Паломничество обречённых

Я чувствовал себя слишком трезвым. Надо бы тяпнуть бокальчик коньяку – может, встало бы всё на место… Но напиться в первую ночь с женщиной… Я ограничился глоточком и слизал с губ сладость коньячной сигарки. И тут из спальни, куда удалилась Аликс, твёрдой, несколько вызывающей походкой вышло Это!..

Та же стройная фигурка гимнастки. А вот всё остальное… Я невольно сорвался на иностранное «Вау!».

Очень короткая стрижка тёмно-русых волос, никакой краски… Полупрозрачная галабея – опять с золотыми узорами. Только не традиционно цветная, а светло-серая. И не совсем длинная, что носят обитательницы восточных гаремов.

Аликс демонстрационно повернулась кругом и пропела своим бархатистым контральто:

– Знакомьтесь, мсье! Аликс Форе. Тридцать лет. Почти. Увы, уже… Очень деловая особа со сложным характером и не очень простым образом жизни…

– Подожди-подожди!

Я встал ей навстречу и протянул руку. Она тоже протянула свою. Но рука была какая-то напряжённая и ничем не напоминала ту, которой была ещё несколько минут назад.

Я поймал её взгляд и даже оторопел. На меня одновременно вопросительно и жёстко смотрели серо-стальные широко открытые глаза незнакомки. Голова была вызывающе вскинута. Да, опять кинозвезда. Ресницы были по-прежнему доверчивыми, длинными. И брови тёмными, резко очерченными: краска этой особе вовсе ни к чему… Бог мой, какие глубокие серые глаза.

– У тебя вид, будто ты чёрта увидел!

Она засмеялась. Смех и улыбка, сменившие строгое, едва ли не надменное лицо, вернули меня из оторопи. И глаза не совсем уж стальные. С голубинкой.

– Вот, теперь сложилось. Это теперь, это – ты. Вот такая, выходит, девушка…

– Нет, – она перешла на артистический тон. – Я твоя судьба, Андрей Южин! Просил – получи…

Я продолжил театральную сценку и опустился перед этой новой Аликс на одно колено:

– Я вас нашёл, королева! Примите в ваши вечные слуги!

Она улыбалась. Всё так же не задумываясь, я обеими руками забрался под подол королевиного одеяния и вопрошающе провёл по ногам вверх. До бёдер и даже чуть выше.

– Mon Dieu! Q’est magnifique![37]

– Ты с перепуга французский выучил? – рассмеялась она. – Там дальше никаких загадок нет… Как и одежды. (Это моим замершим на восхитительно бархатистых бёдрах рукам.) Там всё настоящее. Или хочешь сейчас проверить?

Я убрал руки.

– Не с перепугу, а от восхищения. Не сейчас. Дай пережить мгновение!

– Я правда такая другая? И тебе это больше нравится? Вот это, почти без волос?..

– Глупая. С такой головкой, как у тебя, можно с какими угодно волосами мужчин совращать. Но паричок у тебя был хорош. Я не догадался.

– Из настоящих волос. У меня их, кстати, много.

– Потом покажешь. Сейчас я хочу видеть тебя. Вот что, оказывается, за масками бывает. И вот что означает аромат «Коко Мадемуазель», – смеясь, не удержался я.

Аликс улыбнулась этому разоблачению.

– Подействовало?.. А карие линзы очень тебе мешали?

– Они-то в основном и мешали. Я только на мгновение сейчас заглянул и столько всякого увидел!..

– Может, потому я надеваю эти линзы… Бедный Андрей. Запутала тебя коварная девица. Но что окажется лучше, милый мой поэт, – это вопрос…

– Нет, это, как ты только что сама сказала, судьба, – изобразив полное покорности смирение, ответил я.

– Ну, подводи итоги.

– Спасибо за подарок! Ты хотела мне понравиться. Но это произошло раньше. И одного парфюма мне маловато, – засмеялся я. – Вот всё вместе!..

– Ещё чего-нибудь желает благородный рыцарь?

– Да. Продолжить знакомство. То есть узнавание.

Она почему-то смутилась как девочка. И глаза цвета голубоватой стали ей не помогли.

– Я уж подумала, ночевать мне сегодня одной, – прикрылась она улыбкой.

– Предполагаю, у королевы большой выбор…

– Ошибаешься, дорогой. Очень небольшой. Королева капризна.

– Странствующий рыцарь, увы, тоже.

– Ну хорошо. Все трахаются, а мы будем капризничать, – продолжала посмеиваться она.

