Umbra Siderum: НЕКСУС-АБЕРРО

Я ощутил страх. В этот момент я впервые в жизни испытал беспокойство не за себя, а за другого человека — за Лию. Казалось, я могу потерять последнее, что связывает меня с жизнью.

— Лия! — крикнул я, но мой голос утонул в гуле сирены. Она ударилась головой о ребро каменной переборки. Оглушённая, но не утратившая воли к борьбе, Лия отбросила повреждённый наплечник и подняла оружие, парируя удар. Монстр стал двигаться быстрее и начал анализировать её атаки. Отразив контратаку, он предпринял отвлекающий манёвр, используя хвост. Лия приняла блок, но при этом оказалась уязвимой для другого удара. Мощный боковой удар отправил её в полёт к стене, и она снова сильно ударилась головой. Клинок выпал из её рук, и она без сознания начала сползать по каменному полу. Монстр приближался медленно и неотвратимо, нависая над ней. Казалось, он наслаждался своей победой. Я видел, как он восстанавливается и увеличивается в размерах. Его тело представляло собой сплошную мышцу, покрытую костяной бронёй.

Боевых подруг больше не осталось. Все были либо оглушены, либо прижаты обломками, истекая кровью из-под разбитых шлемов. Я пережил то, чего никогда не чувствовал прежде: холодный паралич, пока чудовище, собираясь для последнего броска и продолжая отращивать новые лапы, медленно приближалось к ней.

Я смотрел сверху на Лию, на монстра. Я не мог допустить гибели Лии. Но какие действия были мне доступны? Моё сердце билось часто и сильно, в горле стоял ком. Я сжимал металлические поручни и ощущал, как они деформируются под натиском внезапно охватившего меня гнева. Гнева не на монстра, а на собственную беспомощность. Я смотрел вниз с яростью в глазах, представляя, как монстр может разорвать Лию. Дыхание участилось, кровь прилила к голове.

Затем... Мир моргнул. И сломался.

Мои зрачки расширились, сознание вдруг стало улавливать каждый звук в этом месте. Мне показалось, что секунды вязнут в густом воздухе, превращаясь в тягучие минуты, а само пространство становится плотным и сжимается, словно невидимый кулак. Во мне вспыхнули ярость, гнев и чистый животный инстинкт доминирования. Теперь тот, кто был внизу, не казался мне охотником или даже соперником — я видел в нём жертву.

Мои кости затрещали, протестуя против насилия над гравитацией. Сухожилия натянулись, как стальные тросы, готовые лопнуть. Я почувствовал неимоверную боль во всём теле. И ощущал, как эта боль придаёт огромную мощь — первобытный выброс адреналина, который игнорировал законы физики и здравого смысла.

Я даже не успел перелезть через перила коридорного мостика. Реальность разошлась по швам, частицы перед глазами рассыпались как нарезка от шредера — переплетение холодных переборок корабля и мерцающих линий. Пространство схлопнулось со свистящим вакуумным хлопком.

Я просто очутился позади зверя, словно стоял там всё это время. Воздух со свистом заполнил вакуум, оставленный моим телом. Зверь внезапно замер. Для меня теперь он был жертвой, которая сама себя загнала в угол собственной берлоги. Он обернулся, медленно издав утробный рык. Несколько секунд изучал меня своим мертвенным глазом.

«ТЫ... Я ТЕБЯ ПОМНЮ... ДЕОН... И ТЫ С НИМИ?...» — пронеслось в моей голове. Но это был не просто голос. Вместе со словами я вдохнул его запах. И это был не запах гниения. Нос уловил кислотный запах вони разложения, плесени и жженого креолита. Это были запахи стоков и Нижнего Яра.

Я наклонил голову набок, словно пытаясь вспомнить:

— Не припоминаю, чтобы у меня были ручные крысы размером с комнату.

Я улыбнулся. Жёлтые зубы обнажились в оскале, напоминающем волчий. Мой разум освободился от боли, страха и усталости. Я чувствовал каждую деформацию своего тела, каждый хруст, каждый натянутый нерв, который отдавал болью в голове. Но боль была на последнем плане. Меня словно обкололи сильнейшими обезболивающими и впихнули внутрь таблетку ясного сознания. Теперь я воспринимал мир верно.

Для обычного человека этот монстр представал горой мышц и косых пластин. Для меня же он превратился в прозрачную схему. Массивный костяной панцирь словно исчез, обнажив пучки нейросвязей, сходящиеся в центральном нервном узле внутри черепа. Существо светилось изнутри тусклым багровым светом — его мозг, спинной мозг и каждое нервное окончание под кожей пульсировали энергией. Я знал, где нужно перерубить нить, чтобы обезвредить это существо.

