На тельняшке, как и в жизни, две полосочки всего...

Восьмиклассник, пока не очень определившийся в дальнейшем будущем, я листаю мамин альбом.

- Вовка, мой брат. Дядя Володя. Что не признал? Молодой он здесь, в речном училище учится на Лядова. А сзади него памятник Герою Советского Союза матросу Николаю Вилкову, повторившему подвиг Александра Матросова, закрывшего амбразуру немецкого дота на войне.

- А можно мне поступить в это речное училище, - я бережно глажу фотографию молодого курсанта, мне очень приглянулась речная форма.

- Ты же в военное хотел?

- Сюда хочу поступить, - уверенно ткнул в фото.

Поступил…

В учебный корпус забегаю, запыхавшись, за пять минут до начала уроков. Плечи ноют от брезентового ремня чехла, дыхание сбито беготнёй за трамваем, которые переполненные курсируют по кольцу нагорной части города. Самое время начала работы на предприятиях и лекций в учебных заведениях, просто так не протиснешься в транспорт. Рядом с училищем располагаются несколько высших учебных заведений и студентов тьма, не зря же Нижегородский и Советский районы города называют студенческими. Не зря, кишки выдавливают в транспорте знатно, как будто и не завтракал дома. Уже голодный желудок урчит раненым зверем, а мне ещё три часа до большой перемены терпеть. Что делать, весна, организм требует витаминов да при таких физических нагрузках…

- Стаська, а мне ещё надо четыре таких ватмана в понедельник везти из дома. Поможешь? – Света при расставании в дверях техникума спрашивает меня.

- Да, если получу увольнительную на выходные. Пока, сестрёнка, тороплюсь! - сбегаю по ступенькам строительного техникума, обхватив двумя руками свой «дипломат», когда-то принадлежащий ей.

По-другому держать личные вещи в нашем городском транспорте по утрам и вечерам не рекомендуется, зажмут и оторвут ручку. Останешься тогда ни с чем, что и наблюдалось однажды, когда на Московском шоссе Серёгу Гладышева прямо-таки «выплюнули» из самого наполняемого 45 маршрута. «Выплюнули» с ручкой от такого же «дипломата». Через несколько секунд вдогонку вылетел и курсантский «сейф» с тетрадями. Повезло ещё Серёге…

Так и ношу по электричкам и трамваям Светины плакаты из дома в техникум, а она днём и ночью готовится к государственным экзаменам и дипломной защите, похудев за апрель и май на несколько килограмм. Занёс однажды чехол к ним в аудиторию, где группа выпускников чертит свои проекты, ахнул! Мольберты с огромными чертежами по всему залу, а между ними столики с едой и чаем, красками и карандашами, линейками и рейсшинами, ластиками и кистями. Будущие архитекторы! Мне, даже, по окончании Светой техникума, досталась в наследство такая рейсшина. Замечательная и удобная штука, скажу я вам. Я с её помощью начертил все свои чертежи в училище и потом в водном институте, курсовые проекты во время учёбы в переименованной из института академии и двенадцать чертежей дипломного проекта при его подготовке. А потом она перешла по наследству моим детям, применявшим её в школе. С ней гораздо быстрее чертится параллельные линии, гораздо ровнее они получаются, экономия уймы времени с этой линейкой на мягких резиновых рельсах.

Всё, опять увлёкся, дальше некуда…

- Ты совсем как мужичок стал, возмужал, вытянулся, силы прибавилось и серьёзности, - Света смотрит на меня в летней белоснежной форме, трогает мускулы сквозь фланку, улыбается и делает комплимент, мы в очередной раз подвозим её чертежи до техникума.

Отгремели праздничные салюты и отгромыхали гусеницами и колёсами военной техники по мостовым улиц и площадей парады Победы. Мы снова, как и прошлой весной, только в летней белоснежной форме, прошагали по главной площади Горького, замыкая демонстрацию трудящихся Волжской столицы. А всего несколько дней назад мне исполнилось шестнадцать лет и я получил паспорт, где серьёзный пацан в пиджаке и белой рубашке смотрит с фотографии на мир иными глазами, нежели мальчишка из далёкого детского садика. Это новая, взрослая самостоятельная жизнь…

Строй курсантов собран на плацу дома курсанта для торжественного момента окончания учебного процесса очередного года. Особо отличившихся в той самой учёбе и общественной работе поощряют перед всем училищем, вызывая перед строем. Пришла очередь и вашего покорного слуги:

- Курсант Климов Станислав, 11 группа отделения «Водные пути сообщения»! – слова Владимира Аркадьевича Банифатьева прозвучали, словно приговор, громко и чётко.

