Перевал Коровиной

— У вас группа в полном составе?

— Все на месте. Один билет пять минут искали. Покупал отдельно и забыл, что положил в карман куртки.

— Неплохое начало.

— Зато теперь он знает, в каком именно кармане лежит билет.

— До следующей проверки.

Он усмехнулся:

— Когда своих размещу, зайду к вам. Ещё раз сверим выход и место расхождения.

— Заходи. Только сначала освободи проход у себя, иначе проводница тебя не отпустит.

— Договорились.

После объявления посадки рюкзаки начали передавать в вагоны один за другим. Один человек поднимал снизу, другой принимал сверху, третий пытался понять, куда исчез его коврик. В соседнем вагоне происходило то же самое.

Проводница посмотрела на туристов и гору снаряжения у входа.

— Главное, проход не завалите.

— Не завалим, — ответила Людмила Ивановна. — Сейчас всё поднимем и сразу разложим.

— Все сначала обещают, а потом мне приходится по рюкзакам ходить.

— До этого не дойдёт.

— Вот и посмотрим.

Поезд ещё несколько минут стоял у платформы. В окнах мелькали лица, руки, лямки рюкзаков и кепки. Кто-то уже успел достать карту, хотя смотреть её в вагоне до отправления не было никакой необходимости.

Саша устраивал вещи на верхних полках, Татьяна проверяла, чтобы маршрутная папка оставалась под рукой, Денис развлекал провожающих рожами из окна, а Тимур старался держаться так, будто подобные отъезды давно стали для него привычным делом.

Валя помогла Вике протиснуться к окну, потом сама встала рядом, но немного сзади, оставляя ей место напротив матери.

— Звони и шли телеграммы, как сможете, — сказала мать.

— Позвоню.

— И слушай Людмилу Ивановну.

— Мам.

— Я знаю, что ты слушаешь. Всё равно должна была сказать.

Вика улыбнулась.

— Хорошо.

Женщина смотрела на дочь:

— Вы там вместе держитесь.

— Будем, — уверила её Валя. — Не волнуйтесь.

Мать Вики кивнула и отошла от вагона только после второго предупреждения проводницы.

По составу прошёл толчок, впереди лязгнула сцепка, и состав медленно двинулся вдоль перрона.

Провожающие пошли рядом: родители, клубные, знакомые, те, кто знал цену тяжёлым рюкзакам, и те, кто просто видел, что дети уезжают далеко.

Несколько шагов все двигались вместе с поездом, пока это ещё имело смысл. Потом кто-то остановился первым, за ним другие. Окна поплыли быстрее, лица сместились, поднятые руки исчезли.

Вика продолжала смотреть назад, пока перрон не скрылся. Валя не говорила ей, что пора садиться, и не пыталась отвлечь. Только стояла рядом, придерживаясь за край полки, пока поезд набирал ход.

Через минуту состав вышел за пределы станции. Петропавловские группы ехали в двух соседних вагонах, каждая со своими рюкзаками, палатками, продуктами и маршрутными документами.

Когда последний вагон ушёл за поворот, перрон опустел не сразу. Родители ещё стояли, будто поезд мог снова показаться. Кто-то закурил, кто-то посмотрел на часы и вспомнил о работе, кто-то сказал, что теперь остаётся ждать первой отметки.

В тот же вечер в Белоградовке Евгений вернулся с ремонта крыши совхозного свинарника, смыл с рук пыль и битум и у выхода из умывальника заметил настенный календарь.

Он задержался, посмотрел на дату. Вспомнил: сегодня уехали.

За окном стояла совсем другая тишина — без вокзальных объявлений, стука колёс и суеты. Где-то за бараком гремело ведро, издалека тянуло сухим сеном, рабочие расходились после ужина.

Ольховский постоял ещё немного, представляя, как Саша сейчас штурмует верхние полки с рюкзаками, Денис мешает всем своими разговорами, Валя обязательно перепроверяет какой-нибудь пакет, а Коровина делает вид, что не замечает половины этого хаоса.

Он усмехнулся своим мыслям, вытер руки полотенцем, закинул его на плечо и вернулся в барак. Ничего. Походы у нас ещё будут.

