Полная версия
Волк в стеклянной башне
Айя Дим
Волк в стеклянной башне
Идеальную башню построить легко. Идеальную клетку — невозможно.
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельца авторских прав, за исключением цитирования кратких фрагментов в рамках литературных обзоров или критических статей.
Данная книга является художественным вымыслом. Имена, персонажи, места действия и события являются плодом воображения автора или используются фиктивно. Любое сходство с реальными лицами, живыми или умершими, событиями или местами — чистое совпадение.
Книга содержит нецензурную брань.
Возрастное ограничение: 18+
Издание первое, 2026.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
Эта книга — мрачный паранормальный роман, предназначенный для взрослых читателей (18+).
В тексте присутствуют: психологическое манипулирование, неравенство сил, элементы плена и морально серые персонажи, есть сцены высокого физического и эмоционального напряжения.
Если эти темы вам не близки — возможно, книга не для вас. Если же это именно то, за чем вы пришли — добро пожаловать!
Серия «Волк в Стеклянной Башне»
●
Книга 1: Сделка с демоном
(Доступна)
●
Книга 2:
В процессе написания
История продолжается! Чтобы не пропустить новые главы, бонусные сцены и закулисье этой истории:
Telegram: @ayadim_writer
ЛитРес: страница автора Айя Дим
Моей семье и друзьям, которые ждали.
Моему терапевту, который знал, что я справлюсь.
И каждому, кому было необходимо сбежать. Тем, кто оставался слишком долго, потому что «так правильно», хотя всё внутри кричало об обратном.
И тем, кто всё-таки ушел, выбрав себя, знайте — вы были правы.
С уважением,
Айя Дим
Глава 1. Хороший клиент, Странный офис
Если я когда-нибудь напишу автобиографию, она начнется со слов:
«Все было нормально, пока я не согласилась помочь больной подруге и не оказалась запертой в демоническом корпоративном аду без кофе и туалета».
Но это уже спойлеры! Начнем с того утра…
Если в жизни и есть моменты, которые выглядят как «ты сделала это ради подруги и теперь проклинаешь каждый шаг», то это был он. Прямо передо мной чернильно-черное здание вырастало из асфальта, как монолитная руна, лаконичная вывеска и логотип, ничего лишнего, исключительно Kinner Holdings и странная закорючка вместо лого. Огромные глянцевые стеклянные панели, искаженно отражали улицу, но не людей. Я честно смотрела на фасад… и вместо своего отражения видела нечто серое, чуть расплывчатое. Жутко, если задуматься, а я старалась не задумываться, сегодня был не тот день!
— «Пожалуйста, Май! Ну просто зайди, скажи, что ты от меня, собери бриф и свали. Пятнадцать минут, максимум! Easy! Я тебе пожизненно за латы должна буду.» — это были последние слова Ланы, прежде чем она исчезла в ворохе соплей и голосовых сообщений.
Пятнадцать минут, ага! Сказала та, кто отправил меня не в офис, а, по всей видимости, в кабинет зубного, который специализируется на вырыве душ через глазницы. Конечно, я пошла! Потому что я хорошая подруга. Потому что я дура!
Я поднималась по ступенькам, как обреченная, на мне привычный боевой сет: темно-серый худи, немного перекошенный от того, что вчера ночевал на кресле; бойфренды, в которых удобно жить и умирать, кеды, видавшие не один спринт за кофе; и платок на запястье, пусть бесполезный, но любимый. Мой личный маркер: «Майя здесь. Осторожно, сарказм!» Темные волосы собраны в лохматый пучок, а прямоугольные очки на носу держались исключительно на надежде и усталости, в руках планшет, на спине рюкзак, в кармане мусор и ключи от машины. В душе мрак и полное отсутствие желания работать!
Нормальный, казалось бы, фрилансерский вторник... Разница была только в том, что не вторник, а воскресенье. Что ни сделаешь ради подруги! Даже попрешься в корпоративную колыбель ада!
Я ненавижу офисы! Ненавижу корпорации! Ненавижу корпорации, которые работают по выходным! Ненавижу работать по выходным! И в принципе ненавижу работать, если сама этого не хочу.