Я вышел из строя и направился в середину плаца, сверкая начищенными до зеркального блеска «утюгами», отглаженными форменными чёрными брюками и накрахмаленной летней фланкой.

- Приказом начальника училища вы награждаетесь Грамотой секретариата комсомола училища за «успешную учёбу и общественную работу комсомольского организатора 17-ой роты». Поздравляю!

Вот и первая ласточка поощрения за нагрузку, которая сначала мне показалась мизерной, и только через пару месяцев отчётности и дополнительной работы я осознал, что это такое. Держаться в тонусе весь год, не снижая планки, не так уж и легко. Но, труд дополнительный помогает в основном деле – учёбе…

За окнами белыми ароматными цветами черёмухи и сирени, яблони и груши благоухает весёлый и солнечный май. У всех выпускников школ и студентов приближается пора весенней сессии, закрытие курсов и окончание учебных заведений. Не исключение и мы со Светой, не исключение. Оле только моей хорошо, девятый класс ни к чему не обязывает, промежуточный и экзаменов нет…

Скоро, совсем скоро, в начале июня у Светланки защита и отъезд по распределению. Откуда она возьмёт старт своего жизненного пути? Не знаю, у них распределение по итогам экзаменов и дипломного проекта и никто никому ничего пока не предлагал. Ближе к окончанию июня моя старшая сестрёнка начнёт самостоятельную жизнь и мы с мамой да с её дядей Шуриком останемся втроём…

А мне по окончании первого курса предстоит поехать за город в лагерь геодезистов, на практику. Да только надо ещё сдать экзамены второго семестра.

- А в Шаве хорошо, красиво и тихо, - вздыхает Вовка, сидя на уроке геодезии и оглядывая стоящие вокруг нас теодолиты и нивелиры.

- Откуда ты знаешь? – любопытствую, поворачиваясь к другу.

- На другом берегу Волги, почти напротив Шавы, мои Работки, затон танкеров и пятиэтажки речников, - ещё пуще вздохнул мой друг, давненько не бывавший в родном посёлке, скучает по речным просторам и родителям.

Зимой туда попасть проблематично, а в период навигации из Горького ходит вниз «Метеор» до Васильсурска, так только на нём и можно. Но что там делать летом, если его родители ходят на танкере и квартира стоит пустая. На Бору, хоть, бабушка и сестра с семьёй. Давно Вовка не видел родителей, очень давно, наверное, с осени, когда они по окончании навигации приезжали к нему. Вовкин отец сразу после войны окончил наше училище и познакомился с его мамой на судне. Так и работают вместе, родив обоих деток между навигациями…

- А чего там красивого? – шепчу Вовке во время урока же.

- Речка Шавка, узкая, извилистая, глубокая и холодная. Говорят, что она из родников начало берёт, чистая и прозрачная, а луга вокруг зеленущие и холмы невысокие, - продолжает расписывать мой художник, явно, включив своё творческое мышление и воображение.

- Курсанты Климов и Миронов, разговорчики отставить! Скоро экзамен, готовьтесь к нему, пока есть время! – слегка повысил голос Владимир Николаевич, высматривая, кто не считает контрольную по геодезическим координатам.

Умеет же он обломать! Помечтать не даёт!..

КАКАЯ КРАСОТИЩА ВОКРУГ!

- Ты чего не пишешь? – перегибаюсь через парту и обращаюсь к заскучавшему, вроде, Вовке, который подпёр кулаком подбородок и смотрит на подвешенные к потолку вертикальные отвесы.

Пытаюсь помочь другу, пока Владимир Николаевич отвлёкся на вошедшего в аудиторию своего помощника по геодезии, Виктора Николаевича Приказчикова, спортивного вида средних лет лаборанта с густыми усами и ранними залысинами на голове. Он помогает преподавателю во время практических занятий курсантов с геодезическими приборами и учит нас правильно с ними обращаться, разговаривая слегка высоковатым для мужчины голосочком. Мы иногда, втихаря, смеёмся над его манерой разговаривать. Вот, если ещё и на практику с нами поедет, тогда цирк будет. А пока мы сдаём экзамен, от которого зависит, как нас распределят по группам на практике в Шаве. Во всяком случае, так обещает нам Балясников, а он главный здесь…

- Да я вспоминаю название этого отвеса… - шепчет Вовка и получает от меня ответ.

