Волк в стеклянной башне

— Принято, — Кори склонил голову. — Без цепи, но с вниманием.

Я схватила куртку, карту спрятала в карман, будто это яд, на выходе бросила взгляд на Джейкоба.

— Спасибо, но я все еще тебя ненавижу.

— Принято к сведению в очередной раз, — ответил он спокойно. — Иди, псина, заслужила.

***

Воздух на улице оказался… слишком настоящим, слишком живым. Я шагнула за порог башни и замерла. Мир, оказывается, все еще шумел, пах, дышал, где-то рядом звякнула ложка о чашку в придорожной кофейне, кто-то громко выругался, ловя такси. Уличные фонари разливались золотым светом, просачиваясь сквозь листву деревьев так, будто ничего не изменилось. Кроме всей моей чертовой жизни!

— Осторожнее, — проговорил Кори, догоняя меня. — Вид у тебя такой, будто ты впервые вышла из бункера, где держали сто лет. Только не рыдай, ладно?

— Не дождешься, — буркнула я, но в груди что-то треснуло от этого простого, обычного воздуха, от вечернего города, по которому я, как ни странно, успела соскучиться.

Мы двинулись по улице к круглосуточному магазину, я шла медленно, смакуя каждый вдох, будто боялась, что исчезну, если потороплюсь, словно сцена застывшего спектакля начнет таять от моих шагов.

— Ты, кстати, неплохо держишься, — заметил Кори, глядя вперед. — Думал, совсем потухнешь, сломаешься.

— А я и ломаюсь, просто без спецэффектов, — пожала плечами. — Внутри все трещит.

Он усмехнулся.

— Трещит, да не сыпется. Ты бы слышала, как Рой жаловался! Она шипит, дерется, плюется ядом, как будто я пытался усмирить адскую кошку, а не человека!

— Ха! Приятно, что я оставила такое впечатление.

— Ага! Его любимая часть была, когда ты обещала отгрызть ему нос.

— Не обещала, просто упомянула как опцию. И вообще не помню такого!

Мы оба хмыкнули, молчали еще пару минут, я остановилась у витрины и уставилась в отражение. Себя почти не узнала, волосы растрепаны, под глазами тени, кожа бледная, а глаза видят слишком хорошо.

— Эй, — тихо сказала я, не поворачиваясь. — Кори?

— Ммм?

— Скажи… С тобой ведь тоже такое было, да? Эти… изменения, эти «улучшения».

Он подошел ближе, молча кивнул.

— Было, сестрица. Хоть контракт у меня и другой, но нельзя быть личным водителем демона и оставаться прежним.

Я облизнула сухие губы.

— Кори… — выдыхаю. — Что я теперь такое? Неужели я стану таким, как он?

Кори прыснул настоящим, сухим, резким смехом.

— С ума сошла, сестренка! — выдохнул он, все еще посмеиваясь. — Это так не работает! И, ради своего же блага, перестань считать Джейкоба идиотом! Будь ты демоном, ты бы уже пыталась оторвать ему башку при любой возможности. Думаешь, он не понимает?

Он фыркнул еще раз.

— Да и демоном ты не станешь, расслабься! У тебя не трансформация уровня выросли рога, здравствуй, ад, а скорее… апгрейд системы.

Комок внутри меня дрогнул. Легче стало, но не совсем.

— Впрочем… — Кори тяжело выдохнул. — Мы с тобой теперь и не совсем люди, не в полном смысле, но и не он, понятно. Такая себе… промежуточная форма жизни. — Он снова вздохнул, уже с усталой кривой усмешкой. — Вечно он кашу заварит, ничего не объяснит, а мне расхлебывай!

Я втянула в себя воздух, медленно, почти сквозь зубы.

— Он сказал, что контракт перекроит меня по его лекалу! Как мне это понимать? Он еще и называет это «улучшением»! Будто я непременно нуждалась в апгрейде!

— Майя, — Кори качнул головой. — Быть подручным у демона — это не прогулка. И поверь, я давно на побегушках! Задача зачастую небезопасная, он не может держать рядом кого-то хрупкого. Твоя жизнь стала бы очень короткой, останься ты прежней.

— Только не вздумай его оправдывать! — резко перебила я. — Осталось еще оды о его благородстве спеть!

