Паломничество обречённых

– Я?

– Ну да. У меня в какой-то момент уже мелькнул вопрос: зачем я собственно пришла? Но потом ты прервал эту ситуацию.

– Это с текилой, что ли?

– Да… Но в этом была ведь не текила. Ты, наверное, тоже почувствовал, что разговор почти исчерпан, и сделал такой маленький… как это? Ход…

– Конём.

– Да, в сторону. И в сторону от Карла. И у меня как-то неосознанно возникло желание присоединиться к тебе.

– В надежде на перемену жанра, – засмеялся я.

– Наверное, мне захотелось сделать то, зачем я пришла: остаться вдвоём с тобой. Ну, по заранее намеченной программе, вероятно. Мне правда стало жаль, что мы можем не поговорить. Но самое невероятное тут же и взорвалось.

– Когда я предложил выпить за любовь…

– Нет! Дальше. Когда ты посмотрел на меня как удав на кролика изумрудными на солнце глазами и сообщил мне, что я – замечательная.

– Тогда уж как змей на Еву, – засмеялся я. – Но что тут недозволенного? Нечто вроде комплимента, – продолжал веселиться я.

– Вот, сам признался, змей ты, а не котик. Хорош комплимент! Ты знаешь, что я в этот момент ощутила? Будто меня за какую-то интимную часть тела внезапно схватили.

– Ужас какой!..

– Ужас был не в этом, Андрюш. А в том, что мне это понравилось! Так же неожиданно и внезапно. Как пропущенный удар в карате. И это было похоже на… мгновенный оргазм. В какой-то другой обстановке ты мог бы меня тут же и взять!.. Я была совершенно не готова, потому что никогда такого не было.

– Отдалась, короче… Да, я помню. Ты что-то и сказала про «отдалась». Правда, не мне, а нам обоим.

– Я же не могла сказать тогда, что тебе, – кокетливо улыбнулась Саша. – Но дальше ты распоряжался. Я соглашалась уже на всё. И когда ты взял мою руку в баре…

– Ты говорила, что тогда ещё ничего не чувствовала…

– Нет, я просто была уже твоей. Это прервалось, только когда я решила, что ты будешь в этот вечер моим гостем. И – поздним гостем…

– То есть возникла другая программа: инициатива перешла к тебе.

– Наверное. Тогда я и успокоилась. Хотя в ней уже осталось очень мало политики, – засмеялась она.

– А эта другая программа тебя не смутила?

Я вспомнил, как она тогда взяла меня за руку и потащила зачем-то провожать её к стоящему в двухстах метрах дому…

– Смутила. Но ты стал уже мне нужен, и мне захотелось узнать, почему и зачем… А что было возле дома, я тебе уже рассказала…

– Да уж, без нечистой силы не обошлось. Змеем оказался, – попробовал засмеяться я.

– Чистой, дорогой. Чистой силы.

– А грех ведь, – прищурил я глаз. – Или никакого Змея не было вовсе. А так Творец и задумал.

– Был бы ты нечистым, не подошёл бы ко мне… А глаза у тебя просто красивые. И греха тоже не было. Мы никому не изменяли. Отмолим, – подмигнула она мне.

– Дай руку, – я повторил свой тот жест.

Саша так же, как тогда, протянула мне руку, и я точно так же её поцеловал.

– Спасибо, Сашенька, за рассказ. Очень милый эпизод случился. Теперь он и мой. Наш… Правда, завтра волшебная сказка может и закончиться.

Я ещё раз поцеловал ей руку. Уже ладонь. А меня погладили по щеке.

Она промолчала, а потом посмотрела на меня своими большими серыми глазами. Взгляд был немного беспомощный и вопросительный, но я не знал, чем на него ответить, и ушёл от ответа. Мой Тёмный затеял какую-то более тонкую игру, которую я с ходу раскусить не смог. И мои мысли были уже не про нас с ней. Только одно слово всплывало в сознании: дежавю, дежавю…

– Кстати, спасибо тебе за твои вопросы об эссе. Когда я писал его, мне удалось только слегка проанатомировать тему, а вопросов осталось очень много. Я, конечно, не стану заниматься доказательством этой гипотезы – не учёный. Может, это и бредовая идея, но мне важны ответы на вопросы, и я их получил. Можешь теперь и ты проверить.

