На тельняшке, как и в жизни, две полосочки всего...

Такого наш культурный азербайджанский товарищ явно не ожидал. Шок сковал его действия и только нечленораздельная тихая иностранная тирада из нескольких незнакомых слов медленно сползала с пухлых губ жителя прикаспийских горных склонов…

Мы же смогли только облизывать сладкие руки и вытирать следы соков от повседневной курсантской одежды.

- Ну как, вкусно? – промолвил, наконец, опешивший Папушев после некоторой паузы, пока приходил в себя от произошедшего.

- Очень!!! – закричал Борька Бурдюк из дальнего угла. – Очень-очень!!! Привози ещё!!! Будем рады!!! А будут деньги, высылай и звони, поможем!!!

Весь кубрик взорвался добродушным громким смехом да таким, что дневальный с тумбочки прибежал в кубрик, узнать, что происходит. А всё случившееся заняло не более десяти минут.

- И на том спасибо…

Мы в толкотне и бою за бесплатными халявными южными сладостями совсем забыли или совсем не поняли, что Папушев сказал вполне серьёзные слова и эта корзина спелых плодов что-то вроде отходной. Он их нам привёз в дань уважения и природной культуры своего народа и находится здесь, с нами, последнюю ночь. Завтра, постоянно мёрзнущий и кутающийся в одеяло весёлый и жизнерадостный парень, курсант первого курса Папушев, подаст рапорт на увольнение и первая «ласточка» на отчисление перед зимой полетит в свои тёплые южные края, где будет ждать нас четыре долгих года...

Первая из тех многих «ласточек», которым предстоит такой перелёт обратно домой после первой же зимней сессии. Наша группа 11-ВП начнёт редеть и из 35 поступивших останется…

А впрочем, обо всём по порядку…

А курсант Папушев по протекции своего дяди, занимающего один из высоких постов на Краснознамённой Каспийской флотилии, базирующейся именно в Баку, так и поступит в военно-морское училище, где проучится тоже совсем не долго.

Через четыре года, благополучно закончив учёбу в усечённом варианте, группа 41-ВП в составе 15 роты прибудет служить 45 суток в тот самый и уже изменившийся с началом перестройки Баку и Папушева там не будет. Его след, как и следы многих, отчисленных из нашей группы по ходу учёбы, затеряется на просторах великой нашей Родины – СССР…

«ЧЕБУРАШКА»

Ноябрь, ветреный и непредсказуемый, холодный и слякотный, серый и промозглый. Время двигает свои стрелки по циферблаты учёбы и самоподготовок, занятий спортом и дополнительной нагрузкой в виде работы комсоргом роты, собирателем по 2 копейки членских взносов. Поступив в училище, с первого дня нам всем определили стипендию в виде 9 рублей на мелкие расходы. Кому-то уже необходимо бриться и для этого принадлежности, кому-то покупать ручки и карандаши, циркули и другие чертёжные инструменты. Уроки черчения, выведение точных линий под присмотром Павла Павловича Осипова, с курсантскими кличками «эс пополам» или «Пал Палыч», и Юрия Валентиновича Сиверса приводят в порядок наши юные формирующиеся умы, ставя в хронологическом техническом порядке события курсантской жизни закрытого полувоенного заведения…

Главное выражение Пал Палыча «эс пополам» я буду помнить всю свою сознательную жизнь. Он любит подчёркивать неточности в графике чертежей и ставить оценки на «произведениях искусства» курсантов не стираемой никакими ластиками чернильной ручкой, приговаривая:

- Вот здесь строго по стандарту должна быть линия эс пополам. Ставлю четыре с двумя плюсами, заслужил.

- А почему не пять с двумя минусами, - пытаюсь возразить, хотя, это уже бесполезно, размашистая, красивая четвёрка и два здоровенных плюса в нижнем углу чертежа.

- А потому, что пять с двумя минусами надо заслужить, когда будет эс пополам, - и точка.

Вообще, в случае с Пал Палычем мне повезло, хотя, понять это мне будет суждено гораздо позже, когда я поступлю в институт…

Группа курсантов, придя первый раз на черчение, всегда делится пополам, строго по списку в журнале. Два преподавателя в классе и делят. Ваш покорный слуга как раз стоит посередине списка своей группы и попадает последним к Пал Палычу или первым к Юрию Валентиновичу. Попал…

- Абрамов, Акифьев,…. Климов. Всё, семнадцать, - заканчивает на моей фамилии читать список Осипов, - это моя группа, остальные к Юрию Валентиновичу.