— Не буду, — спокойно ответил он. — Но разве твоя жизнь станет хуже, если ты перестанешь болеть? Или начнешь лучше видеть?

— Дело не в этом! — отрезала я. — А в том, что я не выбирала этого сама! И он ничего про это не говорил!

Он бросил на меня косой взгляд.

— И это тебя злит?

— Это рвет… В клочья!

Кори на секунду задумался, потом сказал:

— Совет на миллион от бывалого подсобника дьявола, контракт для демона святое, а для Джейкоба так вообще почти религия. Но контракт, он ведь не только про него, он и про тебя, это двустороннее соглашение. Хочешь что-то выяснить, а он увиливает, все уже записано в контракте.

— Хочешь сказать, я могу… запросить его у него? — удивилась я.

— Я тебе этого не говорил, — он подмигнул, — но да. В любое время.

— Это хорошая новость, — пробормотала я. Мой экземпляр был написан каракулями, но если есть и другая копия, и если контракт настолько важен… — Спасибо, Кори.

Я впервые за день улыбнулась по-настоящему. Он кивнул, но тут же добавил:

— Майя… На самом деле Джейкоб не так уж плох, как ты думаешь.

— Возможно, — холодно бросила я. — Всего-то девять целых девяносто пять по шкале худших ублюдков!

— Он далеко не сахар, девочка, — хмыкнул Кори. — Но и не полный ублюдок. Может, перестанешь упрямиться и начнешь видеть не только плохое? С ним тебе жить в сцепке еще очень долго.

— Подбадриваешь?

— Констатирую факт.

Я усмехнулась.

— Кстати, о фактах. — Достала карту из кармана двумя пальцами, словно держала ядовитую змею. — Джейкоб выдал мне это, сказал трать сколько хочешь. Что скажешь?

— Ну… — протянул Кори, оценивающе разглядывая блеск пластика. — Раз уж он сдирает с тебя шкуру, имеешь полное право компенсировать убытки. Берем все, кроме магазина?

— Я, может, и псина, но не грабитель, — хмыкнула я. — Но бухлишко возьму оптом, чисто ради принципа.

— Поддерживаю, — кивнул он серьезно, но глаза у него смеялись.

Мы вошли в магазин. Я набирала корзину медленно и основательно, с видом человека, которому выдали демоническую компенсацию и он собирается реализовать ее на полную катушку. Молоко, сыр, лапша, овощи, яйца, хлеб, шоколад — все только самое дорогое. Гулять, так гулять, мой демон-босс платит! Банка арахисовой пасты, еще одна, и да, бухлишко! Вино, пиво, текила, самбука, полный набор, как на званый вечер с апокалипсисом.

Кори все это комментировал вполголоса, будто вел гастрономическое реалити-шоу:

— Ммм, арахисовая паста, символ выживания или отчаяния. Пока 50 на 50.

Когда мы вышли, город уже погрузился в темноту, воздух стал плотным, прохладным, будто пропитанным электричеством. Кори катил тележку, доверху забитую моими покупками, бутылки приятно позвякивали, успокаивая и раздражая одновременно.

— Я не хочу возвращаться, — сказала я тихо. — Ни в башню, ни в ту жизнь. Я не хочу быть его собакой, даже если у меня теперь есть карта и права на тушенку.

Кори посмотрел на меня пристально.

— Опять побежишь?

— Побегу, — уверенно ответила я, а потом улыбнулась ему чуть устало. — Но не сегодня. Сегодня у меня по плану вино, жареное мясо и огурчики под дораму с демонами и страданиями. Присоединишься?

— Заманчиво, — усмехнулся он, — но мне домой, к дочке.

Я на секунду замерла. Личный водитель демона с семьей? Интересно! Но спрашивать не стала, скажет сам, если захочет. Мы дошли до двери моего усеченного варианта пентхауса, и он помог мне выгрузить пакеты из тележки.

— Что ж, твое право, — пожала я плечами. — Тогда устрою себе одинокий девичник с пивом и «Нетфлексом».

Кори хмыкнул на прощание, и, уходя по коридору, пробормотал себе под нос:

— Ох, сестренка… почти уверен, твой «одинокий девичник» долго одиноким не пробудет! Кто-то уже наверняка чистит рога и строит планы…

Глава 9. Вкусные ужины и болтливые зеркала

Я скинула пакеты на кухонный остров как трофеи после удачного налета, и сразу полезла в морозилку. Одну бутылку белого, сухого, предательски честного, утопила между замороженной клубникой и горошком, вторую открыла без лишней церемонии. Нашла здоровенный стеклянный стакан, почти пивную кружку. И кто сказал, что я леди?