Глава 5. Дорога

Поезд ещё не успел покинуть пределы города, а в вагоне уже начали жить по своим дорожным законам.Туристические рюкзаки заняли верхние полки, пространство под нижними, углы у перегородок и узкие места, куда обычный пассажир никогда бы не стал ничего ставить. Коврики, стянутые ремнями, уложили поверх мягких вещей. Котлы пристроили так, чтобы они не гремели на каждом стыке. Дорожную еду сразу отделили от маршрутных продуктов: всё, что можно было открыть в поезде, лежало отдельно, а суточные рационы уже находились в рюкзаках и случайным рукам не предназначались.

Проводница сначала смотрела на гору туристского снаряжения строго, но быстро поняла, что у ребят свой, вполне разумный порядок. Громоздкий, с верёвками, кружками, штормовками и торчащими лямками, зато каждый знал, где лежат его вещи, и что должно находиться под рукой. Людмила Ивановна и Саша следили, чтобы проход оставался свободным. Татьяна сразу убрала маршрутную папку и аптечку туда, откуда их можно было достать без долгих раскопок. Валя перехватывала мелкие пакеты, которые во время посадки постоянно оказывались не у своего хозяина.Один из котлов всё-таки поставили слишком близко к проходу. Проводница остановилась рядом, строго посмотрела сначала на него, затем на Сашу.

— Ночью кто-нибудь пойдёт за кипятком, споткнётся, а потом будете рассказывать, что поезд виноват.

Александр без спора переставил котёл глубже под полку.

— Теперь не споткнутся. Наши котлы без команды по вагону не ходят.

— За людей я такой гарантии дать не могу, — вмешался Денис. — Ночью каждый становится немного самостоятельнее, чем требуется.

Проводница постаралась сохранить строгое лицо, но всё-таки усмехнулась.

— Тогда хотя бы людей укладывайте так, чтобы проход не перекрывали. И утром я не должна собирать ваши кружки по всему вагону.

— Кружки у нас воспитанные, — заверил её Денис.— Вот их я как раз боюсь меньше всего.

Городские виды ещё долго тянулись за окнами: склады, заборы, редкие деревья, огороды, крыши домов, знакомые улицы. Из вагона они казались частью жизни, которая постепенно оставалась позади.

Пока поезд медленно набирал ход, настоящей дороги ещё не чувствовалось. Вагон продолжал вокзальную суету: часть пассажиров стояла в проходе, некоторые искали своё место, в конце вагона был слышен спор, о том, куда убрать свёрнутый тент. Несколько человек снова проверили билеты, хотя поезд уже двигался и никаких новых сведений там уже появится не могло.

Группа занимала два соседних плацкартных отсека и распределилась почти так же, как потом должна была спать в палатках. В первом разместились Людмила Ивановна, Татьяна, Денис и Тимур. Во втором — Саша, Валя и Вика. Одно место пока оставалось свободным, поэтому часть мелких вещей временно подняли туда, не забывая, что проводница в любой момент могла привести пассажира.

Когда рюкзаки, наконец, нашли места, а поезд миновал городскую окраину, все по привычке собрались в первом отсеке. Кто сел на нижние полки, кто примостился у столика.

Денис посмотрел на Сашу, Валю и Вику.

— Хорошо вам теперь. В палатке втроём будете, места полно.

Вика вздохнула:

— Жаль, Женя не поехал.

— Ага, ужасно жаль, — отозвался Саша. — Сейчас бы уже слушали, как он двадцать пятый раз пытается взять один и тот же аккорд.

— И обязательно с песней, — дополнила Татьяна.

— С очень весёлой, — уточнила Валя.

— Зато теплее было бы, — сказала Людмила Ивановна. — Женя занимал приличный объём и работал как дополнительная походная печка.

— Ещё и разговаривал во сне, — вспомнила Вика.

— Значит, печка была с радиоприёмником, — решил Денис.

— С радиопередатчиком, — уточнил Саша. — Мог среди ночи объяснять кому-нибудь, где лежит верёвка, или требовать передать кружку.

— Печка ещё и посвистывала, — припомнила Татьяна. — Особенно когда пыталась петь.

Вика улыбнулась:

— Зато теперь будет тихо.

— И холоднее, — заметил Саша.

Людмила Ивановна посмотрела на него с задорной улыбкой:

— Будешь сохранять тепло коллектива.

Саша переключил внимание с Вали на Вику.

— Уже неплохо.

— Даже не надейся, — парировала Валя. — Ты будешь у входа.

— Почему сразу я?

— Чтобы ночью первым выпускать тех, кому понадобится наружу.

