Перевал Коровиной

Остальные слушали этот разговор как беседу двух космонавтов, побывавших там, где обычные правила уже не действовали. Вика лучше других понимала, сколько в ту ночь Людмила Ивановна, Володя и Евгений сделали, чтобы оставшиеся в палатках девчонки лишний раз не совались наружу под грозу и смогли хотя бы немного поспать.

Та ночь запомнилась не победой, а борьбой за палатки, которые ветер пытался сорвать со склона. Спуститься вниз было нельзя: ниже шли камнепады и небольшие лавины.

Утром стало ясно, что продолжать путь к реке Нуреката опасно. Людмила Ивановна посоветовалась со старшими ребятами и повернула группу обратно с выходом на запасной вариант.

— Поэтому я не люблю разговоры вроде «надо было просто проскочить», — сказала она. — Со стороны всегда легко рассуждать. Иногда участок действительно можно взять. А иногда попытка пробиться любой ценой — уже не спорт, а дурость.

Саша, до этого молча изучавший карту, поднял глаза на Коровину:

— На перевале во время грозы действительно было безопаснее, чем внизу?

— Тогда — да, — ответила она. — Ниже со склона всё летело. Спускаться туда ночью под ливнем — гарантированно нарваться на лавину или камни. Универсальных рецептов на маршруте не бывает.

Евгений кивнул.

— На обратном пути мы ещё через свежие завалы и сошедшие лавинки пробирались. А потом горная речка характер показала. Сутки назад перешли спокойно, обычной стеночкой, а после дождя вода поднялась так, что вброд уже не сунешься. Пришлось первому вплавь со страховкой перебираться, чтобы навесную натянуть, и уже по ней всю группу переправлять.

— А кто плыл на другой берег? — полюбопытничал Тимур.

— Я.

— Один?

— Кто-то должен был вынести конец верёвки, — пожал плечами Евгений. — Я лучше остальных плавал и понимал, как ведёт себя горная вода.

Тимур выпрямился, ожидая продолжения.

Евгений усмехнулся:

— Картинка была эпичная. Ты бы, Тима с фотоаппаратом, оценил. Я раздеваюсь до трусов, надеваю обвязку, цепляю к карабину верёвку — она же и страховка, и будущая переправа, — захожу в воду, и тут начинается снег. Снежинки так красиво падают на плечи и сразу тают.

— Женя, не пугай молодёжь, — осадила его Коровина. — А то они сейчас решат, что ты ради красивого кадра в ледяную воду полез.

— Ради кадра я бы солнца дождался, — хмыкнул Евгений. — А там ловить было нечего. За спиной хребет, с которого мы только что повернули. Перед нами река, которую не обойти. Вода прёт, погода только хуже. Либо кто-то протащит верёвку на тот берег, либо вся группа остаётся зажатой между рекой и горами.

За столом притихли.

Саша до этого слушал с лёгкой улыбкой, но теперь нахмурился. Он был старше Евгения и прекрасно понимал, что скрывалось за простой фразой «кто-то должен был»: в таких ситуациях выбирали не самого храброго и не того, кому хотелось отличиться, а человека, у которого были нужные навыки и хоть какой-то шанс справиться.

— Ты ведь уже после грозы кашлял, — сказал он. — И сил было меньше обычного.

— Было такое.

— И всё равно полез?

Евгений нахмурился, перебирая в памяти события того дня:

— А кто ещё? Володя плавал хуже. Девчонки — тем более. Ждать, пока вода поднимется ещё выше, смысла не было.

— Верёвка сильно тянула? — Саша чуть подался вперёд, ожидая ответа.

— Сначала терпимо. Потом течением развернуло боком, и стало веселее. Главное — не бороться со струёй в лоб, уходить по диагонали и не дать верёвке попасть под ноги.

Тимур уже не улыбался, по-прежнему представляя этот кадр: снег, тёмная вода, голое тело, натянутая нить верёвки, только теперь всё это казалось не красивым, а страшным, потому что слишком легко было понять, что произошло бы, если бы Евгений захлебнулся или сорвался.

— А если бы тебя унесло? — спросил он.

— Значит, у группы появилась бы ещё одна большая проблема. Или на одного шутника стало меньше, — Евгений на секунду задержал взгляд на парне.

— Женя, — одёрнула его Коровина.

— А что? Он спросил, я ответил.

— Можно ответить прямо и без бравады, — жёстко сказала Людмила Ивановна. — Там и без неё тошно было.