От моей дерзости он вскиннул хвост-шип, целясь мне в лицо.

Я сделал шаг в сторону. Движение получилось неспешным, почти небрежным. Шип прошёл в миллиметре от моего уха, взъерошив волосы порывом воздуха.

Монстр издал рёв от неожиданности и нанёс удар рукой, напоминающей молот, сверху вниз, намереваясь сокрушить меня и размозжить о керамический пол алтаря.

Я отступил в сторону, выбрав расстояние, достаточное для того, чтобы избежать столкновения с массивной конечностью, и ощутил поток воздуха от удара, пронёсшийся мимо. Его движения оказались недостаточно быстрыми. Следующий удар повторил траекторию предыдущего, нацеливаясь на мою голову, однако я уже находился слева. Третий удар носил механический характер — существо попыталось адаптироваться, комбинируя два предыдущих выпада по диагонали. Я отступил вбок и назад, демонстративно поместив руки в карманы, — это не было позёрством, просто мои мыслительные процессы значительно опережали реакции противника. Мне казалось, что я — лабораторная крыса в игре про норки, где неопытный механик пытается попасть по голове крысе массивной пневматической колотушкой. Но та постоянно убегала в норку. Рёв существа перешёл в визг, и оно попыталось захватить меня третьей лапой, сметая всё на своём пути. Я уклонился, нырнув под сгиб его локтя, и оказался вплотную к брюху монстра. В нос ударил запах кислоты и гниения.

Последующие попытки атаковать превратились для него в отчаянный танец обречённого. Он швырнул в меня уцелевший тяжёлый стол из резного камня, но я перепрыгнул через него, оттолкнувшись от столешницы в воздухе. Следом в мою сторону полетел обломок двери-шлюза, нацеленный на голову, — я сделал шаг вперёд и наклонился, словно преодолевая перекладину решётки, и дверь пролетела мимо, с грохотом ударившись о колонну.

Именно в этот момент чудовище совершило роковую ошибку. Оно осознало бесполезность дальнейших попыток атаковать меня и переключило внимание на Лию — беззащитное тело, прислонённое к стене, истинную цель нападения. Инстинкт существа решил воспользоваться моими чувствами. Монстр ринулся назад, низко пригнув торс и расталкивая плечами каменные обломки. Земля дрожала.

— Далеко собрался? — я понял его замыслы мгновенно.

Мой голос прозвучал чужим, отстранённым, спокойным. Я пошёл наперерез, подбирая ионный клинок, который отбросил монстр. Он лежал на полу в луже его же чёрной крови. Рукоять легла в ладонь так идеально, будто была частью моего тела годами. Лезвие казалось невесомым.

Несмотря на размеры монстра, для меня он был лишь куском медленной, неуклюжей туши. Да, в обычном понимании он двигался как разъярённый бык. Но я чувствовал, что сейчас мы жили в разных плоскостях. Я превосходил его скорость в несколько раз.

Мне хватило одной секунды, одной вспышки осознавания. Я возник из-за его спины прямо перед ним, словно материализовавшись из тени. Зверь потерялся, но всем телом приготовился сбить и меня на пути к Лии — двигался он по прямой, ослеплённый инстинктом.

Увидев сквозь броню и плоть его центральный нервный столб — жила пульсировала вдоль позвоночника, словно неоновая вывеска, — я отметил вспышку ненависти и отчаяния. Затем, обратив внимание на толстую белесую жилу, идущую от позвоночника к основанию черепа, тихо, без интонации произнёс:

— Ты был плохим мальчиком.

Подняв второй клинок и стремительно взлетев вверх, я оказался на его горбу. Одним быстрым и лёгким движением я вонзил первый ионный клинок в основание шеи, между сегментами костных пластин, в место, где должен был находиться позвоночник. Лезвие вошло без затруднений, словно нож в масло, встретив лишь незначительное сопротивление нервных узлов. Внутри тела вспыхнуло ионное поле, вызвав испарение жидкостей.

Зверь издал булькающий звук, его ноги подогнулись. Нейронная связь с конечностями была мгновенно нарушена, и контроль над телом был утрачен. Однако мозг в черепе всё ещё функционировал. Глаза зверя были обращены к Лии — он падал прямо на неё.