– Угу. Приятно будет покапризничать с остроумной девушкой, – рассмеялся и я. – Какое шампанское?

– Выбери сам. Там, кроме твоего «Асти», есть ещё оригинальное «Мум». Правильного урожая оказалось: я несколько бутылок купила.

Я достал из холодильника проверенное «Мум». Экстрасухое. И не немецкий эрзац. То что нужно. Оглядевшись, обнаружил ведёрко для шампанского, засыпал бутылку льдом и доставил к столу.

Аликс сидела по-прежнему в кресле. Теперь оно выглядело троном. Ну а «рыцарю» достался уголок дивана возле королевы. Мы продолжали украдкой поглядывать друг на друга. Я рассматривал новую Аликс, а она, видимо, пыталась определить моё впечатление от метаморфозы. Мне, наверное, было проще. Мешающий мне калейдоскоп сложился наконец в женщину, которая мне определённо нравится. А что она? Утром, наверное, будет ясно…

Ледяное шампанское стреляло по губам лопавшимися пузырьками.

– Ты тоже любишь совсем сухое?

– Когда-то ещё в Советском Союзе все искали полусладкое. У нас было хорошее шампанское. Оно называлось «Советское». Но тут его нет, пришлось переучиваться. Да и с возрастом всё меньше любишь сладости.

Мы выпили по бокалу. Она опять улыбнулась.

– Поцелуй меня. Ты ведь настоящую ещё не целовал.

Мы встали. Она положила руки мне на плечи. Заглянули в глаза друг другу. Я провёл пальцами по её щеке, потом скользнул вниз по шее. Потом ещё чуть ниже. И её грудь сама устроилась у меня в ладони. Аликс глубоко вздохнула… А поцелуй был долгий… Со вкусом шампанского и сладкого язычка.

– Ты так нежен, – шепнула она.

– Разве я могу с королевой иначе?..

– Так уж и королева?

– Только королевы способны на королевскую решительность…

Я поднял её на руки.

– Куда вас доставить, Ваше Величество?

– В постель, только в постель! – засмеялась королева. – Но поставь девочку на пол, я сама тебя туда отведу.

Она взяла меня за руку и повела за собой в спальню…

Когда я вспоминаю нашу первую ночь, до сих пор не совсем понимаю, почему она оказалась такой. Только хорошо зная Аликс, можно было догадаться о том, чего я ещё просто не мог тогда знать. Но я, к счастью, угадал. И она гениально меня поняла. И так смело ответила.

Мы стояли лицом к лицу на последней ступеньке, которая отделяет мужчину и женщину от возможности соединить свои жизни – хотя бы на какое-то время… Или поставить точку.

Она смотрела мне в глаза, в её взгляде можно было прочитать очень многое. Там было и весёлое предложение без размышления следовать сюжету, и родственное моему сомнение: что же будет? Странная двойственность в глазах отнюдь не девственницы. И было ещё что-то третье. Какой-то вызов. Не без доли иронии: «Ты захотел меня узнать, разгадать? Ну-ну». Неужели решила открыться? Аликс казалась совершенно трезвой. А мы пили пусть и понемногу, но пару часов. В этой не злой, конечно, но всё же иронии был именно вызов. Какой, зачем? Что ею владеет на этой последней ступеньке?

Я тоже не был пьян. Любовная игра, да ещё с умной опытной женщиной, – это и точно игра. В которой могут быть побеждённые. Особенно если игра честная… За что и спасибо.

– Здесь душ и прочие удобства, – показала она мне на небольшую дверь в углу спальни.

– Спасибо, я быстро. Не скучай.

– Я буду слушать музыку. Ты ведь ничего не имеешь против музыки?

– Нет, конечно. И против света тоже. Если ты, конечно, не возражаешь.

Она коснулась кончиками пальцев моей щеки и шутливо подтолкнула к ванной комнате.

Я второй раз за вечер принял душ. Точнее, чуть помок, символически. Когда тело совсем не пахнет самим собой – это тоже перебор. Поэтому я не обратил внимания на всякие мыла, шампуни. Но постарался использовать паузу, чтобы избавиться от лишних вопросов. Мне нужна была свободная и беспечная интуиция. А чего именно она ждёт и хочет? И мне нужно было не разыгрывать партию, а постараться почувствовать, уловить всё, что возможно. «Я не собираюсь играть с тобой, Аликс Форе. Это мой секрет. Ты будешь сегодня моей. Потому что мы оба хотим этого, что бы там у тебя в умной головке ни вертелось. И в твоём предыдущем опыте. Праздник у нас, поняла? И чёрта с два ты нам его испортишь! Я твой первый мужчина – что бы ты об этом ни думала… А главное, самому об этом не думать».