Так я и попал в группу к «эс пополам», группу «смерти», как говорят старшие товарищи. Сопротивления бесполезны…

Да, я слегка увлёкся, хотя совсем не зря, именно этот самый преподаватель научил меня грамотно и точно чертить и выдерживать все стандарты черчения. Именно ему я буду всю жизнь благодарен за то, что умею читать эти самые чертежи, ведь, он дал своими жёсткими требованиями мне дорогу в будущее¸ говоря постоянно, при приёме очередного «шедевра» от курсантов:

- Вы будущие технические работники. Обязаны читать чертежи, как букварь…

Так вот, о чём я? Курсантская стипендия и была тем самым моим общественным кошельком, для пополнения которого я и «потрошил» карманы у своих собратьев после её получения. Две копейки, небольшие деньги, но я строго и в срок выполняю эту работу, составляя ежемесячные отчёты для комитета комсомола училища, сдавая собранные деньги. Да ещё немного другой рутинной работы отвлекают иногда от учёбы и повседневных дел по распорядку дня…

По вечерам, в свободное время и в основном на самоподготовке, пишу письма Оле и маме, хотя, за хорошее поведение, положительные оценки, выставляемые для командира роты в рапортичках на каждом уроке преподавателями и общественную работу, почти еженедельно на выходной езжу домой…

А тут мы получили стипендию, городским и пригородным дали увольнительную на ночь посередине недели. «Увезите маме всё лишнее», как говаривал наш «дед» про стипендию, подразумевая то, что бы у курсанта не было желаний прогулять их в кафешке с пивом или чем покрепче, а потом попасть в «чёрный список», о котором он же нам рассказывает с первого дня, но не говорит, что это и зачем. Поймём мы это опять же потом, через год...

- Поехали до Московского вокзала вместе, - Санька Абрамов подошёл ко мне, когда я уже почти одел шинель.

- Поехали, вдвоём всё веселее, - отозвался я, и мы вышли из кубрика, встав в строй увольняемых в город для проверки старшиной роты нашей выходной формы.

В шеренге стоят и третьекурсники. Один поворачивается ко мне:

- Ты Стас из Правдинска?

- Да.

- Я Димка Трусов из 32-ВП, тоже Правдинский. Поехали домой вместе.

- Поехали, только я с Саньком хотел до Московского.

- А из Сормово раньше идёт электричка, успеем, если сразу на маршрутку дотуда попадём…

Через пару минут мы втроём бежим за ворота, время поджимает. Нам с Димкой повезло и маршрутное такси на центр Сормово сразу подошло. Залетели вовнутрь, а Сашка остался на остановке. К нему подошёл какой-то странный тип, но наши двери закрылись и автобус тронулся, оставив моего друга одного…

Утром, на перемене между парами, я подхожу в Сашке, видя его испуганное и удручённое лицо:

- Ты чего такой, Санёк? Дома что случилось? – зная, как комсорг и потому интересуясь жизнью своих ребят, что он с мамой живёт в частном деревянном доме без удобств.

Он покраснел и после некоторой паузы решился мне рассказать, что приключилось, когда мы с Димкой уехали…

- Курсантик, - увидев одну «соплю» на рукаве шинели молодого парня, к Саньку подошёл здоровый добродушный типок, улыбающийся во все тридцать два белых зуба, - можно вопросик?

- Да, - испугался незнакомца он.

- А ты мультики любишь? Чебурашку, например?

- Да так, вроде вырос из того возраста, - голос вовсе подсел и Санька шарит испуганными глазами по площади, в надежде увидеть хоть одно знакомое лицо в чёрной шинели, чувствуя какой-то подвох.

- А хочешь живьём увидеть сейчас? – улыбка парня расплылась шире некуда, психолог, блин.

- Не… у меня… автобус будет сейчас… мне домой… срочно надо, мама болеет, - начал, заикаясь, не задумываясь, врать мой друг, ещё больше испугавшись.

Как назло, на площади после отхода двух автобусов, осталось очень мало народу и те рассосались по сгрудившимся рядом ларькам.

- Да не боись, малец, моряк ребёнка не обидит, - добродушно обнял Санька парень, явно шире плечами и выше на голову.

- Да ты чего пристал? – голос совсем подсел, а ватные ноги сами плетутся за парнем под воздействием сильной руки на плече.

