Перевал Коровиной

Людмила Ивановна забрала инструмент, положила ладонь на струны, гася их гул, и сказала:

— Если есть возможность закрыть учёбу, закрывай, походы ещё будут.

— Вы правда так считаете? — Евгений посмотрел на неё.

— Да, в поход сходишь позже, а первый курс за тебя никто не сдаст.

— Всё равно обидно.

— Конечно. Но обида не повод бросать институт.

Евгений больше спорить не стал. Саша хотел что-то добавить, но промолчал, Татьяна разлила всем ещё чаю.

Руководитель снова взяла аккорд и некоторое время перебирала струны, не начиная петь, а карты, замечания комиссии, подтверждение из КСС, воскресные тренировки, медицинские справки, снаряжение и ещё не принятое решение Евгения отошли в сторону. Потом в тишине подвала зазвучала другая мелодия, и разговоры постепенно стихли.

В тот вечер никто не произнёс ничего особенного, не было прощаний, обещаний или громких слов. В подвале педагогического училища пили чай, спорили о гитаре, смеялись над песней про мула и обсуждали поход так, будто впереди у всех оставалось ещё очень много общих маршрутов.

Глава 3. Снаряжение

На следующий день в подвал педучилища, где находился «Азимут», начали приносить снаряжение. Собирались постепенно, и порядок на столах установился не сразу. Кто-то пришёл с рюкзаком, из-под клапана которого торчал спальник. Кто-то тащил в руках ботинки, связанные шнурками. Тимур принёс справку с таким важным видом, будто прошёл не медкомиссию, а перевал второй категории. Вика молча положила свою рядом, довольная тем, что больше не придётся отдельно объяснять, почему до сих пор её не принесла.

Людмила Ивановна просмотрела обе справки, развернула каждый листок, проверила печати, поставила отметки в общем списке и убрала документы в плотную синюю папку на завязках.

— Теперь по снаряжению, — сказала она. — Показываем не на словах. Всё, что идёт в поход, должно пройти через руки. Никаких «оно дома лежит, но точно хорошее».

На столах и длинных лавках вдоль стен разложили вещи: спальники, штормовки, дождевики, плотные шерстяные носки, рукавицы, фонарики, кружки, ложки, ножи в чехлах, куски полиэтилена, мешочки с сухими спичками, аптечные пакеты, верёвки, карабины, запасные шнурки, иголки с суровыми нитками и всякую мелочь, без которой в городе можно прожить годами, а на маршруте вспомнить о ней в самый неподходящий момент.

Людмила Ивановна работала не спеша, она брала вещь, осматривала швы, проверяла молнии, уточняла, кому она принадлежит. Что-то сразу возвращала владельцу, остальное откладывала для отдельного разговора.

Первым под разбор попал дождевик Дениса — новый, из тонкой плёнки, абсолютно не рассчитанный на ветровую нагрузку и несколько часов под сильным дождём.

— В магазине сказали, что нормальный, — Денис растянул край между пальцами, демонстрируя прозрачный материал.

— Продавец с тобой по хребту не пойдёт. Он вечером домой уйдёт, а ты останешься на склоне в мокрой одежде. Возьмёшь дополнительный полиэтилен, проклеишь углы и дома проверишь швы на разрыв. Запиши, чтобы не забыть.

Денис достал блокнот и записал.

Саша проверял групповое снаряжение на соседнем столе. Он расправил основную и вспомогательную верёвки, рядом выложил карабины, проверил защёлки, вытряхнул ремнабор и котлы. Сверяясь со списком, время от времени спрашивал у Татьяны, куда она определила очередную мелочь. Та отвечала, не поднимая головы от аптечки, в которой у неё был свой порядок: ампулы в жёстких пеналах, бинты по размерам, лекарства по назначению.

— Татьяна, перекись в каком флаконе? — спросил Саша, поворачивая деревянный ящичек.

— В пластиковом, с двойной пробкой и упакована в два пакета. Не трогай, там всё уложено по счёту.

Руководитель подошла к медицинскому столу, уточнила количество перевязочного материала, проверила упаковку документов и спросила про запас спичек. Татьяна отвечала без запинки: бинты стерильные и нестерильные, салфетки, пластырь рулонный и бактерицидный, эластичный бинт, йод, зелёнка, марганцовка в сухом виде, таблетки по списку, личные лекарства отдельно, документы в непромокаемой резиновой упаковке, спички у Саши, у неё, у Вали и в общем групповом пакете.