Я чмокнул её и пошёл сделать кофе, думая о том, как я поеду в Мюнстерланд и какие там ещё замки мне нужно отснять. И что хорошо бы погода не подкачала… Потом я вспомнил про Симонса. Как-то неловко всё получилось. Я сказал Аликс, что нужно мне зайти ещё к нему… Она согласилась и сказала, что я вообще-то мог бы ему посвятить ещё пару дней, а я ответил, что не знаю, о чём сейчас с ним разговаривать. Аликс допила содержимое своего бокала, закурила, потом подошла к окну и сказала, что дождь закончился. А я ответил, что это, наверное, хорошо. Она напомнила, что я собирался показать ей свою графику. Я взял ноутбук, открыл альбом «Memorias»[50], дал ей и вернулся в кресло цедить коньяк. Я думал, что могла бы она мою книгу потом почитать, и ругал себя за разглагольствования на фоне не самой светлой полосы своей жизни. Об этом бы вообще не вспоминать. А сейчас она смотрит картинки, которые я делал всё в той же прошлой жизни, всё из того же чёрного мешка, где, кроме уставшей боли, почти ничего и не было. Ведь лучшее, что можно сделать, это запрятать далеко, забыть и потерять ключ от комнаты, где всё это почему-то до сих пор хранится. В какой-то момент мне захотелось рассказать улыбчивой девочке и про Тёмного Своего, и про бесчисленные бессонные ночи, полные недоумённой тоски, и про не услышанные или отвергнутые молитвы, последней из которых было согласие принять высшую волю с последней просьбой о забвении.

Глупое и совершенно бестактное желание. При чём тут эта девочка и зачем ей вся эта моя чернуха? У нас было два замечательных радостных дня, но двадцать обесцененных лет и перечёркнутых в одно мгновенье равнодушно и необъяснимо жёстко, эти двадцать лет двумя днями не остановишь. Во мне продолжает течь то время. Хотя течь уже некуда. А мадемуазель рассматривает сейчас моё прошлое, в котором я сам смысла не вижу. Чёртов Симонс с «сюрпризом». Всё это будоражилось во мне вяло, но вязко. Тёмный нашёл дьявольскую идею смешать в одной посуде всё-всё, и его замысел вполне удался. Мне не девочек соблазнять и поучать, а разве только в церковь: молиться. Так напрашивается, если по совести.

Саша всё рассматривала эту мою прошлую жизнь – внимательно и молча, – а я никак не мог выбраться из бездонной ямы, куда меня столкнул Мой Тёмный. Я никак не мог придумать ответа на его ядовитое «дежавю». Наконец она закончила.

– Сколько тут работ?

– Около сотни.

– Андрей, это история любви?

– Опасно иметь дело с проницательными женщинами, – хмыкнул я. – Может быть. Не думал об этом. Но да, всё из одной жизни. Которая закончилась. И не лучшим образом.

– Много красивых работ. И очень эмоционально. От романтичной радости до безысходного трагизма. Закаты особенно и ночные сюжеты.

– Ну, так и идея называется: «Воспоминания»… Это всё делалось без каких-либо мыслей об использовании этих работ, просто попытка адекватно реконструировать прошлые впечатления.

– Очень удачная попытка. Только меня это как-то… придавило. Я себе девочкой маленькой показалась на фоне этого. С «Маленьким принцем» под мышкой.

– «Принц» у тебя чудесный, интересный. А о любви я ничего, по сути, не знаю, – выдавил из себя я покаянное признание. – Наверное, потому что жизнь ещё не кончилась. Как оказалось…

Я потрепал её по голове.

– Я бы так не сказала, но тебе это и не обязательно. Тебе нравится любить – это много важнее! Я уже успела в этом убедиться. Ты – замечательный, Андрюш. Просто ты не принадлежишь этому миру.