Перекинув второй клинок так, чтобы лезвие было направлено вниз, я нанёс контрольный удар. Правой рукой я перехватил рукоять первого клинка, удерживая вес заваливающейся туши, а левой — коротким, хирургически точным выпадом пробил верхушку черепа монстра, попав прямо в центр светящегося мозга.

Раздался оглушительный визг перегруженного силового поля, кость лопнула. Тело дёрнулось в последней конвульсии и рухнуло на палубу, погребая под собой край алтаря. Из ран повалила густая чёрная жидкость с запахом сладкого гниения.

Зверь угас. Не в буквальном смысле, как если бы погасили огонь, — его нейронные связи превратились в серые нити, что свидетельствовало об абсолютной смерти.

В наступившей тишине, которая словно обрушилась на меня тяжёлым одеялом, я стал постепенно приходить в себя. Гнев, бушевавший внутри, схлынул, оставив после себя ледяную пустоту, от которой по спине пробежал неприятный холодок. Опустив дрожащую руку, я почувствовал, как боль перешла на первый план мгновенно — тысячей тупых игл она пронзила каждую клетку моего тела, заставляя мышцы судорожно сокращаться, так что даже сорвавшийся с губ крик усилил агонию. Адреналиновый шторм, который ещё недавно будоражил кровь, сменился системным сбоем: мысли путались, сердце билось неровно, а ноги, лишившись поддержки, подогнулись, и я едва не потерял равновесие.

Тело горело как раскалённая кочерга. Я пошатнулся, но инстинкт оказался сильнее гравитации и боли. Поняв, что всё кончено, я обернулся, сделав неверный шаг к Лии. Почувствовав слабость, я рухнул на колени рядом с ней, пытаясь убедиться, что она всё ещё жива. На её голове сверкала алая рана. Та самая точка удара о переборку, откуда струйкой сочилась тёмная кровь.

— Я... Я... Прости... Сейчас... — переходя в бормотание, чувствуя, как моя собственная голова начинает раскалываться, но при этом в мыслях лихорадочно ища для Лии помощи, пытаясь позвать андроидов-медиков, кого угодно!

Тут из носа хлынула густая, обжигающе горячая струйка крови. Мир перед глазами поплыл, теряя фокус. Организм, не приспособленный к такому выбросу энергии и сверхчеловеческому усилию, дал критический сбой. Нейронные цепи, выгоревшие от контакта с моим внезапным преобразованием, отключались одна за другой.

Тело перестало слушаться. Рука соскользнула с плеча Лии. Я упал подкошенным, лицом вниз, прямо в растекающуюся лужу чёрной крови поверженного монстра. Я вытолкнул языком вязкий ком желчи и меди. Последним, что зафиксировало угасающее сознание, был ритмичный вой корабельной сирены и запах озона.

ГЛАВА VII

Лица под кожей

Запах палёного мяса и дария — вот первое, что встречает тебя в раю. Или в медблоке корабля Самаэля. Разницы немного: там жгут грешников, здесь собирают людей по частям после того, как их пожевали.

Я пришёл в себя от того, что челюсть свело судорогой. Попытка поднять руку отозвалась тупым эхом в плече. Я впервые не был прикован. Никаких ремней. Моё тело удерживали лишь хромированные щупальца медицинского аппарата жизнеобеспечения — их иглы манипулировали надо мной; одна из них глубоко засела в вену на сгибе локтя, а холодный обруч нейросканера плотно охватил виски. Провода тянулись к мониторам над головой, рисуя мой пульс ровной зелёной линией.

— Твою мать, голова как колокол над алтарём, — просипел я в белый свет хирургических неоновых лент.

Я не сразу понял, что не могу дышать через ноздри — они были закупорены кровавыми ватками. Вытащил их, шваркнул алые комки в сторону металлического подноса. Вдохнул стерильный озон. Стало легче.

Скосив глаза, насколько позволяла тяжесть черепа, я оценил ущерб нашей маленькой победоносной войны.

В соседнем боксе два дрона работали над санатором из отряда «Белла». Той самой, что поливала конструктов гепалмом в стоках Приуса. У неё не было ноги ниже колена — просто ровный срез, из которого торчали оплавленные провода гидравлики брони. Один дрон-манипулятор пережимал сосуды стальными пальцами, второй примерял титановый штифт прямо к окровавленному мясу. Девушка молчала. Она смотрела в потолок пустыми глазами, пока её ногу заменяли кибернетическим протезом.

