάλιν ἀναλαβὼν ἀπὸ τοῦ πρώτου πειρᾶται τοὺς ἐφ ἑκάτερα γυμνάζειν λόγους, ἵνα τῶν ἀντικειμένων ἀκούοντες ἐπιχειρημάτων μετὰ πολλῆς βασάνου καὶ κρίσεως ἐπιστατικωτέρας τοῖς ἀληθεστέροις προσθώμεθα. τοσοῦτον οὖν ἐπισημηνάμενοι, ὅτι οὐχ ἁπανταχοῦ τῇ τάξει τῶν προβλημάτων ἀκολουθεῖ, πειραθῶμεν ἤδη γυμνάζοντι τοὺς ἀντικειμένους λόγους συνοδεύειν αὐτῷ, καὶ τοῖς μὲν εἰς τὸ ἀληθὲς ὁρῶσι συμφθέγγεσθαι, τοῖς δὲ σοφιστικωτέροις ἐνίστασθαι· ἀνάγκη γὰρ τῶν ἀντικειμένως παρ αὐτῷ κατασκευαζομένων τὰ μὲν πρὸς τἀληθὲς τὰ δὲ πρὸς ἀπάτην βλέπειν.

p. 996a18 Прежде всего… причин.

Это и было первым у него предложенным; «родами» же причин он называет теперь виды. Затем он будет доказывать сначала, что не одной науке свойственно познавать все причины вещи, — что и ложно, и ему самому не кажется [истинным].

p. 996a18 Πρῶτον . . . αἰτίων .

Τοῦτο ἦν τὸ πρῶτον αὐτῷ προταθέν· γένη δὲ λέγει νῦν αἰτίων τὰ εἴδη. εἶτα κατασκευάσει πρότερον, ὅτι οὐ μιᾶς ἐπιστήμης πάντα τὰ αἴτια τοῦ πράγματος γιγνώσκειν, ὃ καὶ ψεῦδός ἐστι καὶ αὐτῷ μὴ δοκοῦν.

p. 996a20 Ибо одной науке… познавать.

Силлогизм по силе таков: причины, различающиеся по виду, не суть противоположные; у различающихся по виду и не являющихся противоположными нет одной науки; следовательно, у причин нет одной науки. И во второй фигуре: причины, различающиеся по виду, не противоположны; то, что под одной наукой, если различается по виду, — противоположно; следовательно, причины не под одной наукой.

Но как бы то ни было, большая посылка всецело и совершенно ложна: ибо не [следует], если у противоположных одна [наука], то у непротивоположных не одна; и не [следует], если противоположные под одной [наукой], то сразу и то, что под одной, противоположно. Но, пожалуй, и не всегда причины различаются по виду, как и сам он во второй книге «Физики» добавил, что иногда сходится с видом и цель, и действующее по единовидности.

p . 996 a 20 Μιᾶς μὲν γὰρ ἐπιστήμης . . . γνωρίζειν.

Ὁ συλλογισμὸς δυνάμει τοιοῦτός ἐστιν· τὰ αἴτια τὰ τῷ εἴδει διαφέροντα οὐκ ἔστιν ἐναντία· τῶν τῷ εἴδει διαφερόντων καὶ μὴ ὄντων ἐναντίων οὐκ ἔστι μία ἐπιστήμη· τῶν αἰτίων ἄρα οὐκ ἔστι μία ἐπιστήμη. καὶ ἐν δευτέρῳ σχήματι· τὰ αἴτια τὰ τῷ εἴδει διαφέροντα οὐκ ἐναντία· τὰ ὑπὸ μίαν ἐπιστήμην ἐὰν τῷ εἴδει διενέγκῃ, ἐναντία ἐστί· τὰ αἴτια οὐκ ἔστιν ὑπὸ μίαν ἐπιστήμην.

Ὅπως δ ἂν ἔχῃ, ψευδὴς μέν ἐστι πάντῃ καὶ πάντως ἡ μείζων πρότασις· οὐ γὰρ εἰ τῶν ἐναντίων μία, τῶν οὐκ ἐναντίων οὐ μία, οὐδ εἰ τἀναντία ὑπὸ μίαν, εὐθέως καὶ τὰ ὑπὸ μίαν ἐναντία. μήποτε δὲ οὐδ ἀεὶ τὰ αἴτια τῷ εἴδει διαφέρει, ὡς καὶ αὐτὸς ἐν τῷ Β τῆς Φυσικῆς ἐπήνεγκεν, ὅτι συντρέχει ποτὲ τῷ εἴδει καὶ τὸ τέλος καὶ τὸ ποιοῦν κατὰ τὸ ὁμοειδές.

p. 996a21 Ещё… природу.

Силлогизм таков: первые и прекраснейшие из наук относятся к неподвижному; науки, относящиеся к неподвижному, не познают всех причин, поскольку в неподвижном нет действующей или целевой причины; следовательно, первые и прекраснейшие из наук не познают всех причин.

