Волк в стеклянной башне

Он поставил чашку на подлокотник дивана и чуть наклонился вперед, в голосе появился холодный металл:

— Не испытывай судьбу, собачка, я чую подвох.

Вот черт!

— Ну хотя бы скажи, возможно ли это? — упрямо продолжила я. — Сам же разрешил задавать вопросы!

— Это возможно, — кивнул он. — Но не для тебя. Следующий вопрос!

Я сжала зубы, проглотив все, что хотела сказать.

— Хорошо. Какие вообще бывают контракты?

— Контракт — это магическая сделка между демоном и человеком или демоном и демоном, или демоном и любой другой сущностью, оформляемая через согласие и печать. Основан на желании, которое человек готов исполнить любой ценой. Цена обычно свобода, сила, часть души… или что-то менее очевидное. Есть несколько видов. Классика — контракт исполнения желания, «Продать душу за мечту», как в ваших сказках. Есть контракт служения, как у Кори, он не продавал ничего, но обязался. Есть контракты между демонами, тебе рановато такое знать. И редкость, контракты из прошлой жизни, когда нынешний клиент не помнит, но должен, потому что он перерождение старого должника.

Он сделал паузу, взглянув на меня чуть дольше, чем стоило бы.

— И, наконец, твой контракт, вишенка на торте! Контракт полного подчинения, рабский, если упрощать. Используется в особых случаях для наказания, защиты секретов или привязки, работает мгновенно, наносится на душу и тело. Надежная штука, как швейцарские часы. Рекомендую.

Я тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Отличная реклама! Чуть не купила второй!

Он хмыкнул.

— А ты еще способна шутить, это радует.

— Скажи… Рой — демон, ты — демон, а еще кто? Сколько вас вообще?

— В здании или вообще?

— Не издевайся.

Он потянулся, словно этот разговор был ему в удовольствие.

— Структура проста. Есть высшие демоны, например я, нас немного, а по-настоящему успешных еще меньше. Есть демоны среднего уровня, вроде Роя, они сильнее людей, но до нас не дотягивают. Контракты заключают если работа предполагает такое, но чаще исполняют приказы, следят за порядком, охраняют, работают с клиентами. Их в компании много, все как правило рвутся дослужиться до высших.

Есть низшие, они слабее средних, но все еще опаснее большинства людей, их берут на силовую работу, в шпионаж, зачистку. Ума хватает, чтобы понимать приказы, но амбиций, как у средних, почти нет.

А есть падшие, те, кто не говорит или говорит так, что лучше бы не говорил. Почти без воли, просто… звери, их выпускают, когда нужен хаос и кровь. Проще говоря, монстры.

— Для меня и ты монстр, не обольщайся, — отозвалась я сухо.

— И ты позволила монстру мыть тебе голову? И даже не скрывала, что тебе это нравится.

Я тут же вспыхнула и резко откашлялась:

— Не начинай.

— Даже и не думал. Мне просто нравится видеть, как ты краснеешь.

— Ад — это ваш офис? — спросила я, лишь бы сменить тему.

Он рассмеялся не издевательски, а по-настоящему, и я не знала, кого это пугает больше, меня или его.

— Значит, я у тебя дьявол, да? — он прищурился. — Так вы это называете? Нет, собачка! Ад — это не место, это картинка, удобная метафора для вашей человеческой головы, а «дьявол» всего лишь персонаж ваших книжек. Символ, на который проще навесить ярлык.

— А как по-настоящему?

— Мы всегда были и всегда будем, живем рядом, буквально через стену, по своим правилам, иногда помогаем вам раздвинуть рамки ваших. У нас система четкая, саморегулируемая, развивающаяся… и продающая. Мы не ад, Майя, мы корпорация.

Он поднялся, прошелся по комнате, раскинув руки, как директор на презентации:

— Тут у тебя все от отдела продаж до приема жалоб. Аналитика, снабжение, мелкие департаменты, машина, которая жрет желания и выплевывает последствия, полный фарш, как ты любишь.

— Ты серьезно?

— Разумеется! Даже PR есть.

— PR?

— Кто-то же должен следить, чтобы человечество продолжало шептать страшилки перед сном и все равно мечтало продать душу за любовь, деньги или месть.