Евгений кивнул и лицо его стало серьёзным:

— Да там вообще кино получилось. Я же Вове и девочкам перед тем, как лезть, инструктаж провёл: страховать на горной реке — это следить, чтобы верёвка впереди меня не плыла. Держать чуть в натяг, но ход не сковывать. И если увидят, что мне совсем капец — тащить обратно. Они, понятное дело, конец за дерево закрепили — руками же можно и не удержать. Но никто не ожидал, что меня махом вынесет течением на всю длину.

Евгений отвёл взгляд, припоминая подробности.

— Сорок или пятьдесят метров верёвки, а мне тупо не хватает этого радиуса, чтобы до другого берега дотянуться. Прижало струёй намертво посередине реки. Хорошо, Людмила Ивановна сообразила: увидела, что дело дрянь, скомандовала, и они все вместе бросились этот узел отвязывать, а потом побежали по берегу вниз по течению ещё метров пятьдесят. Только за счёт этого меня маятником на повороте и выкинуло на ту сторону.

— Да откуда ты-то видел, кто куда бежал? — покачала головой Людмила Ивановна. — Ты постоянно под водой исчезал, наружу только рука торчала, которая бешено махала в сторону противоположного берега и поворота.

— Да я не знаю, — Евгений вздохнул и потёр переносицу. — Для меня тогда всё как в замедленном кино было. Помню только мысль дурацкую: «Если сейчас назад вытаскивать начнут — я же задубею в этой воде, пока они меня против потока вытянут». На секунду даже мелькнуло — карабин, что ли, расстегнуть и самому плыть... Но это нереально было, верёвка в полный натяг да и сразу бы унесло, да и как потом мокрую верёвку перебрасывать...

Он замолчал, покачал головой, затем добавил:

— Да я и сам тогда реку хреново прочитал, если честно. Надо было заходить в воду ниже, ближе к изгибу русла. Расстояние не соизмерил с длинной верёвки. Да и дерево для фиксации сам же ориентиром взял. Так что страховка страховкой, а абсолютной гарантии в горной воде не бывает. Ошибся на старте и дальше всё происходит очень быстро.

Людмила Ивановна покачала головой:

— Ну и при всём моём походном опыте я, честно говоря, больше не припомню случаев, чтобы реку переплывали при таком бешеном потоке. А по всем правилам и методичкам — да, конец верёвки всегда наглухо крепится за опору на берегу.

— Слушайте, — подал голос Денис, — а надо было конец верёвки к Вовчика обвязке зацепить! Чтобы он потихоньку по берегу бежал по мере того, как тебя сносит.

Евгений поёрзал на стуле и заржал:

— Ага, отличный план! Чтобы нас двоих наперегонки по реке унесло, а девчонки одни с Людмилой Ивановной на берегу остались горевать!

Вика опустила глаза. Она помнила, как Евгений кашлял после той ночёвки, как старался не показывать слабость и всё равно брал на себя самую тяжёлую работу. Тогда она думала, что взрослые просто всегда знают, как правильно поступить. Теперь до неё доходило: иногда они знали только одно — что сделать это больше некому.

— А мне тогда на перевале всё казалось, что вот-вот прилетит вертолёт и нас спасут, — тихо призналась она. — Я даже шум винтов отчётливо слышала.

Евгений усмехнулся:

— В такую-то погоду вертолёт? Вика, это кусок полиэтиленового тента за центральный кол палатки зацепился и на ветру трещал.

— Нет, правда было похоже, — упрямо покачала головой она. — Сначала далеко, потом будто ближе...

Перед глазами вставала картина: распластанная под штормовым ветром палатка, ледяной дождь, мокрый полиэтилен бешено хлещет по стойке, а внутри замёрзшая девчонка сжимается в комок, слушает этот треск и верит, что из темноты вот-вот появится спасительный луч прожектора.

— Обидно, наверное, было понять, что это просто тент, — тихо сказал Денис.

— Я до самого утра так и не поняла, — ответила Вика. — Мне так легче было засыпать. Казалось, что нас уже нашли и просто ждут, пока стихнет буря, чтобы сесть.

Людмила Ивановна посмотрела на неё внимательнее, но промолчала.

Валя обратилась к Коровиной:

— Получается, вы тогда фактически оказались заперты?

— На какое-то время — да, — ответила она. — Назад возвращаться опасно. Впереди река. Обход занял бы слишком много времени, и ещё неизвестно, нашли бы мы там безопасный участок. Пришлось устраивать переправу.