– Угу, инопланетянин, – усмехнулся я. – Ещё одно дежавю.

– Я сегодня узнала о тебе очень много.

– Не уверен, что это знание тебе нужно.

– Нужно. Потому что это настоящее. Это в тебе самое притягательное, я бы сказала, – улыбнулась она. – Настоящие радости, настоящие боли… И этим очень напоминаешь мне Матиса. Это, может, и не твой мир, но ты в нём живёшь. И по своим правилам. Разве это не путь мужчины?

– Спасибо, очень рад, что ещё не разочаровал. Ну ладно, давай мой творческий отчёт считать законченным.

– Нет, я книжку твою дальше буду читать.

– Не сегодня, надеюсь.

– Сегодня нам пора подумать насчёт обеда.

Саша предложила сходить в индийский ресторан, который почти напротив. Я сказал, что в индийской кухне мало что понимаю, но готов принять любое её предложение. Она напомнила, что неподалёку и китайцы, услугами которых мы уже пользовались. «Мне всё равно», – добавила Саша. Мы кинули монетку: выпали китайцы.

В китайском ресторане, где у входа нас встретили два гипсовых льва из китайской мифологии, слегка напоминающие драконов, – традиционный шведский стол. Мы заказали это «дневное меню» и по бокалу светлого пива. А потом, не сговариваясь, решили отдать предпочтение средиземноморской кухне и набрали полные тарелки кальмаров в разных видах, дораду, рыбных же салатов. Всё, что сырое, нам тут же обжарили. Это было привычно и оказалось вкусно – китайцы в Европе вообще стараются держать марку. «Кроме курортных городов Испании», – в один голос согласились мы.

За обедом мадемуазель наконец приоткрыла завесу над своей работой. Консалтинг а-ля Аликс оказался весьма интересным вариантом: её бюро не консультирует начинающих, а занимается подбором бизнес-партнёров. То есть к ней приходят за тем, чтобы найти надёжных партнёров для того или иного проекта. Для чего бюро Саши должно получить максимум информации об этом предполагаемом партнёре. А максимум тут – безграничен. Чем больше знаешь о партнёре, тем легче с ним работать. Даже информация о вкусах и характере главных лиц фирмы может играть роль.

– У тебя это что-то вроде бизнес-разведки получается, просто шпионаж.

– Можно сказать, что и так, – засмеялась бизнес-леди. – Всякие официальные органы не способны к точечной оперативной проверке. И ограничены кучей инструкций. Да это и не только финансовая информация. Юридическая история – тоже. Всё, что характеризует фирму и может отразиться на проекте.

– А вы по принципу «что накопали, то и ваше». То и в счёт клиенту выставляется.

– Правильно понял. Мы, конечно, тоже не имеем права нарушать законы…

– …Но на грани закона можно.

– Вроде того. Потому клиентов хватает. Крупному бизнесу это не очень нужно: у них есть свои службы. Но иногда и они обращаются…

– …за некоторыми интимными деталями?

Сашка рассмеялась.

– Слушай, но это же какой штат держать нужно!

– Вовсе нет. Я придумала такую модель, что у меня эту работу ведут специалисты на договорной основе. У меня есть задача, а под неё я выбираю необходимых людей.

– И ты за эти свои особые исследования можешь получать особые гонорары. А главное, можешь и своим экспертам хорошо платить, потому выбираешь самых квалифицированных…

– Андрюш, почему ты не бизнесмен? – улыбнулась Саша. – Логику дела понимаешь хорошо.

– С этого и начинал когда-то. Мне моя муза пригрозила: «или я, или бизнес».

– Тоже понимаю. Но мне пока приходится жить так. Ну и потому отчасти я про свои дела должна по-мал-кивать: служебные тайны.

– Мата Хари двадцать первого века.

– Несчастная была женщина… Никакой шпионкой не была, кстати. Подвернулась под руку контрразведке в нужный политический момент… Нет, у меня всё легально. Я же говорю, что все свои действия я обязана согласовывать с законом.