— То есть пока мама пугает ребенка дядей, который заберет, если будешь плохо себя вести, ты в это время сидишь в переговорной и торгуешься за чью-то душу?

— Ну, если уж торговаться, то с умом, — он хищно прищурился. — А маму за креативность в PR стоит премировать.

Я скосила взгляд, приподняв бровь:

— И у вас еще и премии есть?

— У лучших, — Джейкоб развалился в кресле, словно мы обсуждали банальный маркетинг. — Новые территории, больше свободы, право на автономный офис и доступ к особенно сильным душам.

— Ты сейчас серьезно или у тебя корпоративный мозговой штурм просочился в реальность?

— Все серьезно, Майя, мы стараемся. Конкуренция, отчетность, KPI, ты не представляешь, как сложно удерживать рынок человеческой глупости на высоком уровне в век интернета и технологий.

— Вы и интернетом пользуетесь?

— Ты удивишься, — уголки его губ дрогнули. — Некоторые из наших лучших клиентов инфлюенсеры. Мы адаптируемся, всегда адаптировались. — Он чуть подался вперед. — Мы не из ада, Майя, мы из вас.

Я промолчала и, пожалуй, это была самая пугающая фраза за весь день.

— А юридический департамент? — спросила я, скорее чтобы сбить настроение, чем из реального интереса.

— Ну а как без него? Все должно быть оформлено корректно, даже проклятия. Особенно проклятия! Реструктуризация долгов, возвраты, апелляции… скучная, но нужная работа.

— Апелляции? — я моргнула. — Кто-то правда пытается опротестовать сделку с демоном?

— Иногда люди подают в суд, — он усмехнулся. — Правда, не в тот, который может помочь, но само стремление я уважаю.

Я закатила глаза.

— Ладно, а HR у вас есть?

— Есть, но туда лучше не заглядывать, там демоны похуже меня.

— Хуже тебя? — я сделала глоток и приподняла бровь. — Это прям смело!

Он чуть склонил голову, вглядываясь в меня так, что в этом, к моему раздражению, проскользнуло что-то почти теплое.

— Хочешь, проведу экскурсию?

— Прости, сегодня я без поводка.

— Жаль, — его голос стал ленивым, но глаза блеснули. — Я как раз собирался выгулять тебя по архиву.

— Я не безвольная кукла, Джейкоб.

— Знаю, потому и интересно.

— Значит, у вас целая иерархия, — я наклонилась вперед, ставя чашку на стол. — Высшие, средние, низшие, контракты, сделки, отделы. Прям корпоративный ад в самом буквальном смысле. Но вот что странно, возникает один вопрос…

— Уже не один вопрос, — спокойно перебил он. — Ты копишь их, как коллекционер марок.

— А зачем вам вообще души? — выпалила я, глядя прямо в глаза. — Что вы с ними делаете? Коллекционируете? Жжете в каминах? Или это просто трофеи?

Он не удивился, даже не усмехнулся, лишь слегка склонил голову, будто рассматривал меня как особенно любопытный экспонат.

— Ты правда хочешь знать? Или просто проверяешь, насколько глубоко я тебя пущу?

— Хочу знать, — отрезала я. — Душа — это же… метафора, ее не видно, не потрогать, кто-то вообще считает, что ее нет.

— Те, кто считает, что ее нет, — идеальные клиенты, — уголок его губ дрогнул. — Но душа очень даже реальна, Майя, и в ней все. Это ты в чистом, концентрированном виде.

Он прошелся по кухне, будто разминаясь, а потом обернулся:

— Хочешь аналогию? Душа — это батарейка, для вас она источник смысла, для нас источник силы.

— Вы… заряжаетесь душами?

— Именно. Чем больше душ у демона, тем он сильнее, выше в иерархии, быстрее мыслит, видит дальше. Мы не стареем, не умираем, пока есть энергия.

— То есть все эти сделки просто способ набить себе… резервуары?

— Вот это уже ближе, — он снова сел, сцепив пальцы на груди. — В отличие от вас, нам не нужны еда, солнце или лайки в соцсетях. Мы живем на душах, желаниях, на вашей жажде большего. Это наша экосистема.

— А те, кто не заключает сделки?

— Служат тем, кто заключает, питаются остатками или умирают, если они низшие. У нас все просто, пищевой цикл.