Евгений, сидевший на лавке у стены и крутивший в руках запасной карабин, поднял голову.

— А в изделии номер два?

— Женя, если ты опять начнёшь про Каракумы и универсальное применение резины в походе, пойдёшь проверять все шнурки и перематывать репшнуры, — предупредила Людмила Ивановна не оборачиваясь.

— Молчу, Людмила Ивановна.

— Вот и молчи с пользой. Посмотри у Тимура рюкзак.

Тимур насторожился. Евгений поднялся, забрал у него рюкзак и без обычных шуток начал последовательно проверять лямки, грудную обвязку, пояс, пряжки и нижние швы.

— Нормально, ткань плотная, — сказал Евгений, дёрнув за правое крепление. — Но вот здесь и здесь надо прошить суровой нитью: если разойдётся на маршруте под грузом, ремонтировать на ходу будет некогда. Я покажу, как сделать правильный шов. И пояс подгони по себе — вес должен ложиться на таз, а не висеть на плечах.

— Я знаю, как подгонять.

— Если бы знал, он бы так не висел на лямках. Померь на себя прямо сейчас.

Тимур хотел возразить, но Евгений уже показывал ему, как отрегулировать подвесную систему, чтобы вес не тянул назад и меньше забивал плечи на подъёме.

Вика принесла ботинки в отдельном плотном пакете. Руководитель проверила подошву, глубину протектора, качество проклейки, рант и шнуровку, затем спросила, сколько девушка уже ходила в этой обуви и в каких местах натирало. Вика показала пятку и боковой шов, достала шерстяные и простые носки. Людмила Ивановна осмотрела их и положила рядом ещё одну пару из клубного запаса.

— Такие тоже возьмёшь, — сказала руководитель. — Они плотнее. И запасные сухие носки держи не в общем мешке с вещами, а в отдельном герметичном пакете. Чтобы даже вдруг весь рюкзак вымокнет на переправе, одна пара осталась сухой. Если на маршруте снова начнёшь натирать ногу — говоришь в ту же минуту.

— Я скажу.

— Не после привала, не вечером в лагере, а сразу, как только почувствуешь трение.

Вика кивнула, ведь если Людмила Ивановна говорит «сразу», значит, ждать до остановки группы нельзя.

На полу у центрального столба постепенно образовались три кучки: «годится», «доработать» и «убрать». Последняя была самой маленькой, но вызывала больше всего споров. Туда попал второй шерстяной свитер Тимура, слишком тяжёлая толстостенная кружка Дениса, непонятный кожаный ремешок, назначение которого никто не мог объяснить, но выбрасывать владельцу почему-то было жалко, и Валина запасная тетрадь.

Валя планировала вести подробный дневник похода, и Коровина не возражала против записей, но толстая тетрадь в твёрдом картонном переплёте в пешем походе была уже лишним весом.

— Немного же весит, — попыталась защитить тетрадь Валя.

— В городе немного, а на затяжном подъёме все такие мелочи складываются в лишний килограмм, поэтому возьми тонкую в мягкой обложке.

Евгений потянулся к тетради, взял её и оценил вес на руке.

— Если хочешь, я тебе из плотной бумаги листов скреплю и обложку из клеёнки сделаю. Будет походный дневник без этого кирпича. Только потом не пиши там, что Ольховский издевался над песнями у костра.

— Напишу обязательно. Отдельной строкой.

Татьяна подняла глаза от аптечки.

— Это будет историческая правда.

— Историческая правда должна быть полной, — заметил Евгений. — Я не издевался, а развивал культурную устойчивость группы к специфическому исполнению.

— Лучше развивай швы на Тимуровом рюкзаке, — вмешалась Коровина.

— Уже беру иголку.

До обеда работали почти без перерыва. Потом поставили большой эмалированный чайник на плиту в углу, но от столов не разошлись: пили чай и одновременно пересчитывали сухари в мешке, жевали печенье и спорили о качестве полиэтилена для тентов, вспоминали прошлые маршруты, прикидывая, где можно сэкономить вес, а где такая экономия потом выйдет боком.