Когда я вышел, то в комнате уже был выключен свет, а вместо него ярко горели две толстые свечи в стаканах-подсвечниках красного стекла.

На широкой полураскрытой постели лежала обнажённая Аликс на боку, подперев голову рукой.

– «Обнажённая маха». Красиво.

Очередное «солнышко».

– Ты ещё не решил, в каком костюме ложишься? – намёк на последнюю деталь мужского туалета.

– Решил.

– Ну, а я тебя опередила… Принеси, пожалуйста, ведёрко с шампанским, что-то я трезва не к случаю.

– Я заметил, дорогая. Сейчас подправим.

Я принёс едва начатый «Мум», пристроил его на столик возле кровати. Потом встал напротив Аликс и снял оставшуюся одежду. Мне хотелось перехватить её взгляд и уловить что-то: может быть, равнодушие, привычную скуку, а может быть, интерес или волнение. Но она уже определилась, продолжив то, что родилось ещё при нашем дневном прощании у подъезда. Это и увидела в обнажённом мужчине. Что-то похожее на радостное ожидание. Мы и сейчас совпали в этом неожиданном волшебстве.

– Как здорово ты успел загореть, – оглядела она меня. – Ты мне нравишься. Знаешь, правда. Иди ко мне. С шампанским!

– Я тебя ещё не разглядел.

– Так разглядывай!

Она поднялась на постели, повернулась, демонстрируя то, что хотела, и уселась, по-восточному скрестив ноги, напротив меня. Я протянул ей почти полный бокал. Хрусталь выразительно звякнул. Мы пили холодное очень игристое вино и действительно разглядывали друг друга.

– И что?..

– Ты слишком красива.

– Спасибо. Только что значит «слишком»?

– Это значит две важные вещи: ты правда красивая и ещё то, что я давно не был с женщиной…

– Насколько давно?

– Не скажу – смеяться будешь.

Я провел пальцем по ложбинке над её ключицей и завершил путь на красивой округлой груди возле соска. Ей это было откровенно приятно, но розовый, девчоночий сосок остался совершенно равнодушен.

– Знаешь, у меня тоже давно никого не было…

– Будем играть в двух девственников.

– Пожалуй, – засмеялась Аликс. – Подвинься ближе, я тоже хочу тебя потрогать.

Мы сделали ещё по большому глотку. И нежные пальчики стали знакомиться со мной.

– Андрей, я веду себя совсем бесстыдно? – опустила она вниз глаза, но внизу и было самое «стыдное», потому вернулась со смущённо-вопросительным взглядом.

– У меня нет такого чувства.

Девушка улыбнулась и даже чуть озорно.

– Я тебе расскажу маленький секрет, который меня очень удивил.

– Женские секреты могут быть весьма интересными.

Я легко поцеловал её тёплые губы.

– Конечно, если ты с мужчиной в интимной ситуации, то хочешь не хочешь, а раздеваться приходится. Но со мной случилось сегодня что-то странное…

Я продолжал немного поглаживать её. Верхние части тела – ожидая, пока она доскажет. Но кожа у неё оказалась такой приятной, и от неё исходило что-то магнетическое, что оторваться было невозможно.

– Что же?

– Мне внезапно захотелось… фантазия такая пришла. Мне захотелось, чтобы мы оба разделись… чтобы ничего между нами не было… одежды…

– …И обняться?

– Как догадался?

– Я почувствовал что-то похожее.

– Когда?

– Сначала ты признавайся – твой ведь секрет, – улыбнулся я, осторожно взяв в ладонь её нежную и упругую грудь.

– Когда мы подошли к моему дому и поцеловались. Знаешь, какая-то сумасшедшая мысль: почему мы всё ещё в одежде? – Девушка легко засмеялась. – Вот тут же на улице. Это было так неожиданно…

– …И ново?

Она кивнула головой.

– Понимаешь, ничего большего – просто почувствовать тебя, твою кожу… я не понимала, зачем мне это… но желание было таким сильным, что я растерялась…

– И спросила, когда мы поженимся?

– Точно! Раздеться на улице днём – это всё же непросто…

– Я действительно почувствовал что-то подобное. И тоже удивился этому внезапному притяжению. Но цензура большего не позволила. А вот когда шёл к тебе вечером, то где-то на чувственном уровне грезилось именно это. Обнять тебя крепко и желательно без одежды. Но потом ты так долго оттягивала моё желание с тобой потанцевать, что я начал сомневаться.