— Красота, — присвистнула я. — А остальное? Деньги, тела, воспоминания, эмоции?

— Инструменты, капитал, что-то перепродаем, что-то перерабатываем. Иногда человек закладывает себя целиком и силу, и талант, и умение, мы не выбрасываем ничего, унас бесконечный замкнутый цикл.

— Бесконечный? — прищурилась я. — Значит, можно жить вечно?

— Если называешь это жизнью, я — гонкой без пауз и сна, но с бесконечным ростом, пока есть, на чем расти.

— И что ты делаешь со всем этим, Джейкоб? С силой? С бизнесом? Когда у тебя уже все?

Он долго посмотрел на меня, так, будто взвешивал, стоит ли быть честным.

— Нет предела совершенству, но и совершенство утомляет. Со временем все превращается в рутину, мы не стареем, но… выгораем.

— Демоническое выгорание? — я вскинула бровь. — Что-то не встречала такого в корпоративных тренингах.

— Оно не лечится отпуском на Мальдивах, — тихо сказал он. — Или медитацией. Его можно только заглушить чем-то новым.

— Например?.. — я подалась вперед с полу усмешкой.

Он посмотрел и промолчал, только тихо улыбнулся с чем-то таким, от чего холодок прошелся вдоль позвоночника, как ледяной палец. На мгновение между нами повисло странное, вязкое напряжение, не просто игра в вопросы и ответы под кофе, что-то глубже, серьезнее и опаснее.

Я резко отвела взгляд просто чтобы разорвать контакт, и заметила сквозь стекло кухни, на столике у стены, стояла табличка с мелким шрифтом. Я прочитала ее четко, буква к букве и без очков.

Моя чашка замерла в воздухе, я медленно повернула голову к Джейкобу. Он все так же пил кофе, глядя в сторону, но уголок его губ предательски дернулся.

— Что-то не так, собачка?

— Ты… — я сглотнула. — Я вижу.

— Великолепно! Ты видишь, а еще дышишь, ходишь и разговариваешь, почти полноценный человек. Прогресс!

— Не шути! Я всегда носила очки, у меня миопия второй степени, без линз я даже названия станций метро путала.

— Не шучу. Теперь не спутаешь, — он поставил чашку. — Ты ведь не просто подписала контракт, Майя, ты изменила правила. Контракт с такой печатью, с моей кровью, он не только связывает, он переписывает. Сначала тихо, потом необратимо.

Слово необратимо упало тяжело. Я замерла, даже дышать стало тяжело.

— Что ты со мной сделал?

— Дал тебе шанс. На выживание, на устойчивость, на то, чтобы твое тело не сгорело под первым же нажатием клейма. А ты согласилась.

— Я не знала. Ты не говорил!

— Незнание не отменяет условий, — спокойно сказал он, поднимаясь с дивана, его шаги были бесшумны, но ощущались, как приближающийся пожар.

Он подошел вплотную, настолько близко, что воздух стал гуще, а в нем был теплый, чуть металлический привкус, как у искры перед вспышкой.

— Ты теперь лучше, чем была. — Его голос звучал так, будто это было очевидным плюсом, пальцы коснулись моего запястья, того места, где тогда жгло до костей, кожа отозвалась дрожью.

— Твое тело медленно и глубоко перестраивается по моим лекалам, но без потери сути. Ты все еще собачка, Майя, просто быстрее, видишь лучше, со временем станешь сильнее.

Чашка дрогнула в моих руках, я резко встала, едва не уронив ее, все внутри сжалось.

— По твоим лекалам?! — Мой голос сорвался. — Ты вообще слышишь себя? Мое тело — это не пластилин!

Кофе расплескался, когда я резко швырнула чашку на стол.

— Это что вообще значит?! Ты… переделываешь меня, как черновик?! Убираешь то, что тебе не нравится, и вставляешь свое?! Без спроса?!

Он не отступил, не проявил ни злости, ни раздражения, только смотрел, чуть склонив голову, будто изучал реакцию.

— Ты подписала контракт.

— Под угрозой смерти!

— Но подписала. И платой была ты сама. — Он чуть приподнял бровь. — Я ведь упоминал медицинское сопровождение.

— Я думала, ты про страховку! — выдохнула я. — А не про… магическую апгрейд-программу!