— А если бы Евгений не смог переплыть? — на этот раз Денис говорил без обычной усмешки.

— Искали бы другое решение, — Коровина посмотрела на собеседника. — Возможно, ждали бы спада воды. Возможно, уходили бы выше по течению. Но каждый лишний час означал холод, мокрые вещи, расход продуктов, бензина в примусах и ещё большую усталость. Хорошего варианта там не было.

— То есть выбрали не безопасный, а наименее опасный? — задержал взгляд на руководителе Денис.

— Именно.

Саша согласно наклонил голову.

— Вот это потом обычно и трудно объяснить. На карте всегда видно ещё три дороги. А на месте у тебя темнота, промокшая одежда, уставшая группа и ни одной гарантии, что другой путь окажется лучше.

— Люди вообще любят находить простые решения после того, как всё уже закончилось, — чуть приподняла уголки губ Коровина.

Евгений подмигнул Тимуру:

— Но снег действительно красиво падал. Тут я не соврал.

— Я бы в тот момент фотик всё равно не достал, — признался Тимур.

— И правильно, — одобрила Людмила Ивановна. — Сначала страхуют человека, потом думают о кадрах.

— А после можно было снять? — не унимался Денис.

— После можно было фотографировать, как Женя на том берегу дрожит и пытается развязать обвязку окоченевшими пальцами, — заметила Валя.

— Вот это уже была бы честная туристская фотография, — сказал Саша.

Евгений усмехнулся:

— Никакой красоты вы людям не оставляете.

— Она закончилась в тот момент, когда ты полез в ледяную воду с кашлем, — отрезала Коровина. — Дальше была обычная работа.

— В этом вся романтика и есть, Людмила Ивановна, — возразил Евгений. — Просто она не такая, как на открытках.

Женя задумался, глядя на стол, потом всё же высказался:

— У Высоцкого хорошо сказано: «Он стонал, но держал». Для нас это не подвиг, а обычная вещь. Как и в альпинизме, и в скалолазании. В горах рядом нет скорой помощи, больницы или спасателей, которым можно позвонить и сказать: «Приезжайте, у нас проблема». Там надеешься только на себя и на тех, кто идёт рядом.

Он повернулся к младшим.

— Поэтому каждый должен уметь не просто пройти участок вместе со всеми. Иногда приходится делать то, от чего зависит жизнь остальных. Даже если кашляешь, устал или боишься. Не потому, что ты герой. Просто кроме тебя в этот момент некому.

Евгений родился на юге Казахстана, в Сарканде, и почти каждое лето мать отвозила его к родственникам в деревню Карабугет. Купание и рыбалка на быстрых горных речках были там обычным делом.

С детства он знал, что такая вода не похожа на городской пляж. Она холодная, сбивает с ног, тащит в потоке, пытаясь ударить о камни, не выпускает на берег и не оставляет времени на красивые движения, раздумья и анализ.

— Горную реку нельзя уважать наполовину, — добавил он. — Или относишься к ней серьёзно, или она быстро объяснит, кто здесь главный.

Татьяна кивнула, потянувшись к блокноту:

— Хорошая формулировка.

— Только в отчёт её не вставляй, — полушутя отозвалась Коровина.

— Почему?

— Потому что комиссия любит конкретное обоснование: уровень воды, скорость течения, ширина, способ страховки. Философию они могут оценить, но маршрут на ней не защитишь.

— А если написать: «Река быстро объяснила группе, кто главный»? — улыбнулась Татьяна.

— Тогда тебя отправят переписывать весь отчёт. Или просто не зачтут поход.

За столом рассмеялись.

— По погоде считаем худший разумный вариант, — продолжила Коровина, когда смех утих. — Дождь, мокрый снег, сырость, ветер. Не потому, что всё обязательно случится, а потому что мы не должны удивляться, если случится. Женя, по снаряжению что скажешь?

Евгений отложил отчёт.

— Полиэтилена по палаткам надо добавить на постилку. Нормального, плотного, а не тонкой ерунды, которая рвётся на первом камне.

— Записала, — отозвалась Татьяна.

— Спички дублировать. Разложить по разным рюкзакам и герметично упаковать.

— В пакеты? — Тимур покосился на Евгения.