– …В котором есть куча лазеек, исключений.

– Ты опасный человек, мой дорогой, – опять засмеялась Саша. – Тебе дай малюсенькую информацию, а остальное ты сам можешь додумать.

– Ага. Метод мозаики. Мечтал в детстве быть шпионом. Но тут есть большая необходимость в очень хороших связях разного рода.

– Опять прав. Это самое главное. Без хороших надёжных связей такой бизнес невозможен.

– И сколько это времени требует – подумать страшно. Боюсь, следующего свидания с тобой ждать придётся месяцы…

– А вот здесь и ошибаешься. Если с нуля начинать – да, а когда всё уже работает, то как раз даёт много свободы. У меня ведь нет необходимости в количестве клиентов. Только избранные. А они за хорошую работу хорошо платят. Даже очень хорошо. Сам понимаешь, если сумма контракта исчисляется миллиардами, то заплатить за важную информацию миллион-другой для них не проблема. Ведь если что не так пойдёт, то потерять они могут куда больше!..

– Ну, спасибо за доверие, теперь лучше понимаю твою жизнь.

– Ничего секретного я тебе не сообщила, но хотела тебе это рассказать, во избежание – как это в России сейчас?..

– …Непоняток.

– Да, забыла это словечко.

– Хорошо, учту, госпожа миллионерша.

– Не очень большая миллионерша. Тут и затраты бывают большие. Что сейчас миллион? Написала бизнес-план, пошла в банк и получила миллион. Через три месяца кредит вернула.

– Молодец. Но теперь у тебя уже заработанные миллионы? Или это ничто?

Она засмеялась.

– Нет, заработанные – уже кое-что. Но не говори глупостей. Будь я свободна, предпочла бы другой вариант жизни. Но пока сложилась так.

– Пока?

– Очень надеюсь. Но я стараюсь работать хорошо – пока я это должна делать.

– Согласен.

Мне послали воздушный поцелуй.

Мы съели ещё немного фруктов и мороженое. Я позвонил Симонсу: он сказал, что будет после шести.

– Саша, а нам еды никакой не нужно? Авто рядом…

– Деликатесы почти иссякли, но есть много всякой замороженной готовой еды. Завтра уезжать ведь…

– Замороженной меня не испугаешь, а шопинг есть шопинг. Жаль на него время терять, его у нас не так много осталось…

– А на что бы ты хотел его истратить, дорогой?

– Дорогая, на тебя, конечно.

– Давай тогда на меня, – выглянуло солнышко. – Что ты со мной намерен делать?

– Мне хотелось дать тебе послушать кое-что из русской музыки, песен, точнее. Которые я сам люблю.

– Пойдём тогда слушать твою любимую музыку. Она мне расскажет о тебе ещё что-то… До шести ещё три часа – я правильно поняла твой разговор с Карлом?

– Правильнее, после шести: спокойно можем расслабиться. Ты любишь слушать музыку вдвоём? Не как фон…

– Давно этого не делала.

Город к этому времени оправился от дождя, и сквозь остатки серых облачных луж на небе проглядывали голубизна и всё чаще – солнце. Мокрая листва деревьев стала похожей на праздничное украшение. То же произошло и с настроением. Мы шли короткой дорогой по маленьким улочкам между старинных домов и дважды останавливались: опять хотелось целоваться.

Когда мы вернулись домой, Саша спросила, не хочу ли я запить обед текилой. Я, конечно, хотел. Она занялась выпивкой, а я стал пристраивать «аэробук» к её акустике.

– Тебе говорит что-то имя Жанны Бичевской?

– Боюсь, нет. У нас в доме только старые русские исполнители и классика.

– Тогда в память о твоих белогвардейских предках.

Я хотел дать ей послушать альбом «Не надо грустить, господа офицеры».

– Это почти шансон, но – больше…

– Давай выпьем за господ офицеров. Нелегко у них жизнь сложилась.

– И за твоего прадедушку!