Он усмехнулся, почти весело.

— Не делай трагедии! Улучшения получают все мои контрактники уровнем выше клиентов, даже Кори уже давно не хрупкий человек. Ты бы не выжила в прежнем теле, оно бы сломалось слишком быстро.

Он сделал шаг вперед, я назад.

— Так что считай, я тебя спас, а то, что ты станешь… лучше, лишь побочный эффект.

— Лучше?! — я сжала кулаки. — Это ты называешь «лучше», когда я даже не знаю, что во мне мое, а что уже твое?!

— Все в тебе твое, Майя. — Его голос стал тише. — А ты — моя, просто… версия, способная выдержать этот мир, «Майя. Версия 2.0». Я не лезу в суть, лишь дал импульс. Это полезно.

— Удобная версия, — прошипела я. — Не ломающаяся, не сбегающая, не умирающая, ты же и эту опцию отключишь, да?!

Он стоял так близко, что я видела темный отблеск в его глазах.

— Ты все еще сбегаешь и все еще споришь, значит, не так уж и удобна.

Я вздрогнула то ли от злости, то ли от того, насколько абсурдно он это воспринимал, он ведь искренне не понимал, что здесь не так.

— Тогда зачем я тебе? — тихо, зло. — По-честному! Почему не демон, не модель, не кто-нибудь подходящий?

Он смотрел долг и впервые без скуки.

— Потому что ты живая, потому что сопротивляешься, потому что задаешь вопросы, потому что я очень давно не просыпался с интересом к происходящему… очень давно. А рядом с тобой мир двигается, даже когда ты швыряешься чашками.

— Этого мало, Джейкоб. Это не повод делать со мной все, что захочешь. — Голос дрогнул.

— Для тебя да, для меня и этого достаточно.

— Я не твой клоун.

— Нет. — Он сказал это мягко, почти тихо. — Ты пес, который может стать волком или остаться у ног, выбор твой.

Внутри поднялось что-то, похожее и на страх, и на ярость одновременно.

— Манипуляция, — прошептала я. — Иллюзия выбора, которого нет! Ведь при любом раскладе я остаюсь у твоих ног, верно, Джейкоб?

— Ты умная. — Легкая усмешка. — Вот почему ты мне нравишься.

— Я тебя ненавижу.

— Повторяй это почаще, как мантру. — Он уже отходил. — Перерыв окончен. К ноге, дорогая!

Он ушел, оставив меня среди звенящей тишины кухни и горячей кружки кофе, где отражался мой взгляд. Все еще мой, но в нем уже жила мысль, а что, если хорошее зрение только начало?

Глава 8. Печенье, демонический контроль и кредитка

Все вокруг казалось слишком тихим, даже Джейкоб, это ходячее проклятье, сидел за столом в молчании, перебирая документы. Его взгляд скользил по страницам так, будто он уже знал каждое слово и просто имитировал работу.

Я сидела рядом, внешне покорная, но в голове не было ни цифр, ни пунктов, там зудел один-единственный вопрос: что со мной происходит?

Он сказал, что я меняюсь, что мое тело теперь его проект, его «лекала». И с этим было трудно спорить, зрение стало лучше, пальцы двигались точнее, реакции изменились, будто кто-то установил во мне новый, более быстрый процессор, но радости в этом не было. Все ощущалось как медленный демонтаж меня самой, только за штурвалом была не я, и никто не спросил, можно ли.

Меня. Не. Спросили.

Я злилась на себя, на него, на этот чертовски ухоженный офис, на Лану, на всех этих глянцевых клиентов, которые готовы продать души за бонусы и панорамный вид с тридцатого этажа.

А потом накрыла новая волна, больше сотни человек за день, больше сотни сделок, больше сотни проданных, упакованных в шелк красивых слов и завернутых в вуаль надежды историй.

И я в этой воронке, рядом с демоном, подаю ручки, фиксирую имена, глажу по шерстке их отчаяния своей усмешкой. К концу дня я тряпка, даже не выжатая, просто брошенная в угол. А он? По-прежнему идеален, безупречен, безжалостен и чуть насмешлив, как будто все это ему в удовольствие.

Последний клиент вышел, сияя идиотской улыбкой с «вечным успехом» в кармане и без единого сомнения в проданной душе. Джейкоб вежливо кивнул ему вслед, и молча закрыл папку, он был слишком доволен.