— В пакеты, в резину, куда угодно, лишь бы не промокли, — перебирал варианты Евгений. — Лучше сделать несколько маленьких упаковок, чем одну большую. И кстати, резиновое изделие номер два из любой аптеки под это дело подходит лучше всего — дёшево, герметично — то, что надо.

Тимур хмыкнул.

Людмила Ивановна посмотрела на него строго, без тени улыбки:

— Ничего смешного. В походе оно полезнее половины вещей, которые люди тащат для уверенности. Спички, таблетки, документы, носки — всё, что должно остаться сухим, упаковывается отдельно.

— Я понял, Людмила Ивановна.

— Тогда не улыбайся, а запиши.

Тимур послушно взял карандаш.

Коровина сделала отметку в блокноте:

— Теперь ботинки. Я хочу видеть не просто удобную обувь, а проверенную. Новые ботинки на маршрут никто не надевает. Есть сомнения — приносите, смотрим сейчас.

— А если ботинки почти новые, но я уже несколько раз в них ходил? — Денис растерянно опустил взгляд на свою обувь.

— Приносишь и показываешь.

— Они удобные.

— Слово «удобные» мы проверим в ближайшие выходные на выходе «на скалки» с рюкзаками.

— Понял.

Разговор снова ушёл в списки: обувь, шнурки, носки, накидки, ремнабор, иглы, нити, свечи, аптечка, котлы, топор, документы.

Всё перечисленное было простым и привычным, но из этого чаще всего и складывалась надёжность. Горы наказывали не за отсутствие редкого снаряжения, а за пренебрежение обычными мелочами.

— По крупам ещё раз, — распорядилась Людмила Ивановна.

Татьяна подвинула к ней лист:

— Гречка, рис, пшено, макароны. Суповые концентраты отдельно. Сахар нужно пересчитать, по старой раскладке маловато.

— Сухари?

— Сушим сами. Часть уже готова.

— Соль не забыть. Чай с запасом.

— По сладкому?

— Без роскоши, но не только сахар. Изюм, карамель, сухофрукты, конфеты, печенье.

Евгений, до этого перелистывавший старый отчёт, поднял голову:

— И про заначки не забываем. Поход длинный, значит, с каждого по две.

Никто за столом не стал спрашивать, что он имеет в виду. Каждый уже сходил как минимум в два категорийных похода и отлично знал одну из старых традиций «Азимута».

На каждый день маршрута заранее назначался один человек, который должен был достать из рюкзака секретную заначку — что-нибудь вкусное, не входившее в общую раскладку. Дни распределяли ещё в клубе, обычно жребием. Список хранился у завхоза, чтобы никто не перепутал очередь и не попытался незаметно перенести её на более удобный день.

Когда именно днём доставать угощение, решала вся группа. Иногда о нём вспоминали утром, иногда во время обеда, а порой уже на перевале, когда люди выматывались и хотелось хотя бы ненадолго переключиться со сложной дороги и тяжёлых рюкзаков.

Кто-нибудь один заговорщически произносил:

— Заначка?

Если остальные поддерживали, вся группа начинала дружно скандировать:

— Заначка! Заначка! Заначка!

Требовалось, чтобы вышло единогласно. Только после этого назначенный доставал свёрток, но сразу его не показывал. Остальные пытались угадать, что внутри. Тот, кто угадывал, получал двойную порцию, если угощение делилось. Если же нет — каждый отдавал ему от своей порции маленький кусочек, символически, в знак победы.

Денис задумался.

— А что вообще можно брать?

Евгений обернулся к нему:

— Арбуз возьми.

— Женя, опять ты со своими шуточками, — одёрнула его Коровина.

— А что? Вкусно, сочно, витаминов немного, но вроде есть.

Валя с интересом следила за Денисом:

— Он ведь действительно возьмёт.

Тот уже явно прикидывал что-то в уме.

— Смотря какой арбуз. Можно же найти небольшой.

За столом дружно фыркнули.

— Вот видишь, — ткнула пальцем в сторону Дениса. — Я предупреждала.

— Да я просто уточняю, — попытался оправдаться Денис. — Чтобы понимать допустимые пределы.

— Допустимые пределы заканчиваются гораздо раньше арбуза, — отрезала Татьяна.

Евгений развалился на стуле:

— А ведь когда-то Людмила Ивановна сама нам рассказывала, как они на каменистом перевале арбуз ели. Красный арбуз на серых камнях, кругом горы. Красота.