У входа меня встретила стеклянная дверь, которая открылась слишком плавно, как будто здание решало, впустить или сожрать. Ну и ладно! Я сама кого хочешь сожру, если кофе вовремя не найду!
Огромный холл. Я сделала шаг и провалилась в тишину, не в обычную, где слышно кондиционер, клавиши и офисный гул, нет! Это тишина без кислорода, как будто ты оказался внутри банки с вакуумом, в которой мои кеды звучат как крики боли. Пол темный мрамор, отполированный до состояния портала в нижний мир, стены были почти зеркальные, но отражали они не совсем меня, мое отражение будто отставало на полсекунды.
Люди за стойкой ресепшн повернулись ко мне одновременно, и это почему-то хуже, чем если бы они вообще не обратили внимания. На их лицах не удивление, а настороженное недоумение, будто я пронесла на подошвах кед чуму, словно я — сбой в системе, сбой в худи.
— Эм… — я кашлянула в кулак, чувствуя, что в горле сухо, как на утренней презентации в Zoom без микрофона. — Майя Вест. Я от Ланы Хейл по поводу проекта, UI-дизайн, новый интерфейс, все дела…
Молчание затянулось. Мужчина в сером костюме с лицом, как у скучающего бога налоговой, нажал что-то на планшете, даже не глядя на меня.
— Вас проводят, — сказал он, и голос его прозвучал так, будто я прошла первый уровень игры «Попади в корпоративную жуть». — Седьмой этаж, Отдел персональных контрактов.
Он кивнул кому-то, и из ниоткуда появился еще один сотрудник без имени, без улыбки, с руками, сложенными за спиной.
Я не стала уточнять, что это вообще значит, просто кивнула и пошла за человеком в костюме, у которого даже ногти выглядели так, будто он подписывал ими приговоры с особой элегантностью.
Мы двигались по офису, в котором царила сдержанность уровня «у нас увольняют за лишний вдох». Никто не говорил, никто не спешил, но все происходило с пугающей точностью: шаги, повороты, даже моргания будто были синхронизированы.
И это чувство внутри… оно другое. Не «мне не нравится офис», а «здесь что-то не так». Холодное, липкое предчувствие, от которого в животе затягивается узел.
На секунду мне даже представилось, как я разворачиваюсь, бегу к выходу и с размаху врезаюсь в стеклянную дверь, а она не открывается. И, возможно, не откроется никогда.
Я потрясла головой, словно стряхивая этот бред, как пыль.
— Просто ты ненавидишь офисы, — пробормотала себе под нос. — Органически.
Офисная работа никогда меня не манила, я слишком любила себя, свою свободу и независимость. Каждый проект у меня был моим до мельчайшего пикселя. Я не продавалась за деньги, я творила даже если это означало остаться без ужина и прятаться от арендодателя. Это был мой выбор, моя жизнь, моя свобода.
Поэтому было даже странно, что мы с Ланой стали лучшими подругами. Она была карьеристкой в вечной погоне за бабками и выгодой, а я — сущим недоразумением в мире дизайна. Но Лана умела видеть ценность.
«Ты — настоящий творец и гений», — говорила она, а потом добавляла. — «…хоть и без гроша в кармане».
Благодаря ей я стала кем-то в индустрии. Она вела переговоры, продавливала сделки, отдавала мне проекты, учила вести диалог так, чтобы люди соглашались. И я, резкая и прямолинейная до грубости, научилась хотя бы иногда думать, прежде чем ляпнуть.
Но одно осталось неизменным: если Лана просит — я помогаю. Она это знала и пользовалась этим.
Лифт был стеклянный, прозрачный до абсурда, как будто между тобой и пустотой стояла только вежливость архитекторов. Кнопки на панели были, но я не видела, чтобы мой сопровождающий к ним прикасался. Будто лифт сам знал, куда тебя везти… Очень удобно! Очень жутко! Пол мягко светился, меняя оттенок, словно сканировал меня, и я вдруг почувствовала себя товаром на кассе. Воздух был густой, как вода, голова слегка звенела, и в груди зашевелилось ощущение, у которого нашлось имя: «Ты не там. Ты не должна здесь быть!».
