Перевал Коровиной

— Особенно после туристской группы, — заметил Саша.

— После нашей группы любая тропа становилась человеческой, — согласилась она. — Идём, значит, и видим капкан. А в нём нога марала.

— А сам марал? — решил выяснить подробности Тимур.

— Нет его. Мы решили, что вырвался. Знали, что крупный олень, если крепко попадёт в капкан или другую западню, может рвануть так, что оставит ногу и уйдёт на трёх.

— И вы капкан открыли? — удивилась Вика.

— Да, ногу забрали. Вечером сварили суп. Мясо хорошее, наваристое, все поели с удовольствием.

Денис уважительно кивнул:

— Вот это правильное питание. Нести не надо, само на маршруте встретилось.

— Ты сначала дослушай, — вздохнула Татьяна.

— Через два дня встречаем на тропе охотника, — продолжила Людмила Ивановна. — Настоящего саянского: одежда старая, борода, лицо интеллигентное, речь хорошая. Видно, когда-то человек жил совсем другой жизнью, а теперь ходит по тайге и промышляет понемногу.

— Бич? — спросил Саша.

— Что-то вроде того. Только манеры остались, слова подбирал хорошо. У нас по традиции для гостя всегда находилась чарочка спирта. Налили ему, дали закусить, разговорились.

Тимур удивился:

— Спирт в поход действительно брали?

— У нас и сейчас фляжка есть, для обработки, растирания и особых случаев. А встретить местного охотника — особый случай. Только наливали чарочку, а не устраивали застолье посреди маршрута.

— Денис уже расстроился, — заметила Валя.

— Я изучаю историю клуба.

Людмила Ивановна немного изменила голос, заговорила медленнее, с растянутыми окончаниями:

— Выпил охотник и говорит: «Студенты, туристы, не поверите, какое нынче зверьё хитрое пошло! Поставил я капкан на волка. Ногу марала несколько суток в сарайке держал, чтобы подзадохлась как следует, запах набрала. Потом положил её в капкан и ушёл. Возвращаюсь — капкан открыт, ноги нет. Вот как они умудряются? Зверь ведь! И наживку утащил, и капкан разжал».

На несколько секунд в отсеке стало тихо. Первым понял Саша:

— Так это была приманка?

— Конечно.

Валя закрыла лицо ладонью:

— А вы её сварили.

— Точно.

— После нескольких суток в сарайке?

— Этого мы тогда ещё не знали.

Денис задумчиво спросил:

— Но суп был вкусный?

— До встречи с охотником — замечательный.

Вика поморщилась, а Тимур начал смеяться:

— Вы ему сказали?

— Нет. Сидим, переглядываемся и стараемся сохранить человеческие лица. Кто-то отвернулся, кто-то кашляет, кто-то кружку рассматривает, будто впервые её увидел. А он продолжает удивляться, какие волки умные пошли.

— И никто не признался? — спросила Татьяна.

— Зачем человеку портить хорошую историю? Для него волк открыл капкан и унёс приманку. Для нас марал пожертвовал ногой, чтобы группа поужинала. Все остались при своём.

— Кроме волка, — пояснил Саша. — Волк остался без еды.

— Возможно, волк там вообще не проходил. Но охотник на этом не закончил.

Людмила Ивановна пригубила чай и снова заговорила его голосом:

— Мы ему ещё налить предлагаем. Он руками замахал: «Нет-нет, студенты, мне одной хватит. Я дня четыре назад на поляне недалеко от тропы других туристов встретил. Присел с ними, они меня так напоили, так напоили, что я там же у них на поляне и уснул. А они собрались и ушли».

— Гостеприимные люди, — оценил Денис.

— Он тоже сначала так думал. Потом проснулся: голова трещит, ноги не держат. И рассказывает: «Мне так плохо, что я на четырёх костях ползу. Кое-как выполз на тропу, а навстречу ещё одна группа туристов. Идут, смотрят на меня и между собой ругаются: ”Вот ещё один нашёлся! Нажрался как свинья, на ноги встать не может!”».