– Я этого так хотела, что оттягивала этот момент.

– Женская логика. Опасалась, что магия исчезнет?

– Немного. Скорее, не зная, что потом. Понятно что, конечно. Но как это будет? И ещё у меня сейчас такое чувство, будто я впервые в жизни перед мужчиной без одежды. И впервые вижу обнажённого мужчину.

– «И узрели они, что они наги…» Адам и Ева в раю?

Аликс рассмеялась:

– Момент грехопадения!

– А что ты сейчас чувствуешь?

Я немножко сжал её грудь – больше желая узнать, что это за такое волшебное существо.

Она смотрела в меня, широко открыв глаза, и они были влажными.

– Я чувствую… восторг, наверное…

Её рука убедилась в явном отличии мужчины от женщины.

– Какой он восхитительный! Я хочу его.

– Считай, что всё твоё.

– Мы неправильно сидим. И вообще, почему сидим?

– Я только ответил на твоё предложение.

– Да, мне хотелось тебе это рассказать. Допивай. И иди ко мне.

Она поставила бокал на столик и вытянулась на постели. Я обнял её и стал целовать её лицо, глаза, шею, поздоровался с каждой грудью, а потом встретились наши губы, и это было совсем долго и вкусно. Она приглашающе развела ноги.

– Ну, чего ты ждёшь? Я же вижу, что ты уже готов…

– Милая, это ничего не значит.

– Как это не значит?

– Ну почти не значит. Я ещё не успел как следует порадоваться тебе.

Она крепко и ласково меня обняла, прошептав:

– Знаешь, я не знала, как тебе сказать… Я не умею быстро…

– А я и не люблю быстро.

Она просто подскочила на постели и села, удивлённо моргая своими длинными ресницами.

– Но ведь мужчины не могут долго ждать, я знаю.

– Перед тобой не мужчины, а один мужчина. И я не хочу быстро.

Я поцеловал её в шею. Она откинула назад голову. Я ещё поцеловал, и ещё…

– Боже мой! Мне что, сегодня повезло? – игриво и удивлённо одновременно воскликнула Аликс.

– Это мне повезло встретить такую женщину. Ты знаешь, я вообще не очень люблю «секс».

– ???

– Мне ближе «эрос» – нужно объяснять?

– Чуть-чуть…

– Хочу любить твоё тело. И хочу, чтобы оно узнало и полюбило моё. Наивно, да?..

– Дай мне ещё шампанского! И сигарету…

– Мы здесь курим?

– Конечно, окно открыто.

Мы устроились, полулёжа на поднятых подушках. Пили шампанское, закурили. И продолжали ласкать друг друга. Уже не спеша, как бы играя в совсем проснувшуюся нежность…

– И ты говоришь, что давно не был с женщиной?

– Потому и не был.

– Не понимаю.

– Ждал такую, как ты. А секс в гигиенических целях – это не моё. Лучше пробежку хорошую сделать. Или поработать как следует.

– Андре, мне скоро тридцать. Я уже давно не девушка… Но я плохо понимаю.

– Дорогая моя, это не нужно особенно понимать. Нужно просто узнать разницу.

– А я смогу? – сделала она жалобную гримаску.

– Обязательно.

– И что для этого нужно делать?

– Ничего особенного. Ты ведь хотела обняться без одежды. А я просто попробую нас лучше познакомить.

Она длинно затянулась табачным дымом. Потом уткнулась мне в плечо.

– Раз не понимаю, то не понимаю… Я тебе верю. Делай со мной что хочешь. Вот уж и точно, отдаюсь. Наивно, как ты и предложил.

Она весело смеялась. И уже без иронии.

«То-то же, Спящая Красавица», – усмехнулся уже про себя я.

– А что я должна делать?

– Допить шампанское. Спокойно лечь. Расслабиться. Как при медитации… А там уж как захочется.

Я поцеловал её.

Она послушно легла и полуприкрыла глаза, а я стал пытаться договориться с этим красивым крепким телом, которое заслуживает восхищения. Моего, во всяком случае.

Очень лёгкие, еле ощущаемые прикосновения и поглаживания: шёпот от кожи коже. От шеи к плечам, вдоль рук, потом эти гладкие стройные сильные ноги. От ступней – к бёдрам. Я шептал что-то губами каждому кусочку её тела, всем складочкам, всем изгибам. Избегая только самых интимных уголков. Потом настала очередь груди. Когда я закончил их уговаривать, я взял в губы такой невинный и нежный сосочек. Он уже не хотел спать, а просто неприлично впрыгнул мне в рот. И тут моя девочка подала голос: «Андрей, что это?» Я перешёл к знакомству с другой грудью, и Аликс уже тихо застонала.