За полупрозрачной ширмой производились манипуляции со вторым объектом. Доспехи были вскрыты с помощью технического лазера. Я наблюдал бледную кожу и процесс, как врач ушивает рану на левой груди. Это был след от хвоста того существа. Удар был мощным и выполнен профессионально. Он был почти столь же впечатляющим, как тот, которым монстр ударил Лию, прижав её к доспеху в области плеча.

Охрана выглядела не лучше — переломанные игрушки. Двое вообще лежали синие под капельницами. А вот третий… Его я узнал по габаритам. Тот самый громила из столовой. Он сидел напротив, уже выйдя на службу охранять медблок. На голове намотан свежий бинт — след его ранения. Он держал стакан с мутной водой и тихо, стараясь не привлекать внимания, смотрел, как зашивают женскую грудь. Поймав мой взгляд, он чуть выпрямился. Ещё раз кинув взгляд на девушку, он медленно, словно боясь разлить драгоценную жидкость, оперся одной рукой о колено и поднялся.

Его шаги гулко отдавались в стерильном воздухе. Он остановился в метре от койки справа, чуть нависая надо мной. Помолчал, глядя на свою воду, потом перевёл взгляд на меня:

— Пить хочешь?

Я поморщился. Вода выглядела как из стоков. Громила сначала не понял, потом коротко усмехнулся:

— Не, это обычная вода. Просто слегка разбавленная. Витамины, стимуляторы для кроветворения. Ты не заметишь разницы. Просто эффект лёгкого энергетика.

Я взял стакан. Понюхал — безвкусно. Пригубил — тоже вода. Выпил залпом.

— А ты живучий, — констатировал он, разглядывая трубки, выходящие из-под моей больничной робы. — Правда выглядишь паршиво.

Я поставил пустой стакан на тумбочку.

— Чувствую себя так, будто Октавиус пропустил моё тело через мясорубку, скормил фарш свиньям, а из фекалий собрал обратно.

Уголок его рта дёрнулся. Искренне. Без уставной вежливости. Ему действительно стало смешно.

— Отличное сравнение, — буркнул он. — Я бы рассмеялся, но бошка опять взорвётся. Тебя же сюда агна Лия на своём плече донесла. Так бережно, как ребёночка.

Мне показалось, что я ослышался. Меня принесла та, которая в моей реальности могла предложить помощь разве что волоком за ногу — если бы знала, что в конце пути нас ждёт работающий огнемёт с гепалмом другой соратницы.

— Лия? Серьёзно?

Он кивнул, сам не веря своим словам. Я позволил себе короткую усмешку. Губы дёрнулись сами собой, хотя веселья я не чувствовал. Но тут он замялся, переступив с ноги на ногу. Словно пытался выдавить из себя слова, которые приржавели к гортани.

— Ты... это... ну... спасибо тебе. За там, в коридоре. Ты вытащил меня из-под балки. Лежал бы сейчас куском раздавленного мяса. Для других долг превыше человеческих жизней, а тебе... нет, наверное.

Я смотрел на него немигающим взглядом. Голова всё ещё плохо соображала после спасения Лии, а тут откровенность уровня исповеди перед исповедником. Я отмахнулся.

— Я посчитал, что ты ещё не в полной мере испытал своё оружие, — намекнул я на сцену на складах, когда он утверждал, что сможет убить зверя.

Он кивнул — сдержанно и без эмоций. В нижних стоках благодарность оценивалась в один паёк просроченного мяса, а человеческая жизнь ценилась ещё ниже. По большому счёту, мне было безразлично его положение, но я руководствовался старым правилом матери: относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Порой это правило оказывается полезным даже для выживания.

— Джорн Вайс, — внезапно представился он.

— Что? — не сразу сообразил я, поскольку привык считать имена лишь условными обозначениями, позволяющими обращаться к человеку, не крича «Эй, ты» в толпе.

— А... Деон Каликс, — кивнул я в ответ.

Он кивнул, хотя явно знал это имя задолго до моего пробуждения. Огляделся чисто механически — проверил дронов, врача за ширмой. Чуть наклонился вперёд и перешёл на сиплый шёпот:

— Там, в зале… когда эта гора мышц уже нависла над Лией… Я ведь вышел из своей каюты. Мне не хотелось быть трусом, который сбежал с боя. Но я видел...

Я чуть изумился, отстраняясь, готовясь слушать.

— Видел что?

— Очнулся? — голос Лии разрезал воздух, словно силовой хлыст.

