СИРИАН АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ КОММЕНТАРИЙ К «МЕТАФИЗИКЕ» АРИСТОТЕЛЯ Книги Β, Γ, Μ, Ν

p. 996b22 О… в конце.

Через это показывается наисовершенно необходимым знание действующей причины в практических и вообще подвижных [вещах]: ибо не знающий начала, приведшего в движение, не мог бы знать ни вида, ни цели вещи. Разумеется, часто достаточно было нам узнать, что [это] — деяние Сократа или Пифагора, чтобы убедиться, что оно прекрасно, и разумно, и полезно.

p . 996 b 22 Περὶ . . . τῷ τέλει.

Ἀναγκαιοτάτη διὰ τούτων ἡ τῆς ποιητικῆς αἰτίας γνῶσις ἐν τοῖς πρακτοῖς καὶ ὅλως τοῖς κινητοῖς ἀποδείκνυται· ὁ γὰρ τὴν ἀρχὴν ἀγνοῶν τὴν κινήσασαν οὐδ ἂν τὸ εἶδος οὐδ ἂν τὸ τέλος εἰδείη τοῦ πράγματος. ἀμέλει πολλάκις ἤρκεσεν ἡμῖν γνῶναι ὅτι Σωκράτους πρᾶξις ἢ Πυθαγόρου, πρὸς τὸ πεισθῆναι ὅτι καλὴ καὶ ἔμφρων καὶ λυσιτελής.

p. 996b24 Так что иной… каждое.

Если пишется так, мы услышим его рассуждение как приводящее к нелепости, как если бы он говорил: «так что иной и иной мудрости казалось бы свойственно знать каждое из причин»; что то же самое, что: «так что многие мудрости, если не одна познаёт все причины». Если же [пишется] «не иной», как предпочитает Александр, мы услышим как от общего, когда он умозаключает по прямой, как если бы говорил: «так что, поскольку мудрость есть знающая причину, не иной и иной науке свойственно созерцать причины, но одной».

p . 996 b 24 Ὥστε ἄλλης ἂν . . . ἕκαστον.

Ἐὰν οὕτω γράφηται, ὡς εἰς ἄτοπον ἀπάγοντος αὐτοῦ τὸν λόγον ἀκουσόμεθα, ὡς εἰ ἔλεγεν· ὥστε ἄλλης καὶ ἄλλης δόξειεν ἂν εἶναι σοφίας ἕκαστον εἰδέναι τῶν αἰτίων· ὃ ταὐτὸν τῷ· ὥστε πολλαὶ σοφίαι, εἰ μὴ μία τὰ πάντα αἴτια γιγνώσκει. ἐὰν δὲ οὐκ ἄλλης, ὡς ἐγκρίνει μᾶλλον Ἀλέξανδρος, ὡς ἀπὸ κοινοῦ ἀκουσόμεθα κατ εὐθεῖαν αὐτοῦ συλλογιζομένου, ὡς εἰ ἔλεγεν· ὥστε ἐπειδὴ ἡ τὸ αἴτιον εἰδυῖα σοφία, οὐκ ἄλλης καὶ ἄλλης ἐπιστήμης ἐστὶ τὸ θεωρεῖν τὰ αἴτια, ἀλλὰ μιᾶς.

p. 996b24 Но… спорно.

Затруднившись о причинах сущего — одной ли науке свойственно знание всех их или разным, — теперь, продвигаясь пока по изложению проблем, он ищет второе: той же ли [науке] свойственно знать и начала сущего, и начала доказательств, или одной — эти, другой — те; и будет доказывать в обе стороны. Мы же о том, что той же, сказали прежде; а рассуждениям, доказывающим противоположное, ныне попытаемся представить опровержение согласно изначальному намерению. «Говорю… ныне». В этих [словах] он и изъясняет, каковы доказательные начала, и определяет проблему яснее, и подразделяет одно из противопоставленных, так что является другая проблема по подразделению. Итак, доказательными началами он объявляет общие понятия, — но не поскольку они нас располагают или движут к действиям (ибо всё вожделеет своей цели по некоему общему понятию, и, не достигая её, люди, не могущие овладеть ею сами, прибегают к божественному), — движимые которыми и, как он сам говорит, стремятся знать от природы (в этом смысле они не были бы доказательными началами), — но поскольку мы пользуемся ими для доказательств, называя их аксиомами из-за того, что они всеми так предположены, и имея знание их более ясное, чем доказываемого; одно из них — и [начало] о противоречии.

Два же [положения] о нём почитаются у древних: одно — что от него ничто не ускользает, но всё необходимо либо утвердительно, либо отрицательно высказывается, так что ни в чём не ошибаются обе посылки, но одна истинна; другое — что невозможно им одновременно быть истинными. Сам он ныне пользуется обоими. Мы же отметим лишь то, что второе и просто истинно, а первое — с оговоркой: ибо относительно сущих и постигаемых наукой всё необходимо утверждать или отрицать; но если есть нечто сверхсущностное, и не имеет ни имени, ни науки, ни вообще неизреченно, то как необходимо ему принять утверждение или отрицание, когда о нём всякое слово ложно?