— А ещё говорят, мужчина в палатке пользуется особыми привилегиями.

— Конечно, — подтвердила руководитель. — Ему доверяют расстёгивать вход под дождём и первым выяснять, насколько холодно снаружи.

— А если мне самому понадобится выйти?

— Тогда получишь возможность оценить правильность собственной укладки обуви.

Денис кивнул:

— Всё продумано. Места больше, спать прохладнее, лежать у входа. Прекрасная компенсация за отсутствие Жени.

— Можешь перейти к нам четвёртым, — предложила Валя. — Сразу станет теснее и теплее.

— Нет уж. Я человек ответственный. Не могу бросить Людмилу Ивановну, Татьяну и Тимура без присмотра.

— Особенно продукты, — подколола его Татьяна.

— Ага, они прежде всего.

Людмила Ивановна хлопнула ладонью по блокноту.

— Раз уж с палатками разобрались, распределим дежурства. На маршруте не хочу слушать, что кто-то случайно забыл свою очередь или надеялся всю дорогу прожить за счёт длинного языка или привлекательной внешности.

— Последнее на кого намёк? — спросил Денис.

— Пока предупреждение общее. После жеребьёвки станет персональным.

Татьяна достала несколько чистых листков, Тимур нашёл карандаш. На одних бумажках написали имена девушек, на других — парней. Людмила Ивановна попросила две кепки. В одну сложили женские имена, в другую мужские.

— Дежурим парами: парень и девушка, — объяснила она. — Вода, костёр, завтрак, ужин, котлы и всё остальное, отчего некоторые любят отойти на два шага и сделать вид, что наслаждаются природой.

— А вы с кем? — поинтересовался Тимур.

— Нас семеро, и при нечётном составе руководитель обычно в постоянную дежурную пару не входит. У меня общее руководство.

Денис сразу оживился:

— То есть ходите вокруг и рассказываете дежурным, что они делают неправильно?

— Нет. Сначала даю вам возможность набить шишки самостоятельно, а уж потом помогаю осознать масштаб содеянного.

— Справедливая система, — отметил Саша.

— Проверенная годами.

Первой мужское имя вытягивала Валя. Она долго перемешивала бумажки, достала одну и развернула.

— Денис.

Тот потёр ладони:

— Отлично. Валя умеет раскладывать продукты, а я умею их есть. Пара подобрана идеально.

— Ты ещё умеешь носить воду, чистить котлы и вставать раньше остальных, — напомнила она. — Я помогу раскрыть все твои способности.

— Уже начинаю сомневаться в честности жеребьёвки.

— Бумажку ты видел.

— Но не знаю, что было написано на остальных.

Людмила Ивановна совершенно серьёзно сказала:

— На всех бумажках было твоё имя. Решили не рисковать.

Денис посмотрел сначала на неё, потом на Татьяну.

— Людмила Ивановна…

Коровина ещё несколько секунд сохраняла невозмутимость, затем рассмеялась:

— Успокойся. На остальных другие имена. Но выражение лица у тебя сейчас было замечательное.

— Вот так и теряется доверие к старшим.

— Оно вернётся после первого хорошо вымытого котла.

Следующим тянул Саша. Из женской кепки ему досталась Вика.

— Нормально, — сказал он. — Договоримся.

— Главное, не превращай приготовление каши в задачу по геометрии, — попросила Вика. — Иначе завтрак будет готов к обеду.

— Зато всё получится симметрично.

— Каша не обязана быть симметричной, — заметила Татьяна.

— Вы просто не видели правильно организованную кашу.

В кепках осталось по одной бумажке.

— Тимур и Татьяна, — объявила Людмила Ивановна. — Вам жеребьёвка уже ничего изменить не может.

Парень посмотрел на свою напарницу:

— Мне повезло.

— Проверим после первого дежурства, — предупредила Татьяна. — Если будешь вставать с первого раза, можно будет считать, что повезло обоим.

— А если не встанет? — поинтересовался Денис.

— Тогда я осуществлю общее руководство, — сказала Людмила Ивановна. — Из соседней палатки и достаточно громко.

— Теперь понятно, зачем руководитель остаётся без пары. Чтобы никто не спрятал от неё будильник.

— В горах мой будильник называется «подъём». Работает без батареек и слышен сразу на обе палатки.