Мы оба обернулись. Она стояла в дверях медблока. Идеальная выправка, пепельные волосы набок и синеватая вспашка импланта на виске; на скуле темнел свежий кровоподтёк. Её холодный тон мгновенно заполнил всё помещение, заставив заткнуться даже пищащие мониторы. Взгляд скользнул по мне, задержался на стакане в руке Вайса, затем впился в самого охранника.

Джорн вытянулся, машинально поправляя тунику. Кивнул ей послушно, бросил на меня последний взгляд — быстрый, понимающий — и молча ушёл в сторону выхода, растворившись в тенях коридора.

Лия подошла к койке выверенной, экономной походкой. Она опустилась на стул ровно там, где недавно стоял Вайс, но дистанция между нами осталась прежней — метр пустоты и насторожённости. Доспехов на ней не было: Лия сняла тяжёлую броню для ремонта, оставшись лишь в плотном комбинезоне с датчиками, обтягивающем фигуру как вторая кожа.

— Я жду объяснений, — начала она ровным тоном аристократа низшего ранга.

Я понятия не имел, о чём речь, но понял одно: вопросы будут серьёзными. Пришлось подключать все навыки выживальщика-канализационного червяка — умение лгать с честным лицом.

— Начну с простого. Как ты оказался на нижнем этаже, когда был заперт в своей каюте?

— Это лучше спросить у монстра, который вынес мою дверь, — я пожал плечами, стараясь звучать максимально буднично. — Потом вытащил Вайса из-под завала, — я кивнул в сторону уходящего охранника, — а потом спустился к тебе. Ну... вдруг помощь какая нужна была. Не знаю. Как-то спонтанно всё произошло.

— Помощь... — Лия вскинула бровь. В её голосе звенело чистое презрение аристократа к грязи под ногами. — От тебя...

Я почувствовал лёгкий укол иррациональной обиды.

— Я что, радиоактивный кал? У меня нет права помогать людям, если они падают?

Лия чуть осеклась. На долю секунды её идеальное лицо дрогнуло, выдавая замешательство, но она тут же вернула себе маску ледяного равнодушия.

— Допустим. Переходим к сложным вопросам: как ты поднял мои именные ионные клинки?

Я снова дёрнул плечом:

— Просто взял за рукоять.

— Это невозможно, — холодно отрезала она. — Их биосканер реагирует только на мои отпечатки. Чужак просто разорвет себе руки выдвижными лезвиями при попытке активации.

— Лия, — я чуть приподнял голос, чувствуя, как начинает ныть висок от напряжения. — Откуда мне знать про твои биосканеры на клинках? Я просто поднял их и нанёс удар туда, куда он смотрел. Всё. А то, что они работают только в твоих руках... проверь получше аккумулятор.

Лия моргнула. Её взгляд метнулся к моим рукам, затем обратно к лицу. Она сделала мысленную пометку — я буквально видел, как шестерёнки в её голове сменили положение.

— И третий вопрос: как ты смог убить этого монстра?

— Он был измотан, — начал я импровизировать, опираясь на логику уставшего бойца. — Я видел, как его хвост швырнул тебя о стену. Монстр потерял темп, оступился, но всё равно двинулся к тебе добивать. Я не мог этого позволить. Схватил клинки, пока он разворачивался, и всадил ему в спину. Тот умер.

— И ты отключился, — закончила она за меня, словно ставила точку в отчёте.

— Да. Наверное, переволновался. Или кровопотеря. Не знаю.

Я врать умел. Нижние уровни учат этому быстрее, чем грамоте: преувеличь угрозу, скрой свою слабость, недоскажи правду до конца, внеся некоторые корректировки, чтобы после сказанного сразу не вспыхнуть в огне. Я действительно помню тот бой отчётливее, чем стерильные стены медблока. До каждого хруста костей на его теле. До запаха горелого мяса от собственных ладоней. И самое страшное во всём этом безумии было не чудовище. Самым страшным был пульсирующий комок в горле, когда её тело бессознательно сползало по стене.

Мои чувства были на пределе. Я не понимал, что со мной происходит. Если поставить всех женщин Помпея-Приуса в ряд — грязных рабочих, надменных аристократок, да хоть всех шлюх из ярусов — и предложить выбрать одну, я бы прошёл мимо них всех. Но рядом с ней мой внутренний компас сходил с ума. Даже сейчас, подключи меня к сенсорам сердцебиения, линия кардиограммы чётко выбила бы её имя ритмичным скачком адреналина.