Но это было бы [делом] другого досуга — исследовать глубже: ибо и иные возражения имеет эта аксиома у тех, кто пользуется ею не безрассудно. Ныне же, когда Аристотель сказал: «и какие другие таковые посылки», мы подведём под рассуждение и ту, что гласит: «всё вожделенное — благо», и ту, что «природа ничего не делает напрасно, и много более — бог», «никакая сущность не возникает из не-сущего и не уничтожается в никак не сущее», «всё движущееся движется вокруг чего-то стоящего»; и ещё аксиомы геометров, и арифметиков, и других наук — обо всех них не кто-то иной, но знающий причины рассуждает. Ибо если иной, то необходимо, по Аристотелю, остаётся недоумевать: который же из них — ныне искомый мудрец.

p . 996 b 24 Ἀλλὰ . . . ἀμφισβητήσιμόν ἐστιν.

Ἀπορήσας περὶ τῶν αἰτίων τοῦ ὄντος, εἰ μιᾶς ἐστιν ἐπιστήμης ἡ πάντων αὐτῶν γνῶσις ἢ ἑτέρας καὶ ἑτέρας, νυνὶ κατὰ τὴν ἔκθεσιν τῶν προβλημάτων τέως προϊὼν ζητεῖ δεύτερον, εἰ τῆς αὐτῆς καὶ τὰς ἀρχὰς τοῦ ὄντος καὶ τὰς τῶν ἀποδείξεων ἀρχὰς ἐπίστασθαι, ἢ ἄλλης μὲν ταύτας ἄλλης δὲ ἐκείνας· καὶ ἐπιχειρήσει εἰς ἑκάτερον. ἡμεῖς δὲ ὅτι μὲν τῆς αὐτῆς, προείπομεν, τοῖς δὲ τὸ ἀντικείμενον κατασκευάζουσι λόγοις νυνὶ προσφέρειν τὸν ἔλεγχον πειρασόμεθα κατὰ τὴν ἀπ ἀρχῆς προαίρεσιν. λέγω . . . νῦν. ἐν τούτοις καὶ ἐξηγεῖται, τίνες εἰσὶν αἱ ἀποδεικτικαὶ ἀρχαί, καὶ τὸ πρόβλημα σαφέστερον ὁρίζει καὶ ὑποδιαιρεῖ θάτερον τῶν ἀντιδιῃρημένων, ὡς ἄλλο φανῆναι πρόβλημα κατὰ τὴν ὑποδιαίρεσιν. ἀποδεικτικὰς μὲν οὖν ἀρχὰς τὰς κοινὰς ἐννοίας ἀποφαίνεται εἶναι, οὔτι γε καθὸ διατιθέασιν ἡμᾶς ἢ ἐπὶ πράξεις κινοῦσι (πάντα γὰρ τοῦ τέλους ἑαυτῶν ἐφίεται κατά τινα κοινὴν ἔννοιαν, οὗ δὴ καὶ ἀτυχοῦντες ἄνθρωποι καὶ δι ἑαυτῶν κρατῆσαι μὴ δυνάμενοι καταφεύγουσιν ἐπὶ τὸ θεῖον), ὑφ ὧν κινούμενοι καί, ὡς αὐτὸς λέγει, τοῦ εἰδέναι ὀρέγονται φύσει (ταύτῃ μὲν οὖν οὐκ ἂν εἶεν ἀποδεικτικαὶ ἀρχαί), ἀλλὰ καθ ὅσον εἰς τὰς ἀποδείξεις αὐταῖς χρώμεθα, προσαγορεύοντες μὲν ἀξιώματα διὰ τὸ παρὰ πᾶσιν οὕτως ὑπειλῆφθαι, γνῶσιν δὲ τῶν ἀποδεικνυμένων ἐναργεστέραν αὐτῶν ἔχοντες· ὧν μία ἐστὶ καὶ ἡ περὶ τῆς ἀντιφάσεως.

Δύο δὲ παρὰ τοῖς πρεσβυτέροις ἀξιουμένων περὶ αὐτῆς, ἑνὸς μὲν τοῦ ὅτι αὐτὴν οὐδὲν διαφεύγει, ἀλλὰ πᾶν ἀνάγκη ἢ καταφατικῶς δηλοῦσθαι ἢ ἀποφατικῶς, ὡς ἐπὶ μηδενὸς ἀποτυγχάνειν ἀμφοτέρας τὰς προτάσεις, ἀλλ εἶναι ἀληθῆ τὴν ἑτέραν· ἑτέρου δὲ τοῦ ὅτι ἀδύνατον ἅμα αὐτὰς ἀληθεύειν, χρῆται μὲν αὐτὸς νῦν ἀμφοτέροις. ἡμεῖς δὲ τοσοῦτον ἐπισημαινόμεθα, ὅτι τὸ μὲν δεύτερον καὶ ἁπλῶς ἀληθές, τὸ δὲ πρότερον μετὰ προσδιορισμοῦ· ἐπὶ γὰρ τῶν ὄντων καὶ ἐπιστήμῃ ληπτῶν ἅπαν ἀνάγκη φάναι ἢ ἀποφάναι· ἐπεὶ ἐάν τι ὑπερούσιον ᾖ καὶ μήτε ὄνομα ἔχῃ μήτε ἐπιστήμην μήθ ὅλως ῥητὸν ᾖ, πῶς ἀνάγκη τοῦτο τὴν κατάφασιν ἢ τὴν ἀπόφασιν δέξασθαι, ἐφ οὗ πᾶς λόγος ψευδής;