Я стояла, стараясь даже дышать тише, мужчина рядом молчал.Седьмой этаж встретил нас беззвучным «дзинь», двери разошлись, открывая коридор, белый до болезненности. Ни следа, ни пылинки, ни звука, все в нем было настолько ровно и выверено, что хотелось проверить, не подрисовали ли его в реальном времени.
Мужчина сделал шаг в сторону и мягким, но бескомпромиссным жестом указал вперед. Я вышла, он за мной, бесшумно, как тень, которую не выберешь. И именно здесь я впервые поняла: правила изменились, здесь все решаешь не ты.
И именно в этот момент появился он. Не вышел из-за угла, а словно появился из самого пространства. Движения ленивые, будто весь мир всегда будет ждать только его.
Мой будущий кошмар наяву.
Имя я знала еще с позавчерашнего вечера, Лана прислала короткое досье и комментарий в духе «смотри и завидуй». Фотографии в разных ракурсах, обложки журналов, десяток захлебывающихся голосовых о том, какой он идеально-прекрасно-великолепный!
Джейкоб, мать его, Киннер!
Он шел так, будто коридор был построен исключительно ради него, не просто шел, владел каждым шагом. Высокий настолько, что моя внутренняя линейка автоматически поставила рядом метку: другой вид хищника. Костюм был идеальный, но не так, как у офисных манекенов, он будто вырос прямо из кожи: графитовый, с тонкой текстурой, воротник выглажен до состояния холодного оружия. Руки в карманах, шаги бесшумные, волосы черные, с переливами, как свежий обсидиан на солнце.
А глаза… Не серые и не голубые, что-то между… Цвет — как лед на глубине, где нет ни света, ни дна, такие глаза смотрят сквозь тебя, будто проверяют: настоящая или подделка, и если подделка, приговор уже подписан!
— Она от Ланы Хейл, сэр, — произнес мой сопровождающий ровным, как отчет, голосом. — Майя Вест, фрилансер, UI-дизайн.
— Хейл? — Джейкоб поднял бровь, легкое движение, а ощущение, будто хлопнули дверью прямо по нервам. — Почему она не явилась сама?
Вопрос был адресован точно не мне. Я, судя по всему, декоративная деталь, сбой в худи, доставленный по ошибке, но язык у меня всегда жил отдельно от инстинкта самосохранения.
— Она заболела, — выдала я чуть громче, чем следовало. — Сопли, кашель, все по классике. Я просто замена на встречу. Быстро.
Он повернул голову и теперь посмотрел. Сначала на худи, потом на кеды, и только потом в глаза, и в этом взгляде полсекунды читалось: и вот с этим мне теперь работать?
— Замена, — повторил он, в голосе не было ни удивления, ни раздражения, только оценка. — Значит, она доверяет вам свои проекты?
— Значит, я умею работать, — ответила я.
— Или вы просто безотказны, — уголки его губ почти не шевелились, но насмешку я услышала отчетливо. — Безотказные люди удобны.
— Моя безотказность по абонементам не продается, — бросила я. — Только штучный товар.
В его взгляде вспыхнула короткая, хищная искра, но тут же погасла.
— И как часто вы входите в здания, не зная, чем это закончится? — спросил он ровно, лениво.
— Если бы я знала, каким будет прием, я бы не пришла, — честно откликнулась я. — Но я не из хрусталя, раз уж здесь, могу выполнить просьбу.
И, пока мой внутренний фильтр все еще спал:
— А вы часто так разговариваете с людьми, которые не обязаны на вас работать?
Тишина натянулась струной, он замер, чуть приподняв брови, будто я сказала нечто… необычное. Не хамское, именно необычное.
— А вы всегда врываетесь в чужой дом и начинаете диктовать правила? — Его голос был мягкий, но с таким краем, что на нем легко порезаться.
— Если меня туда тащат в воскресенье, то да, — пожала плечами я.
И вот тогда в его взгляде появилось не раздражение, интерес. Незначительный, но достаточно явный, чтобы я поняла, он меня запомнил.
Он отвернулся к сотруднику:
— Гостевая, — коротко бросил он. — И убедитесь, что мисс Вест никуда не уйдет. У нас строгий режим.