После перерыва достали палатки. Их вынесли во двор училища, потому что в подвальном помещении развернуть брезент и натянуть растяжки было невозможно. Во дворе было пыльно и жарко, зато хватало места. Прохожие ненадолго задерживались у ограды, наблюдая, как возле педучилища раскладывают палатки, проверяют тенты, растяжки, стойки и колышки, а затем шли дальше. К занятиям туристического клуба «Азимут» в городе давно привыкли.

Тимур засуетился с угловой растяжкой, пытаясь вбить колышек в сухую землю, и Людмила Ивановна остановила его:

— Быстрее не надо. Надо правильно. Ты сейчас не работаешь, а торопишься. Колышек под углом ставь.

Саша подошёл и показал ему, как удобнее натянуть угол и закрепить шнур. Денис проверял целостность тента на свет. Валя держала центральную стойку. Вика вместе с Татьяной осматривали швы палатки, проверяя, где ткань уже начала слабеть и где нужно наложить заплатку.

Евгений стоял чуть в стороне, внимательно рассматривая конструкцию, потом молча подошёл к одной из растяжек, развязал слабый узел, перевязал его и только после этого сказал:

— Вот так он ночью при ветре сам не развяжется.

— Почему? — спросил Тимур, разглядывая петлю.

— Потому что узел должен держать штормовой порыв, когда ты спишь, а не просто висеть, когда на него смотришь.

Коровина услышала этот разговор и кивнула.

— Запомни, Тимур: в походе хорошо сделанная работа — это та, о которой ночью под дождём не приходится вспоминать.

Палатки проверяли долго и въедливо. Слабое место или расходящийся шов лучше было зашить днём во дворе, чем искать иголку и нитки ночью в мокрой траве. Поэтому каждое полотнище и каждый шов осматривали тщательно.

Когда палатки снова аккуратно свернули в чехлы и увязали, вернулись в подвал. Там после жаркой улицы, казалось, особенно прохладно. На столе уже лежали обновлённые списки с пометками: кому что прошить, что заменить, что докупить, что убрать из личного снаряжения. Руководитель просмотрела записи, проверила каждую графу и кивнула: все выявленные недочёты можно было исправить ещё в городе.

— В воскресенье закрепим технику, — сказала она, складывая списки. — Скалки, работа с верёвкой, подъём и спуск с гружёным рюкзаком, организация переправы. Потом ещё раз проверим палатки. И после этого уже можно будет спокойно закрывать укладку.

— Спокойно? — переспросил Саша.

— Относительно спокойно.

— Так больше похоже на правду.

Евгений дописывал пометку в списке рядом с фамилией Тимура.

— А если я к тому времени уже буду почти строителем светлого будущего и меня вызовут по комсомольской линии, мне тоже на скалки?

— Пока ты в списке группы и не уехал, ты помогаешь и готовишься наравне со всеми, — ответила Коровина.

— Жестокая система.

— Рабочая, — коротко сказала Татьяна, укладывая последние медикаменты.

— Одно другому не противоречит.

Разговор продолжать не стали. Решение зависело не от клуба: Евгению ещё предстояло сдать хвосты в институте, а в деканате ему уже предложили путёвку в студенческий стройотряд.

К вечеру список «доработать» заметно сократился. Рюкзак Тимура забрали прошивать суровыми нитками. Денис пообещал проверить дождевик в ванне и принести плотный полиэтилен. Валя заменила толстую тетрадь на тонкую. Вика переложила носки в отдельный непромокаемый пакет. Татьяна закрыла и завязала аптечку, но оставила её на столе, чтобы завтра добавить свежий перевязочный материал. Саша забрал домой часть группового снаряжения для мелкого ремонта и затачивания инструмента.

Перед уходом Людмила Ивановна ещё раз прошла по подвалу, осмотрела столы, полки и сложенные рюкзаки. Вещи лежали некрасиво, зато понятно: у каждого предмета теперь было своё определённое место, назначение и ответственный человек.

— Завтра без опозданий, — сказала она, выключая свет над основным столом. — И не забывайте: рюкзак собирается не для того, чтобы дома красиво в углу стоял. Завтра каждый пройдёт контрольный выход с тем весом, который собирается нести на маршруте.

Тимур сразу посмотрел на свою кучку вещей.

— Прямо со всем контрольным весом?

— С тем, что останется после сегодняшней проверки. Поэтому дома поразмысли, что тебе действительно нужно на маршруте, а без чего обойдёшься.

— Я уже думаю.

— Думать надо до того, как положил вещь в рюкзак, а не после того, как он стал неподъёмным на первом же километре.