Через пару минут они обошли ларьки площади и оказались в тёмном, еле подсвеченном единственным тусклым фонарём, проулочке. Жизнь города приглушённо издавала свои повседневные звуки где-то в стороне и главное, ни одного человека рядом.

- Чебурашка, покажись! – слегка повысил голос парень, не отпуская рукой Сашкино плечо.

В это время из-за гаража вышла девушка, которую при таком свете еле смог разглядеть первокурсник. Тёмная коротенькая шубка закрывала добрую часть тела и Санёк сумел увидеть только слегка подкрашенное смазливое личико, пухлые накрашенные губки и короткие, под каре, тёмные волосы.

- Чебурашка, вот товарищ курсант интересуется, какой ты в жизни? Покажись.

Сашка так и обомлел, когда девушка распахнула шубку и его взору предстало абсолютно голое бледноватое тело, симпатичная высокая грудь с тёмными пятнышками сосков и пучок тёмных же волос между ног…

- Ты знаешь, я никогда раньше женщин голых не видел… такая красивая, что у меня челюсть отвисла и я стоял в растерянности. А он через несколько секунд или минут, уже и не знаю, сказал ей закрыться и она ушла туда, откуда появилась.

Сашкины глаза горят огнём, парень впервые увидел голое женское тело, да ещё молодое и красивое. Я прекрасно понял его чувство стыда за свою трусость, хотя, может, это просто сработал инстинкт самосохранения. И чувство восторга одновременно, от увиденного в первый раз. Он так зажигательно повествует, но с такой грустной интонацией и жалостью в голосе, что мне самому захотелось увидеть Чебурашку. Да, пятнадцать лет, пятнадцать лет, мечты о светлом и высоком.

Санёк вернул меня в действительность:

- А когда она ушла, он спросил, видел, мол, Чебурашку? Я машинально кивнул. А он отвечает, плати за просмотр. Я, конечно, начал упираться, мол, первокурсник, денег нет. А он в ответ, что у вас сегодня стипендию раздавали. Понимаешь, знает, гад, об этом! Раскошеливайся, говорит, и из-за другого гаража вышли два амбала. Что мне оставалось делать? Я вытащил кошелёк мамкин и открыл… Они мне только на электричку сорок копеек и оставили.

- Да, Санёк, попал ты, - вздохнул я от услышанного, - вот если бы мы с Димкой не уехали, ничего бы не было, - и треснул кулаком об свою же ладонь.

- Да, ладно, хоть, не избили и то спасибо. Ты же знаешь, как в городе нашу форму не любят… Мамку жалко, я обещал ей купить подарок на день рождения с этой стипендии, - пришла очередь вздохнуть Сашке…

С каждым новым днём и новым вечерним увольнением, с каждым подобным случаем мы, первокурсники, познаём и познаём жизнь большого светлого тёплого и одновременно коварного города. Познаём его грязные закоулки и тёмные делишки, его второе «я» по отношению к нам, молодым здоровым весёлым и задорным парням в форме курсантов знаменитого речного училища. Парням от пятнадцати до девятнадцати лет, выигравшим на отборочном конкурсе право учиться в нём. Наша чёрная форма и прельщает всё новых и новых пацанов поступить в речное училище и братство речного флота, всё больше и больше новых девчонок хотят с нами познакомиться и ходят на наши вечеринки. Но и всё больше находит желающих побить нас поодиночке, где-нибудь в тёмной подворотне или сквере, в парке или на катке, куда мы ходим только в форме. Иного нам не разрешает строгая военная дисциплина. Поэтому мы и гуляем по городу по нескольку человек, не давая друг друга в обиду, помогая выкрутиться из щекотливых ситуаций. Жизнь каждую минуту, каждый час и день учит нас преданной курсантской дружбе и твёрдому плечу ближнего. Мы растём и умнеем, как на дрожжах. Таковы реалии большого города любой страны мира, Горький начала восьмидесятых не исключение…

КТО НА ПОВЫШЕНИЕ, А КТО НА ОТЧИСЛЕНИЕ

Первый курс в любом учебном заведении и в любое время жизни остаётся самым трудным, самым тяжёлым для всякого физически здорового и умственно грамотно подготовленного организма. Это, словно испытание на прочность, на выносливость, на восприимчивость всего, отличительного от домашней спокойной и размеренной жизни под крылом у папы и мамы, с любовью бабушек и дедушек, старших братьев и сестер. Первый курс – это всё!..