Людмила Ивановна опустила голову, изобразила мучительный стыд и тихо повторила:

— «А мне так стыдно… Так стыдно…»

Она произнесла это с такой искренней, почти старомодной интеллигентностью, что первой рассмеялась Татьяна. Следом не выдержал Саша, затем Валя и Вика. Тимур согнулся над столиком, а Денис повторял сквозь смех:

— На четырёх костях… А мимо туристы идут…

— Самое прекрасное было это его «так стыдно», — продолжила Людмила Ивановна уже своим голосом. — Сидит перед нами человек, который спал пьяный посреди тайги, потом полз по тропе на четвереньках, а рассказывает так, будто опозорил кафедру русской словесности перед иностранной делегацией.

— Бывший преподаватель? — спросила Валя.

— Может быть. Или инженер, библиотекарь, геолог. Кто его знает. Речь грамотная, манеры хорошие. Жизнь человека сильно потрепала, а интеллигентность осталась.

— Интеллигентность не пропьёшь, — подметил Саша.

— Всё остальное иногда можно, а её никак.

— Вторую чарку он точно не выпил? — любопытничал Денис.

— Ни капли. Отодвинул кружку и снова: «Нет, студенты, мне одной хватит. Так стыдно было…»

Она ещё раз изобразила его лицо, и все рассмеялись по новой.

Из соседнего отсека выглянула пожилая пассажирка, пытаясь понять, что здесь происходит. Денис заметил её и серьёзно объяснил:

— Мы обсуждаем меры безопасности при встрече с местным населением.

Женщина посмотрела на туристов и покачала головой:

— Главное, сами по тропе на четвереньках не ползайте.

— Видите, — сказала Людмила Ивановна, когда соседка отвернулась, — инструктаж уже пошёл по вагону.

— А ногу марала после этого вспоминали? — спросила Вика.

— До конца похода. Стоило кому-нибудь похвалить суп, сразу спрашивали, сколько дней мясо лежало в сарайке.

— После такой истории я бы вообще перешёл на кашу, — сказал Тимур.

Денис покачал головой:

— Нельзя делать поспешных выводов. Суп ведь всем понравился.

— Ты неисправим, — сказала Валя.

— Я объективен. Вкус подтвердили все участники до получения дополнительных сведений.

Людмила Ивановна рассмеялась:

— Поэтому Денису на маршруте ничего найденного в лесу самостоятельно готовить не разрешаем. Даже если оно уже лежит в капкане и выглядит прилично.

— А если рядом записка охотника?

— Тогда сначала читаем, потом зовём меня. И уже после этого решаем, будет у нас ужин или новое знакомство с волком.

Поезд тронулся. Женщина с пирожками осталась на перроне, и Денис проводил корзину взглядом.

— После маральей ноги пирожки почти проверенный продукт.

— Поздно, — сказала Татьяна. — Станция закончилась, научный интерес тоже.

— Вот так цивилизация снова упустила возможность накормить туриста.

— Турист уже позавтракал, — напомнила Людмила Ивановна. — А если история про ногу не отбила тебе аппетит, значит, голод тебе пока не угрожает.

Дальше день потянулся ровнее. Станции сменялись полями, поля — перелесками, разговоры то вспыхивали, то сами затихали.

Валя несколько раз открывала тетрадь, но долго ничего не писала, будто ждала момента, достойного первой записи. После рассказа про охотника она всё-таки вывела несколько строк, прикрывая страницу ладонью от Дениса.

Вика помогла Татьяне убрать дорожную еду так, чтобы вечером её не пришлось искать под рюкзаками.Тимур сделал ещё один кадр: полку с рюкзаками, ремнями и ковриками. Ему хотелось сохранить не только лица, но и саму тесноту дороги.

К вечеру в вагоне постепенно стало тише. Пассажиры разобрали ужины, готовили постель, дочитывали газеты, допивали чай.

За стеклом темнело. На этот раз в нём было видно больше вагона, чем улицы: полки, лица, развешенная верхняя одежда, рюкзаки наверху и вспыхивающие на стекле огни станций.

Группа разошлась по своим местам. Из соседнего отсека ещё некоторое время слышались голоса Саши, Вали и Вики.

Денис крикнул им:

— Если вам там слишком тихо, могу прийти!

— Спи у себя! — одновременно ответили Валя и Саша.

Людмила Ивановна рассмеялась:

— Всё, отбой. Завтра ещё полдня ехать. Успеете друг другу надоесть.

Свет приглушили. Поезд продолжал ход, постукивая колёсами на стыках.

До начала маршрута оставалась дорога.