Евгений поднял руку.

— Людмила Ивановна, это можно записать как официальную заповедь «Азимута»?

— Конечно, только потом сам соблюдай.

— Вот это сложнее.

— Поэтому и запиши крупнее, чтобы перед глазами была.

В клубе засмеялись, уже устало и без вчерашнего шума. День получился длинным, но большую часть замечаний закрыли. Завтра рюкзаки предстояло собрать окончательно и пройти первый контрольный километр с тем весом, который каждый понесёт на маршруте.

Глава 4. Походы ещё будут

На следующий день Евгений пришёл в клуб раньше остальных.

В «Азимуте» ещё никого не было, кроме Людмилы Ивановны. Она, склонившись над картой, и тонко заточенным карандашом уточняла схему запасного выхода. Рядом лежали замечания комиссии, маршрутная книжка, список группового снаряжения и несколько листов плотной бумаги, на которых Коровина обычно рисовала то, что не всегда удавалось понятно объяснить словами: участок гребня, запасной спуск, переправу, расположение палаток на неудобной стоянке.

Она преподавала черчение и ИЗО и рисовала точно. Несколькими линиями могла передать рельеф, в походном блокноте быстро поймать силуэт горы, а потом уже дома написать акварелью мокрый склон так, что те, кто там был, сразу вспоминали запах дождя, сырой ткани и дыма. Маслом она писала реже, но в клубе видели и эти работы. Когда её хвалили, Людмила Ивановна обычно отмахивалась и говорила, что хороший рисунок, как хороший маршрут, начинается не с таланта, а с внимательного взгляда.

Сейчас она готовила схему для комиссии, попросившей подробнее обозначить запасной спуск, и последовательно наносила линию хребта, распадок, место возможного подъёма воды и участок, где в дождь придётся особенно внимательно выбирать направление.

Евгений остановился у стола, снял рюкзак и поставил его возле лавки.

Людмила Ивановна закончила линию, но головы сразу не подняла.

— Решил?

— Ага. Стройотряд.

Она поставила последнюю отметку, положила карандаш рядом с линейкой и посмотрела на него.

— Декан подтвердил?

— Сегодня с утра. Два месяца на окраине области. Если отработаем нормально, закроют зимние долги и летнюю сессию поставят автоматом. Сказали, что шанс хороший, но думать до завтра. Или соглашаюсь сейчас, или дальше сам разбираюсь с пересдачами.

Говорил он без обычных шуток.

Коровина кивнула.

— Тогда соглашайся.

Евгений криво усмехнулся.

— Даже не попробуете отговорить?

— А зачем? Чтобы ты пошёл в поход, вернулся и снова сел разбираться с хвостами? Первый курс надо закрывать.

— В группе человек лишним не будет.

— Не будет. Ты нам нужен. Но это не значит, что я должна тянуть тебя в поход любой ценой.

Он прошёл к столу и сел на лавку. На карте нитка маршрута уходила по хребтам, и Евгений несколько секунд молча следил за ней.

— Я бы пошёл, Людмила Ивановна.

— Я знаю.

— Просто неприятно получается. Всё время готовился, ходил, снаряжение собирал, а теперь в самый последний момент — крыши какие-нибудь чинить.

— Лучше два месяца чинить крыши, чем потом год чинить собственную учёбу.

Евгений покрутил в пальцах лежавший на столе ластик и положил его обратно.

— После школы всё вроде помнил. Потом завод, два года перерыва и всё. Дифуры, тригонометрия… Сижу на лекции, все вокруг будто вчера из класса вышли, а я пытаюсь вспомнить, где у синуса ноги растут.

— Значит, надо закрывать этот провал сейчас, пока он не стал ещё глубже.

— А если я там два месяца буду только цемент таскать?

— Ничего, будешь работать и помнить, зачем согласился. Тебе обещали закрыть долги при нормальной работе?

— Обещали.

— Тогда не отлынивай и возвращайся с красивой зачёткой.

Он помолчал, снова посмотрел на карту.

— Жаль всё равно.

— Конечно, жаль. Правильное решение не обязано быть приятным.

— Вот умеете вы поддержать.

— А тебе сейчас поддержка нужна или честный ответ?

— Лучше честный.

— Тогда стройотряд. Походы ещё будут.

Евгений первым отвёл взгляд от карты.

— Чем помогать, пока я здесь?