Здесь опять большая посылка ложна: пусть теоретические науки суть первые и прекраснейшие, и из них самих физическая, относящаяся к движущемуся, пусть не ставится впереди, а более математические и первая философия пусть будут прекраснее её; но почему они не созерцают всех причин познаваемого? Потому, сказали бы они, что неподвижное не имеет действующей или целевой причины. Но как раз более всего имеет, если уж они от начала, а не из самопроизвольности пришли в сущие: ибо всё так или иначе сущее — либо начало, либо из начала; множество же не может быть началом; так что оно имело бы и действующую причину, и целевую: ибо ради блага и существуют неподвижные [вещи], и познают, и познаются.

Затем же иным было изначально предложенное: ибо не [вопрос], возможно ли при отсутствии причины возникнуть науке о вещи, было предложено рассмотреть, но — если есть различные причины, не одна ли наука, а многие рассматривают одно и то же; это ныне не доказано.

Скорее же кто-либо, устремясь из этого к противоположному, стал бы доказывать: ибо если все науки, занимающиеся неподвижным, познают все причины, присущие подлежащему, и ничего из присущего ему не упускают, то и мудрость познавала бы все причины сущего, поскольку оно сущее.

Далее рассуждение пытается доказать, что математика не имеет целевой причины; но ложно берёт, что «ради чего» есть цель некоего действия: ибо цели суть не только у действий, но много более у созерцаний: ибо ради блага, и уподобления божественному, и истинного нашего спасения мы стремимся созерцать; у действий же цель и частная, и не собственно цель.

Если же геометры не пользуются отнесением к цели, показывая то, что само по себе присуще фигурам, — ничего удивительного: ибо они не рассматривают и подлежащее, существует ли оно или нет, и не допытываются о цели и ни о чём ином, кроме самого по себе присущего фигурам и величинам; и потому они не были бы совершенными учёными: ибо не начало только, говорит он, но и завершение, и промежуточное — если кто не знает, из чего они, то какая уловка сделает такое согласие когда-либо наукой?

Но первый философ и то, почему круг сходится к самому себе и чему подражает из действительно сущего, и какая из фигур первая, и каков в них порядок и откуда — так что непременно сюда входит причина блага, — всё это рассматривает.

Смешон и Аристипп, полагающий, что поварское искусство ради некоей цели приготовляет такое-то кушанье, а математические [науки], всегда приходящие к истинным заключениям из научных посылок, не считающий порождениями и подражаниями ума в отношении тех вещей, которыми они занимаются: ибо откуда в них истина, откуда порядок, с которым входит несказанная красота, откуда от них обращающая и возводящая польза душам, если много прежде им от ума не было вложено многое от доли блага?

p. 996a21 Ἔτι . . . φύσιν .

Ὁ συλλογισμὸς τοιοῦτος· αἱ πρῶται καὶ κάλλισται τῶν ἐπιστημῶν περὶ τὰ ἀκίνητα ἔχουσιν· αἱ περὶ τὰ ἀκίνητα ἔχουσαι πάντα τὰ αἴτια οὐ γιγνώσκουσιν, ἐπεὶ μηδ ἔστιν ἐν τοῖς ἀκινήτοις ποιητικὸν ἢ τελικὸν αἴτιον· αἱ πρῶται καὶ κάλλισται τῶν ἐπιστημῶν οὐ πάντα τὰ αἴτια γιγνώσκουσιν.

Ἐν τούτοις πάλιν ἡ μείζων ψευδής· ἔστωσαν μὲν γὰρ αἱ θεωρητικαὶ τῶν ἐπιστημῶν αἱ πρῶται καὶ κάλλισται, τούτων δὲ αὐτῶν ἡ μὲν φυσικὴ περὶ τὰ κινούμενα ἔχουσα μὴ προταττέσθω, αἱ δὲ μαθηματικώτεραι καὶ ἡ πρώτη φιλοσοφία καλλίους αὐτῆς ἔστωσαν· ἀλλὰ διὰ τί μὴ πάντα θεωροῦσι τὰ τῶν ἐπιστητῶν αἴτια; ὅτι, φαῖεν ἄν, οὐδὲ ἔχει τὰ ἀκίνητα ποιητικὸν αἴτιον ἢ τελικόν. ἀλλὰ μάλιστα μὲν ἔχει, εἴ γε ἐξ ἀρχῆς καὶ ταῦτα καὶ μὴ ἐκ τοῦ αὐτομάτου παρῆλθεν εἰς τὰ ὄντα· πᾶν γὰρ τὸ ὅπως ποτὲ ὂν ἢ ἀρχὴ ἢ ἐξ ἀρχῆς· πλῆθος δὲ ἀρχὴ εἶναι οὐ δύναται· ὥστε ἔχοι ἂν καὶ ποιητικὴν αἰτίαν καὶ τελικήν· τοῦ γὰρ ἀγαθοῦ χάριν καὶ ἔστι τὰ ἀκίνητα καὶ γιγνώσκει καὶ γιγνώσκεται.