— За новый чертов дом, Майя! Гори он пламенем! — Я торжественно чокнулась стаканом о край раковины и засыпала внутрь щедрую горсть льда.

Остальное засунула в винный шкаф, да, у этой кухни оказался винный шкаф! И сама кухня… Господи! Я провела ладонью по идеально гладкой каменной столешнице, с легким толчком открыла огромный двухстворчатый холодильник с подсветкой и полками на выкатных рейках, которые сами ехали навстречу. Плита сверкала черным стеклом индукции, микроволновка разговаривала на трех языках, а кофемашина, не то что моя жалкая убитая в хлам капельница, была богиня кофеина с личным Wi-Fi.

— Если у этой квартиры есть душа, она шеф-повар с зарплатой в шесть нулей, — пробормотала я, вытаскивая пакет с куриными крыльями.

Переоделась в растянутую футболку с надписью NOPE, шорты и серые носки, когда-то пушистые, а теперь потрепанные. Протерла планшет, подключение появилось, интернет работал. Я подпрыгнула на месте от радости и едва не расплескала вино.

Включила громкую, дерзкую музыку, бит стучал в виски, как второе вино, только в ушах. Натянула свои большие, ярко-синие наушники, поставила планшет на подставку у плиты и включила кухонный режим, теперь я богиня, а мой храм — сковорода!

Крылья зашипели, как старые враги в ведьмином котле, в кастрюле булькали спагетти. Я сыпала приправы от щедрот! Карри, копченую паприку, чесночный порошок, розмарин, чили, три вида соли, потому что могу! Запахи смешались в такую симфонию, что я едва не прослезилась от счастья и злости одновременно.

— Майя, кулинарная ведьма! Да начнется шабаш, — провозгласила я, подпевая гитарным рифам.

Я приплясывала, размахивала ложкой как микрофоном, в какой-то момент поймала в зеркале на стене кухни свое отражение, оно выглядело удивленным.

— Ну и что ты уставилась? — весело показала ему средний палец, крутя бедрами в пародии на танец. — Живи, детка! Ты заслужила!

Курица шипела, вино согревало, бит подхватывал сердце. Огурцы нарезаны, бешеный рыбно-чили соус готов, спагетти заправлены, и вот она — горячая, острая и пряная тарелка.

С планшетом, тарелкой, стаканом вина, съехавшими на шею наушниками и парой салфеток, зажатых в зубах, я кое-как доплелась до кровати. Устроилась по-турецки, курица опасно скатилась вбок, вино пролилось на покрывало, но мне было плевать.

— Сегодня все демоны мира идут на ***, — гордо объявила я, включая дораму и запихивая в рот спагеттину длиной с мою судьбу.

В этот момент, как назло, я снова глянула в зеркало, на этот раз в гостиной. Отражение смотрело, и не просто смотрело, губы шевельнулись, будто собирались что-то сказать, а взгляд был голодный и завистливый. Я прищурилась.

— Что, тоже хочешь курицу? Или винишко? Ну давай, присоединяйся, одинокой сериальной вечеринке есть куда расширяться!

Мое зеркальное «я» дернулось, будто обожглось, и, пшик! Исчезло.

— Ну и ну. — Я хихикнула. — Или я слишком бухая, или этому дому срочно нужен экзорцист.

Я вернулась к ужину. Все, что могло пугать, уже случилось. Демон? Есть. Контракт? Есть. «Улучшения»? Ну да. Страдания? В полном комплекте! Сейчас время быть собой, с жирной курицей в одной руке, стаканом в другой, и любимым сериалом о разбитых сердцах и странных парнях с суперспособностями.

— Все демоны мира идут куда? — тихий, слишком близкий голос прозвучал у меня за спиной.

Наушники исчезли с головы, будто их и не было, впрочем, и натянуть их на уши я так и не успела. Я резко обернулась и едва не опрокинула тарелку, сердце рвануло в горло, вино плеснулось через край, горячее крыло скользнуло по пальцам.