— Снаряжением, укладкой, выписками из старых отчётов. Тимуров рюкзак после прошивки проверь. Саша вчера говорил, что в ремнаборе надо всё пересмотреть. И распределение веса придётся переделать.

— То есть из похода меня исключили, а от работы нет?

— Хоть в поход не идёшь, от «Азимута» всё равно не освобождаешься. А ты думал, я тебя просто отпущу?

Евгений растянул губы в улыбке.

— Была надежда на чудо.

— Чудеса у нас только после закрытия списков. До этого — работа.

Пришла Валя, она спустилась в подвал с двумя пакетами, поставила их возле шкафа и сразу заметила, что Евгений сидит непривычно тихо.

— Что случилось?

— Ничего страшного, — ответил он. — Просто вместо Хамар-Дабана еду покорять совхозные крыши.

Валя посмотрела на него, потом на Коровину.

— Стройотряд?

— Он самый, — подтвердил Евгений. — Институт решил дать мне последний шанс стать образованным человеком.

Она решила не говорить, что всё правильно, и не попыталась утешить. Села рядом на лавку и несколько секунд рассматривала карту.

— Значит, не идёшь.

— Нет.

— Жаль.

— Мне тоже.

— Но если этим действительно разберёшься с задолженностями, надо ехать.

Евгений повернулся к ней.

— Вы сегодня все договорились говорить разумные вещи?

— А ты хотел, чтобы мы тебя уговорили всё бросить, а потом осенью помогали прятаться от деканата?

— Можно было хотя бы для приличия предложить.

Валя улыбнулась.

— Ну могу сказать, что без тебя будет тише.

— Вот. Уже похоже на искренность.

— Но не обязательно лучше.

Он хотел ответить шуткой, но только кивнул.

Валя не стала продолжать, поднялась, разобрала принесённые пакеты и поинтересовалась, куда положить новые застёжки для полиэтиленовых вкладышей.

К середине дня собрались остальные. После последних разговоров новость никого не ошеломила, но на несколько минут в подвале стало тише.

Саша коротко сказал, что жаль, и хлопнул Евгения по плечу.

— Зато институт закроешь. Потом без долгов пойдёшь, куда захочешь.

— Если меня после совхозного свинарника вообще куда-нибудь пустят, — отшутился Евгений. — Вдруг запах останется навсегда.

Денис сразу оживился.

— А кто теперь будет петь про Зульфию? Это же удар по культурной программе.

— Если ты попробуешь, — угрожающе предупредила Валя, — я заткну тебе рот первым сухарём, который попадётся.

— Сухари маршрутные, их нельзя расходовать до выхода.

— Для такой цели Людмила Ивановна разрешит.

Коровина, уже раскладывавшая на столе списки, отвлеклась на ребят.

— Людмила Ивановна ничего не разрешит. Евгений не идёт, гитара остаётся, а сухари должны доехать целыми. Теперь решим, кто понесёт его часть общего груза. Дневные рационы перефасовывать не будем — просто немного увеличатся порции.

Денис потёр руки.

— Ну вот, за грустной новостью сразу следует приятная.

Валя легонько коснулась пальцами его затылка, изображая подзатыльник.

— У тебя все мысли только о том, как бы побольше пожрать.

— Конечно. Я молодой, растущий организм.

Татьяна хмыкнула:

— Растёшь ты почему-то в основном в сторону продуктовых пакетов.

Вика слушала разговор уже без прежней растерянности. Из состава уходил участник, а вместе с ним менялись рюкзаки, обязанности и привычный порядок на тренировках. Общий груз теперь предстояло рассортировать заново.

Татьяна придвинула к себе список распределения веса.

— Что у него было из общего?

— Часть ремнабора, котёл, топор, тент, продукты на два дня — шесть раскладок, пакет с одним «перекусом», ну и так еще по мелочи, — перечислил Саша. — Всё кроме продуктов и «перекуса» можно мне.

— Нельзя тебе всё, — сказала Коровина. — У тебя и без него достаточно.

— Тогда Денису котёл и топор.

— Почему сразу мне? — возмутился Денис. — Я только что потерял культурного руководителя, нахожусь в состоянии морального потрясения, а вы мне котёл.

— Котёл как раз поможет собраться, — заметил Евгений. — Он придаёт человеку стойкость.

— Особенно на подъёме.

— А на подъёме топор подарит силу воли плюс характер.