А уж первая сессия вообще, аут! Практически первый серьёзный отсев курсантов и студентов, выбравших не ту дорогу жизни или не понявших всей её сущности. Нагрузки, по сравнению со школой, адские и нечеловеческие. Так хорошо ещё студенту, отучился и домой, к маме и папе, бабушке и дедушке. А у нас, в строй, шагом марш в дом курсанта и на самоподготовку, распорядок выполнять, строевые и тому подобное...

В школе я особо не отличался в изучении точных наук, особенно в математике. Учительница алгебры и геометрии Евгения Георгиевна Шляпугина дала мне прозвище «великий путаник», зная, как я витиевато и пространно мог излагать теоремы и аксиомы, в конце концов, не приведя их к общему знаменателю в ответе. Но, после восьмого класса уходил в речное училище, и на экзамене по математике она мне помогла получить четвёрку, подсказав ответы на задания. Благодаря ей и активной работе с другими учениками моей мамы, в школьном аттестате о восьмилетнем образовании у меня не стоит ни одной тройки. А здесь…

- Я делю класс на две категории курсантов! – строго громко чётко и по-военному лаконично начинает первый урок математики Юхлова Александра Ивановна, высокая женщина в офицерской форме, при очках и тёмных кудрявых коротких волосах.

Первые же фразы повергают всех нс в шок, такая не даст ни списывать, ни подсказывать, ни лишний раз пошевелиться. Попал! Не то, что моя Евгения Георгиевна.

- На первом же уроке я проведу пятнадцатиминутный экспресс-тест на знания вами азов математики уровня восьмого класса. После этого рассажу так, что правый от меня ряд будут отличники, второй и третий ряды посредственные математики. По мере изучения ваших знаний буду пересаживать. Списываний не потерплю и не допущу, сразу буду ставить неудовлетворительно, - вот так, как и предполагалось.

Александра Ивановна быстрым шагом ходит между рядами раздаёт по половинке листочка. Всё чётко, строго, ни шага лишнего, ни движения женственного…

Как ни странно, и после первого урока, и во все последующие у вашего покорного слуги выявлены тяга и сильные знания математики. Удивлён?! Не то слово, сам в шоке! Видимо, школа Евгении Георгиевны дала знать о себе. Спасибо…

Декабрь подходит к своей холодной ветреной и достаточно снежной середине. Всё больше и больше слышатся разговоры командира роты со старшинами и составляются да корректируются длинные списки провинившихся курсантов, которым предстоит дежурить и дневалить на новогодние праздники. Мы налегаем на учёбу и подравниваем дисциплину, улучшаем личные и общие показатели групп и роты, скоро зимняя сессия. Время «ч» для многих из нас, коих выявляется немалое число. Одни не хотят жить «по струнке» и тянут назад показатели группы, срывая глупостями школьной поры уроки и нарушая дисциплину. Другие всё ещё думают, что учёба здесь халявная, на всём государственном и не понимают, что за каждую провинность заносятся в тот самый пресловутый «чёрный список». Чего только стоит многим тихушное курение и, в последствие, лишение стипендии и очередной «минус» в табличке так называемого рейтинга, пока невидимого для глаз. Третьи просто не тянут лямку курсантской строгой жизни и физически, и умственно. Поступали на отделение, где конкурс был небольшим и добирали к нам откровенных «круглых троечников». Вот они и выявляются, изучаемые сегодня предметы все следуют в продолжение школьной программы.

Так и набирается контингент на вылет…

Есть у нас и те, и другие, и третьи, но понимающие свою сущность, видящие своё будущее на речном флоте и старающиеся изо всех сил выбраться с честью из такого положения. Более сильные курсанты им помогают, понимая, что такой парень хочет здесь учиться и поможет нам в будущем, его надо вытянуть. Братство, одним словом, «один за всех, все за одного». Есть такая позиция…

Вовка Миронов, мой друг, как раз из категории тех, кто немного недопонимает некоторые общеобразовательные науки. Пишет на русском языке и литературе красиво да с кучей ошибок, может за сочинение схлопотать «четыре дробь два». Решает на математике медленно да неточно, всё между тройкой и четвёркой. Необходимо ему помочь и подсказывать, проверить сочинение и проконтролировать на диктанте. Друг же, потомственный речник, как без таких наш флот, он нужен будет потом да и просто любит и знает реку и речное ремесло, как свои пять пальцев. Придёт ещё его время, покажет себя мой Вовка, а пока помогаю решить ему математику перед экзаменом…