— Охренеть, Киннер! — выдохнула я, хватаясь за грудь. — Ты ненормальный! Ты вообще умеешь стучать?! Или демоны этим не заморачиваются?

Он стоял у двери, опершись плечом о косяк, только вот взгляд был слишком внимательным, как у того, кто наблюдал не первую минуту.

— Прости, что прервал интимный ужин с самой собой, — медленно сказал он. — Хотя танец с половником был зрелищем! Ты всегда подбираешь движения под аромат приправ?

Я закатила глаза, сжимая бокал крепче.

— Расслаблялась. Это теперь тоже нарушение режима?

— Нет. — Его уголок губ дрогнул. — Просто удивлен, что ты еще не загорелась. Столько чили и в кастрюле, и в тебе.

— Я пикантная, адский мальчик, смирись! — Я сделала большой глоток вина и демонстративно подцепила пальцами крыло. — Будешь?

Его взгляд скользнул по пятну вина на покрывале, по моим носкам с дыркой на большом пальце, по тому, как я жую, не утруждая себя приличиями.

— Очаровательно! Настоящая gourmet dinner experience. Стакан один, тарелка одна и на одеяле, где, между прочим, ты спишь. Это какая-то допотопная человеческая традиция?

— Это человеческая трагедия, — отрезала я, не поднимая глаз. — Я одна, я голодная, я готовила, и я ем. Уходи и не пялься на мою дырку в носке, извращенец.

Он тихо хмыкнул.

— Не беспокойся, я давно перестал возбуждаться от носков. — Короткая пауза. — Хотя ты, конечно, умеешь рушить стереотипы, даже я бы не смог есть курицу в позе лотоса под «Boys Over Flowers».

— Это был осознанный выбор, — я снова уткнулась в экран. — Не хочешь страдать вместе со мной, выход там, показать?

— Не утруждайся. Я пришел лишь убедиться, что ты не выкинула холодильник в окно или не подожгла кухню. Хотя ты была близка, когда подожгла полотенце, танцуя с соусом.

— Ты СМОТРЕЛ?! — я едва не подавилась спагеттиной. — Ты подглядывал?!

— Я просто зашел и ты не заметила, — он уселся на край кровати, изучая меня так, будто я музейный экспонат, который можно переставить.

— Сказать не пробовал?

— Ты была слишком занята выражением свободы в приправах, не хотелось мешать.

— Очень благородно! Но я сейчас… — я прищурилась, — не в настроении для гостей с копытами.

— У меня ботинки Berluti. Не оскорбляй.

— Ирония в том, что если я съем еще одно крыло, меня стошнит, но если не съем, прибью тебя.

Он медленно потянулся к салфетке, вытер каплю вина с моего планшета и все тем же безмятежным тоном спросил:

— А вторая бутылка вина в морозилке — это тоже часть стратегического плана по восстановлению душевного равновесия?

— Это называется «план Б», когда ты уйдешь, я его активирую.

Он улыбнулся не тепло, но с той самой искрой, которая пугает сильнее, чем любая открытая угроза.

— Ты едва держишься на ногах, выглядишь, как изгнанница с вечеринки для ведьм, и все еще умудряешься дерзить. — Он встал. — Весьма… достойно.

Я запихнула в рот макароны вместе с куском курицы без шуток и поэзии, прямо в рот.

— Мне вкусно, я свинья. Уходи, пока не увидел, как я облизываю тарелку.

Он сделал шаг назад.

— С удовольствием! И чтобы никакой второй бутылки, Майя, не напейся. Завтра рабочий день, поблажек за пьянство не жди.

И… просто ушел. Я даже макарониной подавилась, вот не стоило пихать в рот столько за раз. Он что, реально просто взял и ушел? Даже вечер почти не испортил? Зачем тогда приходил? Приболел, что ли?

Пожав плечами и прикончив остатки курицы с макаронами, я глянула на стакан, там болталось несколько печальных кусочков льда, и решила, что это вопиющая несправедливость, требующая немедленного исправления.

Дорама на паузе, я ловко спрыгнула с кровати, выудила на кухне большую глубокую миску, насыпала туда щедрую горку чипсов сразу двух видов и налила в свой гигантский стакан вина, влезла ровно половина бутылки. В приподнятом настроении вернулась в кровать к истории про красивых мальчиков и страдания. Но едва я присела, как за спиной вдруг раздалось:

— Эй…

Голос мужской и явно не Его Светлости Ублюдка. Я дернулась, окинула комнату взглядом, но вокруг было пусто. Уже почти решила, что переборщила с вином, как голос повторил:

— Да тут я! Тут! Вот! Черт! Да в зеркало глянь уже!