— Давайте я возьму часть продуктов. У меня пока вес меньше, чем у Саши и Татьяны.

Коровина посмотрела в её лист.

— Сколько у тебя сейчас?

Валя назвала вес.

— Можно добавить немного, — согласилась Людмила Ивановна. — Возьмёшь продукты на один день. Денису отдадим палаточный тент, остальное распределим между Сашей и Татьяной.

Денис встрепенулся.

— Почему ей продукты, а мне тент?

— Потому что тент ты по дороге не съешь, — разъяснила Валя.

— Вот оно что. Значит, мне всё-таки не доверяют.

— Тебе доверяют нести тент, — сказала Коровина. — Это тоже ответственное дело.

— Но совершенно несъедобное.

— В этом и преимущество, — заметила Валя. — К вечеру его вес точно не изменится.

Денис посмотрел на неё с укором.

— Я один раз доел лишний сухарь, а теперь это будет преследовать меня всю жизнь.

— Не один, — напомнила Татьяна. — И не сухарь.

— Вот видите? Уже собирают досье.

Коровина поставила отметку в списке.

— Тогда тем более тент. С ним у тебя будет возможность восстановить репутацию.

— А если я его донесу целым?

— Получишь продукты в следующем походе, — уверенно заявила Валя.

— Наконец-то появилась цель.

Коровина дала им договорить и продолжила распределение.

— Котёл и тент пойдёт Саше, но я сниму с него часть мелочей. Продукты делим между Валей, Денисом и Татьяной. Денису топор и ремнабор, потом перераспределим общий вес раскладками продуктов. Вика возьмёт часть того, что было у Саши. Тимуру ничего не добавляем.

Тимур, до этого внимательно следивший за разговором, сразу выпрямился.

— Почему мне ничего? Мне можно больше.

— Можно, — согласилась Коровина. — Но не нужно.

— Я же должен привыкать.

— Ты и будешь привыкать. К своему весу.

— Я нормально несу.

— В городе все нормально несут. На третий день под дождём разговор будет другим. И если мы заранее знаем, что можем распределить груз без перегруза младших, значит, так и сделаем.

Тимур собирался возразить, но Валя его опередила:

— Тебе всё равно что-нибудь добавят потом. На первой же стоянке обязательно окажется пакет, который никто не хочет нести.

— Почему обязательно мне?

— Потому что ты сегодня сам вызвался.

Саша, проходя мимо, поддержал:

— Лишний килограмм в походе сам находит хозяина. Утром вроде всё рассчитано, а к вечеру у кого-то мокрая палатка, у кого-то верёвка, у кого-то общий пакет, который «только до следующей стоянки».

— Лишние килограммы как хищное животное, — добавил Евгений. — Заводится в рюкзаке после первой ночёвки и начинает размножаться.

— Особенно тушёнка, — отметил Денис. — Она вообще стадная.

Коровина постучала карандашом по столу.

— Договорили? Тогда Евгений и Саша проверяют ремнабор. Татьяна пересчитывает аптечку. Валя начинает раскладывать продукты по дням. Денис тщательно осматривает дождевик, потому что в прошлый раз он уже был «совершенно целый», пока не пошёл дождь. Остальные помогают.

— А почему мой дождевик вызывает такое недоверие?

— Потому что у него дырка возле плеча.

— Это вентиляция.

Валя повернулась к нему.

— Когда через неё вода льётся внутрь, это уже не вентиляция.

— Вода тоже должна куда-то идти.

— После ремонта пойдёт снаружи.

В ремнаборе нашлось тупое шило, слишком мало изоленты и треснутая пряжка. Саша записывал, что заменить, Евгений раскладывал содержимое на лавке и комментировал каждую находку с серьёзностью эксперта.

— Шило не колет, зато не поранит.

— Выбрасываем, — сказал Саша.

— Изоленты мало, но если никому ничего не чинить, хватит.

— Докупаем.

— Пряжка треснутая, но держится.

— Меняем.

— Ты слишком строг к ветеранам снаряжения.

— Я не хочу потом ночью держать чей-то рюкзак руками только потому, что пряжка заслужила уважение за возраст.

За соседним столом девочки занимались продуктами. Татьяна называла позиции по списку, Валя проверяла вес и подписывала пакеты крупными цифрами, чтобы в походе не приходилось каждый раз вспоминать, где лежит завтрак третьего дня, а где запас на случай задержки.