Лия выдержала паузу. Звучит всё логично, по делу. Ей понятно, что говорю размыто. Но если я был заражён, то вполне вероятно, он бы предпочёл добить её и всех на палубе в сговоре с этим монстром. Она чуть покивала, переваривая информацию, и продолжила:

— Беатрисс.

— Что? — мой пульс мгновенно дал скачок, пробив фильтры мониторов.

— Почему ты произносил это имя, будучи в бреду? В медблоке. И почему повторял его в бреду здесь, пока симштаты штопали твою голову?

Я замер. Пришлось копаться в памяти глубже, стирая слой адреналинового тумана. Я вспомнил голос в темноте каюты.

— Это имя прозвучало в моей голове, когда я сидел там, — начал я осторожно, стараясь подбирать каждое слово. — Кто-то говорил с ней. Звал. Обещал отомстить. Даже не мужским. А... монструозным голосом. Он просил его выпустить. А потом последовал хлопок. Звук лопнувшей струны. Дальше ты знаешь.

Лию заметно передёрнуло. Имя «Беатрисс» носила только одна женщина во всей ячейке. Агна группы «Белла». На момент нападения монстра её не было. Будь она там, вдвоём они бы разорвали монстра за минуту.

— Ясно, — коротко бросила она.

Я видел: она мне не верит. Ни единому слову о голосе. Это одновременно огорчало и спасало. Сейчас я нахожусь под личным патронажем Самаэля; если бы не он, допрос вёлся бы уже с хирургической пилой Октавиуса.

— Я должна доложить обо всём претору, — Лия резко встала. Комбинезон тихо пискнул датчиками. Она окинула меня взглядом сверху вниз, профессионально оценивая повреждения. Её глаза чуть сузились, фокусируясь на моих плечах и предплечьях. Она вдруг коснулась пальцами моего предплечья. Я дрогнул.

— Кажется, ты стал больше, — в её голосе появились нотки озадаченности. Её профессиональный взгляд уловил изменение мышечного каркаса, которое пропустили приборы. Но, отбросив это как оптическую иллюзию от усталости, она развернулась к выходу.

Я позволил себе выдохнуть.

— Я хотела сказать... — её шаги оборвались на полпути. Она стояла ко мне спиной, застыв, как статуя из белого мрамора. Плечи едва заметно напряглись, словно следующие слова физически застряли у неё в горле.

— В общем, спасибо, — словно выдавила она через секунду, сбрасывая напряжение. Развернулась и скрылась в коридоре, оставив после себя лишь запах озона и жжёного дария.

***

Зал совещаний претора был погружён в полумрак. В настоящее время свет является дорогостоящей роскошью. Генераторы функционируют на предельной мощности, преобразуя пространство — поглощая его впереди и восстанавливая позади, — и отдают большую часть энергии полупространственному минералу — Рубию-7. Неизвестно, какие ещё существа могут быть привлечены плохо изученным экзо-пятном. Единственный источник освещения — тусклое голубое сияние тактического гололита — выделял из тени строгие переборки цвета оружейной стали и фигуру Самаэля. Он стоял у стола неподвижно, подобно изваянию из бледного мрамора, и внимательно изучал мерцающие строки отчётов Октавиуса и Евы. В воздухе ощущались запах озона от систем жизнеобеспечения, едва уловимый аромат дария и лёгкий запах синтетической пищи, проникающий через скрытые вентиляционные решётки.

Тяжёлые шаги Лии нарушили эту мёртвую тишину. Она вошла без стука, миновав посты внутренней стражи одним движением головы. На ней был лишь плотный комбинезон; ионный клинок покоился на поясе, напоминая офицерскую шпагу, а с другой стороны виднелась кобура револьвера. Лицо **Лии** было серым от усталости, но глаза горели сухим, праведным огнём.

Она не стала тратить время на приветствия или формальности. Остановившись ровно в пяти шагах от края стола — дистанция атаки или доклада:

— Здравствуй, Лия.

Самаэль даже не повернулся, внимательно изучая свиток данных. Лия чуть кивнула его спине в знак приветствия и заговорила ровным, звенящим голосом:

— Претор Самаэль. Докладываю по инциденту нападения. Большая часть состава получила ранения различной степени тяжести. Трое охранников мертвы. Мёртва и механоид Елена. Мы не успели её спасти. Общими усилиями мы истощили монстра. Но он оказался силён настолько, что вывел из строя всех моих боевых подруг, включая меня. Последний удар нанёс… — она запнулась, словно слова застряли в горле, — Деон. Если бы он не оказался рядом, последствия были бы катастрофическими. Если это была не мутация, то чистое везение.