Я буквально упала в кресло с таким звуком, будто меня только что сбросили с лестницы.

— Все? — выдохнула, больше умоляя, чем спрашивая.

— Сто тридцать три, — произнес он, словно озвучивал курс валют. — План выполнен! Молодец, собачка!

— Не называй меня так…

— Но твой животик так мило урчит, когда ты голодна.

Я замерла на долю секунды, а потом, с запозданием в пару ударов сердца, поняла. Он услышал то самое тихое, предательское бурчание, которое вырвалось где-то на середине разговора с последним клиентом. А я-то надеялась, что он не заметит. Вот же черт!

Прекрасно! Просто великолепно! Осталось только, чтобы стул подо мной загорелся от стыда, было бы в тон!

— Умолкни, — буркнула я сквозь зубы, чувствуя, как жар лез в лицо.

— Нет-нет, это непростительно с моей стороны, — он театрально поднялся, как будто объявлял срочное совещание. — Моя псинка весь день работала, не щадя лап, а я даже не подумал ее покормить. Недопустимо! Ты у меня не только декоративная, ты живая, а значит, тебя надо кормить.

Я фыркнула, уткнувшись взглядом в стол.

— Я съем пару печенек с кухни. Переживу как-нибудь.

— Нет. — Джейкоб лениво смахнул с папки невидимую пылинку, словно вычеркнул мою идею из списка допустимого. — Моя собственность должна питаться правильно, у меня есть принципы.

— У тебя есть пытки и прайс на души!

— Именно! Поэтому я знаю, как быстро ломается человеческий организм, если кормить его исключительно сахаром и протестами. Когда ты в последний раз нормально ела?

Я сглотнула, посмотрела на него и поняла, что он спокойно и терпеливо ждал моего ответа, как учитель, который знает, что ученик сейчас сдастся и скажет правду.

— Печенье утром, — буркнула я. — Из штанов. И еще печеньки… и чизкейк с кофе в обед. Все.

Он криво усмехнулся.

— Превосходно! Диета чемпиона! Ты — шавка демона, но все еще человек, а люди, в отличие от контрактов, без еды быстро дохнут. Непрактично терять питомца, особенно если он такой работящий.

— Тебе просто надо, чтобы я жила, чтобы таскать за тобой чемодан сделок.

— И свой, — невозмутимо кивнул он. — С твоим характером.

Я закатила глаза.

— Мне и печенек хватит! Если сдохну, тебе будет скучно, зато повод прикрыть этот филиал ада на земле.

— Ведешь себя как упрямый ребенок.

— Ты ведешь себя как… как ты, демон с манией контроля.

— Отлично, — произнес он с легким одобрением, как будто это был комплимент. — Упрямая, как осел, который сам роет себе яму. Тебе нужно поесть нормально или я тебя сам покормлю с рук. Залью суп, если потребуется с ложки прямо в глотку.

Я глубоко до звона в голове выдохнула .

— Ты больной, — сжала кулаки. — Нормальные люди не угрожают насильственным кормлением.

Он молчал, но я чувствовала его тяжелый и слишком близкий взгляд, такой, от которого хочется спрятаться. Но вместо этого я только сильнее вцепилась пальцами в подлокотник кресла и отвернулась к окну.

Смеркалось, за стеклом был вечерний город, медленно тонущий в густой синеве. Машины, огни, обычная жизнь, та, в которую мне теперь хода нет. Город за стеклом пах свободой… и шаурмой, я почти слышала, как где-то на углу шкварчало мясо. Черт!

— Я куплю себе еду сама в магазине. Пожарю, сварю, прокипячу с солью и протестом, но это будет мой ужин.

— Сама? — Джейкоб чуть склонил голову, будто я предложила сброситься с балкона. — Как интересно.

— Так хоть еда не будет выглядеть, как в вашем кафетерии, а-ля модный приговор без вкуса, но со вселенской тоской в начинке.

— Самостоятельная собачка? — усмехнулся он.

— Уймись, — бросила я через плечо. — Разрешишь сходить за продуктами?

— Хм… Но сначала домой, в конуру? За мелочью?