Я медленно повернула голову, в зеркале, как и положено, было мое отражение. Только смотрело оно на меня как-то не моими глазами, выражение недовольное, слегка раздраженное.

— Может, идея допить бутылку и правда не очень… — пробормотала я, скептически косясь на свой стакан.

— Слушай, — продолжило отражение самым будничным тоном. — Ты же не шутила, когда предлагала присоединиться к вечеринке?

Я тяжело вздохнула.

— Вот только говорящих зеркал в моей жизни и не хватало.

— Да брось! — фыркнуло отражение. — Ты же давно поняла, что я не просто зеркало. Не строй из себя невинность, лапуля!

— Но об опции диалога я не догадывалась, — прищурилась я. — Чем бы ты там ни было, свали! Моя жизнь и так не сахар, не хочу забивать голову еще одной дозой нечисти, так и крыша окончательно поедет.

Я отвернулась, поставила миску на кровать и потянулась за наушниками.

— Стой! Нет, подожди! Майя! Ну пожалуйста! — отчаянно взвыло мое отражение, уткнувшись лбом в стекло с той стороны. — Я могу быть полезным! Правда-правда! Я столько всего знаю! Ну дай хоть глоток вина, что, жалко тебе?

— Прости, — отрезала я. — Общаться, а тем более пить с собственным говорящим отражением — это уже какое-то новое пробитое дно. К тому же, по правилам, прикасаться к тебе запрещено, а если расфуфыренный гандон за стенкой узнает, мне крышка.

Я уже натягивала наушники, когда мое отражение вдруг завопило:

— Нет! Стой! Да стой же ты! — его лицо дернулось, как будто кто-то подкинул ему адреналина. — Джейкоб ушел! До утра!

Я на секунду замерла и с интересом на него посмотрела. Возможно от него и правда может быть толк, возможно… Моя копия уловила перемену в выражении моего лица и гордо приосанилась.

— Все верно, — довольно протянуло отражение. — Я могу видеть из всех зеркал в нашей компании и слышать очень много. Много знаю, так что… давай выпьем?

Я поморщилась, намеренно сбивая его важность:

— Прости, но это все еще слишком фриково, слушать, как мое лицо мужским голосом просит налить ему вина.

— Если проблема только в этом, — быстро перебил он, — то это легко исправить.

В следующее мгновение мое отражение поплыло, исказилось и превратилось в высокого, худого парня с растрепанными русыми волосами и в коричневом твидовом костюме, будто из прошлого века.

— Так лучше? — он ухмыльнулся, заметив мое откровенное удивление, и, чуть театрально, склонился в поклоне. — Финниан Лекс, к вашим услугам, ммм… леди, — добавил он с запозданием. — Можешь звать меня Финни.

Любопытство, щедро подогретое вином, все же победило осторожность, я отложила наушники и, со стаканом в руках, подошла к зеркалу чуть ближе.

— И что ты, черт возьми, такое? — протянула я, разглядывая его.

— Не «что», — фыркнул он и, совершенно по-неуместному, качнул бедрами, надув губы и уперев руки в бока. — Я же представился!

— Ты — зеркало, — констатировала я факт. — А я все еще могу вернуться к дораме.

— Ладно-ладно! — он примирительно замахал руками. — Я — душа, запертая в зеркалах, могу перемещаться между ними, все такое…

— Это Джейкоб тебя туда засунул? Чтобы ты следил за мной?! Каждую чертову минуту! — я ощутила, как злость поднимается быстрее, чем вино успевает ударить в голову. — Вот же скотский…

— Что?! Нет! Ни в коем случае! — Финни вскинулся, как ужаленный. — Босс спас меня! По гроб жизни ему обязан! И ты правда думаешь, что я здесь только для слежки за тобой?!