— А если я… — начала было я.
— …попробуете уйти, — перебил он, даже не глядя, — узнаете, насколько строгий.
И пошел дальше. Ни тебе «пожалуйста», ни «извините», как будто этот разговор просто короткий пункт в его расписании. А у меня осталось ощущение, что меня только что примерили… Как роль, как вещь, как вариант. И оно было куда холоднее, чем этот идеально вычищенный коридор!
Меня проводили в небольшую комнату, на матовом стекле двери которой было лаконично написано: GUEST WAITING. Дверь открыли, мне кивнули, и дверь закрыли без звука, без щелчка. Хотя почему-то я была уверена, что замок там точно был. Внутри все было стерильно до тошноты, белые стены, пол и потолок, будто я попала в капсулу для дезинфекции мозгов. Один стул, один стеклянный столик, воздух был мертвым, ни запаха, ни движения.
На столе лежали два журнала с названиями вроде «Контракт. Карьера. Карма.», и клянусь, буквы на обложке едва заметно шевелились. Может, это в глазах у меня все косило от усталости, а может от того, что у этого места просто была своя физика.
Я села, стул подо мной скрипнул тонко и нервно, как я сама. Сидение было холодным, неудобным, из породы «мы не хотим, чтобы вы расслаблялись».
— Отлично, — пробормотала я. — Убрали с глаз долой, потому что не вписалась в дресс-код? Или потому что у меня на лице написано «хочу лапшу, а не ваши контракты»?
Я попыталась дышать ровно, стараясь не слышать, как эта комната… шептала. Будто внутри стен было тихое, липкое жужжание. Не кондиционер, не электрика, а будто что-то живое, как рой микроскопических мух, спорящих, кто первым подлетит к твоему уху и шепнет, что тебе лучше умереть, чем остаться. И именно в этот момент, разумеется, мне становится жутко необходимо посетить туалет. Я встала, подошла к двери, дернула ручку, но ничего не произошло. Я дернула сильнее, но результата ноль, дверь не открылась.
— Вы что, серьезно? — выдохнула я и уже громче добавила: — Заперли меня?!
Я ударила ладонью по двери.
— Эй! Это вообще-то похищение, уроды!
А в ответ тишина. Ни ответа, ни эха, как будто даже звук здесь подчинялся внутреннему распорядку! Я дернула ручку снова, пнула дверь.
— Эй!
— Алло!
— Кто-нибудь!
— Я ухожу, если что!
Но ответа снова не последовало. Пока где-то в другом конце офиса, возможно, кто-то штамповал чью-то душу под печать, я швыряла ногу в дверь еще и еще раз. С каждым движением в груди поднимался жар, злость, горячая, как свежезалитый кипяток. Мне с детства говорили, что я вспыльчивая, с годами стало только хуже!
Какого черта?! Я не просила эту работу, я пришла помочь! Я дизайнер, а не заключенная! Я не сажусь, я не жду! Я не буду «хорошей девочкой»!
Я вцепилась в рюкзак и принялась рыться в нем, как в аварийном наборе выживания. Шпилька есть! Пилочка, само собой! Скоба для крепления планшета, идеально! Отец был слесарем, а в прошлом… Скажем так, человеком, который умел открывать все, что закрывается и материться так, будто это отдельный вид искусства. К его чести — он учил меня не только плохому, но и полезному!
Я присела у двери и прошептала замку:
— Ну что, детка! Папа всегда говорил, что хороший замок — это вызов, а вызовы я люблю!
В детстве мы с отцом вскрывали все, что попадалось под руку, от облезлых почтовых ящиков до сейфов у соседей, когда те потеряли ключ. «По приколу», как он выражался. Мама злилась, махала руками, но для меня это было нечто другое, я чувствовала себя шпионкой! Агентом под прикрытием, который всегда найдет путь наружу! Прошло много лет, но руки… руки помнили. Два оборота, тонкий щелчок и замок сдался.
— Пф! — выдохнула я, — Столько пафоса, а замки дерьмо! Явно для красоты, а не для дела!
— Ну вот, — прошептала я, тихо выскользнув в коридор. — Свобода, привет!