Первую сессию мы сдаём сразу после новогодних праздников, которые прошли, словно один счастливый долгий день, на который я попал домой. Новый, 1983 год, ваш покорный слуга встретил в компании бывших одноклассников вместе с Олей, ученицей девятого класса. Она так расцвела за последние полгода, что я не могу ею налюбоваться. Подросла, что ли? Только вчера была маленькой щупленькой, вровень со мной ростом, с едва выпуклой детской грудью, любимыми мною во все временами ямочками на щеках, тонкими косичками и серенькими глазками, девчонкой. А сегодня! Девушка, да и только, шестнадцать лет против моих пока пятнадцати. Совсем иная причёска, другой блеск красивых глаз и фигурка слегка округлилась с боков и спереди. Загляденье! Роста, правда, я стал повыше. За полгода, благодаря большому количеству часов физкультуры и строевым подготовкам, я вытянулся на семь сантиметров и чувствую себя увереннее с Олей…

Слава Богу, не сбылись слова мамы в седьмом классе, когда она поймала меня с курением и строго сказала, прямо-таки, прокричала:

- Вот, Оля твоя лыжами и бегом занимается, вырастит и станет выше тебя! А ты куришь и не вырастешь! Будешь ниже её ростом и она тебя, коротышку, бросит.

Слова, сказанные мамой в сердцах, потому, что, даже, порка пряжкой папиного солдатского ремня по моему мягкому месту, не действовала. Да и что я мог понять в тринадцать лет, а как её слова меня тогда зацепили. Ух, как зацепили! После того случая я сигарет в рот не брал да и сейчас не хочется…

Отвлёкся, извините…

- Курсант Климов, за экзамен ставлю вам «отлично», - беря со стола экзаменационный лист группы «11-ВП», сама серьёзность Александра Ивановна и ставит цифру 5 напротив моей фамилии.

Она-то серьёзная, а мне, выйдя из класса, хочется прыгать до потолка! Хочется кричать «ура»!!! Неужели и я могу так решать и так познавать теоремы? Неужели у меня получилось? Насколько это меня огорошило и я в очередной раз вспомнил Евгению Георгиевну Шляпугину и мысленно сказал ей доброе и искренне «спасибо» за данные мне знания. Я помню и сегодня мою учительницу математики и моё прозвище «великий путаник». Заложенное ею так и будет жить во мне, ведь, «математика – гимнастика ума». Это изречение кого-то из великих мыслителей висело крупными буквами в школьном классе. Пусть и дальше висит, может, так же кого-то приведёт к его вершинам познаний…

Математика стала последним экзаменом первой зимней сессии в речном училище, по итогам которой сразу шесть человек поехали домой за неуспеваемость. Шесть парней упаковали чемоданы на зимние каникулы и не вернулись из своих деревень и городов.

Я же по окончании сессии с четырьмя экзаменами и несколькими зачётами оказался в отличниках и с февраля месяца стал получать повышенную стипендию, выразившуюся ни много ни мало в 10 рублей 35 копеек. Повышение, которого я и не ожидал, о котором и не знал. По итогам сессии и первой половины года обучения в февральской ведомости таких курсантов группы «11-ВП» насчиталось трое. К нашим персонам появилось повышенное внимание у преподавателей и курсантов группы. Сейчас бы это назвали «ботаники», а тогда…

У ЗИМЫ ОСОБЕННАЯ СТАТЬ

- Товарищи курсанты первого курса 17-ой роты! Закончился первый семестр и первая сессия. На сегодняшний день в 11 группе три отличника, которые станут получать за это повышенную стипендию. В 12 группе таковых не выявлено. Плохо. Берите пример с товарищей по роте. Начинается второй, не менее важный, семестр и по его окончании вы поедете на первую практику, геодезическую. Поэтому прошу вас отнестись серьёзно к учёбе и дисциплине! – вступительная речь перед началом следующего семестра нашего начальника специальности, Владимира Николаевича Балясникова, лощёного и моложавого высокого мужчины, от которого во многом зависит наше будущее, слушается нами в доме курсанта, куда мы прибыли по окончании зимних каникул. – А хуже всего то, что из 12 группы и отчислено по окончании сессии больше человек, шестеро. Начинаете терять своих друзей после первого же боевого крещения экзаменами. Так и выявляется тот, кто попал сюда по ошибке, не честным путём и с такими курсантами нашему отделению, находящемуся на хорошем счету в училище, не по пути…