Тимур почти сразу представил этот кадр: крутая осыпь, люди в брезентовых штормовках и ярко-красные ломтики на фоне угрюмого серого перевала.

— Это действительно было?

— Было, — подтвердила Коровина. — Только тот арбуз не тащили две недели. Его купили перед самым выходом на маршрут и съели во второй день, на первом же перевале.

— Но фотография красивая получилась? — не отставал Тимур.

— Получилась.

Вика вспомнила:

— Мы её на слайдах видели. Там арбуз прямо на камнях лежит, разрезанный.

— Значит, надо ещё раз посмотреть, — загорелся Тимур.

— Сейчас некогда устраивать просмотры, — остановила его Коровина. — Сначала закрываем раскладку.

Евгений тихонько хмыкнул:

— Вот после того рассказа Людмилы Ивановны у нас в прошлом году перед тройкой на Саяны почти каждый воспринял это как прямое руководство к действию. И в качестве заначки припас по арбузу.

— Почти каждый? — переспросил Денис.

— Почти.

— И сколько вы их несли?

— Нуууу достаточно…, чтобы после третьего всё стало понятно.

— А остальные?

— Начали избавляться от них к середине похода. Во-первых, угадывать содержимое свёртков уже никто не хотел. Во-вторых, они тяжёлые и занимают половину рюкзака. А в-третьих, начали портиться.

Вика тихо прыснула:

— И после третьего арбуза вы всё равно продолжали скандировать «заначка»?

— Уже без прежнего восторга, — признался Евгений. — Особенно под затяжным дождём. Воды кругом и так хватало, а после арбузов всё ещё чаще по кустам разбегались.

— Прекрасная организация питания, — вставила Татьяна. — Крупы, тушёнка и передвижной запас воды в кожуре.

— Ну я-то арбуз не брал, — заулыбался Евгений.

Коровина выразительно приподняла бровь:

— Зато ты взял дыню.

— Взял, — согласился он, прищурившись. — Но у меня очередь была на второй день. Мы её сразу съели, и никаких проблем. Главное, что никто не угадал.

— Ты у нас всегда оригинал, — подвела черту Людмила Ивановна.

— Я просто внёс разнообразие в ситуацию.

Денис понимающе кивнул.

— Намёк понял.

Татьяна медленно повернулась к нему:

— А ведь он действительно возьмёт.

На этот раз отозвались сразу все:

— Даже не вздумай!

Денис примирительно поднял руки:

— Хорошо, хорошо. Никаких арбузов и дынь. Я ещё подумаю.

— Вот именно это и тревожит, — вздохнула Валя.

Смех прошёл по комнате и постепенно стих. Коровина вернулась к списку.

— Заначки в общий вес раскладки не включаем, но разум никто не отменял. Угощение должно пережить дорогу, не занимать половину рюкзака и не создавать всей группе дополнительных бытовых сложностей.

— А вес заначки ограничиваем? — расстроенно вздохнул Саша.

— Жёстко не будем, но перед выходом я всё равно проверю. После прошлогодних арбузов имею право.

— Тогда секретность пропадёт, — заметил Евгений.

— Я не обязана видеть, что именно внутри. Мне достаточно убедиться, что это не арбуз, не дыня и не трёхлитровая банка компота.

— Компот можно выпить перед выходом, — буркнул Денис.

— Денис! — предупредила Коровина.

— Всё, молчу.

Коровина считала без суеты, зная, что лишний килограмм в городе кажется мелочью, а на маршруте превращается в постоянную тяжесть на плечах, но и недоложить нельзя: экономия должна быть разумной, иначе лёгкий рюкзак быстро оборачивается слабостью группы.

— Рацион будет смотреть комиссия, — напомнила она. — Поэтому никаких фантазий. Считаем по нормам и по нашему опыту.

— Опять скажут, что много? — проворчал Саша.

— Пусть скажут. Мы объясним расчёт. Нести нам, идти нам и отвечать тоже нам.

Евгений взял один из старых отчётов и открыл на нужной странице:

— По Ергакам можно взять расход как пример. Там почти весь маршрут шёл дождь, и по горячему питанию всё видно.

Коровина согласно кивнула:

— Возьми. И второй отчёт по Саянам посмотри. Там вес удачнее распределён по дням.

Саша потянулся за карандашом:

— Значит, тушёнку беру я. Сухари кто?

— Я, — отозвалась Валя.

Татьяна посмотрела на неё с лёгким прищуром:

— Только досушите нормально. Не как в прошлый раз у соседней группы, когда они вместо сухарей почти кирпичи несли.