Встрепенулся, записал и потянул руку, видимо, готов.

- Что Миронов, готовы отвечать? Так хочется скорее закончить сессию? – улыбается розовыми щёчками с ямочками Владимир Николаевич…

Да, действительно, геодезия последний экзамен второй сессии и опять нашу группу будут прореживать от двоечников и недисциплинированных курсантов, от злостных курильщиков и любителей погулять в самоволках. В очередной раз...

А пока…

В автобусе раскрыты все окна, на улице июнь всей своей зелёно-жёлтой красой. Солнечные блики витают по салону, где мы сидим, с рюкзаками и сумками, вещмешками и пакетами, едем в Шаву, на геодезическую практику. Ровный асфальт трассы на Кстово и дальше, на юго-восток страны. Пролетающие мимо грузовые машины обдают нас запахами гари и копоти. Холмы перемежёвываются со рвами, лесные массивы по обеим сторонами дороги чередуются ровными засеянными и засаженными полями и лугами. Красота, да и только!

- Сюда мы поедем в начале второго курса, на картошку, - Вовка, сидящий рядом в обнимку с рюкзаком, кивает головой на начинающиеся зелёные полосы каких-то сельскохозяйственных культур, где быстро промелькнула на обочине табличка с названием какого-то совхоза.

И откуда он только всё это знает?

- Надо почаще в роте ночевать, - улыбается друг сквозь проступающие чёрненькие усики, - нам второкурсники зимой рассказывали, как здесь каждый год в пионерском лагере базируется десант из нашей речнухи и помогает в уборке урожая, за что и получает бесплатно овощи для столовой. Их картошку мы и чистим по ночам, и едим, - вспомнил он приятные наряды на камбуз, снова улыбаясь…

- Товарищи курсанты! Сейчас вы самостоятельно разбиваетесь на группы по восемь человек и ставите каждый себе палатку, состоящую их деревянного низа и брезентового верха! Именно столько человек умещается в одной палатке военного образца! – Владимир Николаевич ходит вдоль строя курсантов 17-ой роты, объясняя правила поведения в лагере.

За нашими спинами на деревянных квадратных настилах лежат деревянные же щиты метровой высоты и свёрнутые в рулоны брезентовые палатки, которые мы привезли с собой. Это и будет наше жильё на ближайшие четыре недели геодезической практики в полевых условиях. Романтика, да и только! Прямо, как в школьные каникулы, у костра на берегу речки, звёзды и луна!..

- Абрамов, Акифьев, Платонов, Климов, Миронов, Машагин, Рогов и Горбылёв, - констатирует Вовка факт формирования нашей группы, докладывая старшине роты, который составляет списки для начальника специальности, он же руководитель практики и ответственный за всё наше пребывание здесь.

На том и порешили и у нас получилась одна из лучших групп во главе с моим другом, неплохо проявившим себя в знаниях геодезии. У него, как у курсанта с полным курсом художественной школы проявились способности к объёмному мышлению и пространственному восприятию. Он смело и почти точно определял на уроках «на глаз» многие расстояния и углы падения на предмет, что и заметил преподаватель. Другие группы тоже сформировались и мы дружно, со смехом и весельем принялись создавать себе жильё, что заняло почти весь остаток дня…

Ужин в полевых условиях на свежем воздухе оказался таким вкусным и питательным, что создалось чувство той самой рыбалки под костерок в школьные годы. День заезда прошёл насыщенно и к 22.00, под лирическое пение соловья в ближайшей берёзовой рощице, лагерь угомонился здоровым юношеским сном, а преподаватели и командир роты устроили себе в полевой столовой праздничный ужин начала практики курсантов отделения «Водные пути сообщения» лета 1983 года…

- 17-ая рота, подъём! – непривычно с гулким эхом по близлежащим лугам и холмам голос старшины роты прозвучал перед самой палаткой.

Исполнение распорядка дня на практике никто не отменял и сонные курсанты, в тельняшках и хлопчатобумажных брюках, дружно вывалились из палаток, построившись перед высоким и длинным спортивным снарядом под названием «рукоход». Обязательное его прохождение после подъёма и перед каждым приёмом пищи ввёл командир роты, наш любимый Василий Степанович. Ввёл со словами:

- Курсант должен быть сильным и выносливым! Кто не силён, не проходит рукоход, в столовую не идёт!