После первой же сессии наша группа потеряла Володю Бозина из Казахстана и Володю Косова из Перевоза. Учёба требует жертв, которых они не смогли преподнести ради своего будущего на речном флоте. Жаль…

По совместительству Владимир Николаевич Балясников преподаёт нам эту самую геодезию, пока что первый и основной специальный предмет гидротехника и путейца на данном этапе учёбы. Кабинет его находится на самом последнем верхнем этаже учебного корпуса. Туда мы ходим с удовольствием. Просторный класс, с множеством незнакомых наглядных доселе пособий, и на большой свободной от парт площади на треногах стоят геодезические приборы: теодолиты, нивелиры и гониометры. Стены разлинованы в виде красно-чёрных измерительных реек, по которым мы изучаем и измеряем рельефы местности…

Честно сказать, когда мне объявили в приёмной комиссии, что я могу без экзаменов поступить на отделение «Водные пути сообщения», мне это ни о чём не сказало, во-об-ще. Какие-то земснаряды, изыскательские партии, путейские катера. Мне виделись только пассажирские белые трёхпалубники да танкера с мазутой, скоростные «Ракеты» и «Метеоры» на подводных крыльях, пыхтящие на Балахнинских мелких участках длиннющие «Волго-Доны» и иные сухогрузы. Больше я ничего не знал и на Волге никого больше не различал. Мальчишка!..

А здесь, геодезия и гидротехника, водные изыскания и судоходная обстановка, дноуглубление и выправление рек, такие незнакомые предметы и о чём только они ведают?..

Зато настоящей отдушиной стали уроки физкультуры на лыжах. Снегу навалило за новогодние праздники почти по пояс. Мы ещё с Олей во время каникул почти каждый день катались на опушку леса нашего детства и уходили на длинные дистанции, отмеченные в лесном массиве разной краской на деревьях. Проложенные тренерами и участниками заводской команды лыжников маршрутами мы с удовольствием преодолевали вдвоём, не забывая кидаться снегом и падать в сугробы, нежно и по-юношески целуясь. А потом на санках на той же опушке летали с горки с воплями и криками, смехом и закапыванием друг друга в сугробы. Счастливо и весело проводили время…

- Сегодня мы идём вниз, к воложке Куропатке, просматривать, кто и как умеет ходить на лыжах, - преподаватель физкультуры, невысокого роста и довольного крепкого телосложения Юрий Васильевич Серёгин, является мастером спорта по морскому многоборью, начинает первый урок зимнего периода семестра.

Мы в спортивных костюмах, лыжном обмундировании и с лыжами в руках стоим перед ним.

- Фасуляк, ты что там так долго копаешься? – вопрос к нерасторопному Володе, никак не улавливающему, каким образом снять ботинки с лыж.

- Товарища учитель, я лыжи впервые в глаза вижу. У меня на Украине снега отродясь нема, - в своей манере говорить и с кислой физиономией Вова рассмешил всю группу.

- Будем учить, - спокойно и строго ответил Серёгин, - все на выход. Урок начался.

Какое там шикарное раздолье, всего за сто шагов от дома курсанта к реке, мы спускаемся по дорожке. Перед нами открывается вид на заречную сторону, утопающую в снегу. Там, на левом берегу Волги, насколько видно глазу в яркую солнечную погоду, сплошные белые поля, деревья и дома в белых пуховых шапках. Затон Борского судостроительного завода, приютивший десятки речных судов, покоящихся борт о борт до самого весеннего ледохода, вскидывает вверх, в небеса, клювы портальных и плавучих кранов. Пройдя спуск и правый поворот дороги, уже на нашем берегу, открывается вид на церковь с огороженной территорией. За сплошной овальной стеной красного кирпича разлинованы гравийные беговые дорожки, где мы осенью сдавали летние нормативы по физкультуре. Церковь недействующая и в ней никого не видно. Ниже лыжные трассы, огороженные флажками разных цветов.

- Одеть лыжи! – Юрий Васильевич достаёт свой блокнот и секундомер. – Бежим по красным флажкам, кто как может. Не торопимся и не ломаем государственное имущество. Трасса километр, я засекаю время. Старт!