Тимур собрал бумажки и вложил их в блокнот. Пары определились: Валя с Денисом, Саша с Викой, Татьяна с Тимуром. У Людмилы Ивановны постоянного напарника хоть и не было, но никто не сомневался, что работы у неё окажется больше, чем у любого дежурного.

В соседнем вагоне ехала четвёрка. Через некоторое время их руководитель заглянул к Людмиле Ивановне вместе с Натальей. Нужно было только ещё раз сверить дорогу до Мурино и место, после которого маршруты групп расходились.

Наталья поздоровалась с ребятами и присела на край боковой полки.

— Устроились? — спросила Людмила Ивановна.

— Да. Рюкзаки сначала никак не помещались, потом оказалось, что мы просто ставили их не туда.

Руководитель четвёрки усмехнулся:

— Половина группы объясняла второй половине, как правильно укладывать вещи.

— Обычная посадка туристов, — сказала Коровина.

Он достал карту, быстро сверил с ней нужный участок.

— До Мурино всё без изменений. Дальше мы уходим по своей нитке.

— Хорошо.

На этом деловой разговор практически закончился. Наталья ещё несколько минут поболтала с Валей и Викой, после чего гостившие вернулись в свой вагон.

Когда окраины окончательно остались позади, стало спокойнее. Места больше не появилось, зато исчезло ожидание отъезда.

Всё, что можно было проверить до поезда, уже проверили. Забытые вещи, если они существовали, теперь придётся принять как факт и решать вопрос по дороге. Начались обычные дела: кто где сидит, кому уступить нижнюю полку, где хлеб на вечер, куда убрать ноги и как не задеть чужой рюкзак.

Тимур устроился у окна и старался придать себе вид бывалого туриста. Получалось почти убедительно, пока он не начинал слишком часто поправлять ремешок на часах и смотреть, далеко ли уже отъехали.

Денис занял место напротив. Он рассказывал что-то смешное, но сам постоянно отвлекался на пакеты под ногами. Валя достала тонкую тетрадь, посмотрела на чистую страницу: первая строка походного дневника требовала продуманного начала, а не остаточной вокзальной суеты.

Вика сидела ближе к окну и смотрела в окно внимательно, будто хотела запомнить всё что проезжали.

Саша ещё раз проверил, где лежит ремнабор, хотя уже делал это в клубе и на вокзале.

Татьяна открыла пакет с едой на дорогу и нашла там свёрток, который явно попал не в ту кучу.

Денис наклонился ближе:

— Если он оказался рядом с хлебом и варёными яйцами, сама судьба определила его к дорожному пайку.

Татьяна отложила находку в сторону.

— Судьба у него простая. На ближайшей длинной стоянке переложим туда, где он должен лежать.

— Может, всё-таки сначала выясним, что внутри?

— Нет.

— А если там что-то скоропортящееся?

— Денис.

— Всё, понял. Здравый смысл снова победил.

Людмила Ивановна заметила разговор и улыбнулась. В дороге группа постепенно перестраивалась на походный порядок, без возможности вернуться домой за забытой вещью или спокойно разобрать весь рюкзак на полу.

К вечеру все находились в обычной дорожном ритме. Пассажиры рядом разобрались со своими местами, доставали курицу завёрнутую в газету, наливали чай, были те, кто устраивался с книгой.

В тамбуре хлопали двери, поезд покачивало на стыках, за окнами шли поля, редкие огни и небольшие станции, где состав стоял совсем недолго.

Позже свет в вагоне стал тусклее, разговоры перешли на полтона ниже. Валя всё-таки открыла тетрадь и написала первую строку. Денис мгновенно заинтересовался, но она закрыла написанное ладонью.

— Это не отчёт для комиссии. Когда понадобится мнение общественности, я сообщу.

— Я не общественность. Я будущий свидетель событий.

— Поэтому тебе и нельзя показывать.

Тимур у окна уже дремал сидя. Татьяна позволила себе устроиться удобнее, вытянув ноги настолько, насколько это было возможно между рюкзаками и пакетами.

Людмила Ивановна смотрела в тёмное окно. В стекле отражались полки, лица, рюкзаки, тусклый свет, Денис, который всё ещё пытался пристроить ноги между вещами, Валя с тетрадью и Тимур, клюющий носом. На столике бокового места напротив окна лежал свёрток с недоеденной курицей в газете, тоже попадая в отражение каждый раз, когда вагон качало на повороте.