Ага, до него ещё допрыгнуть надо и приходится залезать по трубе метра три…

А, вообще, интересное проведение летнего месяца гарантировано. Насколько до горизонта видит глаз, сплошные зелёные холмы и впадины, извилистая речка петляет между кустов и тонких берёзок, дружно махающих своими тонкими веточками. Голубая прозрачная Шавка искрится от радости под солнечными лучами, наш лагерь стоит на пригорке и вид из него обалденный…

- Товарищ курсант, что задумались?! – Владимир Николаевич вышел из здания столовой, единственного капитального здания на территории лагеря.

- Красиво! – только и ответил я.

- Вот по этим холмам да оврагам и будете бегать с теодолитами и рейками весь месяц, - констатировал он факт задания на предстоящую практику.

- Здорово же! – только и нашёл, что ответить, побежав за строем на завтрак…

И почему в то время я не начал писать стихов, не понимаю. Момент был самым подходящим, творческим и свободным от учёбы и домашних забот мыслей. Самый настоящий полёт фантазии, размашистый и вольный, на свежем воздухе и на берегу замечательной тихой и красивой речушки, на зелёном покрове Матушки-Земли и в ароматах знойного юношеского лета. Не знаю…

Сочная трава с разноцветными полянами замечательных цветов. Порхающие над ними бабочки и пчёлки, ароматы пыльцы и звуки благоухающего лета. Какая здесь беготня по полям с теодолитами и планшетами, с рейками и гониометрами, отдыхать надо! Загорать и купаться, купаться и загорать!..

Насыщенные интересными заданиями дни практики плавно перетекают в вечерние посиделки в палатках с книжками и шахматами, за написанием и чтением писем из далёких домашних пенатов, от любимых и значимых в жизни курсанта людей. Под присмотром «лампочки Ильича», помогающей ориентироваться внутри брезентового купола, время коротается за расчётами на арифмометре «Феликс» координат точек и объектов. За перенесением на планшеты всего того, что наметили и запеленговали днём.

На этой практике наша группа, поселившаяся в палатке под номером 4, и сформировалась в дружную ячейку хорошистов и отличников. Мы больше узнали друг о друге, пооткровенничали о своей жизни и своих семьях, о житие бытие в городе и деревнях, о любимых девушках и школьных подругах. Анекдоты сыплются, словно из рога изобилия, смех стоит не тише, чем в других, рядом стоящих палатках. До отбоя можно всё, что не мешает порядку и дисциплине военного учебного заведения…

По окончании первой недели наша группа вырвалась вперёд по подсчётам баллов за выполненные в установленные сроки и с хорошим качеством графические и арифметические задания. Конкурс на сообразительность и определение размеров предметов и расстояний между ними без измерительных приборов выиграл мой друг Вовка Миронов. Эти баллы тоже постепенно складываются в негласное портфолио каждого курсанта роты, кому-то прибавляя «плюсы», а кому-то добавляя «минусы» в личный зачёт. Мы просто проходим первую в своей жизни практику и веселимся, ни о чём не ведая, а время пишет каждому из нас «историю болезни», со всеми вытекающими отсюда последствиями…

Действие трудового кодекса страны никто не отменял и долгая, насыщенная беготнёй по холмам с геодезическим приборами неделя, неизменно заканчивается выходными днями. Мы можем спокойно полежать на берегу речушки, принять солнечные ванны, искупаться в ней и позагорать. Растраченные на неделе силы восстанавливаются хорошим отдыхом, с которым мы получаем колоссальное удовольствие от прохладной чистой голубой водички маленькой речки, от её быстрых потоков, обволакивающих распростёртое на поверхности тело. Здорово!..

Четыре недели, как один яркий тёплый летний день, пролетели и подошёл момент подведения общих итогов, по которым Вовкина группа устойчиво занимает первое место. Сам Вовка в индивидуальном зачёте получает отличную оценку за практику и грамоту от начальника специальности. Хорошие навыки на будущее получили мы здесь, на просторах зеленых лугов Кстовского района. Практически мы немного приблизились к освоению своей будущей профессии, ведь, по окончании геодезической практики каждый из нас, успешно её прошедший, мог получить документ геодезиста-топографа…

- С завтрашнего дня у вас начинается летний отпуск, который продлится до 30 августа. Сбор в доме курсанта в предпоследний день лета, - Василий Степанович ходит вдоль строя курсантов 17-ой роты, стоящих с вещами, перед отъездом по домам.