Рюкзак закинула обратно на плечи, планшет, шпилька, скоба, все по местам. Я не собираюсь устраивать побег, пока. Я просто выйду, найду ресепшн, скажу: «Спасибо, я передумала!». И уйду, желательно с достоинством фрилансера в худи и кедах, которые, возможно, когда-нибудь попадут в модный журнал в рубрику: «как не надо приходить на деловые встречи».
Коридор был пустым и слишком белым, свет слегка мерцал, будто лампы моргали, наблюдая за мной. Я пошла искать выход, но я же - я, разумеется, свернула не туда. Туалета нет, но неприятности — пожалуйста!
Налево коридор стал уже, темнее, как будто его строили не для людей и оттуда я услышала странный звук. Как будто приглушенный, прерывистый плач, словно кто-то молился и захлебывался собственным страхом.
Я замерла, по спине пробежал холодок, в голове мгновенно всплыл чек-лист: уйти, не оборачиваться, сделать вид, что не слышала. Но я никогда не была человеком, который проходит мимо, когда где-то включили адский котел.
На цыпочках я подкралась к двери, из-за которой доносился шум, дыхание застряло в горле. Дверь впереди была приоткрыта, я заглянула внутрь и увидела.
Первым в глаза бросился Джейкоб Киннер, под его ногами пол словно дышал, а в центре комнаты сиял круг, выведенный на полу резкими чужими символами, они пульсировали алым, как живые вены.
На полу сидел мужчина лет сорока, взъерошенный, с лицом, на котором перемешались паника, усталость и отчаянная вера. Он плакал, молился, кричал захлебываясь.
— Я не знал! — прохрипел он. — Прошу! Я не хотел нарушать условия!
Голос Джейкоба был леденяще спокойным, как вежливый нож, которым снимают кожу.
— Желания требуют платы. Ты знал, как знал и все условия.
— Я не могу больше… Моя душа…
— Именно, — в голосе не было ни капли жалости. — Больше не твоя.
Он поднял руку, щелкнул пальцами и мужчина… исчез. Не кричал, не упал, не умер, просто рассыпался в сухой пепел, который осел на круг, впитываясь в линии символов.
А глаза Джейкоба… В них не было ни гнева, ни удовольствия, только чистая, холодная и бездонная пустота. И я осознала, что смотрю не на человека и, возможно, только что увидела, чем заканчивается «сотрудничество» в этом месте. Я не вскрикнула, хотя внутренности больно сжались от нахлынувшего ужаса.
Я медленно и тихо попятилась назад, как будто сам воздух здесь мог донести мой звук. Шаг, еще один, еще и еще. Пальцы уцепились за угол стены, я развернулась и понеслась.
Коридор бил в глаза белизной, свет моргал, дыхание сбилось, лифт ощущался, как спасательный круг. Кнопка: PARKING, пыталась ткнуть в нее пальцем, но руки дрожали так, что я промахнулась, но панель все равно отозвалась мягким звоном.
Лифт начал спуск. Два этажа, один… Время растянулась в жгучую вязкую нить, у меня было чувство, будто за мной мчалась не охрана, а нечто, умеющее бегать быстрее страха.
Дзинь! Парковка! Двери разошлись, и я вылетела наружу. Запах бензина и холодного бетона ударил в нос, шаги гулко отдавались, как в гробу. Вперед-вперед, туда, к моей машине!
Среди «Астонов», «Бентли» и прочих богов асфальта моя старая Mazda выглядела как я сама, поцарапанная, упрямая и вечно не на своем месте.
— …просто сяду в машину, просто заведу, просто уеду, просто забуду, что вообще сюда пришла, — бормотала я себе под нос, как заклинание.
Еще два ряда и я дома… морально. Потому что физически я собиралась сначала нажать газ, потом газ в пол, потом газ в подвал, если понадобится.
Я крепко сжала ключи дрожащими руками, мысленно приговаривая:
— Сожгу эту переписку, одежду, возможно, даже телефон. И свою подругу! А потом съем целый сет суши без соуса, но с васаби. Много васаби! Чтобы мозг пекло!
Почти… почти дошла, уже можно было протянуть руку и… И тогда раздался голос прямо у уха.