Саша включилась сразу и слушала замерев. Только взяла меня крепко за руку. Мы молча курили и слушали про поручика Голицына, юнкеров и про то, что «теперь всё против нас»…

– Как это здорово. И как по-русски, – почти шёпотом сказала она. – Это новые песни?

– Нет, тех самых времён…

На «Закатилася зорька» у Саши выступили слёзы… Она их смахивала, но они появлялись снова. Она спрятала голову у меня на плече, и так, замерев, мы слушали весь альбом…

– И какой хороший вокал… А я этого никогда не слышала. Правда, будто время ожило. А что-то ещё её у тебя есть?

– Да, почти всё, что выходило.

Я дал послушать ей ещё «Прощание славянки»…

– Ты меня совсем русской сделаешь.

– Ты и есть русская, раз об этом плачешь.

Я поцеловал её мокрые ресницы.

– Ты мне это запишешь? Хочу иметь. Маме, думаю, понравится.

– Конечно. Или к следующей встрече, или пришлю…

– Опять ты! Или… Я тебя так просто не отпущу.

– Окей. Договорились. Что-то другое, наверное, слушать сейчас не стоит?

– Да. У меня сильное впечатление. Пауза нужна. Давай ещё выпьем. За прадедушку ротмистра Сергея Андреевича Исакова.

– За прадедушку. И за империю!.. Мне понравилось, как ты Симонса тогда обрезала насчёт империи.

– А… Карл – он и неглупый, и человек хороший. Хорошо образован, но не глубокий. У него знания отдельно, жизнь отдельно. Особенно если речь идёт не о его гениальных картинах. Слова любит одни, а живёт по сути как все. Обычный богемный esprit de fronde[51]. Ты знаешь это слово?

– Лет с семи-восьми. От Дюма. «Три мушкетёра», – засмеялся я. – Что же до Карла, то он дитя своей цивилизации и Амстердама. (Кстати, в моей книге об этом тоже немножко есть.) С Карлом можно дружить. У него душа добрая.

– Дружи, дорогой. Может, для Бога его душа и мила будет, а в этой жизни…

– Сашенька, наша «дружба» – только давнее доброе приятельство. По большому счёту, друзей у меня здесь нет. Но давно знакомы, и ничего плохого я от него не видел. Он хоть и служит своей гениальности, но способен на искренний интерес к чужой жизни. Для дружбы много больше нужно, но она ведь тоже очень капризна: не с любым, пусть и с хорошим…

– Значит, мы друг друга поняли.

– Тогда за империю и за дружбу?

– И не только… Обними меня покрепче, я хочу с тобой немножко полежать. Что-то меня эта певица, как её?..

– Жанна Бичевская.

– Да, как-то встряхнула, что мне успокоиться захотелось, подумать…

На диване иначе как обнявшись не поместишься, а текила меня приятно расслабила, потому мы уютно дружно задремали.

Я почувствовал, что Саша встала, и тоже открыл глаза.

– Хорошо прилегли. Сколько времени?

– Почти шесть. Хочешь кофе?

Мы пили кофе. Я вспомнил про завтра и уныло спросил, как оно всё планируется.

– Завтра мне нужно съездить в Трир – встретиться с одним человеком. Поэтому мы с тобой поедем вместе. Но – на разных авто, конечно. Встреча очень короткая, и мы сможем вместе там пообедать. Ну а потом ты – дальше домой, а мне – в Спа[52].

– А не в Париж?

– Нет, родители сейчас в Спа: водичкой лечатся. Недалеко. От Трира даже ближе, чем из Люксембурга. Но добраться нужно не поздно.

– Понятно. Ну, я пошёл к Симонсу, чтобы время не затягивать…

– Андрюш, я подумала: а не возьмёшь ли ты меня с собой?

– Да я, собственно, минут на пятнадцать собираюсь, полчаса – максимум.

– Словом, ты против?

Я продолжал испытывать некоторую неловкость этого «треугольника» и думал, что наедине мне будет несколько проще завершить свой визит. Но, с другой стороны, а что тут и зачем усложнять? Треугольник – это больше в моей голове.