— У нас такого не будет.

— Лучше сказать: мы проверим и не допустим, — поправила Коровина. — «Не будет» само по себе ничего не гарантирует.

В кабинете понимающе улыбнулись, но работа не остановилась.

Подготовка похода состояла из мелочей, которые со стороны казались занудством. Кто-то должен был забрать тушёнку, кто-то досушить сухари, кто-то проверить палатку, кто-то принести справку, кто-то переписать номера контрольных точек, а кто-то — выбрать две заначки, способные выдержать до конца маршрута и не превратить рюкзак в овощную лавку.

Если всё делалось вовремя, на маршруте об этом никто не вспоминал. Если же допускалась осечка, одна забытая или глупо взятая вещь сразу начинала тянуть за собой остальные.

Коровина перевернула лист.

— По личному снаряжению завтра проверка. Не рассказывайте, что у вас всё есть, а приносите и показываете. Особенно дождевики, спальники, обувь, запасные носки и упаковку сухих вещей.

— Людмила Ивановна, — поднял руку Денис, — а если спальник старый, но нормальный?

— Приносишь. Посмотрим.

— Он тёплый.

— Хорошо. Заодно проверим молнию, швы и насколько он отсырел за время хранения.

— Понял.

— Рюкзаки тоже. Чтобы потом не оказалось, что лямка держится на честном слове.

Евгений, не поднимая головы от отчёта, заметил:

— Честное слово в дождь размокает первым.

— Именно, — утвердительно кивнула Коровина.

Татьяна сверилась со своей тетрадью:

— По медицинским допускам все справки сдали? Почти все, — сама же ответила она, пробегая глазами список. — У Саши есть, у Дениса есть, у Вали есть. Тимур сегодня обещал донести.

— Завтра, — быстро вставил Тимур. — Точно завтра.

Коровина смерила его взглядом поверх очков:

— Тимур, «точно завтра» — это не документ.

— Я принесу.

— Вика?

— Я прошла осмотр. Справка дома, завтра принесу.

— Значит, завтра приносите оба. Вас на комиссии будут смотреть особенно внимательно. Не потому, что я вам не доверяю, а потому, что вы младшие. Вопросы будут задавать не вам, а мне.

— Они и так будут задавать, — пробурчал Евгений у шкафа с архивными папками.

Людмила Ивановна услышала:

— Кстати о комиссии. Кто со мной на следующей неделе в МКК заявлять маршрут?

Евгений отпрянул назад и замотал головой:

— Нет, Людмила Ивановна. После того как мы заявлялись в Каракумы, я туда больше ни ногой.

— Почему? — не понял Саша.

— Ты же у нас самый опытный в группе после Людмилы Ивановны, — вставила Валя.

— Вот именно поэтому я и берегу остатки психики, — улыбнулся Евгений. — Свой опыт я лучше в походе покажу, чем буду на их глупые дежурные вопросы отвечать. После Каракум голова до сих пор на место не встала.

Татьяна поинтересовалась:

— Что же они там такого спрашивали?

Евгений оглядел ребят, состроил нарочито занудное лицо и неожиданно тонким голосом произнёс:

— «А как вы, мальчики и девочки, будете ходить в туалет в пустыне?»

За столом уже прыснули, но Евгений выставил ладонь, призывая к порядку, и перешёл на командный тон:

— Да как! Разделились на «эм» и «жо». Спиной друг к другу встали. По десять шагов вперёд — шагом марш! Кому стоя — тот стоит, кому сидя — присел. Закончили — доложили. По последнему отчитавшемуся повернулись, к рюкзакам вернулись и не забыли прикопать всё, что натворили!

Рабочая атмосфера в подвале рухнула окончательно.

Тимур сложился пополам над столом, Денис закрыл лицо ладонями, плечи его тряслись, Валя хохотала почти беззвучно, задыхаясь, Вика покраснела, а Татьяна, ещё пытавшаяся сохранить серьёзный вид, просто махнула на Евгения рукой.

Коровина тоже улыбнулась:

— Женя, если мы будем так заявлять маршруты, нас не выпустят даже в Боровое.

— Зато больше ничего спрашивать не станут.

— В этом я почему-то не сомневаюсь.

— Но по существу ответ правильный.

— По существу — правильный. По форме — как всегда.

— Зато комиссия запомнила.

— Они и без этого нас помнят.