С какого-то момента я стал слышать голос её тела.

Не помню, сколько это длилось. Но мне ужасно нравилось, как Красавица просыпается. И всё, что я ей шептал, было правдой… А пробуждение было радостным.

Лёгкие стоны и просьбы продолжать звучали уже в полный голос. Её мускулистый живот обрадовался встрече ещё больше. Он вздрагивал от прикосновений и лёгких поцелуев, а ножки Красавицы тоже ожили. Они сгибались, снова падали, пытались нежно обхватить меня. Тогда мои пальцы перешли на внутренние стороны бёдер и стали скользить вниз к животу. Аликс вздрагивала всем телом, стала делать попытки увернуться и закусила зубами угол подушки. Я еле успел дотронуться до самой заветной складочки, как по её животу пробежала судорога, а Красавица заметалась по постели и вскрикнула так громко, что я даже растерялся – так это случилось внезапно. Я обнял её крепко, и эти сладкие судороги ответили мне на мой шёпот столь сильно, что мне захотелось тут же разделить эту пробудившуюся страсть. Но я сдержался. Мы переплели пальцы, и я распялил её на постели, не давая вырваться и прерывая её стоны поцелуями.

Она начала успокаиваться и зашептала мне горячо: «Так не бывает, боже, так не бывает!» Потом глубоко вздохнула и засмеялась.

– Что смешного? – спросил я шутливо-строго.

– Андрей, это ты называешь знакомством?

– А что, нет ещё?

– Бог мой! Это был эрос?!

– Ну, точно уж не секс! – засмеялся я.

– Фантастика! – выдохнула Аликс. – Ты знаешь, я была высоко-высоко где-то.

– Хорошо, что я тебе не дал совсем вылететь – вот бы соседи подивились.

Она смеялась. Счастливым смехом. Что же может больше польстить, чем счастливый смех женщины? Я сказал ей об этом.

– А я не верила! Прости меня, пожалуйста.

– А мне кажется, что именно в это мы и верим. У нас ещё всё впереди, милая.

– Да, да! Теперь твоя очередь.

– Наша.

– Только подожди минутку. У меня ещё это не кончилось…

Я и сам чувствовал, что она продолжает дрожать и «лететь». Но потому ждать было совсем не нужно. И «шептать» – уже тоже.

Я нежно расцеловал её лицо и шепнул на ухо очень грубую фразу про то, что теперь с ней следует сделать. И она почти выкрикнула, что именно это и нужно. Теперь её тело отзывалась на всё, что бы я ни делал. А мне хотелось её немножко помучить. Откровенные, даже грубоватые ласки быстро вернули её туда, откуда она собиралась спуститься. Милая девочка опять тяжело задышала и перешла на французский. Но тут уж всё было и без слов понятно. И когда мы наконец стали с ней одним целым, я слышал больше стонов, чем слов.

– Ты по-прежнему не хочешь быстро? – спросил я.

– Нет. Я хочу лететь долго, – засмеялась она.

Это и было медленно и долго. Но уже через минуту она вскрикнула опять. Дальше я уже сам перестал что-либо соображать. Последнее, что мне пришло в голову, – что её сильное спортивное тело решило сопротивляться. И не только мне, но и самой Аликс, словно боролось за свою свободу против нашего желания самоотречённо раствориться друг в друге. Она отталкивала меня, потом крепко обнимала, продолжала говорить теперь понятные французские слова, и мы уже еле помещались в постели. Когда война закончилась тем, что она снова попыталась перепугать соседей, тут уже не выдержал я, то ли взлетев вместе с ней, то ли, наоборот, утонув в каких-то космических безднах. На момент у меня возникло чувство, что меня вообще нет. «Словно умер», – удивился я. Потом увидел себя как бы извне. Два тела: женщина крепко обхватила мужчину ногами и руками, и оба они вздрагивают, будто в агонии. «Не самая плохая смерть, ни боли, ни страха», – успел удовлетворённо отметить я, но тут ко мне вернулись вполне земные ощущения: это же меня она обнимает, вот её горячие бёдра, живот, мышцы которого что-то говорят мне, а я им согласно отвечаю. И наша доверчиво соединившаяся плоть… Когда, наконец, мы оба вернулись на землю, то начали благодарить друг друга за эту жертву. Это было опять нежно и радостно. А побеждённое тело и можно было только благодарить и успокаивать. Я расцеловал её от глаз до мизинчиков ног. Королеву нужно было вернуть королеве.