— Да, — кивнула я, прикусывая губу. Наличку я вчера спустила на билет до свободы, но на карте еще должно быть что-то с прошлого проекта. — У меня достаточно…

Он не дал договорить, полез в карман, и достал что-то блестящее и металлическое… платиновую кредитку с гравировкой.

— Не нужна мелочь, — он легко кинул ее мне. — Потрать сколько хочешь, у хозяина предостаточно. Рабыня может, и ты, но в шопинге ты свободна.

Я взяла ее двумя пальцами, как змею, с видом оскорбленной чести. Джейкоб усмехнулся.

— Но одна ты не пойдешь.

— Пойду, — ответила я упрямо, снова уставившись в город. — Обойдусь без эскорта, магазин же тут в двух шагах.

— Нет, — его тон даже не изменился, будто я попросила ключи от ада. — Кредит доверия ты исчерпала, Майя. Напоминаю: попытка побега, нарушение условий, агрессия к персоналу… И это я еще мягко формулирую!

— Я не сбегу, — вздохнула я. — Обещаю. После всего, что ты сделал вчера, ты правда думаешь, что я побегу сегодня?

Он прищурился, как человек, который только что нашел брешь в твоей защите.

— То есть сегодня нет, но позже планируешь.

Я сглотнула и мысленно шлепнула себя по лбу за формулировки.

— Это был риторический оборот, — фыркнула я.

— Хм. От собачки, может, и риторика, но хвост виляет слишком дерзко, — его пальцы уже коснулись телефона. — Кори.

Через минуту дверь приоткрылась, на пороге стоял Кори все в той же безупречной черной рубашке. Он скользнул по мне быстрым взглядом и на лице появилось облегчение.

— Жива, цела, даже ходит! Чудеса, — хмыкнул он. — Думал, после вчерашнего ты хотя бы денек полежишь.

Я моргнула и первый раз за день почти улыбнулась.

— Не дождетесь! Меня так просто не добить!

— Вот и хорошо, — вставил Джейкоб, и в голосе у него была тягучая насмешка. — Присмотри за сестричкой, Кори. Хочет в магазин, не спускай глаз или прикуй к тележке, если понадобится.

Кори сделал вид, что обдумывает, и театрально нахмурился.

— Ага. На поводок на золотой цепочке с твоим лого?

— Вариант, — серьезно кивнул Джейкоб. — Престижно.

— О господи, — закатила я глаза. — Я же сказала, не сбегу, не сегодня! И вообще, я слишком устала, голова кругом.

— Опять не сегодня… — пробурчал он. — Ладно, прогуляйся без привязи, но под пристальным присмотром.

Он встал, подошел ближе и глянул чуть сверху вниз, и в этом взгляде было что-то от хозяина, который прикидывает, не пора ли дрессировать пса новым трюкам.

— Кстати, — сложил он руки за спиной. — Ты сегодня вела себя прилично, почти не кусалась, так что… дам тебе бонус.

— Какой еще бонус? — насторожилась я.

— Одно желание. Исполню одну твою просьбу в пределах разумного.

— Правда?

— Удивлена, что я могу быть великодушным?

— Скорее, подозрительна. — Я прищурилась. — Любая просьба?

— Пока не касается свободы, побега, восстания или массовой деструкции — да.

Я подумала секунду и поняла.

— Верни мне телефон.

Он приподнял бровь.

— Хочу, чтобы он снова работал, чтобы я могла звонить, принимать звонки, сидеть в интернете, чтобы я могла работать, в конце концов.

Кори хмыкнул:

— И сразу набрать полицию по вопросам незаконных адских сделок.

— Очень смешно, — рыкнула я. — Мне просто нужен доступ. Я не собираюсь выкладывать селфи с демонами, не весь мир крутится вокруг тебя, Джейкоб. Даже вы, демоны, интернетом пользуетесь, в Тиктоке сидите, небось.

Он сдержал улыбку, ему это явно понравилось.

— Хорошо, — кивнул. — Телефон заработает, интернет будет, но… — шаг ближе, голос ниже, — любое несанкционированное действие, и я сожгу не только устройство. Поняла?

— Поняла, — выдохнула я. — Пока.

— Кори, — повернулся он. — Отведи ее в магазин, пусть накупит всего, что захочет, карта у нее. Следи, чтобы не сбежала, не прыгнула под поезд и не устроила международный скандал.