— Интересный маршрут, суицид через дерзость. Не рекомендую.
У меня внутри все оборвалось. Я же одна! Должна быть одна! Я схватилась за ручку двери.
— Ты видела то, чего не должна была видеть.
Голос был холодный, близкий и спокойный. Мое сердце взлетело к горлу и вцепилось в него когтями, все внутри меня орало: Ты подписалась на ад, детка! Только вот никто не показал, где ставить подпись!
Я обернулась и он был там. Не подошел, не подкрался, а просто появился, словно вытек из тени между машинами. Свет парковки резал его профиль, вытягивая на бетон слишком длинную тень. В глазах его не было ни злости, ни удивления, только точная оценка, как у хирурга, решившего, что резать придется глубже.
— Любопытство, — сказал он, делая шаг ближе. — Это первый шаг к проблемам.
— А секретность, — выдохнула я, сжимая ручку двери. — Первый шаг к паранойе!
Тень от его фигуры скользила по моей машине, как метка, он чуть склонил голову.
— Ты ведь понимаешь, мисс Вест… — проговорил он мягко, почти шепотом. — Теперь ты отсюда не уедешь.
Глава 2. Контракт с дьяволом, почти буквально
ДЖЕЙКОБ
В этом мире желания пахнут одинаково: алчность железом, зависть гнилыми яблоками, страх холодной пылью. Я чувствую их раньше, чем люди успевают сформулировать мысль. Это как вонь, со временем перестаешь морщиться, но отвращение не уходит.
Я сидел в кресле у панорамного окна, высокая спинка, под ногами холодный обсидиан, за стеклом город шумел и притворялся, будто его жители творцы собственных судеб.
Передо мной блестела сетка сигналов активных контрактов. Кто-то нарушил условия, кто-то продавал сына за победу в суде, кто-то просто хотел, чтобы «было как раньше».
Все одинаковые. Все!
Щелкнул очередной договор: мужчина с улицы номер сорок восемь продал голос дочери, чтобы вернуть жену. Бессмысленно, предсказуемо, утомительно!
— Ты просто выгорел, — сказал не так давно Астер, демон высшего ранга, древний, как первая боль.
— Тебе нужно что-то для души. Заведи себе игрушку, или любовь, или собачку, если совсем заскучал.
Я усмехнулся тогда. Игрушку? Душу, которую можно растоптать? Спасибо, но я уже играл в это! Меня больше не заводит трепет, я давно вышел из возраста демона, которому интересно ломать ради крика. Даже финальный визг в конце сделки просто рутина. Я знал его вкус и тональность еще до того, как клиент поймет, что проиграл.
Такой была и эта душа сегодня утром. Контракт нарушен, условия ясны, я шел «штрафовать» без ярости и азарта, просто работа.
И тут — грязное пятно, она. На фоне идеально вычищенного коридора, как клякса кофе на чертежной бумаге, непроверенная, неутвержденная, неотобранная.
В Kinner Holdings люди не заходят случайно, система выстроена идеально. Даже здание — мое творение, живое, дышащее, незаметно подталкивающее к сделке. Оно тянет внутрь тех, кто готов, разворачивает желания, словно ружье на предохранителе, и достаточно одного слова, одного предложения.
Но она… пришла. И здание не смогло ее считать, не нашло рычага, пыталось, я чувствовал, но желаний, за которые можно ухватиться, там не было. Она не хотела остаться, не искала сделки или спасения, она хотела лишь одно — уйти и быстро. И, возможно, поесть. Судя по ее виду, дешевой, химической, пахнущей бедностью лапши. Вот и все, что удалось вытянуть! Может, она пробыла здесь недостаточно долго? Может, здание просто не успело подобрать ключ.
Я смотрел на нее и видел, передо мной не очередная добыча, а ошибка системы, я не люблю ошибки. Она выглядела как ошибка, вела себя как ошибка, ее желания одна сплошная ошибка! Раздражающая, лишняя галька в идеально отлаженном механизме. Голос слишком громкий, одежда слишком живая, глаза слишком… свободные. В ней не было нужды, не было запроса, не было того голода, на который легко нажать, и все же она вошла. И за несколько минут успела наплевать на правила и на мое прямое указание!