Состав продолжал движение на восток. Пока это была обычная дорога к началу маршрута.

Утро в поезде началось постепенно. Сначала кто-то прошёл по вагону за кипятком, задел плечом висящую куртку, извинился вполголоса и загремел стаканом в металлическом подстаканнике. Потом в соседнем отсеке зашуршала газета, где-то начали собирать постель. Проводница прошла по проходу с выражением человека, который видел уже все варианты утренней неразберихи и ни одному не удивлялся.

Группа Людмилы Ивановны поднималась без общей команды. Первой встала Татьяна. Тихо, стараясь не задеть рюкзаки и не наступить на пакет. Проверила аптечку и дорожную еду, затем разбудила тех, кому пора было вставать.

Саша спустился с верхней полки сонный, но сразу собранный. Денис притворился бодрым, хотя по лицу было ясно, что энергичность пока существует только в намерениях.

Тимур проснулся резко, словно боялся пропустить что-то важное, и первым делом проверил плёночный фотоаппарат.

Вика сидела молчаливая, мыслями она была далеко впереди или ещё дома.

Завтрак не претендовал на кулинарный праздник, зато полностью соответствовал дороге: хлеб, яйца, сыр, немного колбасы, чай и несколько сухарей из отдельного дорожного пакета. Татьяна следила, чтобы никто по сонной невнимательности не полез в маршрутную раскладку. Денис посмотрел на аккуратно закрытые пакеты.

— При таком контроле даже хлеб перед тем, как попасть в рот, должен пройти комиссию.

— Хлеб комиссию уже прошёл, — напомнила Татьяна. — Некоторые участники пока остаются под наблюдением.

— Надеюсь, речь не обо мне.

— Надейся. Надежда ничего не весит и не занимает места в рюкзаке.

Денис хотел возмутиться, но посмотрел на Людмилу Ивановну и решил не уточнять очевидное. Та сидела с кружкой чая и наблюдала, как утро приводит группу в рабочее состояние. В дороге хорошо было видно, кто как просыпается, кто сразу тянется к еде, кто лезет в рюкзак без необходимости, а кто сперва думает и только потом действует. Такие мелочи иногда говорили о человеке больше, чем бодрые ответы на тренировках.

После завтрака пассажиры окончательно заняли свои места, а за стеклом тянулись поля, посадки, редкие станции, серые будки у путей, телеграфные столбы и похожие друг на друга полустанки.

Саша с Денисом достали маленькие магнитные шахматы. Доска была потёртая, дорожная, с фигурками, которые держались на клетках до тех пор, пока поезд не решал проверить их устойчивость на очередном стыке.Играли почти молча. Саша долго рассматривал позицию и делал ход спокойно, словно не сомневался ни секунды. Денис хмурился, переставлял фигуру, иногда возвращал её обратно и бурчал, что в нормальных условиях сыграл бы иначе, но вагонное пространство ограничивает стратегическое мышление.

Саша удивленно приподнял бровь:

— Пространство мешает?

— Конечно. Нормальной стратегии нужны воздух, стол и уважение к мыслительному процессу. У меня под ногами чей-то пакет, над головой рюкзак, сбоку Тимур с фотоаппаратом, а ты делаешь вид, что условия равные.Саша передвинул фигуру.

— Тебе повезло. В равных условиях позиция была бы ещё хуже.

Денис взглянул на доску внимательнее:

— Ход неприятный, но не смертельный.

— Я не тороплюсь. Поезд идёт долго.

Тимур устроился рядом с фотоаппаратом. Он не вертел его без дела, а проверял ремешок, крышку объектива, перемотку и счётчик кадров. Посмотрел в видоискатель на шахматную доску, окно и рюкзаки над проходом.

Плёнка была ограничена, каждый кадр имел цену, поэтому фотография начиналась с выбора. Денис заметил объектив и сразу сделал лицо великого шахматиста перед решающей комбинацией.

— Не кривляйся, — попросил Тимур. — Я хотел нормально снять.

— Я отлично сижу. Это лицо человека, который видит позицию на пять ходов вперёд.

Саша, не отрываясь от доски, сказал:

— Если действительно так, тебе сейчас должно быть особенно грустно.

Тимур улыбнулся, но кадр перестроил. Взял руку Дениса над доской, край магнитных фигур, пальцы Саши возле ладьи и полоску окна, за которым проходила станция. Только после этого щёлкнул затвор.