– Нет, Саша, я не против. Просто в силу ваших прежних отношений…

– Андрей, я тебе всё уже об этих «отношениях» сказала. Нет их давно. Да ничего серьёзного и не было… Не ты ли говорил, что мои прошлые связи тебя не волнуют?..

– Но ты ведь продолжаешь с ним общаться…

– …И как только я останусь одна, то побегу немедленно трахаться с Симонсом. Ты меня за кого принимаешь?.. У меня выбор для этого занятия достаточно большой, если бы я хотела. Карл тут в очереди – совсем не первый.

– Вовсе этого я не думал. Мне показалось, что он к тебе ещё не совсем равнодушен…

– Это меня к чему-то обязывает? Мы честно и согласно установили дистанцию…

– Не тебя, меня.

– Это твои какие-то комплексы, уж извини. Но я только спросила. Как тебе удобно.

– В общем, ты права. Пошли вместе. Но всё равно ненадолго.

– Конечно. Этот вечер мне с тобой хочется быть. Ладно, пойду гримироваться…

– А это зачем?!

– У меня для Карла есть определённый образ, – засмеялась Сашка. – Натуральный вид – это для папы с мамой. И для тебя теперь.

– Во как!..

– Потом когда-нибудь объясню…

Через несколько минут ко мне на подиум вышла незнакомая брюнетка в роскошном деловом чёрном в тонкую белую полосочку брючном костюме с выглядывающей из-под удлинённого пиджака не заправленной в брюки белой кружевной рубашкой. Ещё и в изящных чуть затемнённых очках. Волосы на этот раз были длинные, с красиво завитыми локонами. Довершали образ чёрно-золотые туфли на высокой шпильке.

– Как? – спросила дама?

– Нет слов.

Она продефилировала передо мной.

– Мадемуазель, мы с вами знакомы?

Саша довольно заулыбалась:

– Одна из версий, дорогой. Не подходит?

– Другое слово… Вопиюще красивая и недоступная особа. Улыбка та же обворожительная, но только усиливает впечатление недоступности.

Сашке явно понравился произведённый эффект.

– Это и есть образ для Карла?

– Нет, для определённого рода деловых встреч. Для Карли ты уже видел – нет причин менять. Это я с тобой кокетничаю.

И, подмигнув, она опять удалилась. Вернулась уже в знакомом мне «петрушечьем» паричке, в изощрённо подранных бордовых джинсах, в какой-то хипповой жёлтой футболочке в обтяжку и с завязанным узлом на бедре цветастым платком с длинной бахромой. На ногах были мягкие красные тапочки с белыми шнурками: начинающаяся мода.

– Вот примерно так.

– Мне нравится. Вполне богемный прикид. А у Карла спросишь отдельно, – хмыкнул я. – Только глаза почему опять карие?

– Он меня знает только такой.

«Интересно», – подумал я, но решил, что нет повода для расспросов. Так – так так. Секреты маскарада мадемуазель Аликс оставим на потом. Если «потом» будет.

Симонс был уже слегка навеселе и встретил нас радостным: «Вау, вдвоём – очень рад!» Он предложил нам диванчик напротив. Начатая бутылка какого-то красного вина стояла на столике возле тарелочек с бутербродами.

– Ужин холостяка, – сообщил Карл. – Присоединяйтесь. – Он наполнил ещё два бокала. – Аликс, ты когда вернёшь мне Андре?

– А разве подарки принято возвращать? – засмеялась Саша.

– Хм. Если этот тип оказался для тебя подарком, то, конечно, можешь оставить себе, – так же со смешком ответил Карл.

– Тогда пока я себе его оставляю, – сообщила богемная иностранка. (Я уже привык к её натуральной наружности.) И хозяйски положила руку мне на колено.

– Пока… – иронично заметил я.

– Ты нахал, Южин, – по-русски отозвалась Саша и перешла опять на английский: – Представляешь, Карли, у него основные слова в мой адрес – это «вдруг», «пока…» Я теперь просто мадемуазель Пока!..

– Сашка, отшлёпаю по попе, я от тебя это слышу не реже.