Возмужавшие и загоревшие за время получения навыков гребли на ялах по воложке Куропатке и геодезической практики в Шаве, мы стали старше на целый год. Изрядно поредела рота за две сессии, потеряв с десяток ребят. Оставшиеся же должны уяснить себе, что учёба в знаменитом на всю страну и престижном речном училище не просто прогулка с девушкой по парку, а дорога в будущее. Светлое или тёмное, решать именно ему – курсанту. Дальше будет труднее, но интереснее. Жизнь продолжается.

- Разойтись! Приятного вам отдыха, товарищи курсанты второго курса!– последнее напутствие «деда», который больше не будет нашим командиром роты…

Он взял «пол козырёк», настоящий морской «волк», настоящий «батя» для своих «сыновей»…

Остальное потом, на втором курсе. А пока…

Лето!!!

Отдых!!!

Отпуск!!!

Домой!!!

«ЛЕТО, АХ, ЛЕТО, ЛЕТО ЗВЁЗДНОЕ, ЗВОНЧЕ ПОЙ!..»

К началу второго летнего месяца я вернулся домой с практики. Вернулся довольным, что снова закончил семестр без троек и получение повышенной, хотя бы, на рубль с небольшим, стипендии продолжится на втором курсе. Вернулся загоревшим от солнечного света, беготни по лугам и полям Кстовского района и отдыхая между той самой беготнёй на берегу холодной и чистой Шавки. Вернулся счастливым, что наконец-то можно отдохнуть дома, на своей мягкой и уютной кровати, вместо скрипучей, продавленной почти до пола пружинной, койки в кубрике и мешка с соломой, на коих мы спали в палатке геодезического лагеря.

Вернулся…

- Сынок! – мама, тоже счастлива видеть своего сына хорошистом и загорелым парнем, действительно, за последний год подтянувшимся в росте и слегка раздавшимся в плечах, - как тебя изменил последний год, сынок, и не узнать сразу. Тебе очень идёт эта форма, - она утирает слёзы, - ты в ней очень похож на своего дядьку.

Мама обнимает меня прямо на пороге квартиры, не дав, даже, поставить сумку на пол. Летняя форма пропахла потом и пылью дорог и полей, выглядит не так бело и свежо, как новая или постиранная.

- Какой измождённый приехал, - она оглядывает своего сына, слегка похудевшего щеками от избытка кислорода и физических нагрузок, - я и не знала, когда ты появишься. Давай, снимай с себя всю свою форму и беги в душ. У меня борщ как раз сварился, обед же, сейчас дядя Саша придёт с работы…

- Свет через три дня в Свердловск на поезде уезжает, - мама, заходя в комнату, вытирает полотенцем руки после стирки.

- Распределение туда взяла? – интересуюсь, повернув к маме голову.

- Да, там большой проектный институт предложил молодым специалистам четыре места у себя. Вот она со своими подружками из техникума и едет.

- А кто с ней?

- Две Марины и Люда, все из одной группы.

- А какая вторая Марина? Я только Аникину знаю.

- Какая-то девочка с Бора с ними увязалась, место свободное было.

Всех Светиных подружек я знаю, бывая иногда в общежитии, где она жила, да, уже в прошедшем времени, во время учёбы и принося туда сумки с продуктами от мамы и потом планшеты и чехлы с чертежами. Да и в учебном корпусе бывал и подружек городских её знаю.

- На вокзал проводим её? – спрашивает мама. – Ты до какого времени дома?

- Конечно, проводим, мам. У меня отпуск до 30 августа.

- Ну и хорошо, будешь один в комнате…

Последние два месяца мы с Олей не пишем друг другу писем. Слегка поссорились, как дети, а теперь оба страдаем. Виноватым были в той ссоре оба, но за собой, как мужчина, я видел право и обязанность извиниться первым. Хотя, не знаю, как она, а я точно страдаю, понимая, что сильно, по-настоящему влюблён и без её нежных и добрых писем не могу, скучаю. Мама писала и в училище, и потом, когда я уехал в Шаву, а Оля ни одного письма с апреля не прислала. Не знаю, характер показывает или что-то другое. Может, весна подействовала своими благоухающими ароматами цветущих деревьев и наливающихся зелёным ярким соком травы, разноцветные лепесточки первых летних цветов на даче или солнечные лучики на берегу нашего Тёплое озера, где в летние каникулы обитают все школьники посёлка. Не ведаю, а хотелось бы узнать и поговорить…

- Стас, привет, - слегка холодновато или мне так показалось, встретила меня Оля в дверях своей квартиры.