Я уставилась на него, моргнув пару раз. Джейкоб кого-то спас? Фантастика! Но зацепило меня куда больше другое…

— Так ты значит… — ахнула я, уже шаря глазами по полу в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы расколотить этого ублюдка к чертовой матери, невзирая на все правила. — Все это время был тут и пялился на меня?! Когда я одевалась и…

— Нет! Нет-нет-нет! — Финни замахал руками и затряс головой так, что волосы растрепались еще больше. — Майя! Я не смотрел! Я соблюдаю зеркальный этикет, клянусь! — Он прижал ладонь к груди и сделал какое-то странное движение, будто крестился по своему зеркальному обычаю. — И вообще я не по вашей части, леди!

Я только фыркнула, заливаясь вином из стакана залпом, горло обожгло, я закашлялась и шумно выдохнула.

— Просто чудесно! В моей комнате теперь есть говорящее зеркало-алкоголик! Интересно, сможет ли моя жизнь стать еще абсурднее?

— Может стать проще, подружка, — подмигнул Финни. — Налей мне, и давай поболтаем.

— Мне все еще нельзя тебя трогать, помнишь? — прищурилась я, потому что это очень смахивало на ловушку.

— Тогда ты будешь в восторге, трогать не придется, — хитро улыбнулся он. — Даже стоять рядом не обязательно, если страшно, просто поставь у зеркала стакан с вином так, чтобы он отражался.

Он заметил мое сомнение и быстро добавил:

— К слову, о твоих правилах. Контракты с демонами нерушимы, но формулировки бывают гибкими. В твоем случае сказано именно не трогать, а это не запрещает отражения предметов, так что формально ты правила не нарушишь. Ну что, поговорим, например, о том, как разрывают контракты?

— Уболтал, зеркальный глюк, — с кривой улыбкой сдалась я. — Вино или пиво? Чипсы будешь?

Финни оживился так, будто я предложила ему бессрочный отпуск с зарплатой.

— Вино! Красное, только красное! Франция, бутылка с синей этикеткой, а чипсы… да, с сыром, я в тебя верю!

— Радует, что у моего отражения есть вкус, — буркнула я, наливая полстакана вина и ставя его перед зеркалом, чуть наклонив, чтобы отражение попадало точно в зону действия. — Ну, пробуй, мистер душа в стекле.

Финни вытянул руку, коснулся поверхности, в его пальцах появился бокал. Он начал пить и уровень вина в стакане с моей стороны медленно, невозможным образом пополз вниз.

— Что за… — выдохнула я, не сводя с него глаз. — Ты реально пьешь?

— Отражение отражения, детка, — самодовольно сообщил Финни, деликатно пригубив свой нематериальный бокал и закатив глаза так, будто пил что-то божественное. — Ах… Спасибо! Даже не разбавленное. Ты чудо!

— Говорят, я еще и душевная, — фыркнула я, усаживаясь на пол и подтягивая миску поближе. — Ну что, глюк, удиви меня! Начни с простого, ты сказал разрыв контрактов. Это вообще реально?

— Разрыв контракта возможен, — важно повторил Финни, снова пригубив вино и театрально смакуя его. — Но крайне редко, особенно если контракт заключен, скажем так, по полной программе, с подписью, кровью, печатью и драматической подачей.

— У меня прямо полный карт-бланш, — поморщилась я. — Значит, все хреново.

— Ну-у-у… — протянул он, как сомелье, оценивающий послевкусие. — Не все так однозначно, это не значит, что шансов совсем нет. Ты не душа, связанная долгом, ты… скажем так, нестандартный случай.

— Про свою нестандартность слышу от мистера говнюка каждый день, — я фыркнула. — Давай ближе к сути.

— По общим правилам, крошка, — Финни деловито ухватил чипс и хрустнул им. — Контракт может расторгнуть только демон, который его заключил, и только по собственной воле. Второй вариант, смерть демона или твоя, хотя, откровенно говоря, я бы не советовал. И третий, если вы оба захотите пересмотреть условия, такой вот… брачный контракт.

— Все варианты в задницу, — буркнула я. — Он явно не горит желанием расторгать, умирать я пока не планирую, а взаимного согласия… Ну, ты видел, как он на меня смотрит?

— Как на неуправляемого щенка? — подмигнул Финни.

— Нет, как на игрушку, которая весело гавкает, когда ее бьют.

— Мило, — хмыкнул он, но в глазах мелькнуло что-то более внимательное. — Слушай, ты же умная, а я, между прочим, тоже. Умные иногда умеют выпутываться.