— Вот теперь нормально. Видно, что вы играете, а не позируете.

— Запомни этот кадр, — сказал Денис. — Потом будешь показывать и говорить: здесь он ещё мог спасти партию.

Саша поправил ладью:

— «Ещё мог» — хорошая формулировка. Надежда остаётся, а действительность ни к чему не обязывает.

Тимур достал блокнот и записал эту фразу Александра, задумавшись над ней. Вторым увлечением после фотографии у него были стихи, но о них он обычно не рассказывал. В клубе знали, что он иногда пишет, но не приставали. В таком возрасте легче признаться, что натирает ботинок, чем показать кому-нибудь строки из тетради.

Валя однажды увидела у него блокнот с неровными строчками и сделала самое правильное — не стала спрашивать. Тимур быстро убрал листок, но после этого относился к ней с чуть большим доверием.

Людмила Ивановна достала иголку с ниткой и подшивала край матерчатого мешочка. В городе это можно было отложить, а в поезде такие мелочи находили подходящее время: руки заняты, дорога идёт. Рядом лежали маршрутная папка и блокнот.

Денис, отвлёкшись от партии, потянулся к одному из пакетов. Людмила Ивановна даже не подняла головы от шитья.

— Откроешь не тот пакет — лично объяснишь группе, почему ужин второго дня стал завтраком в поезде.

Денис убрал руку.

— Я проверял бдительность руководителя.

— Руководитель бдителен. Проверяющие слишком предсказуемы.

— Это от честности.

— Это от привычки тянуться к ближайшему пакету.

На подъезде к станции, где предстояла длинная остановка, вагон оживился. Пассажиры начали смотреть в окна, заранее доставали деньги и спрашивали у проводницы, сколько продлится стоянка.

Когда поезд остановился, в открытые двери потянуло жареным тестом. По перрону шла женщина с корзиной. Пирожки у неё были именно такими, какими должны быть опасные дорожные пирожки: румяные, тёплые, завёрнутые в бумагу и совершенно убедительные для человека, который почти сутки ехал в поезде.

Денис посмотрел на корзину, потом на ребят:

— Для полноты дорожных впечатлений нам однозначно не хватает местной кухни.

— Раз всё равно стоим, можно было бы взять немного, — поддержал Тимур. — Не наедаться, просто попробовать.

Саша оторвался от шахмат и выглянул в окно:

— Выглядят убедительно. Только состав проверять перед маршрутом не хочется.

Людмила Ивановна перевела взгляд с корзины на своих:

— Пирожки с неизвестной начинкой перед выходом — возможное начало отдельного приключения.

— Выглядят вполне достойно, — возразил Денис. — Половина вагона покупает.

— Они завтра не выходят с рюкзаками на маршрут, — сделала вывод Татьяна. — Если у них что-нибудь случится, страдать будут в цивилизации, а не искать кусты всей группой.

Руководитель кивнула:

— Кто хочет начать поход с регулярного исчезновения в ближайших зарослях, может продолжать обсуждение. Только в маршрутную книжку я такой вид препятствий вписывать не собираюсь.

Денис ещё несколько секунд смотрел на корзину с выражением человека, которого лишили важного культурного знакомства с местным населением. Тимур вздохнул и вернулся к фотоаппарату.

Саша сделал ход конём:

— Некоторые решения руководителя спасают не только желудок группы, но и шахматную партию. Ты отвлёкся в самый неподходящий момент.

Денис склонился над доской:

— Это не считается. Меня сбили пирожками.

— Они даже не заходили в вагон.

— Морально заходили. Против пирожков у меня защиты нет.

Людмила Ивановна рассмеялась:

— Вот после таких рассуждений я и вспомнила одну историю из Западного Саяна. Там мы тоже решили, что нашли еду, причём совершенно бесплатно.

Денис сразу повернулся к ней:

— И чем всё закончилось?

— Очень хорошим супом. По крайней мере, сначала мы были в этом уверены.

Вика перебралась поближе к столику, Валя отложила тетрадь, а Тимур приготовился слушать, всё ещё держа фотоаппарат на коленях.

Людмила Ивановна отодвинула мешочек.

— Идём мы по Западному Саяну. Места там богатые: грибов полно, ягоды под ногами, в лесу зверья хватает. Попалась нам хорошая натоптанная тропа. Только непонятно, человеческая она или звериная. В тех местах они иногда выглядят одинаково.