- Приветик, - как можно нежнее и ласковее ответил я, пытаясь её обнять.

Оля вышла на лестничную площадку, скрестив руки на груди, и прикрыла за собой входную дверь. Я понял, что дорога в этот дом для меня закрыта, но огонёк надежды маленьким фитильком пытается тлеть в моей душе, в душе любящего молодого человека. Мы с Олей не виделись месяца три и сейчас передо мной стоит не та девушка, в которую я влюблён, а какая-то почти незнакомая, повзрослевшая и слегка отдалившаяся. Округлости форм юного девичьего тела не смогли скрыться под материалом домашнего цветастого ситцевого халатика и я ещё больше захотел выяснить все отношения с этим близким мне человеком.

- Что случилось? – поняв, что обнять себя она не даст, я присел на ступеньку лестницы. – Ты мне не писала, я скучал без твоего ровного и красивого почерка, без твоих добрых и приятных слов. Ольгунька, что произошло?

Поднявшись и приблизившись к Оле, облокотившейся на перила, я попытался обнять её снова и заглянуть, наконец, в серые, словно утренний влажный туман на реке, глаза. Она опять отстранилась и спокойно сухо произнесла:

- Стас, не ходи ко мне больше. У меня есть другой парень и я с ним гуляю теперь. Извини, - Оля, повернувшись ко мне вполоборота, открыла дверь в квартиру.

В этот момент я вдруг понял, что могу сейчас потерять мою любовь навсегда, больше никогда не смогу заглянуть в нежные серые глазки и обнять хрупкого девичьего стана. Мне никогда не позволят ворошить тёмных мягких волос и произносить тех слов, которые хочу произносить ей всю оставшуюся жизнь.

- Подожди, - я нежно взял в свои ладони её руку, пытаясь остановить, - прости меня, малыш, я виноват в нашей ссоре и прошу у тебя прощения… Я люблю тебя и хочу быть с тобою всю жизнь…

Не знаю, легко ли мне далось это признание, но мне очень хотелось сказать его, хотелось…

Поняла ли она мои намерения или нет? Поймёт ли, что это навсегда? Сможет ли простить или нет?

Тысячи и тысячи вопросов без ответов пронеслись в моей голове всего за мгновение и она…

Пауза, затянувшаяся всего на несколько секунд, показалась мне вечностью. Показалась мне пропастью между вчера и завтра, между весной и летом, между апрелем и июлем. Настоящей пропастью, через которую мне надлежит перепрыгнуть. Надлежит…

Она вытянула свою ладошку из моих рук и просто ушла в квартиру, не подняв на прощание своих красивых глаз и тихонько захлопнув за собой дверь. А я остался стоять в недоумении, стоять и смотреть на цифру 5 на двери заветной квартиры, квартиры, в которой живёт любимый мною человек. Но любящий ли меня?..

- Ты чего такой грустный и так рано? – мама встретила меня в дверях.

- Да так, пойду спать, устал что-то. Практика вымотала, ноги гудят.

Мама, моя любимая мама, видящая меня насквозь и знающая мой характер, который, словно под копировальную бумагу, срисован с неё. Она выдержала паузу и через часик заглянула в комнату. Я, конечно же, не сплю, а просто лежу и рассматриваю забавные детские рожицы, вырезанные из картинок журналов, развешенные Светой над нашим письменным столом в виде надписи «миру-мир». По моим глазам текут слёзы отчаянья, любви и грусти.

- Рассказывай, - мама присела на край кровати, - что случилось? С Олей поругались?

Ну что тут скажешь? Мама понимает и мама подскажет, что делать в таком положении и я рассказываю ей всё, всё с самого начала апреля, с той последней нашей встречи и последнего Олиного письма перед Первомаем. Может быть, сбивчиво, может быть, слегка не понятно, может быть, захлебываясь детскими слезами. Да только не моей маме, понимающей своего любимого сына с полуслова, с полувзгляда, грустного или весёлого…