Я потом буду удивляться этой ночи, которая началась как совершенно осознанная техника, а обернулась таким взрывом ощущений и удивительных чувств. Наверное, нам удалось убрать все опасения отчуждённой «самости», и границы рухнули, истаяли, как несвежий снег под апрельским солнцем. Слишком сильно было волшебное притяжение. У нас и потом будет это получаться, даже в более фантазийных вариантах, но главное таинство свершилось тогда.

…Аликс затихла, она молчала и только иногда продолжала глубоко вздыхать.

– Андре, Андрей… Милый. Что-то нужно тебе сказать, а слов совсем нет.

– Ничего не нужно. Дай мне просто руку.

Мы крепко сжали руки и вытянулись рядом. «Вот это ночь!» – подумал я и неожиданно уплыл в сон.

Вряд ли я проспал долго. Скорее, отключился минут на пятнадцать-двадцать. И очнулся от неожиданной пустоты рядом и каких-то странных звуков. Аликс не было. Дверь на гостиный подиум была широко открыта. Это оттуда слышались звуки и тянулся сигаретный дым.

Королеву я нашёл в кресле под еле светящимся бра. Она сидела, прижав колени к груди, и всхлипывала.

– Девочка, что с тобой?

Она вскинула свою красивую стриженую головку. Её лицо и точно было в слезах. Но она быстро улыбнулась, посмотрев на меня долгим взглядом, в котором я увидел и радость, и смятение, и удивление тому, что я её тут нашёл.

– Почему ты не спишь? – прошептала она.

– И не собирался.

– Иди тогда сюда.

Я подошёл к креслу. Она быстро встала и скрестила руки у меня на шее – словно для танца. Я тоже обнял её, и мы точно немножко потанцевали – музыка всё ещё звучала.

– Здорово, что ты пришёл. Мы сейчас с тобой выпьем, хорошо?

– Только не шампанского, оно нас до слёз доводит.

Я слизнул слезинки с её больших ресничек.

– Давай джин со льдом?

Она кивнула.

– Знаешь, за что мы будем пить?

– За что хочешь.

– Мы будем пить за лишение меня невинности!

Она рассмеялась. И остатки слёз быстро высохли.

– Интересная идея, – согласился я. И пошёл за льдом и джином.

– Ты знаешь, что ты со мной сделал? – спросила Аликс, когда я вернулся со стаканами.

– Что?!

– Андрей, это было у меня пять раз!

– Я запомнил только три.

– Пять! А может, шесть… У меня в жизни ничего подобного не было!

Её широко открытые глаза подтверждали: «Не было».

– Ты – дьявол!

– Ну вот, оценили…

– Я до сих пор в себя прийти не могу. Потрогай меня.

Она взяла мою руку и положила к себе на грудь, а потом на живот: она действительно была горячая, как печка. Я взял в ладонь её грудь и поцеловал розовый кончик: он мгновенно стал твёрдым.

– Вот видишь? – изобличающе спросила она.

– То, что я вижу, – прекрасно. Решительно никакой чертовщины.

– Ты хочешь сказать, что теперь ангелы стали соблазнять женщин?

– Эй, королева, рыцарь просто проявил восхищение твоей красотой.

– Скромненький! Ты – коварный развратный демон. Не увиливай!

– Вот она, благодарность королевская, – изобразил я обиженную гримасу.

– Я в жизни так не орала во время секса, даже не представляла, что такое может быть со мной, – прошептала она мне в ухо.

– Так перепугалась? – хихикнул я.

– Нет, дорогой, от процесса. Тогда мне было не до страха, ты так всё делал, что бояться тебя было просто невозможно. Это уже потом на меня другие эмоции нахлынули.

Я поцеловал её очень осторожно и нежно: пусть не боится и дальше…

– Но это и не было сексом.

– Но эросом бы я это не назвала…

– А слово «любовь» не подходит? Я ведь и хотел любить твоё тело – вроде получилось.

Аликс откинула голову назад.

– Вот так вот сразу?!

– А не похоже?

Она опять прильнула ко мне и после короткой заминки громко прошептала:

– А ты, наверное, прав. Иначе у меня ничего бы не получилось…

– Наверное, и у меня.

– А ты почувствовал, что я тоже тебя любила?