– Можешь отшлёпать, только не здесь, – ущипнула меня она.

– Эй, вы переводите, что ли… – попросил Карл.

– Ах, Карли, мы всего три дня как знакомы. Что тебе перевести?.. – вздохнула Саша. – Пока, пока! У нас непередаваемая и непереводимая игра слов.

– Ну, значит у вас хорошее «пока», пьём за это! – демократично предложил Симонс.

Я соблазнился бутербродами с лососем, которого я люблю во всех видах, а Саша поинтересовалась, что Карл за эти дни наработал. Тот нагло стал показывать ей то, что я уже видел три дня тому назад. В чём пришлось его уличить.

– Совсем новое ещё только в эскизах. Гений должен работать не спеша.

Тема гениальности могла стать долгой, и, поскольку бутылку мы уже допили, я решил отвлечь своего приятеля на оргвопросы, рассказав, что мы завтра отбываем в разные стороны.

– Но ведь можешь у меня ещё пожить, – возразил Карл. – Я в этой столице буржуазного мира ещё где-то неделю буду точно.

– Не получается.

Я сообщил про поступивший заказ на съёмку.

– Чтобы выжить в обществе потребления, гонорарами, конечно, не бросаются, – милостиво согласился Симонс.

Но и не будь у меня этой причины, оставаться сейчас у Карла мне не хотелось. Предыдущую мою жизнь приятель даже слишком хорошо знал, а наши отношения с Сашей мне обсуждать ну совсем ни к чему. Неизбежно начались бы разговоры о личных делах. Рассказывать интимные подробности я не любитель, а у нас, собственно, мало чего было, кроме этого. Я собрал какие-то свои вещи и понёс их в соседний дворик.

Когда я вернулся, то в квартире уже было одним персонажем больше. Довольно рослая страшноватая, на мой вкус, блондинка в кожаных штанах сидела в глубоком кресле напротив Карла, что-то оживлённо рассказывала ему на голландском и задумчиво вертела в пальцах пробирку с косячком. Самым выдающимся у девицы был внушительного объёма бюст. Саша сидела всё там же и листала какой-то то ли буклет, то ли альбомчик.

– О, Андре, познакомься. Это Лиса. Она придумывает одежду для «несогласных». Можешь посмотреть, – показал он пальцем на Аликс.

Сашка как раз листала этот буклет. «I’m against!»[53] называлась коллекция разных простеньких и совсем сумасшедших вариантов антимейнстримовской моды. Что-то ей нравилось, и она несколько раз одобрительно хмыкала. Лиса пояснила, что большая часть этих «прикидов» основана на идее, что придумать себе нечто оригинальное можно очень дёшево и часто из подручных средств. Вариантов себя одеть или, наоборот, раздеть было много. Мы с Сашей единогласно пришли к выводу, что идеи интересные есть, но вряд ли это для Люксембурга. Я вспомнил, что в Дортмунде знаю пару лавочек, которые обслуживают подходящую публику. Лиса обрадованно спросила, не могу ли я передать туда по экземпляру. Тем более что альбомчик и с немецким текстом. «Против» ты или нет, но зарабатывать надо, потому я, конечно, пообещал. На этом деловая часть общения закончилась, и Лиса предложила скрепить новое знакомство тостом. По оживленной реакции Карла я предположил, что это и было основной целью их встречи. (А может, и не только это.) Оно, конечно, даже хорошие напитки в одиночестве – это не комильфо. Тем паче коньяк. Саша ответила, что нам вообще-то нужно уходить, но ещё понемножку – она не против. Этим ритуалом мы с Карлом и попрощались, оставив их с их личными планами. Лиса по случаю полезного знакомства подарила нам голландский сувенир в пробирочке, а Симонс велел позвонить из дома – он вообще был в этом смысле заботливым и ценил подобные знаки внимания. «Конечно», – ответил я. «Когда позвонишь, я тебя ещё что-то спрошу…» – таинственно добавил он. Мы поцеловались с ними щёчками и пошли на улицу Капуцинов.